Chains.

      — Нам нужно найти его, — говорила щуплая брюнетка с длинным хвостом, расставив руки в боки. Она смотрела на красноволосого парня, он сидел за кухонным столом, сжимая волосы пальцами у корней, пытаясь унять волнение, страх и ужас. Они не уследили за младшим и теперь он неизвестно где. Самые жуткие мысли о том, что с ним могло произойти накрывали с головой обоих. У них никогда такого не было. Конечно, мать его, никто не готов видеть как брат убивает отца. — Я знаю! — Вскричал и вскочил с места, чем напугал девушку. Его взгляд выражал страх и злость из-за первого чувства. Он зол на себя, потому что в момент, когда нужно принять ответственное решение, не получается унять дрожь в руках и панику. Ки не знает, что делать, где искать младшего. Красный пытался сдерживать волнение, чтобы поддержать сестру. Сейчас он, как самый старший и единственный мужчина рядом с ней, должен мыслить рационально, постараться унять тревогу и чувство вины. Он подошёл к девушке, смотря ей в глаза, будто искал в них ответ или успокоение. Скорее всего второе. Он был зол на Тэхёна. Он снова ввязался в драку с отцом, не смог стерпеть, промолчать. Оно и понятно, Тэ всегда был таким. Не терпит несправедливости и насилия над теми, кто не в состоянии ответить, поэтому лезет на рожон. Он убил отца. В голове не укладывается. И как он мог это сделать с помощью одной лишь бутылки, которая, кстати, разлетелась в щепки, будто о борт корабля ударили бутылку шампанского. Что теперь делать. А что если друзья отца заметят, что он не появляется в кабаках; что если на работе заметят, хотя, он там редко бывает, но все же; что если в магазине начнут спрашивать «Куда это ваш старикан делся?» Что отвечать тем, кто знал его. А Тэхен, рассказал ли кому? Он, конечно, не дурак, понимает, что его ждёт, но есть ли кто-то, кому он доверяет даже подобное. Он убил и сбежал. Оно и понятно, младший напуган, но он даже не дал Дженни успокоить его, а теперь ищи его. А что если он сделал что-то с собой. Словно прочитав мысли старшего, Дженни произнесла: — А что если он что-то сделал с собой? — Обеспокоено глядела она на брата, а затем, пытаясь отвлечь себя от дурных мыслей, принялась ходить по кухне, на которой все произошло. Она раздирала губы пальцами с крашенными ногтями, пытаясь успокоиться, кровь уже начинала появляться на пухлых женских устах, когда Кибом, намочив тряпку, что лежала рядом с серой глубокой раковиной, дал сестре. — Утри кровь, — коротко сказал он. — Нам нужно что-то делать, нужно найти его. А что если его уже забрали в полицию? Времени смыть кровь у него особо не было. — Перечисляла она варианты того, что могло произойти с младшим Кимом. — Он ушёл ночью, кто мог его видеть? — Раздражался парень от того, что сестра накручивает себя и его заодно. — Может его кто-то видел. У нас тут много пьяных мужиков шатается ночью! — Громко говорила она, рукой указывая в сторону улицы, будто для того, чтобы парень лично убедился в этом. Паника постепенно накрывала её, будто плед зимней ночью. Вдруг волнение её и злость: на себя, за то, что не остановила младшенького; на него, потому что убежал; на Ки, которого не было дома; на отца — все смешалось вместе с нарастающей паникой и усталостью от отравляющей жизни. Дженни ближе подошла к красноволосому, сплетая свои руки на его талии, вдыхая запах кондиционера для белья от футболки цвета хаки; она слышала его сердцебиение; оно было спокойным, несмотря на то что парень крепко обнимал её, оставляя следы от пота на её предплечьях от своих ладоней. Они обнимались будто в последний раз. — Черт, если бы все было по-другому! — Неожиданно вскричала она, отстраняясь от тёплой груди брата. — Если бы я продолжила учиться и пошла бы работать, то мы все переехали бы, оставив этого урода здесь догнивать. — Она ходила из стороны в сторону, закрыв лицо руками с гримасой боли. — Если бы я не распускала сопли и дала б ему отпор, то Тэ и тебе не пришлось бы все это терпеть. Боже! — Вскричала она, зажимая ладонями глаза. — Надо было валить отсюда тогда, когда умерла мама! Черт! — она не выдержала