последнее суперлуние

Хенджин не знает даже, что прямо сейчас заставляет его сердце биться. Перед ним стоит раскрасневшийся от ярости Чонин, что-то доказывает, чуть ли не крича, а у Хенджина в голове переключатель щелкнул неожиданно. Он все смотрит на Яна, что руками во все стороны машет, а разумом далеко где-то. Только отрывки фраз из уст младшего слышит. Понимает. «Он тебя любит, Хенджин. Просто поверь. Хотя бы по человечески брось его, а не как мудло». Осознаёт. По стенке вниз сползает, за голову хватаясь. Глаза зажмуривает. Всплывающие воспоминания о том, почти неживом, мальчике, что только вчера у него в квартире ходил, из головы выбросить хочет. Не выходит. Его глаза безжизненные в памяти отпечатались так, что забыть невозможно. Руки все ещё помнят очертания костей такого осунувшегося, слабого тела, а на языке стоит дешевый вкус кондиционера. В сердце что-то нещадно падает, разбиваясь вдребезги. - Как же ты был слеп, - Чонин сверху вниз на сидящего на полу Хенджина смотрит. - Исправляйся, пока не поздно. - рядом садится. Тиканье часов неприятно отдаёт в ушах, а духота в кабинете заставляет легкие требовать больше кислорода. Свет не проникает через плотные шторы, так что светлые стены приобретают сероватый оттенок, отчего рябь в глазах становится все отчетливей. Чонин несколько раз обходит все детали на месте работы Хенджина, ожидая от него хотя бы малейшего движения. Но он все так же сидит, опустив голову и сжимает кулаки. Как же долго до него доходило? В ожидании Ян резко выдыхает, разминая шею. Ухмыляется. Понимает, что на Хенджина все те страдания, что Феликс это время испытывал, в один приход навалились. Ему не легче сейчас. Сам виноват ведь. Или нет? - Где он сейчас? - спустя пятнадцать минут? ~ Феликс прогуливается спокойным шагом по многолюдным улицам своего района. Прямо сейчас он питается воспоминаниями о каждом уголочке этих мест. Если бы не истощение, то Феликс бы бежал. Бежал бы так сильно, как только может. Чтобы рассмотреть каждую кофейню или детскую площадку, на которой он провёл, кажется, все своё детство. Каждый их с Чонином рисунок в злосчастных переулках, круглосуточный продуктовый, в котором продаётся самое вкусное шоколадное молоко. Тогда в них кипела жизнь всего мира. Вспоминая, губы трогает беззаботная улыбка. Прямо как тогда. Ветер все сильней обдувает щеки и Феликс тянется навстречу забывшим ощущениям, подставляя лицо под поток. Проходящие мимо него смеются, ругаются. А он один. Наедине сам с собой. В нос бьет резкий запах влаги, оседающий где-то в горле солью. Феликс стоит на распутье двух миров. Прямо тут, перед красным светофором. Он стоит на границе жизни и спокойствия. Позади него - город. Со своими правилами, понятиями, хранящий каждую причинённую боль на отдельной полочке своей коллекции. Люди бегут туда, желая добиться счастья. Ведь в этой игре важно лишь везение. Он шагает на сторону того самого спокойствия, что, кажется, каждому не хватает. Бегут, действуют, борются за что-то, а в жизни ничего и не нужно больше, если перед тобой границ нет никаких. Перед Феликсом море. Он опирается на перила моста, слегка нагибаясь вниз, из-за чего свалявшиеся пряди волос неприятно липнут ко лбу. Водная гладь привлекает. Легкие узоры волн успокаивают, напоминают о бренности мира и вселяют некую силу куда-то в область груди. Крики птиц бьют по ушам, портя картину, а глаза слезятся от безумной усталости. Феликс никогда не бежал за успокоением, но сейчас это ему необходимо. Знаете ту улыбку, когда понимаете, что все. Что тут рядом совсем. Одно слово, действие и вы неожиданно счастливы. Вот и Феликс понимает. Так что раскидывает руки в стороны, опираясь на низкий бортик, вдыхает полной грудью. И предчувствует свободу. ~ Выезжая на трассу, Хенджин даже не думает, что в таком состоянии за руль лучше не садиться. У него только перед глазами хрупкая фигура Феликса стоит, в ушах его голос звенит. О помощи просит. Черт. Он подъезжает к дому за минут десять, наверно, с разбегу в нужную квартиру стуча, пока женщина, знакомая по детским фотографиям Ли, не открыла. - Феликс ушёл гулять с Чонином, - радостно. «Нет. Нет. Нет. Нет.» Руки трясутся, а язык к небу прилипает. Время. В глазах маячит