Споры о Шекспире

POV Настя С третьим будильником я кое-как заставила себя открыть глаза. Чувствую слабость. Все мышцы болят так, будто вчера я бежала марафон. Принимаю сидячее положение. Зеваю. Щёки полыхают. Голова раскалывается. Должно быть это из-за того, что в комнате душно. На слабых ногах иду умываться. - Настя, скорее, ты опаздываешь, - послышался из столовой мамин голос. Вздыхаю. Родители со своим контролем совсем меня замучили. Всего лишь встала на пятнадцать минут позже, но в маминых глазах уже опаздываю. Иногда мне хочется, чтобы они как можно чаще ездили в длительные командировки и оставляли меня в покое. Но с другой стороны, они – мои родители, и какими бы нудными и сверхопекающими они ни были, я всё равно люблю их. Натягиваю светло-синие джинсы и серую толстовку. Собираю волосы в пучок. Вид у меня сегодня более чем помятый: красные глаза, серое лицо, синяки под глазами, бледные губы. Щёки всё ещё горят. Видимо постоянная учёба, бесконечные консультации, тонны домашнего задания и вереницы книг, между которыми ещё нужно найти время для Лёши, сказываются на мне с каждым днём всё больше. Немного облегчает жизнь то, что в последнем семестре у одиннадцатых классов убрали почти все непрофильные предметы. Скидываю нужные тетради в рюкзак и бесшумно иду на кухню, в надежде не встретить маму. Но стоило мне открыть холодильник, как мама появилась в дверях кухни. - Настя, что ты делаешь? – она пристально смотрит на меня. - Хочу позавтракать, - говорю я, доставая из холодильника сыр, овощи и колбасу. - Бутерброды – не еда. В столовой накрыт нормальный завтрак. Идём, - мама бросает на меня суровый взгляд и жестом приглашает в столовую. Неохотно оставляю продукты (эх, а счастье было так близко) и следую за мамой. В светлой столовой накрыт стол на троих. Папа восседает во главе стола, читая новости и попивая ароматный кофе. -Доброе утро, - говорит папа, отрываясь от планшета. – Дочка, ты неважно выглядишь. Ты хорошо себя чувствуешь? - Доброе утро, - лениво говорю я, усаживаясь на своё место. – Нормально. Просто, наверное, устала. В тёмных матовых тарелках ждёт своей участи ненавистная овсянка. И не просто овсянка, а с мёдом и корицей. Фу. Радует, что помимо этого на столе есть свежевыжатый апельсиновый сок, ягоды и орехи на любой вкус в маленьких глубоких пиалах, хрустящий серый хлеб с овсяными хлопьями, свежие венские вафли, любовно наготовленные Верой рано утром, и небольшой чайничек с зелёным чаем. Ну, так себе завтрак, если честно. Мама помешана на ПП, поэтому всей семье приходится есть нечто подобное. Если честно, мне по вкусу турецкие завтраки: яичница-глазунья, брынза, свежие овощи (помидоры и огурцы), оливки и маслины, гёзлеме*, пшеничный пышный хрустящий хлеб, чёрный листовой чай и мёд. Вкусно и сытно. А тут попробуй засунуть в себя хоть ложку распаренной овсянки без сахара. Помимо чая и пары ягод я так и не смогла заставить себя что-то съесть. - Овсянка, между прочим, помогает дольше оставаться сытыми, - недовольно говорит мама, заметив, что к каше я так и не притронулась. – И она богата витаминами и микроэлементами. - Это, конечно, интересно, но мне пора, - я встаю из-за стола и почти бегом направляюсь в прихожую под недовольные возгласы мамы. Натягиваю угги, пуховик, повязываю шарф и выхожу из дома. Пары тянутся медленно. Особенно, когда сидишь один. Кейт всё ещё болеет, а Литвинцеву я не разрешаю садиться со мной, иначе Лёша его просто убьёт. Временами его ревность достигает наивысшей точки, и я не понимаю почему. Я не давала ему ни единого повода усомниться во мне и моих чувствах. Но Левин не исправим. Третья пара – русская литература. Кое-как спускаюсь на ватных ногах в 308 аудиторию и сажусь за свою парту, откидываясь на спинку стула. Слабость всё больше распространяется по моему телу. Лицо полыхает. Меня то бросает в жар, то начинает трясти от холода. Виски пульсируют. В глазах время от времени мутнеет, а реальность расплывается. От этого кружится голова, и я закрываю