и бесшумно заплакала, так умеют все в этой семье. Кибом снова прижал голову сестры к своей груди, давая возможность плакать в его футболку, будто в платок. Её плечи подрагивали под фиолетовой толстовкой, а его большие руки гладили спину. — Тише-тише, только паники нам не хватало, — он гладил её по чёрным волосам своей тёплой мягкой рукой. — Сейчас нам нужно успокоиться,— проговорил он, обхватывая её лицо ладонями, смотря в глаза, чтобы успокоить её, дать понять что сейчас нужно мыслить холодно. — Ты звонила ему? — Спросил он, все ещё смотря в глаза сестры, ища в них утвердительный ответ, ну ладно, хотя бы что-то. — Да. — Коротко бросила она, было видно, что она раздражалась от глупости вопроса, но всё-таки ответила спокойно, добавив: — Он не берет, это логично. Может он у Намджуна? — Спрашивала она, омывая вспотевшие руки водой у раковины. Кибом облокотился рядом с сестрой о тумбу. — Не знаю. — Он помолчал, а затем добавил, — Куда ты дела тело? — спрашивал он осматривая кухню, пытаясь найти его здесь. Она была довольно небольшой: потолки низкие с желтым отливом; деревянный стол, напротив которого светлый тюль; кухонный гарнитур серого цвета, красная кружка на столе и светлый деревянный пол, без красного ковра. — Замотала в ковёр и спрятала в гараж. — Коротко бросила сестра, будто говорила о мусоре, который выбросила сегодня утром. — Ты серьёзно? — Ошарашено спросил он, подрываясь, попутно найдя ключи от гаража в тумбе в прихожей. Старые ржавые с облупленной зелёной краской двери гаража, парень с лёгкостью смог открыть. Огромный слой пыли был освещен неярким солнцем, здесь было много разных вещей. Плакаты из старых журналов с какими-то моделями на стенах; два велосипеда, один большой — другой поменьше. Тот что поменьше изумрудного цвета, красиво блестит на солнце на нем английская надпись “Let’s go!”, а чёрный выглядит дерзко, горячо, оттого что на нем по всему периметру полыхает огонь. Стулья, которые были заменены; грязный матрац, на котором спали трое детей когда-то; детские фотографии Ки в компании младшего и отца на карусели, когда все пошло не так? А здесь Дженни заплетает маме косички; а тут она модель и решает деловые вопросы по маминому телефону, состроив деловую рожицу на детском личике. Все это греет душу парня, все было не так уж и плохо, когда они были маленькими. Мама и папа счастливые; брат широко улыбается, и Дженни, и он сам. Ки только сейчас вспомнил зачем зашёл сюда, светлые фотографии вернули его в детство. Он вспоминал как решал математику с младшим, давал свои старые тетради, чтобы мелкий списывал, а Дженни всегда ябедничала, потому что была пай девочкой, а Тэ дразнил её за это. Он развернул старый грязный ковёр, в который, кажется, грязь въелась настолько сильно, что нельзя её ничем вывести. На него смотрело мертвое лицо отца. Брови так и остались сдвинутыми, из-за чего на весь лоб была глубокая чёрная морщина; кожа имела светло-зелёный, болезненный оттенок, будто отец тяжело болел и не вставал с кровати больше недели; изумрудные, жирные, мерзкие мухи заползли в отверстия у ног и хозяйничали здесь; больше всего красного напугали глаза. Они были открыты и смотрели осуждающе, с нескрываемой злобой и даже отвращением на мир, на жизнь. Кибому даже стало жаль отца, в его взгляде смешалось столько эмоций: обида, злость, усталость, чувство вины, животный страх, непонимание, боязнь одиночества, путаница. Он хотел все исправить, но не знал с чего начать. Дженни, с пятнами от воды на фиолетовой толстовке, вошла в настежь открытый братом гараж, когда тот, нагнувшись, рассматривал лицо отца. — Не нагляделся на него за всю жизнь? — с отвращением и ненавистью проговорила девушка, смотря на брата, который, как она поняла, жалел умершего отца и на труп, замотанный в ковёр. — Как же от него несёт, — проговорила она, закрывая нос рукой. — Мы кинем его в погреб и подожжем. — Только он это сказал, как сестра ударила его по руке, которая тянулась к концу, где была отцовская голова. — Ащ, Дженни-и, — протянул он, непонимающе глядя на сестру. — Мы спалим его, но не здесь.

