Белые розы

После лекций мы идём в парк. Димасик несёт мою сумочку, хоть я и против; с нами ещё Катюха, но её сумочку он почему-то не несёт. Мы покупаем в киоске пиво, я беру слабоалкогольный шейк, а Катя пьёт сок, специальный какой-то натуральный – здоровье бережёт. Ну, это её дело. Мы садимся на лавочке, и Димасик рассказывает нам разные истории про своего родственника, который в тюрьме сидит, а мы смеёмся. Смеюсь, в основном, я. Катька такая: из неё смеха не вытянешь, даже если смешно, не будет смеяться. А Димка-то старается! Хоть и шутки все старые, но он реально пытается нас рассмешить. Эх, свести бы их с Катькой! Круто было бы: двое моих лучших друзей – пара! – Ты идёшь сегодня куда-то? – спрашивает меня Димка. – Да, – отвечаю. – Меня Сашка к себе пригласил, у него родаки уехали. Вижу, Димасик напрягся, не хочет отдавать меня другому мужчине. Но ему придётся смириться: рано или поздно мы с Сашком переспим, потом станем жить вместе, потом поженимся, так что пускай уже сейчас привыкает к этой мысли. – И что ты в нём нашла? – вдруг говорит мне Катька. Странно, что не Димка спросил меня. Или они сговорились с Катькой? – Да много что, – говорю. – Фигура его нравится, руки, волосы и лицо. Мне в парнях больше всего лицо нравится. Для меня главное – чтобы был симпатичный. Димка молчит, как воды в рот набрал, а Катька продолжает: – Мне кажется, он какой-то… ну, не знаю... То с той погуляет, то с той, то с той. Сколько их у него было, прежде чем вы с ним сошлись... Это ещё один миф. Знали бы они Сашку, как знаю его я, понимали что бы, что никакой он не плейбой. Он с одной девушкой рядом пройдёт – её ему в невесты запишут, с другой за одной партой посидит – уже все шепчутся, что они спят вместе. Просто он симпатичный, с ним любая отлично смотрится. – Вы плохо его знаете, – говорю я, а сама сдерживаю улыбку. Если бы он был ловеласом, ах если бы! Может, мы тогда бы и не встречались – не люблю я ветреных. Вот как чувствую, что у парня ветер в голове и он на других постоянно смотрит, меня прям отталкивает. Такого бы я легко бросила, как бы сильно ни любила. – А ты хорошо его знаешь? – подаёт голос Димасик. Чувствую напряжение, которое нужно разрядить. – Нет, мы ещё не спали, – говорю. Своими словами я только масла в огонь подливаю, но мне хочется это озвучить, хочется – и всё тут! – А у тебя когда-то был парень? – спрашивает Димка. – Ну, с которым вы... это самое... – Спали, ты хотел сказать? – Вижу, как он волнуется. Но мы друзья, а между друзьями не может быть никаких секретов. – Да-да. Ты уже занималась с кем–то сексом? – спрашивает он, набравшись смелости. – Нет, – отвечаю я и вижу что ни он, ни Катька мне не верят. – А чего вы на меня так смотрите. Мне семнадцать, и я ещё девочка. Что тут странного? – Да, просто мы думали, – говорит о себе «мы» Катька. – Что ты такая ветреная. – Нет, я никак не девушка лёгкого поведения, – улыбаюсь и качаю головой. – Я не шлюха. – Смеюсь. – Хотя одеваюсь и крашусь, как они. – И ведёшь себя соответственно, – добавляет почему-то Димасик. Мне становится неприятно, но я предпочитаю сделать вид, что всё в порядке. С такими людьми, как Катька и Димка, нужно вести себя соответственно. Они ничего не говорят специально, чтоб обидеть, просто могут ляпнуть не подумав. – Не-ет, я хранила себя для единственного. – Мечтательно закрываю глаза. О-о, как же я хочу сосать! Резать вены ради этого готова! Скорее бы уже! Сегодня на него накинусь, и пусть думает обо мне всё что хочет. – Для кого? – спрашивает, как