Часть 39. Потерянный мир
11 августа 2019 г., 00:51
Примечания:
Песня: Nemesea - If You Could
Ривердейл, семь лет назад.
Босые ноги бежали по полу трейлера, ребенок в пижаме «My Little Pony» забрался на изношенный временем диван.
«Папочка, ты обещал».
Карамельные глаза с обвиняющим взглядом посмотрели на верх. Тони Топаз хмыкнул, заправляя прядь розовых волос за ухо дочери. «Я знаю, Ант. Извини. Но ты же знаешь, Змеи нуждаются во мне. Я скоро вернусь. Элли скоро придет, чтобы за тобой присмотреть».
«Папочка, мне десять. Я достаточно уже взрослая, чтобы оставаться дома одна. К тому же, до конца недели нет школы, так что я могу не спать допоздна».
Он усмехнулся, взъерошив ее волосы. «Хорошо, хорошо. Ты можешь дождаться меня. Я попрошу Элли периодически проверять тебя, хорошо? Если тебе что-нибудь понадобится, она и Джордан всего в нескольких трейлерах отсюда».
«Он теперь не Джордан, а Свит Пи»
«Уже?» — мужчина смеется. «Поцелуй меня, Пинки Пай».
Девочка запрыгнула в его объятия, будучи маленькой, ему легко было размахивать ею. Девочка визжала, крепко обнимая его и целую щетинистую щеку.
«Люблю тебя, папочка».
«Я люблю тебя, Ант».
Она смотрела, как он скрипит своей кожаной курткой, выходя за дверь. Девочка вернулась к столу, чтобы доесть пиццу прежде, чем папа вернется, и они начнут шахматную игру. Даже в десять лет она всегда выигрывала. Отцу не надо было поддаваться, она выигрывала не зависимо от того, с кем столкнулась. Даже против Свит Пи, который раньше был королем шахмат.
Она сунула попкорн в микроволновку, схватила банку колы своего отца и включила «My Little Pony», которая была тайной одержимостью девочки.
Было уже после полуночи, когда девочка уснула.
***
«Антуанетта!» Она проснулась от того, что ее кто-то сильно тряс. «Элли?» — девочка села, бегая глазами, посмотрев на часы. Около двух часов. «Элли, что происходит?» Чувство страха заполняло ее живот. «Элли?» «Пошли». Она схватила маленькую ручку и вытащила ее из трейлера. Девочка вздрогнула от прохладного осеннего ветерка и босых ног на траве, ведь она все еще была в пижаме «My Little Pony». Элли привела ее к трейлеру, который она слишком хорошо знала. Девочки поднялись по металлическим ступеням, она поняла при виде пораженного лица и слезящихся глаз дедушки, что что-то не так. «Дедушка?» она сделал шаг на встречу ему, его глаза разрывались от слез. «Пожалуйста, нет», — подумала она. «Только не он». «Где он? Где папочка?» Девочка оказалась на руках у деда, рыдания охватили все его тело. Она — это все, что у него осталось. Он потерял невестку, внука. А теперь еще и сына. «Извини, Ант. Мне так жаль». Она плакала сильнее, чем когда-либо. Девочка потеряла всех. Мать, отца, брата. Теперь она была сиротой.***
«Они появились из ниоткуда, Эви. У них было оружие впервые за все время. Они нацелили пушки прямо на ЭфПи и Тони, но тот оттолкнул ЭфПи с дороги. Три выстрела, они стреляли три гребаных раза. Он был мертв, когда все закончилось». «Алекс, тихо. Джордан и Ант в другой комнате. Ей… ей не нужно это слышать». «Свит Пи», — пробормотал Джордан. Он посмотрел на своего лучшего друга. Она все слышала. «Фэнгс теперь не единственный со странным именем», — говорит она вальяжно, хотя ее голос ломался. «Да, больше не Джордан. Только Фэнгс, Свит Пи и Ант. Самые крутые дети на юге. Мы станем Змеями однажды, ты знаешь, когда станем старше». «Я не хочу быть Змеей. Уже нет. Не после того, что случилось с моим папой. Он умер Пи. Ушел, как и мама». «Извини, Ант». Он крепко обнял ее. «Я всегда буду твоей семьей. Обещаю».***