***

Тэхен не появлялся дома больше недели. Столько же он не видел Минджи. Бирюзовый решил, что на время заляжет у друга, который занимался дилерством. Продавал школьникам наркоту и другие увеселительные вещества: на него никто не может выйти. Кому придёт в голову, что неуклюжий, сероволосый парень в очках — дилер. Тэхен не помнит, как они с Намджуном познакомились, но после этого он и ещё парочка ребят зависали в отцовском гараже. Пили, играли в карты, курили, тусили с девчонками, нюхали: вообщем пытались забыться. У Намджуна тоже не легкая судьба. Старшая сестра сидит в тюрьме за воровство. Она часто этим промышляла, и в последний раз когда ограбила мужика, а он оказался копом — её повязали. Мать Кима — сильная женщина. Их отец был настоящим нахлебником, так что Нам часто давал ему подзатыльники; он не работал, сидел на шее у жены, но после того как сестру посадили, мать перестала терпеть отчужденность отца и подала на развод. Квартиру она купила за свои деньги, о том как дела у её мужа она больше не думает. Нам же старается не расстраивать мать и сдерживает раздражение, когда женщина задаёт слишком много вопросов. Он понимает, что она любит его и переживает за него. О его делах, как ни странно, она не знает, а с Тэхеном, по версии Нама, они познакомились в школе, когда играли в футбол в одной команде. Бирюзовый лежит в небольшой светлой комнате на жестком колючем диване темно-шоколадного цвета; на коже неприятно отпечатываются диванные борозды и сильно зудят, но парень упорно не хочет просыпаться. Помещение освещено ярким золотым солнечным светом, оно пробивается сквозь легкий жёлтый тюль. Над Тэхёном висит картина, которую Джун сам нарисовал: гигант возглавляет армию человечков. Кажется, что ещё чуть-чуть и она упадёт на голову парню, которая и так болит, будто его били ногами всю ночь. Выпитый алкоголь и что-то ещё бьет все сильнее; сознание трясётся так, будто Тэ катается на американских горках, от этого становится только хуже, хочется прочистить горло, а ещё остановить эту тряску из-за которой парень начинает нервничать. Он резко закрывает темные глаза, откидывается на приятно пахнущую подушку; голова проваливается, щеки чувствуют рядом холодок и свежесть от чистой ткани; паника постепенно сходит на нет и бирюзовому больше не хочется просыпаться. Вскоре он не спеша, вяло открывает глаза, осматривая комнату. Ветер, из открытого окна, колышет тюль, неприкрытая одеялом и одеждой кожа покрывается мурашками, и парня чуть подёргивает. На большой кровати посередине комнаты, по обеим сторонам которой стоят две светло-серые тумбы, лежит Намджун. На массивной мужской спине, которая не была прикрыта светло-зелёным одеялом, виднелась пантера с человеческим телом, в руке у которой был огромный дробовик. У пантеры было много кровавых царапин; один глаз отсутствовал; она скалила зубы, уверенно глядела одним глазом с намджуновой спины. Его накачанные ноги выглядывали из-под одеяла, оно прикрывало только пояс. На большой кровати было много подушек, которые уже валялись в ногах парня и на полу. Мамы Намджуна дома не было — у неё ночная смена в больнице, так что парни дали себе возможность отдохнуть. Бирюзовый уселся на кровати, почесал затылок и пытался глазами найти футболку и, завидев её на стуле возле стола, нехотя, с мучительным выражением лица, встал и на ватных ногах поплёлся к ней, хрустя плечами. Он размял шею, взъерошил бирюзовые волосы, вяло, ещё не проснувшись стянул футболку с железным человеком со стула и натянут её на своё тело. Из-под неё едва-едва можно было увидеть жилистое тело парня. В футболке и боксерах он, лениво, будто вот-вот упадёт, пошёл в сторону двери, чтобы добраться до ванной и умыться. Шум воды из крана прервал захватывающую гонку на крутом лотус эксиджене металлического синего цвета. Парень чувствовал движение под его руками, будто он только что оседлал гепарда. Он двигался быстро, вторил движениям сильных рук. Нам сливался с машиной. Он чувствовал её, а она его, будто она живое существо. Вот он — финиш. Глаза не успевают ухватить всех. Лотус Нама поравнялся с чёрным мустангом соперника. Он слишком долго проходит