дурачок, Димка. Ну, это уже ни в какие ворота не лезет! Неужели всё ему нужно объяснять словами? – Для Сашки – что, непонятно? – отвечает за меня Катя. Хоть она-то догадалась. Она хоть и девушка, но такая же затянутая, как Димка. – Идём, – говорю я, – прогуляемся до фонтана. Он оставляет пустую бутылку возле урны и берёт ещё одно пиво в киоске. А мне уже хватит, я и после одной слабоалкоголки всегда пьяненькая. Достаю телефон, и по спине пробегает холодок: он всё это время стоял на беззвучном, а там 22 вызова. Кто это мог звонить? А вдруг что-то случилось? «Мамка»... «Мамка»... «Мамка»… Понятное дело, 20 звонков от мамы, один – с неизвестного номера и один – от Сашки. Кому я буду первому звонить? Догадайтесь. – Да, Сашулечка, – виновато улыбаясь, говорю я. – Ты куда пропала? Я тебя по всему корпусу ищу. – Вот, в парке с друзьями гуляю, мы у фонтана. Я забыла с беззвучного снять. Какая же я дурра! – Будь там, я уже иду. Кладу трубку и едва не плачу: – Чёрт! Забыла на звук включить! – Да чего ты так волнуешься? – говорит Катюха. – Вы же в итоге созвонились. – Да, но он просил меня в вестибюле института подождать. Мы должны были к нему поехать. А я гулять пошла. На меня вообще нельзя положиться. – С друзьями тоже нужно иногда видеться, – говорит Димка. – Да, но я ведь обещала… Чёрт! – Виню себя во всём. Достаю телефон и пишу ему эсэмэску извинительную. «Прости, милый, любимый единственный! – Какая-то дурацкая песня получается. – Любимый Сашулечка, я, дура, забыла! Прости!» – Мысленно на коленях прошу у него прощения, а на шее – цепь; я его рабыня, и я молю его наказать меня за оплошность. Мне хочется, чтобы он меня наказал по-настоящему. От этих мыслей возбуждаюсь, хочется прямо здесь запустить руку в трусики и прикоснуться к себе. Но где я это сделаю, в парке, что ли? Чувствую, как там внизу стало мокро. Снова смотрю в телефон – 20 пропущенных от мамы. Набираю её номер. – Да, мам, – говорю я. – Ты где была, чего трубку не брала?! – накидывается она на меня. Конечно же, она волнуется, она же мать. – Что-то случилось? – спрашиваю. – Просто целый час не могла до тебя дозвониться. – Ну, дозвонилась. – И как я с матерью разговариваю! Иногда мне так за себя стыдно! – Просто я волновалась. – Телефон на беззвучном был, мне всё время эсэмэски приходили, и лекторша сказала на беззвучный поставить. А я его снять забыла. – У меня всегда есть оправдание. – Ну, слава Богу, что всё в порядке! – выдыхает она. – Слушай, мам, я сегодня буду поздно, – начинаю издалека. – Это когда – поздно? – Пока я не могу сказать… Ладно, меня друзья уже ждут, пока! – Кладу трубу, хотя и Дима и Катя мне жестами показывают, чтобы я говорила дальше. Прячу телефон в сумочку и поднимаю глаза. К нам идёт Сашка. – Приветик! – машу ему пальчиком. Он подходит, обнимает меня и целует. – Забегался, пока искал тебя, – говорит он. – Кстати, познакомься: это мои друзья. – Очень приятно! Дмитрий, – первым протягивает руку Димка. Сашка жмёт её. Я вижу, как между парнями возникает напряжение. Они ещё только познакомились, а уже смотрят друг на друга, как дикие звери в клетке. Как бы дело до драки не дошло. – А я – Катя, – говорит Катюха. – Очень приятно! – отвечает Сашка. Смотрит на меня. – Ну что, идём? – Да, – говорю и ставлю возле фонтана пустую бутылку шейка. – Димка, Катюха, очень жаль, но нам уже пора, – говорю. – Да ничего, – отмахивается Димон. Смотрю, в нем появилась какая-то надменность. – Может, как-нибудь погуляем все вчетвером, – предлагает он. – Да, думаю да, – соглашаюсь