Как твоё самочувствие ?

«Мама?» Пенелопа Блоссом была последним человеком, которого Шерил ожидала увидеть в день своего рождения. Особенно она не ожидала увидеть ее с…подарком? «Что ты здесь делаешь? она старалась, чтобы ее голова звучал как можно нейтрально. «Я не могу поздравить свою дочь с Днем рождения? Пенелопа огрызнулась, но в ее голосе не было ноток злобы. Шерил заметила, что ее мать выглядит еще хуже. Ее одежда по-прежнему была чистой, волосы-идеальными, но она была бледнее, чем обычно, с едва заметными мешками под глазами. «А где дядя Клавдий?» Вот он—яд, наполняющий голос молодой рыжей. «Не знаю, ” тихо сказала Пенелопа. «Я совершила серьезную ошибку, Шерил. Девушка усмехнулась. «Я совершила много ошибок.» «Да.» «Выйди на улицу, дитя мое. Выслушай меня.» Шерил помедлила, но в конце концов вышла и закрыла за собой дверь, съежившись. Пенелопа спустилась по ступенькам и остановилась, ожидая, что дочь последует за ней. «Чего ты хочешь от меня, мама?» «Я весь вчерашний день думала о том, что сделала. Как…как Джейсон никогда не состарится, что он навсегда останется мертвым в шестнадцать. И я начала думать о том, что это ты виновата в его смерти…» Шерил покачала головой и отвернулась. «Дай мне закончить! Шерил устало обернулась. «Я всегда винила тебя в его смерти, Шерил. Но правда в том…что это не твоя вина. Это моя вина. Если бы только…если бы я только помешала твоему отцу втянуть его в наркобизнес. Участие Джейсона в бизнесе было началом конца», — как бы она ни ненавидела это, голос Пенелопы сбился, и она заплакала. Она ненавидела себя за такое предательство. «Когда вы оба были детьми, я позволила вашему отцу причинять вам боль. Я сделал тебе больно. И нет никакого оправдания тому, что я сделала с тобой, Шерил. Совсем нет. Я была ужасной матерью, ты была права. Я лишила себя любви и так старалась лишить любви тебя. Ты этого не заслуживаешь. Я пыталась оправдать это, доказать что ты заслуживаешь наказания. Что ты ужасный, ненормальный ребенок и тебе нужно лечиться.» Шерил молча плакала. Как бы ей ни хотелось, чтобы однажды мать извинилась за то, как она с ней обращалась, она не была готова к потоку эмоций. Она ей не поверила. Она велела себе не верить ей, не показывать свою слабость, чтобы ей снова было больно. «Ты этого не заслужила, Шерил. Ты была просто ребенком…ты просто ребенок. Я должна была лелеять и защищать тебя, но я была той, от кого ты нуждалась в защите.» «Откуда такие слова, мама?» она задохнулась, вытирая слезы. Это было бесполезно; ее мать вывела ее на эмоции, и теперь им не было предела. «Я…я думала о том, что у вас с Джейсоном день рождения…я вспомнила, как он ушел. Он ушел и никогда не вернется. Я была так зла и расстроена из-за потери ребенка, что заставила себя забыть, что вместо того, чтобы злиться из-за потери одного, я должна была быть благодарна, что у меня все еще есть второй. Что я должна была быть благодарна, что ты все еще у меня. И я поняла, что не хочу потерять тебя, жаль что поняла я это слишком поздно.» «Сколько ты выпила, мама?» Пенелопа разрыдалась и проклинала себя за то, что поступила так со своим ребенком. «Нисколько. Шерил, подойди сюда.» Шерил отступила. «Прости меня, мамочка. Я не могу…» «Шерил…я никогда не смогу вернуть тебя, как сильно я бы не хотела, но ты должна знать, дитя. Я люблю тебя и всегда любила.» Шерил все время качала головой. Не верь ей, не верь ей, не верь ей, не верь, не верь, не верь… В детстве Шерил мечтала только об этих трех словах от обоих родителей. Все, чего она жаждала, это объятия, поцелуй, любой вид удовлетворяющей любви. Единственная любовь, которую она получила, была от брата. Ее брат сказал ей, что любит ее, он обнимал и целовал ее в щеки больше, чем можно было бы считать нормальным. Шерил сдалась. Она споткнулась и упала в объятия матери. Как будто она была еще маленьким ребенком, она жаждала любви. Объятие, поцелуй матери. И это желание было удовлетворено, самым быстрым, самым мягким объятием в истории. За шторами, глядя во двор, наблюдая за объятиями матери и дочери, была Тони. Свит Пи и Ронни наблюдали за ней, не зная, что она видит. Все, что они видели, было нечитаемым лицом.