этот уровень. Он не проиграет. Соперники не уступают друг другу. Секунда и ... Серый просыпается. Он резко вскинул голову, будто от ночного кошмара, с светло-розовой, мягкой простыни; глаза пытались привыкнуть к свету, который проходил сквозь жёлтый тюль. Нам резко ударил рукой по матрасу и выругался. Серый уселся на кровать, готовый убить друга за то, что тот не дал ему выиграть. Он встал, на удивление хорошо стоя на ногах, и затопал в сторону ванной. Подтянутое сексуальное тело оперлось о дверной косяк. Темные глаза сверлили спину бирюзового друга, который не дал досмотреть серому такой захватывающий сон: — Я почти выиграл! — Прикрикнул серый, ладонью ударяя о дверной косяк. Темные глаза непонимающе смотрели через зеркало, а губы искривились то ли в букве «о», то ли в слове «че». — О чем ты? — С полным ртом мятной пены спрашивал непонимающий друг. — Мне вот уже неделю снится сон, как я гоняю на лотус эксиджене и не могу уделать одного парня, — рассказывал Намджун, бедром двигая друга, чтобы взять щетку и заняться тем же, чем и Тэ. — Мы были на финише, я бы точно выиграл, но ты разбудил меня! — Друг больше не злился, но шутливо ударил кулаком о раковину и посмеялся. Тэхён так и не понял, каким образом он помешал Намджуну досмотреть сон. Они прошли на кухню, наливая воды из кувшина с разводами в стаканы. Намджун подошёл к кухонному гарнитуру и из ящика с ложками достал мальборо красные. Мать в курсе, что сын курит, она смирилась с этим, поэтому напоминает ему, где он оставил пачку, но сегодня не напомнит: он сам нашёл. Взял бумажку в рот и принялся шарить по тумбочке в поисках зажигалки, хотел было проверить карманы, но понял — он без штанов. Нашёл коробку спичек и, наконец, закурил. Неприятный, но родной запах табака ударил в нос, серый затянулся и медленно выдохнул в потолок. Густой дым постепенно растворялся в воздухе, ища выход. Протянул сигарету другу и пошёл в комнату за чёрной футболкой. Теперь они оба в футболках и трусах курят сигарету на двоих, сидя за столом в кухне, которую освещает солнце, падающее с левой стороны. Свет проходит через три небольших окна. Тэхен сидит, листает ленту в инстаграме, смотрит, как веселятся знакомые, среди них и Минджи, о которой он забыл. Парня вдруг охватило чувство вины и стыда, когда машинально тапнул по экрану два раза, оставив розовое сердечко. Он закусил губу и взглядом просил прощения у, выложенной пару часов назад, фотографии. Бирюзовый давно ей не писал и не звонил, просто выплакался в неё, как в подушку и свалил к Намджуну курить и пить. Взвалил на неё свой секрет, заставил её нервничать; ничего не объяснил, что если она его боится. Об этом он не успел подумать. А что если сдаст его? Не сможет жить с этой ношей. Ходить, оглядываться, думать, что все знают о том, что её друг убил своего отца. А если его найдут и выйдут на неё, скажут что она укрывала убийцу — сообщница! Бедная-бедная девочка, она не заслужила этого, да и Тэхён тоже. Но все же ему стоило позвонить. Всё-таки они неплохо связаны на ментальном уровне. Он долго не обновлял ленту, все смотрел на новое фото. Вечер. Минджи в обнимку с парнем и девушкой, которых он видел, когда они шли домой, улыбается, словно и не думает о нем. А она думает. Спать не может. Ей начали снится кошмары. Теперь она просыпается вся в поту и жалобно хрипит его имя, чтобы не разбудить маму и плачет. Ей страшно, она устала, она боится его, за него и себя. В своих кошмарах она видит, как парень, обезумевши, все сильнее и сильнее бьет уже неживое тело старого мужчины. Его взгляд безумный, как у Джокера или хуже. А затем парень убивает и себя, потому что детская душа не может такого вынести. Он ощутил щемящее чувство в груди — он скучает по ней. Тэ не может никому более говорить о том, что случилось. Бирюзовый и к Наму завалился под предлогом ссоры дома. Серый, к счастью, знает о делах дома, так что расспрашивать не стал. Тэхен знает, что Ки и Дженни не сдадут его, а с телом он потом разберётся, главное, чтобы они не начали искать его с помощью копов, ну, ребята не дураки. Упирался локтями о стол, постукивая пальцами — думал. Думал как поступить. Спина