Споры о Шекспире

POV Настя Родители продолжают пристально смотреть на Лёшу, переводят время от времени взгляд на меня. Становится неловко. Я краснею как помидор, но не отпускаю Лёшину руку. Отступать уже некуда. Мы окатили родителей правдой, словно ледяной водой. Левин сидит на стуле так, будто лом проглотил. Каждая клеточка его тела была напряжена. Он всё крепче и крепче сжимал мою руку. Интересно о чём он думает? Что чувствует? - Значит вот как? – после мучительно затянувшегося молчания произносит папа спокойным голосом. - Папа, - начала я, не зная толком что сказать. - Настя, помолчи, - отрезал родитель, смотря на Левина. – Алексей, у меня в кабинете есть прекрасный скотч. Не хотите попробовать? - Я... Ну... Э... Да. С удовольствием, - Лёша был растерян. Впервые. - Тогда прошу, - папа встал из-за стола и жестом пригласил парня пойти с ним. Лёша посмотрел на меня, одарив нежным взглядом. Я нехотя разжала пальцы, отпуская Лёшину руку, боясь, что мы держались за руки последний раз. Проводив мужчин взглядом, мы с мамой так и остались сидеть в полной тишине. Я не знала, что сказать маме и беспокоилась о том, что папа скажет Левину, поэтому просто уставилась в одну точку, постукивая пальцами по столу. - Настя, - мама накрыла мою руку своей, протянув её через стол. – Успокойся. Папа просто поговорит с ним. Ничего с твоим Алексеем не случится. - Мама, ты ли это? - Я кинула на маму изумлённый взгляд.– Ты не будешь на меня кричать? Не будешь читать нотации? Не запрёшь дома до конца жизни? Или это сделает папа, когда выставит Лёшу за дверь? - Что? - мама непонимающе посмотрела на меня. – Почему ты решила, что мы с папой накажем тебя за то, что у тебя появился парень? - Это же очевидно. Парень отвлекает от учёбы. Это раз. Лёша – мой учитель. Это два. Он старше меня на шесть лет. Это три, - я скрещиваю руки на груди, откидываясь на спинку мягкого стула. - Да, пожалуй, ты права, - мама сделала задумчивое лицо. Но уже через секунду она засмеялась. -Мама? – я настороженно смотрю на родительницу. Она, улыбаясь, встала со своего места и села рядом со мной, взяв меня за руки. - Ты его любишь? – как-то резко спросила мама. - Кажется, да, - смущаясь, говорю я. Я не привыкла к тому, чтобы мама тепло разговаривала со мной, и уж тем более не привыкла говорить с ней на личные темы. Поэтому я чувствовала себя крайне неловко. - Это самое главное. Остальное неважно, - мама ласково смотрит на меня. – Алексей - замечательный человек. Умный, интеллигентный, образованный, галантный. Хорошо зарабатывает. И что немаловажно, у него есть голова на плечах. А то, что он – твой учитель... – мама сделала паузу. – Ну что же. Да, с точки зрения педагогической этики и общественных норм Алексей, конечно, поступил неправильно. Но ведь сердцу не прикажешь. Мы не выбираем, кого любить. К тому же, до окончания школы осталось немного. А возраст – это мелочи. - То есть ты не против наших отношений? – спрашиваю я, чтобы убедиться, что поняла маму правильно. - Не против, - мама улыбается. – Конечно, я бы предпочла видеть в качестве твоего парня Сергея – сына нашего компаньона. Но главное, что ты счастлива. Только прошу, не наделай глупостей. - Мама! Спасибо, мама! – впервые за много лет я, искренне радуясь, обняла маму. На глазах выступили слёзы. А с души упал камень. Я так счастлива, что мама поняла меня. Но ведь ещё есть папа. За разговором с мамой я совсем забыла, что Лёша сейчас в кабинете с папой. – Мама, как ты думаешь, что они делают? - я отстраняюсь от мамы. - Не переживай. Папа просто поговорит с Алексеем. Он ведь переживает за тебя, - спокойно говорит мама. - Будешь чай? POV Левин Я сижу на коричневом кожаном диване, нервно постукивая ногами по полу, и мысленно, словно Цинциннат*, готовлюсь к казне. Когда Дмитрий Иванович протянул мне бокал односолодового шотландского виски и сел напротив, у меня на секунду перехватило дыхание. Не помню, когда я так волновался последний раз. - Итак, Алексей, ты любишь мою дочь? – с серьёзным видом спросил мужчина, глядя на меня большими карими глазами, которые унаследовала Филатова. Лёша, пора! Настал момент разобраться в своих чувствах и ответить на вопрос, который ты задаёшь себе уже не одну неделю. Собираюсь с мыслями. