Учитель-мафиози РеПОРН!

      Когда Марселина закуривает, выдыхая дым в потолок, Занзас хватает еë руку и затягивается. Фыркает презрительно и недовольно:       — Ну и дрянь.       — Свои заведи, — отшивает его раздражëнное, и руку с сигаретой она вырывает из его пальцев.       Вечно такая, себе на уме. Ни страха, ни уважения, которые для Занзаса давно синонимы друг друга.       Это бесит.       Раздражает так, что жидкий огонь вскипает в венах: Занзас не любит, когда ему говорят «нет». Занзас «нет» всей душой ненавидит.       У него вся жизнь — сплошная беготня по полосе с препятствиями, которые он прошибает лбом, и с чужими «нет», когда отказавшего не пристрелишь (стоит заметить, такое случается редко), он тоже борется. Из упорства, из злости, из понимания, что однажды приняв один отказ, ему придëтся принимать всë новые и новые, а что это за жизнь, когда тебе приходится плясать под чужие желания?       У самого Занзаса желаний хватит на десятерых, и он не намерен от них ради кого бы то ни было отказаться.       Даже если ценой станет чужая перегрызенная глотка.       Особенно тогда.       Поэтому руку Марселины он снова хватает, куда грубее и жестче. Она вырывается, бьëт его в ответ. Еë голая грудь от этого подскакивает, и Занзас дарит ей взгляд, перехватывая чужие запястья.       Марселина, не стесняясь, пинает его и выворачивается, заламывая его руки. Пытается повалить — Занзас наваливается на неë сам, они перекатываются и падают с кровати. Меняются местами несколько раз, и грудь Марселины плотно прижимается к его груди. Вдавливается.       Занзасу вообще хочется себя в неë вдавить как отпечатать: моë, не трогать.       И несмотря на недавний оргазм, это желание возникает снова. Он наклоняется, ладонью обхватывая еë лицо, чтоб не дëргалась, и кусает за губу. Марселина впечатывает в его грудь ладонь, толкает и усаживается сверху. Тоже кусает, и это затягивает поцелуй, который становится настолько глубоким, что член его, к которому она лобком прижимается, давит буквально, снова встаëт.       Когда она сверху, еë задницу очень удобно лапать — единственное, пожалуй, что Занзасу нравится в этой позе. Со свободными руками он может куда больше. Поэтому Марселину он вначале хватает за ягодицы и оттаскивает, а потом, позволив члену встать между ними, придвигает обратно. Подталкивает, чтоб не костями тëрлась, а тем, что помягче.       Занзас членом раздвигает еë плоть, вжимает Марселину в себя и подсаживает за задницу. Когда еë чувствительный после оргазма клитор трëтся о его головку, она вздрагивает, непроизвольно и несдержанно, и Занзас ухмыляется ей прямо в губы с полным осознанием собственного превосходства. По перекривившемуся лицу он понимает, что еë эта ухмылка бесит, и ухмыляется только шире.       Марселина рывком отодвигается, зачесывает влажные волосы пятернëй назад… И вжимает его в ковëр собой, своей грудью, своими губами.       Занзас стискивает пальцы так, что потом точно останутся синяки, а она усаживается сверху, спокойно направляя в себя его член. Руководит, блядь, процессом.       От этой незамутнëнной жажды самостоятельности его лицо перекашивает. Он рывком садится, чуть не сталкиваясь с ней лбом, кусает-целует, насаживая на себя за ягодицы. Хрен-с два он ей позволит настолько быть сверху.       Они сталкиваются взглядами — хищными, хмурыми, жадными, и Марселина тяжело укладывает руки на его плечи. Пересаживается поудобнее, приподнимается, в высшей точке свысока глядя на него, и резко опускается вниз.       Мокрая настолько, что внутри хлюпает, но делает вид, что это совсем не так.       Занзаса это бесит.       Давай, со злостью требует он своими движениями, сдавайся. Признайся, что тебе это, блядь, нравится.       Марселина резко выдыхает, и это его заводит.       Занзас не замечает, что сам уже давненько дышит тяжело.       Она трëтся о него грудью, набухшими, тугими сосками, сама прижимается, втискивается, и словно пытается отпечатать себя в нëм.       Что это он — еë собственность, не наоборот.       Но у Занзаса на этот счëт своë мнение, и он не собирается его изменять.       Нет уж, это она — его, целиком и полностью.       Его. Его. Его.       Он вколачивается в Марселину с резкими мокрыми звуками, тискает еë задницу, кусает за шею.       Своим желаниям Занзас отказывать не привык.       А сейчас в голове из них осталось только одно, и пока он его не получит, всë остальное не имеет значения.