начала неприятно зудить, это показывало, что парень нервничает и одному ему выбор не сделать. Спросить совета у Намджуна хочется, но страшно. Почему? — не ясно. Поборов страх, бирюзовый спросил: — Может, позвонить ей? — Подняв карие глаза на друга, который включил плиту и принялся готовить завтрак в три часа дня. Он разбил два яйца, нарезал бекона, чтобы обжарить, сделал чай, протянув кружку другу. — Позвони. — Затягиваясь сказал он, а затем выдохнул. Почувствовав, что в комнате слишком душно и дымно, Бирюзовый подошёл к окнам, которые выходили на проезжую часть, её освещало солнце. Оно вот-вот сядет. Его лучи становятся насыщеннее, падают на здания и огромную дорогу. Она пустая, просторная, тихая. В ветре смешиваются запахи: цветы, свежесть, легкий мороз. Так пахнет спокойствие. Решившись он открыл список контактов, нашёл абонента сердечко, именно так он записал её, и нажал на «вызов». Гудки были долгими и громкими. Пальцы на ногах сжимались и разжимались, пытаясь удержать тело на ногах, разгоняя кровь, пытаясь унять волнение и легкую тревогу. — Да? — ответил ошарашенный, но не показывающий этого, человек. Девичье «да» было полно волнения, парень это чувствовал. — Минджи. — Прошептал он, чтобы друг не знал о чем он собирается говорить. Наму он соврал, сказав, что она ему нравится и он хочет сказать о своих чувствах, но не решается. Меньше знает — крепче спит. — Ты можешь прийти? Туда же. — тихо назначил встречу парень, чтобы друг опять же не услышал, но Серого и не было на кухне. Он пошёл за телефоном, чтобы набрать маму. Девушка на том конце как-то оживилась, будто ей сказали что-то радостное, но понятно — она не одна.

***

Юта витала в облаках, сидя на скамейке, наблюдая за игрой Чонгука в баскетбол против параллельного класса. Она то обращала внимание на парня, любовалась им, умилялась тому какой он прекрасный, когда чём-то увлечён, то вспоминала последнюю встречу с Минджи. Брюнетка даже не пришла на игру Гука, хотя обещала поддержать его. Он же всё-таки её друг. Девушка уверяла, что с ней все в порядке, просто нужно помочь маме, которой взбрело устроить генеральную уборку. Однако волновало Куколку не это, а последняя встреча, подруга заметно нервничала, когда они заговорили о Тэхёне. Если он ей нравится, то в этом нет ничего страшного, да он её друг, но кто знает, может, она тоже ему нравится. Хотя не выглядела подруга так, будто скрывает любовные чувства к Тэ, а что если... к Гуку. От этой мысли Юте сделалось плохо. Она разом почувствовала жалость, злость и некую ревность. Если так, то очень жаль подругу и её разбитое сердце, но что если дело вообще не в любви, а в чём-то другом? Черноволосая так задумалась, что не заметила, как рядом с ней приземлилось ещё одно тело. По тому, как сильно прогнулось сидение и с каким звуком, можно было понять — это парень. Девушка ожидала увидеть любимого победителя, кинуться ему на шею, крепко сжимая руками, целовать все лицо и поздравлять, но обернувшись, она увидела не красноволосого. — Хей, ты в норме? — Белый нежно придерживал девушку за плечо, пытаясь вернуть из легкого транса. — О.. Да, я в норме, — опомнившись, проговорила она. — Игра что надо. Гук большой молодец. — Хвалил друга парень, смотря на пустое поле. Вдруг Юта вспомнила, что Минджи рассказывала о дружбе Тэ и Юнги, быть может стоит спросить его, ему-то незачем скрывать что-то. — Слушай, а ты знаешь Тэхёна? — Щурясь от солнца спрашивала черноволосая. — Да. — Белый изменился в лице, продолжил, — А что? — С вызовом, холодно спрашивал он. — Минджи как-то умалчивает о нем. Может, с ним что-то случилось? — Девушка обеспокоено делилась догадками с парнем. — У них дома не всегда все просто, — когда Юн откровенничает или говорит о тех, кто ему дорог, он старается не сталкиваться взглядами с собеседником. — Я понимаю, но что если что-то стряслось... — озвучила свою догадку Куколка. Юнги повернулся лицом к девушке и посмотрел на неё так, будто она сказала какую-то глупую шутку и улыбнулся уголком рта. Попытался выглядеть веселым, чтобы скрыть внутренне переживание. Он старается не думать о плохом, когда дело доходит до этого парня.

