Как твоё самочувствие ?

Пенелопа Блоссом смотрела на свою дочь и девушку, которая нарушила ей план. Было бы легко убедить наивную дочь впустить ее обратно—в конце концов, она была ее ребенком. Пенелопа знала, как должна себя вести и что именно должна сказать, чтобы проникнуть в хорошенькую, бесполезную голову дочери. Но что делать с этой розоволосой змеей? Для Блоссом старшей она была помехой, от которой нужно было избавиться. Будто маленькая птичка, Пенелопа чирикала в ушах дочери, вызывая странные мысли и уничтожая саму сущность, которая делала ее Блоссом. Пенелопа молилась только о том, чтобы ее дочь не позволила змее каким-либо образом осквернить ее тело. Но она должна вести себя хорошо. Ведь она любила свою дочь. Она хотела вернуть Шерил. Она сделает все возможное, чтобы не ударить ее снова. В конце концов, она приставала к ней, только когда та плохо себя вела, когда была ненормальной. Все это имело смысл для Блоссом—она сожалела о том, как сурова была со своей дочерью, но сожалела ли она об этом? Может, немного. Она была убеждена, что на самом деле ей не нужно меняться, что если бы ее дочь просто слушала, ей не пришлось бы быть такой жесткой с ней, и они были бы счастливы. Счастливы, как с сыном. Но сейчас ей придется подыграть, быть милой с дочерью и извращенкой, которая ее развратила. Как только Пенелопа вернется к дочери, Антуанетта Топаз превратится в воспоминание. И Пенелопа сможет найти кого-то подходящего для Шерил, кто мог бы любить ее, не будучи грешной. Ее дочь могла бы быть счастлива, вернувшись в свою обычную жизнь. — Чего ты хочешь, мама?» — Шерил, наконец, заговорила. «Я хочу начать все с чистого листа, — ответила она, не зная, есть ли в ее словах хоть какой-то смысл. Она поняла это, когда девушка-змея сердито усмехнулась. Она увидела, как дочь протянула руку, бросив на нее взгляд, ясно говоривший: «веди себя хорошо.’ «Как я уже сказала вчера вечером, я понимаю, как я была жестока с тобой. Я была ужасной матерью. Но я хочу измениться, поверь мне, Шерил.- Она знала, что дочь пытается ей поверить. Она знала, что если хочет вернуть ребенка, ей нужно будет постараться. Тони выпрямилась и посмотрела на рыжеволосую женщину. «И как ты собираешься это сделать? Действия говорят громче слов, Миссис Блоссом, и поверьте мне, ваши действия были не чем иным, как проявление жестокости и оскорблений.» Она сдержала дрожь. Оскорблений? Конечно, она била свою дочь, когда та плохо себя вела, и говорила ей ужасные вещи, но она не считала это оскорблением. Она должна быть строга с ней, как мать. Воспитание ребенка такого высокого класса не всегда приятно. Она заметно сглотнула. «Я хотела бы искренне извиниться перед вами обоими. Это единственное что я могу сказать Вам, будучи не прощенной. Итак, я прошу прощения за все, что я сказала о ваших…отношениях. Мне жаль, что я не согласилась. И прости, что назвала тебя ненормальной.» Это была самая большая ложь, которую Пенелопа Блоссом когда-либо говорила. — Знаете, если бы вы не вздрогнули, когда сказали «отношения», и это не выглядело так, будто вам физически больно извиняться за «отклонение», как вы это назвали ранее, я бы, возможно, поверила вам. И обычно ваше бесстрастное лицо намного, намного лучше» — ответила Тони. Никакого прощения от нее вы не получите. «Ти-Ти…» «Не ‘Ти-Тикай’ мне, Шерил. Ты видела выражение ее лица, когда она» извинилась», — ответила Тони, используя воздушные кавычки. Пенелопа изо всех сил сдерживалась, чтобы не закатить глаза при виде проделок девочки-змеи. — Я пытаюсь отойти от старых обычаев, — с усмешкой возразила Пенелопа. — И я не пыталась использовать, как ты выразилась, мое бесстрастное лицо, Ты, грязная негодяйка. Я пыталась быть искренней с тобой.» — Мама! — Рявкнула Шерил. Ей было все равно, что все оборачиваются. Пенелопа закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она понятия не имела, что будет так трудно вести себя хорошо с отвратительной парой напротив нее. Если бы только ее дочь выбрала другой образ жизни… «Я приношу свои извинения. Ты знаешь, что говорят «старые привычки умирают с трудом», — Я действительно стараюсь.- Так оно и было. — Мы просидели здесь почти полчаса, Миссис Блоссом, и ничего не добились.» — Я прекрасно знаю, как это было, Мисс Топаз. Но ты все усложняешь для меня. Я совершила несколько ошибок, воспитывая дочь, а ты ведешь себя так, будто я такой же закоренелый преступник, как Хирам Лодж. Что, если я и била свою дочь в прошлом? Я считала, что она заслужила это в то время, и это похоже на то, что я причинила много вреда.» Шерил поспешила схватить свою подругу, которая вскочила со скамьи. Пенелопа откинулась назад, насколько могла. Она понятия не имела, что ее дочь выбрала такую пассию для отношений. «Не убивай ее, Тони. Не делай этого.» Тони фыркнула и со стуком села обратно, ее глаза метали молнии. — Вы все еще непримирима и все еще гомофоб. Шерил это не нужно. Осталось меньше двух недель до школы, и мы готовимся к выпускным экзаменам, последнее, что ей нужно, это дополнительный стресс. Так что подумайте следующие две недели и решите, можете ли вы искренне показать, что вы извиняетесь, и подумайте обо всем, что вы сделали с ней, и мы возьмем через следующие две недели и решим, возможно ли прощение, и если вы сделаете это, вы поймете, почему нам нужно время. Вы можете обратиться к нам по истечению двух недель, если вы действительно готовы извиниться, и не раньше.» Пенелопа усмехнулась и повернулась к дочери, которая избегала встречаться с ней взглядом. — Шерил? Ты просто позволишь ей говорить за тебя? Куда делся твой новообретенный хребет?» — Тони сказала все, что нужно было сказать.» Пенелопа в шоке уставилась на неё. Девочка-змея вонзила клыки в дочь глубже, чем она думала. «До Свидания, Мама.» *** Как только они вернулись домой, Тони подвела Шерил к дивану и села, глядя ей в глаза. — Я хочу, чтобы ты знала: что бы она или кто бы то ни было ни говорили, нет ничего плохого в том, что мы вместе.- Будь она проклята, если позволит Пенелопе Блоссом снова подавить чувства Шерил. — Я знаю, Ти-Ти. Я знаю.» Она обняла Тони за шею. — Спасибо, что пошла со мной. Я не уверена, что смогла бы сделать это без тебя.» — Ты сильнее, чем думаешь, дорогая.» Шерил просто уткнулась лицом в плечо Тони, вдыхая ее запах. — Я люблю тебя, Тони.» Тони улыбнулась. Обычно именно она должна была быть инициатором «я люблю тебя». Она знала, что ее девочка с каждым днем становится все сильнее и сильнее. — Я тоже тебя люблю, бомбочка. Больше, чем ты можешь себе это представить.»