Учитель-мафиози РеПОРН!

      На кухне пахнет вишнëвым дымом и весною — с улицы, из прикрытого неплотно окна.       Лина прижимается к нему безумно близко, путается пальцами в волосах, заставляя наклонить голову.       У них одна сигарета на двоих, и она уже почти что закончилась.       Последние затяжки дым приходится делить, и он наклоняется к еë губам, к приоткрытому рту, медленно выдыхающему в его лицо. Хаято прикрывает глаза, ловит дым ртом, задевая губы.       Они влажные и горячие, Лина облизывает их, мутно заглядывает ему в глаза и подносит к губам сигарету, которую Хаято принимает, наклоняясь ещë ближе, прижимает девушку вплотную к себе. Она охает в его шею, скользит губами по коже.       Хаято затягивается, целуя её пальцы — иначе не выходит. Да и не хочется.       Он ведёт рукой по шву джинсов, широко обнимая ладонью её бедро. Цепко, крепко, чтобы не дать ускользнуть как клуб дыма между их ртами, который Лина пытается вдохнуть, пока он не исчез, но промахивается в его губы.       Вторая рука, которой он держит её за талию, по пальцу перебирается выше, сдвигая лёгкую ткань футболки.       — Мы хотели пойти спать, — ему в губы напоминает Лина, глядя только на них. Вопреки словам, её рука обнимает его за шею, не позволяя отодвинуться.       Хаято и не хочет отодвигаться.       — Последняя затяжка — и идём, — хрипло обещает он и сам себе не верит.       Последняя затяжка — её, и Лина, выпив сигарету и кинув её в усыпанное пеплом блюдце, обеими ладонями обнимает его лицо, прижимается вплотную к губам, чтобы ни одна капля вишнёвого пьяного дыма не прошла мимо.       Хаято глотает горький дым с её губ, закрывая глаза.       Он действительно пьянеет и хотя слепо убеждает себя, что это от дыма, горячий, захлёбывающийся поцелуй, её ладони на его лице и тепло нежной кожи под пальцами — всё это сводит с ума куда вернее терпкого воздуха прокуренной кухни.       Когда Лина отстраняется, он подаётся следом, не готовый отпустить её. Хаято крепче сжимает объятья, прикусывает её губы своими ради последнего — он думает — глотка.       Лина на мгновение замирает, и он замирает тоже: расстояние между ними стëрто почти что полностью, но это «почти» он оставляет за ней.       И когда тонкие пальцы притягивают его ближе, зарываясь в его волосы, он выдыхает в её губы и открывает глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.       На кухне темно и почти ничего не видно, но он знает, что глаза у Лины блестят, и чувствует на её губах улыбку.       — Последняя затяжка, — шёпотом обещает она, стирая «почти» между ними.       После этого верить в то, что всё это просто дым, становится глупо… и невозможно.