***

Солнце неожиданно скрылось за ночными облаками. Тусклый свет фонарных столбов освещал тёмную улицу, по которой не спеша шагали красные конверсы. Тэхен довольно давно ушёл от друга, сказав, что собирается сказать ей о своих чувствах, а что он соврёт после пока не знает. Конверсы хлюпают и чавкают, а парню кажется, будто он отбивает бит ногами, засевшей в голове песни. Он не помнит как она называется и кто её поёт. В бирюзовой голове играет только припев, который как нельзя лучше обьясняет то, что с ним стряслось. «Еще один повержен в прах» «И ещё один ушёл» «Эй, я тебя тоже достану» «Ещё один повержен в прах» Серый мокрый асфальт родного района освещал тусклый фонарный свет. Тэхен был в том самом месте, но Минджи не пришла в назначенный час, поэтому он решил пойти к её дому и узнать где она. Его постепенно накрывали воспоминания о том дне, когда он ошпаренный, как лань завидевшая льва в траве, выскочил из дома, испуганно оглядывался пока бежал по тёмной улице в укрытие, был уверен, что Дженни побежит за ним, но погони не было. Сидя там не один час, он ждал копов. Тэхен был уверен, что кто-то видел, как напуганный парень бежит с руками по локоть в крови. Его губы дрожали; он часто дышал, как после потери сознания или панической атаки. Сердце стучало, как у воробья и отдавалось гулким эхом в ушах. Голова пульсировала и казалось, что она взорвется. Тэхен хотел выключить это состояние. Знаете, бывает настолько херово, что хочется на мгновение выключить сознание, заснуть, потому что ты веришь, что сон успокоит тебя. Хочется, чтобы нежная мамина рука гладила голову, укрывая одеялом, ветерок холодил голые ноги; голова была чиста, а тело спокойно и расслаблено. Тэхен вновь вспомнил маму. Ему больше не хотелось плакать, он лишь тоскливо улыбнулся и посмотрел на небо. В его глаза стали медленно капать капли соленой воды. Накрапывал дождь и парень накинул капюшон той самой чёрной кофты на голову. Футболку было принято решение сжечь, Наму он сказал, что наспех одевался лишь бы свалить из дома. Бирюзовый не заметил, как дошёл до той самой одинокой остановки. Серая краска на железном навесе облупилась. Капли соленой воды постукивали по железу и неприятно, больно отдавались в голове. Старая деревянная скамейка была сломана в некоторых местах, люди кидали на землю бычки; ограда была обрисована разными надписями здешних хулиганов. Тормозные колодки городского автобуса заскрипели, двери отворились, будто кто-то выдыхал. Из транспорта на мокрую от дождя землю ступили белые найки; на тёмную макушку вдруг закапали капли и девушка подняла взгляд вверх, прикрыв, затем, ладонью голову и сморщившись. Только сейчас она заметила Тэхёна, который стоял и смотрел на неё. Автобус отъехал, а девушка, хлюпая, пошла ближе к другу.