последнее суперлуние

~ flashback ~ Чан был ребёнком всегда нелюдимым, тихим, но зато учился хорошо. Бабушка с дедушкой давали шоколадные конфеты с карамелью за каждую пятерку и мягко гладили по голове. Каждые выходные они выбирались в парк поблизости, потому что дальше просто не шли ноги, и кормили уток слегка засохшим хлебом. Чан любил такие моменты больше всего. Он один, с любимыми людьми и тёплым осенним солнцем. Чану ничего больше не надо было. В августе, прямо перед началом учебного года, в дверь квартиры прозвучал звонок. Там стояла милая семейная пара. Женщина была одета в строгое чёрное платье, тёмные волосы убраны в тугой хвост, а на губах горела ярким красным помада. А мужчина одет в дорогой, как показалось Чану, костюм тройку и лаковые туфли. Укладка открывала слегка морщинистый лоб и карие глаза. Они сообщили, что будут жить в доме прямо по-соседству и протянули пирожные в подарок. Пока бабушка смущенно принимала сладости, Чан гипнотизировал взглядом блондинистую макушку за женщиной. - О, это ваш внук, верно? - соседка поймала мой взгляд, пока мягко улыбалась бабушке. - Кажется, они с Уджином ровесники, - Чан видел, как дернулась макушка мальчика. - Ну же, выходи давай, не стесняйся, - женщина подтолкнула паренька из-за спины. - Поздоровайся, давай же. - Я Уджин, - опустив голову пробурчал мальчишка. - Надеюсь, мы поладим. - тянет руку Чану, на что последний отвечает рукопожатием. - Вы простите его, - затушевалась мать Уджина. - Он на самом деле очень активный, но незнакомых людей боится. Он быстро привыкнет. Тем более, они, кажется, ровесники. - Чану восемь, - объяснила бабушка. - Он ходит в школу рядом с ближайшим магазином. Уджин, наверно, тоже будет туда ходить? - она улыбнулась блондину, на что тот легонько приподнял уголки губ, хотя в глазах его читался страх. - Вы все же ровесники, - засмеялась женщина. - Они точно поладят! И да, школ тут немного, так что выбора у нас не оставалось. Значит, они будут учится в одном классе. Его загнобят там точно. Чан, хоть и был нелюдим, но ответить мог. А этот тощий паренёк и шлепнуть по плечу не сможет. Не зная почему, у Чана чувство, что должен защитить этого мальчишку. Как будто долг, что ли. А он все равно друга хотел. - Хочешь поиграть в приставку? - Чан взял Уджина за руку. - Там Марио есть и Элвин и Бурундуки тоже. Супергероев ещё не купил, но как накоплю точно куплю! - Уджин смущенно кивает и руку в ответ сжимает. Они и вправду попадают в один класс, а Чан сразу Уджина под своё крыло прячет, никому обижать не даёт. Потому что слабых надо защищать. Потому что избиения, без возможности ответить - это слишком страшно для Чана. А Уджин благодарно кивает каждый раз и, в самом деле, привыкает быстро. Он списывает самостоятельные по английскому, а взамен пишет шпаргалки по математике со всеми формулами. Уджину удобно с Чаном, а мать, на самом деле соврала. Ничего он не привыкает быстро к людям. Ему месяца нужны, а к Чану невозможно не привыкнуть. Хотя бы в благодарность улыбки дарит, а на следующий день и вовсе обнимает, потому что знает - Чан не отпихнет, а в ответ руку на спину положит и похлопает дружески. Они пьют коктейли на собранные ими за неделю деньги, потому что, оказывается, Уджин супергероев не любит. А зачем тогда Чану покупать игры с ними? В этой кофейне, они, кажется, проживают всю жизнь. Там они обсуждали ненавистную математичку и искали ответы на контрольную. Повзрослев, они находились там постоянно. Это все так же было их убежищем. Но они променяли сладкие коктейли на кофе. Только Чан всегда заказывал крепкий американо, а Уджин, не изменяя любви к сладкому, пил глясе с двойным пломбиром и тремя ложками сахара. Теперь они обсуждали короткие юбки девчонок и слитые фотки. Они стали лучшими друзьями и, на удивление, получили неплохой авторитет в школе. Теперь их звали на самые элитные тусовки, а их внимание хотела заполучить большая часть женского пола в школе. Только вот, Уджина это раздражало сильно, а Чан наоборот довольствовался своим положением. Остальные вообще не понимали, как эти двое могут ладить. Уджин вырос спокойным, холодным парнем, что на всех смотрит ненавистным взглядом, а Чан - наглый, настойчивый беспредельщик, который ебет все, что движется. Все, кроме Уджина. А Уджин не против был бы. Очень даже не против. Они возвращаются с клуба с растрёпанными волосами и расстегнутыми на верхние пуговицы рубашками. Встают около какого-то столба, закуривают сигарету одну на двоих и рассматривают ночное небо. Чан сегодня с двумя какими-то девчонками в туалет вышел, а потом ещё с парнем слащавым. Поэтому Уджин бухой в дрезину, ибо каждая минута, проведённая без Чана под боком, сопровождается дополнительным шотом. Он вообще не знает, догадывается ли Чан о его чувствах, но думает, что нет. Из Уджина актёр слишком хороший, как он считает. - Я в Австралию уезжаю. Там у отца долги остались. Я должен все выплатить, - Чан закуривает. - Надолго? - Надолго. Больше Уджин и не спрашивает ничего, только слезы глотает. - Плачешь что ли? - Чан берет лицо Уджина в ладони. От него пахнет перегаром - Ты чего? Эй! Мы же встретимся ещё. - а Уджин уже в голос ревет. И не знает почему. То ли от того, что ему уехать тоже придётся, только в Америку, на стажировку к отцу, то ли от осознания того, что если не скажет - чувства сожрут к чертям собачьим. - Не встретимся, Чан, - он кладёт свои руки поверх чужих. - Ты такой дурачина, знаешь? Или я правда такой актёр хороший? - смех сквозь слезы. Уджин смотрит в глаза напротив, а там непонимание сплошное, - Люблю я тебя. До слез, как видишь, люблю. Ещё с того, как защищать стал. Поэтому и ненавидел внимание, - у Чана на лице шок, но руки не отпускает. Уджин от стыда глаза прикрывает, а следующее, что чувствует - сухие губы на своих. Чан целует медленно, но настойчиво, а блондин только рот открывает, впуская чужой язык. Уджин падает в экстазе боли, потому что знает, что не взаимно. Знает, что его похождений не было бы. Потому что вот Уджин, прямо на ладони. Бери, целуй. Он тебе своё сердце предлагает, любовь, тело, в конце концов. А ты только за новое хватаешься, за похотью бежишь. Поэтому и не взаимно. И как доказательством, мокрые губы, обдуваемые холодным ветром, уходящий силуэт и брошенное совершенно не в глаза «прости Уджин, для меня ты всегда будешь только другом». А Уджин не плачет даже, потому что знал. А больно все равно. Потому что действительность бьет по лицу, не оставляя не единой надежды. Уджин намучился так сильно, что ему памятник ставить надо, а Чану хоть бы хны. Он ведь боль никогда не чувствовал. У него все как по маслу шло, а Уджин в этом способствовал. Все на себя сваливал, все избиения мира на себе ощутил, пока Чан развлекался в клубах, топясь в алкоголе. Интересно, почему Уджину так хочется отомстить?