последнее суперлуние

Бокал в руке заметно теплеет, а лёд уже растаял, разбавляя концентрацию алкоголя на несколько десятых. Чан наблюдает за причиной своих убитых нервов с верхнего этажа, сумев рассмотреть лишь тощий силуэт Чонина. Уджин счастливый слишком, а вот младший, кажется, нет. Руками машет, на танцпол не выходит. Не пьёт даже. Последнее особенно интересно. Мелкий алкаш. Когда блондин наклоняется к уху Чонина, у Чана искры ярости в глазах светится начинают. Ему даже неинтересно знать как это произошло. Понимает, что Уджин всегда сукой был, но Чан не думал, что под его козни попасться может. Он представляет горячее дыхание на скуле Чонина, прикосновения к мягкой коже, тёплые разговоры. И взрывается. Внутри. С таким треском, что даже осколки разбившегося о пол бокала звука не перекроют. Чан с пары глаз не срывает. Наблюдает за их поцелуями, ощущая привкус клубники во рту, за руками Уджина, что под футболку младшему лезут. А Чонин расслабленный слишком. Падает, буквально. Его ломает, когда Уджин куда-то отходит, а Чан думает, что не его проблемы, сжимая перила балкона со всей силы. Момент, когда Чонина не оказывается на диване, Чан упускает. Поэтому, пока дикий страх разносится вместо крови, он бежит вниз, перескакивая через ступеньки. Рассматривает танцпол, расталкивая людей. Блять. Нигде. Сейчас, будто суть, смысл жизни - спасти. Спасти этого безмозглого мальчишку. Он ещё не знает от чего. Может, и не надо вовсе. Тогда он просто заберёт его. Обнимет, признается. Потому что ощущать это невыносимо просто. Ощущать, что ты не с ним. Чан выходит в коридор с несколькими комнатами и врывается в каждую, буквально. Стоны разносятся у него в голове, затуманивая разум. Он молится, лишь бы найти. Когда дверь оказывается заперта, Чан кладёт голову на деревянную поверхность, прислушиваясь. Его тело сводит болью и страхом, когда он слышит приглушённый шёпот Чонина, молящий остановится. Чан со всем безумием пинает дверь с ноги, выбивая замок только с третьего раза. Чонин лежит в бесформенной позе, почти обнаженный. В комнате четверо мужчин, помимо Уджина, который стоит у противоположной стены, сложив руки. Он видит Чана и улыбается. Горько и надменно одновременно. Таким он всегда и был. Бесполезным, но считающим себя лучшим. Чан умирает с каждой секундой. Ярость пожирает, сдавливая горло. Он бы всех в этой комнате готов был голыми зубами загрызть. Потому что под ними прямо сейчас человек, ради которого Чан каждую секунду проживал. Его бытие. Его душа. У Чана костяшки в кровь разбиты, а на ладонях следы ногтей остались. Футболка порвана местами, а правая бровь рассечена. Мокрые от пота волосы прилипают ко лбу, пока сильная грудь вздымается от тяжелого дыхания. Уджин стоял, наслаждаясь представлением. Ему жаль, что месть не прошла до конца. Чану больно сейчас, но он мог сделать ещё больней. - Сука! - щеку блондина обжигает болью. - Чтоб ты сдох! - удар приходится по животу, отчего Уджин складывается пополам, падая на пол. - Какого хуя ты делаешь? - он даже сопротивляться не собирается. - Думал, я полюблю такую мразь, как ты? - Чан наотмашь бьет, сидя сверху на ватном теле. - Я единственный человек, который знает кто ты такой на самом деле! Думал, я посчитал, что ты изменился? Все то дерьмо довольно сложно оправдать, - удар по лицу. - Будь проклят тот день, когда я встретился с тобой. - Чан дергается, когда чувствует, как тёплое тело валится на его спину, давя весом и немного приобнимая за шею. - Хватит...прошу.. - голос Чонина хриплый, тихий. Горячий воздух обжигает шею, и Чан поворачивается, слезая с полумертвого тела, подхватывая младшего на руки. Глаза Чонина закрываются, а рот приоткрыт. Его губы кровоточат от жестоких поцелуев, а на теле сияют синие засосы. Чан прижимает чужую голову к груди, перебирая темные пряди. Вдыхает такой знакомый запах. Все прошло. Все закончилось. Страх отступает, находя место желанию позаботится. Желанию спасти этого лисёнка на чановских руках. Спасти своей любовью. ~ Феликс сидит на этом чертовски холодном полу уже двенадцатый час, а дверь кабинета за это время не открывалась. Чем там Хенджин занимается вообще? Рыжий за это время и речь придумал и телефон посадил. А ещё он безумно хочет чертового кофе с пончиками, которое продаются в кафе на первом этаже. Поэтому Феликс донимает охранников просьбами сходить за едой, требуя не переживать за их пост, ибо «я присмотрю за вашим боссом мудаком, который даже поговорить не хочет», сказанное слишком громко. Так, чтобы Хенджин услышал. Глаза уже закатываются от желания поспать, когда дверь кабинета раскрывается. Хенджин выглядит ужасно. Его лицо искажено болью, глаза красные, губы искусаны, а кожа бледная безумно. Феликс даже пугается на секунду, потому что понимает, что он виноват. Поэтому вспрыгивает на ноги и в мгновение ока оказывается прямо перед Хенджином. Охрана спохватывается, кидаясь на младшего, но брюнет только жестом показывает им остановится. - Что ты тут делаешь? - Хенджин холодным взглядом смотрит, но Ли видит лишь страдания. Агонию. - Я пришёл объяснится.. - Феликс смотрит умоляюще так, что у старшего сердце вдребезги разбивается. - Прошу, Хенджин. Это недоразумение. Позволь мне все объяснить! - Ты уже все объяснил, пока выгибался под руками того мудака, - брюнет вспоминать это даже не собирается. И не собирался. Хотел учится жить, как сейчас. С болью. А тут этот рыжий кот пришёл. - Хенджин, хватит строить из себя страдальца! - Феликс хватается за чужую рубашку, сжимая ее в кулаках. Его лицо искажает ярость, желание объяснится. - Настоящий страдалец тут ты, - Хенджин срывает с себя руки Ли и обходит гостя. - Сложно шлюхой живётся? - Блять! Хенджин! Я тебя убью за такие слова! Блять! - Феликс срывается с места, как охранники хватают его поперёк талии, таща дальше от их босса. - Хенджин! Ты охуел так высказываться! Быстро приказал им меня отпустить! - Ли видит удаляющуюся темную макушку, - Да ты охуел! Трус! Блять... - выбирается из захвата чужих рук, потирая ушибленное запястье. - Ну и пожалуйста! - Феликс садится обратно на уже остывшее место на полу, фыркая, - Мы с тобой ещё поговорим. Спина затекла после сна на холодном кафеле. Феликс силу черпает только потому что его не выгнали ещё. А значит, Хенджин приказа не давал. Он потирает сонные глаза, когда его взгляд падает на стоящий рядом кофе с клубничным пончиком. Из того самого кафе. Губы Феликса трогает нежность.