Похороны Тони Топаза, правой руки Змеев, состоялись в воскресенье, четыре дня спустя. Небо было темным и облачным, собирался дождь. Девочка стояла на краю могилы, одной рукой крепко сжимая ладонь Свит Пи, другой — деда. Она не могла сдержать слез, и никто не ругал ее за это. Казалось, что боль никогда не пройдет. Десять лет, убили обоих родителей и единственного брата. Она не думала, что когда-нибудь снова улыбнется. Она разрыдалась сильнее, когда дедушка взял ее на руки и гроб опустили в землю. Девочка не ходила в школу на этой неделе. Ее дядя переехал в трейлер, поскольку был ее опекуном. Она ненавидела его. Раньше в трейлере пахло корицей и ванилью, теперь воняло пивом и сигаретами. Мусор был разбросан по всему полу, стол был завален высокими горами бутылок из-под пива. И это было только за неделю. Ровно через неделю ее дядя был на северной стороне и взял ее с собой. Ветер был настолько сильным, что мог опрокинуть ее маленькое тело. «Иди займись чем-нибудь», — сказал он, заходя в винный магазин. Она вздохнула, глаза жгло от слез, готовых вот-вот вырваться наружу. Он ненавидел ее, ненавидел ответственность. Она не была нужной. Часть ее хотела присоединиться к родителям и брату. Ей только десять, а жить уже не хочется. Она чувствовала себя не на своем месте под взглядами прохожих. Потертые кроссовки, старые рваные джинсы, мешковатая футболка и выцветшие розовые волосы — все это признаки того, что ей не место в этой части города. Она приближалась к причудливому магазину, когда какая-то бумажка прицепилась к ее ноге. Девочка присела на корточки и инстинктивно схватила бумажку. Это была страничка из книжки-раскраски. Внезапно вышло солнце и ветер прекратился. Девочка услышала шаги, приближающиеся к ней. Маленькие, слишком блестящие каблучки были прямо перед ней. Она подняла глаза, чтобы разглядеть белые колготки, совершенно красное платье без рисунков. Полные блестящие губы, красивые шоколадные глаза и огненно-рыжие волосы, которые также были прекрасны. Она протянула листок другому ребенку. «Твой?» Рыжая кивнула, забирая его. «Спасибо». Даже через сбившееся дыхание от погони за бумажкой, она подумала, что голос девочки был прекрасен. «Мне нравится розовый», — показала рыжая на выцветшие розовые пряди. «Это красиво. И выделяется. Хотелось бы мне покрасить волосы, но они всегда будут глупо рыжими». «Я думаю, что рыжий — это прекрасно», — сказала она, улыбаясь впервые после похорон. «Я никогда не видела тебя здесь раньше. Ты новенькая?» Она покачала головой. «Я с юга. Мой дядя тут пьет плохие напитки». «О, мой папа тоже делает плохие вещи. Иногда пьет, но больше всего ему нравится бить». «Бить?» «Ага». Она посмотрела через плечо, когда услышала, как ее имя кричат. Ант огляделась вокруг и увидела рыжего мальчика их возраста, машущего рыжеволосой. «Мне надо идти. Я Шерил. Шерил Марджори Блоссом». Она протянула руку идеально накрашенными ногтями красного цвета. Ант пожала руку, надеясь, что девочка не возразит ее мозолистой руке и с обкусанными ногтями. Она и не возражала. «Как тебя зовут?» «Я Ант… Тони. Тони Топаз». «Ну, Тони Топаз, приятно было познакомиться». Она ослепительно улыбнулась и убежала. Тони широко улыбнулась, наблюдая, как убегает ее новый друг. После встречи, она потратила последние деньги и купила дешевый розовый краситель в аптеке. «Мне нравится розовый», — сказала рыжая. Ей тоже нравился розовый. Тони больше не видела рыжую, до семнадцати. Но тогда она была совершенно другим человеком. Тони открыла глаза, потирая их. Она посмотрела на свой телефон. Четыре утра. Она взглянула на занавески, защищающие девушек от лунного света, и вспомнила, что они были в Лейкхаусе в Калифорнии, а не в Тислхаусе. Тони перевернулась на другой бок, улыбаясь при виде своей спящей девушки. Давно пропали высокие каблуки, блестящие платья и красные ногти, но это все еще была ее девушка. Та же девушка с пухлыми, от поцелуев, губами, шоколадными глазами и идеальными рыжими волосами. Та, кто дал ей свет столько лет назад. Шерил спасла Тони еще до того, как узнала ее, просто подарив улыбку, когда розоволосая нуждалась в этом. У них обеих была история сломанной девушки. И они обе были недостающей частью головоломки, счастливым концом истории друг друга.