глаза. Какое-то состояние-нестояние. - Филатова, ты в порядке? – будто где-то вдалеке раздаётся родной голос. Открываю глаза. Не сразу удаётся сфокусировать взгляд. Вижу перед собой обеспокоенного Левина, нависшего надо мной, а позади смазанные лица одноклассников. Пытаюсь ответить, но выходит что-то невнятное. - Да она вся горит, - Лёша прикладывает приятно холодную ладонь к моему лбу. - Её в медпункт надо, - говорит Кузьмин. - Лучше домой, - возражает Литвинцев. – Я могу проводить Филатову. - Литвинцев, куда ты лезешь? – сквозь зубы говорит Левин. – Так, зайцы мои, я везу Настю домой, а вы сидите тихо до конца пары. Филатова, подожди немного, я предупрежу завуча, - все слова доносятся до меня будто из-за стены. Не знаю, сколько проходит времени, когда Лёша, одетый в зимнее чёрное пальто, возвращается в аудиторию, но чувствую я себя ещё хуже. Жар распространяется по всему телу, а голова трещит так, будто зажата в тиски. Левин помогает мне подняться с места, поддерживая меня одной рукой за спину выше талии (поразительно: даже в такой ситуации он остаётся учителем), а вторую протягивает, чтобы я оперлась на неё, закидывает мой рюкзак себе на спину, и мы медленно направляемся к выходу. Добравшись до раздевалки, Лёша помогает мне справиться с пуховиком и заботливо повязывает шарф. - Шапка где? – сурово спрашивает Левин. Я виновато хмурю брови. Лёша недовольно что-то бурчит себе под нос и натягивает на меня капюшон, да так сильно, что я ничего не вижу. В салоне машины холодно. Лёша включает печку, чтобы я согрелась. - Филатова, вот что ты за человек? Говорил же русским языком – пей противовирусные. Даже купил тебе и объяснил, как принимать, - недовольно говорит Лёша. - Лёш, я пила, честно, - кое-как нахожу силы ответить. - Значит, нечего было каждый день к Трофимовой ходить. Сто процентов от неё заразилась, - всё ещё возмущается парень, а у меня не остаётся сил, и я проваливаюсь в царство сна. Просыпаюсь. За окном темнеет. Слабо помню, как оказалась дома. Голова болит меньше, но жар не спал. Хочется пить. Закутавшись в одеяло и запустив ноги в пушистые тапки, я выбираюсь на кухню. Яркий свет слепит глаза. Наливаю себе воды, делаю пару глотков. Из гостиной доносятся голоса. У нас гости? Нужно поздороваться. - Проснулась? – улыбается папа, когда я появляюсь на пороге. – Как себя чувствуешь? - Нормально. Только голова болит, - говорю я, оглядывая присутствующих. Папа в домашней одежде расслаблено сидит в кресле. Мама пьёт чай, сидя на диване. А в другом кресле, напротив папы, сиди Левин. Что он тут делает? Я думала, он давно уехал домой. - Посиди с нами, - мама по-доброму указывает на место рядом с ней. - Будешь чай? Я, как гусеница, ещё больше кутаясь в одеяло, сажусь рядом с мамой, которая наливает чай. Чувствую себя неловко, вспоминая, что Лёша не только привёз меня домой, но и занёс в квартиру на руках на глазах у моей мамы, а потом поехал в аптеку за лекарствами. Учителя обычно так себя не ведут. Но кажется, здесь это никого не смущает. - Алексей, так, где вы, говорите, учитесь? В магистратуре? – папа продолжает беседу, вероятно прерванную моим появлением. - Да, в магистратуре, на филфаке, - отвечает Левин, потягивая чай. Он выглядит расслабленным. Кажется, его не волнует тот факт, что он сидит у меня в гостиной и пьёт чай с моими родителями. - Литература народов зарубежных стран. Половина обучения идёт на русском языке, а половина на английском. - Звучит интересно, - улыбается мама. – Настя, как вы знаете, тоже собирается поступать на филфак. Какие специальности вы можете ей порекомендовать? - Так сразу и не скажешь, - Лёша взъерошивает волосы. - Возможно, Насте подойдёт такая специальность как «Современные западноевропейские языки и литературы». Студентам для изучения предлагается на выбор как минимум два современных иностранных языка. Помимо этого обязательными является латинский. Вообще, здесь большой список изучаемых дисциплин: теория, история и методика преподавания древних и современных