последнее суперлуние

У Феликса по телу разрядами неуверенность расходится, страх, а в крови диагноз «боль» яркими буквами расплывается, противоядия требует, а оно там, за дверью. Феликс знает, однако дотянуться не может. Хоть в агонии бейся, вырывай клоки волос, а когда потребность, но дотянуться невозможно - умираешь будто. Ли знает, на своём опыте проверил. Даже экспериментов не проводил, все само навалилось. С каждым днем смирение поглощает. Уже сердце своё с этого холодного паркета отскрести хочется, в руки сложить и домой уйти. Боль свою зализывать, подавлять. Справляться как-нибудь, под одеялом спрятаться и каждое утро, будто сон думать, а потом терять тот яркий блеск, потому что знаешь - конец. Суть пропадает, а желание забыть, вырвать свою беспомощность возвращается в тысячекратном размере каждый раз. Эти страдания с корнем вырвать хочется, а от них избавление одно - смерть. Потому что Хенджин не примет, не вернёт. А Феликс, будто сухой земли с червями наглотавшись жить будет, вздрагивать от прикосновений, любить перестанет. Изолируется. Сам себя убеждает, что, может, пожалеет, выслушает, в конце концов. Но Ли все так же взгляда на себе не ловит, питается пончиками из кафе с нижнего этажа, от которых блевать тянет, к боли в шее и спине от сна на твёрдом полу привыкает. Доказать что-то пытается. На разговор не надеется даже, будто, сжалится. Скажет, что Ли домой пора, в хенджиновский, конечно, извинения примет со всем сердцем, успокоит, о Чанбине вспоминать никогда не будет. Надеется, что к счастью своему, что не замечал раньше, под крыло спрячется, и уже помогать будет, всецело ему принадлежать. Потому что иначе никак. Без Хенджина Феликс существовать даже не сможет. ~ - Уже пять дней прошло, - охрана констатирует. - Может, домой все же пойдёшь? - Черта с два, - бурчит, нос задирает. Будто, и не больно вовсе. - Сегодня точно все закончится. - Что? - Он меня простит, - сам себя убеждает. - Эх, - мужчина потягивается. - Вот мелочь упёртая пошла, - на своего коллегу глаза переводит, ближе подходит. - Я тебе серьезно говорю. Лучше уйти. Мне нравится твоя настойчивость, но сейчас тебе будет только хуже, - на корточки рядом с парнем присаживается. - Ничего же не происходит, - фыркает. - Как игнорировал, так и продолжает. Откуда тебе знать? Может, ему просто... Договорить не даёт звук открывшейся двери кабинета. Тогда, Феликс сразу дергается с места, но его прижимает сильная рука охраны. То, что Хенджин выглядит лучше Феликса видно на лицо. У последнего глаза осунувшиеся, кожа бледный оттенок приняла, а острые черты лица проглядывают без стеснения после пятидневной «голодовки» на подкинутых персоналом сладостях. Рыжие волосы напоминают жженую солому, а глаза потерялись в чёрной темноте души, что не выражает эмоций никаких, руки подрагивают слегка, а губы искусаны в кровь. - Хенджин! - вырывается Феликс. - Да что ты за сука такая? - то ли держащему охраннику, то ли самому боссу. - Хватит с ним нянчиться, - бросает перед выходом Хенджин. - Он не уйдёт с таким обращением, - скрывается. Феликс упираться в чужую руку перестаёт и плюхается спиной к стене. Раз ушёл, значит вернётся через минут пять, а Ли готов будет. Он свой план выполнит. Сидением не добьётся ничего. Знает ведь, но надеется. - Я тебя предупреждаю, - шипит на ухо. - Лучше уходи, пока больней не стало. - Больней невозможно. - Не смеши меня, - встаёт на свой пост. ~ Хенджин на себя сквозь упавшую челку в зеркале смотрит. На раковину руками упирается. Каждый день, думает, желанием, что тот мальчишка не появится больше живёт. А он на месте одном и том же сидит. Расположение других заслужил. Нет бы, может, от голода ушёл, но черта с два теперь. У него нос вздёрнут все время. Будто, Хенджин сам виноват. Смотрит так с вызовом, что выслушать, чем он оправдываться будет хочется. Но не стоит. Сломается иначе. А нельзя. Он эту боль кусок за кусочком похоронит, стопками бумаг рабочих завалит, на её крики выпустить отвечать не будет, руки к ушам приложит и жизнь продолжит. Он не из тех, кто сдаётся. Хоть ночью ему жизнь без Феликса снится, знает, что так лучше будет. Потому что второй раз он такую оглушающую истерику не выдержит. Лучше сразу умрет. Физически. Даже когда душу похоронил, мозг напоминает. Все свои фибры задействует, лишь бы мешать. Требует, воет. Забрать того, кто сейчас рядом с его кабинетом расположился, молит. Хенджин знает ведь, что жизни у него не будет просто. Будет лишь отчаяние, вырывающееся легким дымом из гроба похороненных страданий. ~ Единственное, что следует знать - Феликс и вправду быстрый. Потому что как ещё объяснить, что он успел вбежать в почти закрывающуюся за Хенджином дверь в офис, при этом отмахиваясь от сильных рук охраны? Рыжий, проскользнув в проветренную комнату, сразу же запирается на несколько поворотов замка, выдохнув и прижавшись спиной к деревянной поверхности. Хенджин на эту картину смотрит, руки в карманах держит, а лицо ничего, в принципе, не выражает. Феликс так и стоит истуканом, движение сделать боится. - Говори быстрее, - голос тихий. - Потому что меня заебало твоё присутствие, - больно. Феликс вдыхает глубоко. В кабинете сигаретами тяжелыми пахнет. И Хенджином. Страх перед властью, что перед Ли прямо, заставляет чуть ли не согнуться пополам, на колени пасть. Но младший за ручку двери держится, рухнуть нарочит. Прямо, как весь каркас внутри. На мелкие детали ты жизнь, что строил, развалилась к чертям. А Феликсу исправляй теперь, собирай своё чертово Лего, о фигурки не споткнись. Иначе ещё хуже будет. Язык от неба отлепляться не хочет, а руки обнять тянутся. Прикоснуться. Время перемотать хочется, чтобы ошибок не повторять. Чтобы Чанбина в жизни не было больше. Чтобы счастье укутало и никогда одеяло своё пуховое не отбирало. Как раньше было. Феликс отталкивается от двери, выпрямляя спину. Глаза храбростью горят, а должны сожалением. На дне Хенджин страх видит. Как котёнок маленький, честное слово. Думать об этом запрещает. Ненавидит. Первые слова услышать мечтает. Надеется, что не оглушат. - Чанбин пользовался мной ещё со средней школы, - голос дрожит. Выдаёт. - Он зажимал меня в кладовке и.., - короткая пауза. - Использовал. Да, - глаза все же опускает. - Я не мог от него отвязаться, - воздуха больше берет. - Потому что любил, - Хенджин назад отходит, взгляда не меняя. - Любил! Хенджин, черт возьми. В прошлом. Сейчас.. - глаза щипят. - Я умру без тебя. Прошу, Хенджин.. Звук открывающейся двери. У охраны есть ключи? Феликс разворачивается. Как в замедленной съемке, сердце в пятки уходит. Голова трещать начинает. Глаза бегают из стороны в сторону. Страх неизбежности накрывает в сотни раз, когда Ли слышит из уст симпатичной, молодой девушки, что отворила дверь, хриплое: - Любимый? Феликс хочет попросить у Хенджина прощение ещё раз, потому что не знал. Не знал, что это настолько больно.