я и смотрю на Сашку; он не выказывает особого энтузиазма. – Но только в другой раз, хорошо? – Хорошо, хорошо, – кивает Катюха, и мы расходимся. Мы идём с Сашкой довольно быстро. Он какой-то чужой, какой-то строгий. – Что-то случилось? – спрашиваю. – Прости, я просто с друзьями встретилась. – И забыла, о чём мы договаривались. – Ну прости ты меня, прости… я дура. – Мне приятно перед ним унижаться. Так и хочется добавить: «накажи меня». Наверное, я совсем испорченная девка, потому что при мыслях о наказании в голове всплывает только БДСМ. Мне хочется, чтобы его рука сейчас соскользнула в мои трусики и приласкала мои лепесточки. Чтобы он засунул туда свой палец. А ещё хочется занять чем-то рот. Мне уже давно хочется сосать. Каждая клеточка моего тела сгорает от возбуждения. – Мы сейчас к тебе? – спрашиваю. – Ага, – кивает. Вижу, как он снова обретает уверенность и обнимает меня за талию. Я хочу опустить его руку ниже, хочу, чтобы он взял меня за задницу и крепко сжал, но сказать я этого не могу. Боюсь, что он тогда обо мне подумает. А значит, мне придётся терпеть его руку на талии, а не на другом месте. – Хочешь, я тебе массаж сегодня сделаю? – неуверенно предлагает Сашка. «Наконец–то!» – радуюсь я, но вслух произношу другое. – Можно. Мы заходим в киоск, и он покупает мне ещё один безалкогольный шейк, себе берёт пивка, и мы направляемся к нему домой. Он живёт недалеко от института. Ему минут пять от дома идти, и поэтому он всегда опаздывает. Когда идти мало, то и вставать можно позже, и собираться дольше. Вот и вылетаешь в последний момент, когда уже звонок звенит. А раньше всех приезжают иногородние на своей электричке. Мы идём медленно. Я на каблучках, Сашка почти что висит на мне. Висит, вместо того чтобы лапать – эти мужчины такие недогадливые. Ах, если бы я могла хоть на минуточку приоткрыть ему свои мысли, чтобы он увидел, какая я на самом деле, чего хочу, о чём мечтаю! Думаю, что от его неуверенности не осталось бы и тени. Он бы сорвал с меня одежду и затянул в койку. А ещё приковал бы цепями, чтобы овладевать мною, когда захочется. Слово «овладевать» какое-то странное, но «трахаться» – слишком грубое, а «заниматься любовью» – слишком ванильное. Я не хочу заниматься любовью. Я хочу, чтобы меня трахали, чтобы мною пользовались, как вещью. Пусть будет даже немножко грубо, лишь бы я чувствовала, что нужна ему, что желанна. Может, это странно, но я хочу именно так. Я хочу стоять перед ним на коленях, и чтобы он подрочил на меня и кончил мне в рот. Хочу валяться в его ногах. Хочу быть его шлюхой. Неужели я так много хочу? Я иногда задумываюсь о том, чтобы попробовать себя в эскорте. А что, внешность позволяет. Правда есть тут одно «но»: мне мерзко даже представить, что меня будет лапать другой мужчина, а не Сашка. Мною ужас овладевает от таких мыслей. Не могу объяснить. Мне кажется, что я покончу с собой, если меня изнасилуют. Боюсь, что я не смогу с этим жить и наложу на себя руки, а мать останется одна. А она же меня растила. Она всё ради меня делала. Поэтому мне ни в коем случае нельзя попасть в лапы насильника. А если игру предложить Сашке: типа, сегодня я его шлюха, и он может делать со мной всё что захочет. Я тогда даже обижусь, если он меня не изнасилует. Скорее бы он перестал стесняться и сделал меня, наконец, счастливой. Подходим к подъезду. Сашка буквально вливает в себя бутылку пива. – Оставь здесь, – говорю. – Бомжи подберут. – Она нам понадобиться, – отвечает. – Сыграем в бутылочку? В бутылочку вдвоём? Интересненько!