образ Яна в его кабинете. Черт. Паника застилает разум. Ничего не ответив, Хенджин вылетает из квартиры, тут же садясь за руль. Не едет. Думает. «Он не с Чонином» «Зачем тогда вышел?» «Нет. Не думай об этом», - по голове ладонью бьет. Волосы в кулаки стягивает. «Думай, черт возьми» - Он не дома, - вслух дрожащим голосом рассуждает. - Надо отсечь самые опасные варианты. Сразу же, - глаза зажмуривает. «Прошу, лишь бы я успел», - в голове. ~ Шаг и два. Три - четыре. Феликс на свои ноги смотрит. Кажется, он сходит с ума. Смеётся счастливо. Так давно не смеялся. Запомни тот момент, когда тебе было плохо. Тогда ты ещё больше насладишься нахлынувшим счастьем. Что в голове у людей в этот момент? Удручающее понимание того, что уже ничего не поможет. Выхода один. И он прямо у Феликса под ногами шумит. Манит. Он ступит в эту жизнь с правой ноги. Приятное ощущение надвигающегося упокоения. И резкий гул шин, заставляющий обернуться, рядом. Феликс старается не видеть. Ослепнуть. Глаза себе выдавить собственными руками. Лишь бы снова о Хенджине забыть. Он даже не думает, что он его остановит. - Феликс, - на своё имя отзывается, сразу назад дергаясь. - Прошу, Феликс, - его голос серьёзен, но вид слишком растрепан. - Я здесь чтобы поговорить. Говори все, что хочешь. Я выслушаю тебя. - Ты меня уже выслушал, - разбитая улыбка. На глазах слезы. - Мне правда не о чем больше говорить. - Нет, Ликс, - ближе подходит. Движения со стороны младшего не замечает. - Тебе есть много сказать. Даже если не мне, - расстояние до метра уменьшается. - Миру. Прошу, без тебя он погрязнет в грязи, Феликс. - Ну и пусть, - голос дрожит. - Пусть тонет. Люди все равно этого не заметят. Затопчут... - Тогда я скажу, - тут же прерывает. Уверенный шаг вперёд к трясущемуся Феликсу делает. - Раз ты уже высказался, то я нет, - вдыхает глубоко. - Я никогда так не ошибался, как при встрече с тобой. Просто знал, что нельзя. Но твой образ после той ночи просто скреб мне мозги, заставляя найти. Будет глупо, если я скажу, что каждое мое действие было ошибкой, - впритык к Феликсу встаёт. - Но так и есть, - за запястье нежно берет. - Потому что я погубил тебя, Феликс. И я не знаю, как искупить свою вину, - ладонь чужую, под удивлённый взгляд Феликса к своей щеке подносит. - Это не все ошибки, которые я совершу. Потому что я хочу прожить с тобой всю свою жизнь, - в глаза прямо смотрит. Феликс отходит немного, в бортик спиной упираясь. Слезы смахивает, смеётся истерично, руками в отрицательном знаке машет. На корточки садится, руками в волосы зарываясь. Дышать из-за сбившегося дыхания пытается. - Феликс, поехали домой, - все так же, не двигаясь от страха, говорит Хенджин. - Куда? - слов почти не разобрать от смешения слез и смеха. - К тебе что ли? Домой? - глубокий вдох и резко улыбка пропадает. - Нет, Хенджин. Хватит с меня. Езжай, пожалуйста. Я не вынесу твоего присутствия, - долгое молчание давит. Феликс взгляд поднимает, прямо в чёрный омут. - Мне без разницы, - ровным тоном. - Меня бы тут не было, если бы я не получал то, что хочу. И сейчас я хочу видеть тебя рядом с собой. В своей чертовой квартире, - на этих словах Хенджин рыжего за плечи тянет, заставляя встать на ватных ногах. Тот всеми силами, что у него и нет вовсе, отпираться пытается. Кусается, когда Хенджин его через плечо перекидывает, тут же в машину свою сажая. - Черт, выпусти, - за ручку двери дергает. - Выпусти меня, - в накатывающей истерике дергается. Хенджин только окно приоткрывает, воздух холодный в салон пуская. Слова Феликса мимо ушей пропускает. - Хенджин, твою мать.. - о стекло лбом прислоняется, биться слегка начинает. - Пожалуйста, Хенджин, - ноет, непрошеные слезы с щёк утирая, все ещё ручку дергает. - Если ты и вправду любишь меня, то выпусти, - голос громче становится, а дыхание сбивается. - Нет, - и обнимает, голову Феликса к своей груди прижимая. Тот не отбивается, только ладошками упирается, со всей силы обнять не давая. А Хенджин только по голове гладит, ждёт, пока тело в его руках трясти перестанет, пока всхлипы не прекратятся, а Феликс расслабится, в себя придёт и снова тот самый недовольный взгляд на него поднимет. Ждёт. Пора научится брать ответственность за свои ошибки.