языков Западной Европы и Америки, литературы и культуры этих стран от античности до наших дней, а также русская литература и современный русский язык. Как вариант, можно рассмотреть «Классическую филологию». В рамках этого отделения изучаются древнегреческий и латинский, история и искусство Греции и Рима, античная литература и мифология. К тому же, студенты изучают два современных иностранных языка – немецкий и итальянский – и историю русской и мировой литератур. Есть ещё «Зарубежная филология», но она схожа с классической. Только там изучают немецкий и английский языки и историю русской и мировой литератур, - Левин делает паузу, чтобы мы осмыслили полученную информацию. - Всё зависит от самой Насти: если она нацелена в дальнейшем заниматься наукой, то лучше поступать на классическую или зарубежку, а если ей нужен диплом, чтобы устроиться на работу, то лучше иди на современные. Эта специальность более практична и нацелена на то, чтобы выпустить специалистов, владеющих не только теоретической базой, но и практическими навыками. Я и сам заканчивал «Современные западноевропейские языки и литературы». - Неужели? – мама воодушевлённо рассекает руками воздух. – Должно быть, вам было интересно учиться? - Бесспорно, - отвечает Лёша. – Я могу попросить ваш об одолжении? – парень обращается к моим родителям. – Прошу, называйте меня просто Лёша. - Если вам, то есть тебе, так будет удобно, - одобрительно кивает папа. У меня начинает дёргаться бровь. Если бы родители знали всю правду о Лёше, они бы не сидели с ним вот так, обмениваясь любезностями. От мысли об этом меня бросает в дрожь. Столько времени уже прошло с тех пор, как мы с Левиным начали встречаться, а я до сих пор не сказала родителям не то что о Лёше, а даже о том, что у меня есть парень. За разговорами о вузе и филологии пролетел час, а может и больше. Вера оповестила нас о том, что ужин готов. - Мне, пожалуй, пора, - Лёша встаёт с кресла. - Нет, ну что ты, - возражает мама. – Поужинай с нами. - Действительно, Лёша, оставайся, - присоединяется папа. Я в шоке. Мои родители редко проявляют такое гостеприимство, тем более к малознакомым людям. Неужели Левин понравился им настолько, что они, проведя с ним полдня, готовы ещё и весь вечер его терпеть? - Я благодарю вас за приглашение, но мне, правда, уже пора. Нужно готовиться к занятиям, - улыбается Левин. Мы всей семьёй проводили Лешу в прихожую. - Спасибо за чай и чудесную компанию, - Левин обращается к моим родителям, застёгивая пальто. - Ну что ты, это тебе спасибо, что доставил Настю домой, - улыбается мама. – Кстати, сколько мы должны тебе за лекарства? -Да ладно вам, Ирина Николаевна, - хмурится Лёша, проведя рукой по затылку. - Но как-то неудобно, - говорит папа. - Всё нормально. Ладно, я пойду. Дмитрий Иванович. Ирина Николаевна. Было приятно познакомиться, - Лёша пожимает руку папе, а потом маме. - Взаимно, - кивает папа. - Приходите в гости, - по маминой интонации понятно, что мама говорит это совершенно искренне, а не для галочки. - Обязательно. Филатова, выздоравливай, - Лёша щёлкает меня по носу и выходит из квартиры. Мама и папа громко смеются. Давно за ними такого не наблюдала. - Какой милый молодой человек, - закрывая дверь за Левиным, мечтательно говорит мне мама. – Вот не был бы он твоим учителем... - и не закончив фразу, женщина направилась в столовую вслед за папой. POV Левин До сих пор не могу поверить, что это произошло. Чёрт. Да меня всего трясёт. Я будто за оголённый провод схватился. Надо покурить. Я не был готов к знакомству с родителями Филатовой. Но сегодня, когда ей стало плохо, у меня не осталось выбора. Кажется, я им понравился. Но это ненадолго. Когда они узнают, что я не просто учитель их дочери, их мнение обо мне изменится на сто восемьдесят градусов. Так что, Лёша, будь готов. Докурив, достаю телефон, чтобы написать Филатовой. Восемь пропущенных и сообщение от дяди: ххх: Приезжай, нужно поговорить! *Лепёшка с начинкой (чаще начинкой служит белый сыр с зеленью)