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. - Да, всем сердцем. - Хорошо, - Дмитрий Иванович делает глоток из своего стакана. – Если ты обидишь Настю, я пристрелю тебя, - мужчина расплывается в широкой улыбке. Я облегчённо выдыхаю. - Поверьте, последнее, что я смогу сделать – это обидеть Настю, - говорю я. Левин, ля, что с тобой? Почему ты заговорил как герой романов, которые когда-то читал? - Хочется верить, - спокойно отвечает Дмитрий Иванович. Мы провели в кабинете ещё около получаса, обсуждая различные темы, когда в дверь постучали. - Как у вас дела? – робко спрашивает появившаяся на пороге Ирина Николаевна. - Да вот, беседуем с зятем, - посмеиваясь, отвечает Дмитрий Иванович, а я багровею. - Рановато пока ему быть зятем, - снисходительно улыбается женщина. – Может быть, вы составите нам с Настей компанию в гостиной? Мы вас уже заждались. Идя позади родителей Насти, я прокручивал в голове произошедшее и не мог поверить, что всё прошло хорошо. По нескольким фразам Ирины Николаевны стало понятно, что она тоже не против того, чтобы я встречался с Филатовой. Всё складывалось слишком хорошо. Настолько хорошо, что меня это пугало. Казалось, что в любую секунду моё счастье может разрушиться как песчаный замок во время прилива. Филатова сидела на диване, обняв подушку. Увидев меня, её лицо озарилось улыбкой. Дмитрий Иванович и Ирина Николаевна сели в кресла друг напротив друга. А я занял место на диване рядом с Настей и робко взял её за руку. Моя девочка буквально светилась от счастья. Остаток вечера мы провели играя в настольную игру и беседуя на разные темы. Филатова смущалась каждый раз, когда я оказывал ей знаки внимания, а её родители с умилением наблюдали за тем, как я закутываю её в плед или наливаю чай. К одиннадцати часам мне позвонил дядя и попросил срочно забрать из дома кое-какие документы и привезти их в компанию. И чего это дядя решил запрячь меня? Он всё никак не сдаётся, пытаясь заманить меня в коварные бизнесменские сети. Но ничего у него не выйдет. Тем более, что Филатова сказала, что ей нравятся нищие учёные. Взяв с меня обещание, что в ближайшие дни я снова появлюсь в гостях, Филатовы нехотя меня отпустили. Дмитрий Иванович и Ирина Николаевна, как современные родители, быстро попрощавшись, оставили нас с Настей в прихожей наедине. Филатова, точно кошка на мягких лапках, медленно подходит ко мне и, встав на носочки, накрывает мои губы своими. Я притягиваю её к себе за талию, отвечая на нежный поцелуй. Настя запускает одну руку мне в волосы, а второй скользит от моего плеча к груди и спускается ниже. Каждая молекула моего тела реагирует на прикосновение Филатовой. Чувствую, что в джинсах становится тесно. Что же делает со мной эта девочка? - Мне пора, - я разрываю поцелуй. Филатова недовольно цокает. – Не дуйся. Просто если мы продолжим, я не смогу остановиться. - Левин, - испуганно произносит Настя, прикладывая указательный палец к припухшим губам. – Тссс. - Увидимся, - я чмокаю Филатову в макушку и выхожу из квартиры. *** - Наташа, ты не видела, куда дядя дел документы по последней сделке? – кричу я, роясь в кипе бумаг, разбросанных по дядиному кабинету. Да, не мешало бы навести тут порядок. Бумаги, папки, скоросшиватели, книги, журналы создавали хаос на полке, в книжном шкафу и на столе. И как дядя ориентируется во всём этом беспорядке? - Посмотри на столе. Кажется, чёрная папка, - отвечает Наташа из другой комнаты. – Если там нет, то в ящике. Подхожу к столу и начинаю перебирать бумаги в поисках чёрной папки. Нет. Выдвигаю ящик письменного стола, вытаскиваю оттуда стопку документов. Ага, нашёл. Чёрная папка. Открываю, чтобы проверить те ли это документы. - Стой! – голос Наташи, появившейся в кабинете, срывается на крик. Из папки что-то падает на пол. Я поднимаю выпавшие бумажки. Это фотографии. Пробегаю по ним глазами. На них Дмитрий Иванович. Три фото сделаны недавно, а остальные, судя по всему, несколькими года ранее. Что за чёрт? - Лёша, не надо, - испуганно говорит женщина, пытаясь забрать у меня документы. Но уже поздно... Слова, предложения, абзацы пробегают током по венам. И хрустальная сказка нашей с Филатовой любви рушится. *Главный герой романа В. Набокова «Приглашение на казнь»