Белые розы

Стук в дверь купе: – Подъезжаем, пятнадцать минут до станции! – звучит голос проводницы. – Как?! – вскакиваю. А я ведь даже не помню, как уснула. Просто мне всю ночь снилась, как мы с Сашкой занимаемся любовью. Только во сне всё было идеально, не так как в жизни. «Привыкай, Юлечка. В жизнь всё гораздо прозаичнее». Сашка вскакивает и начинает одеваться, стоит в одних трусах и стягивает с верхней полки чемодан. На мгновение моё лицо оказывается прямо напротив его паха. Я смотрю на его трусы, угадывая очертания члена, и строго грожу ему пальчиком. – А с тобой мы ещё не закончили, – говорю я, а и саму пробивает на смех. Сашка видит всё это и тоже улыбается. – Доброе утро, ласточка моя! – Он изменился, однозначно изменился, роднее стал, что ли. Надеюсь, он не будет напоминать мне, какое я бревно в постели. А то я уже нашифровала себе, что я едва ли не фригидна и мне вообще противопоказано заниматься сексом. Я читала, что есть люди, которые просто не в состоянии получать удовольствие от секса. Они живут нормальной жизнью, женятся, заводят детей, даже целуют друг дружку по утрам, но сексом почти не занимаются. Я надеюсь, что я не одна из них, потому что наедине с собой это у меня всё отлично получается – просто супер, жаль только, что не кончаю. Но вчера было что-то совсем не то. – Юль, у тебя всё в порядке? – Сашка подливает масла в огонь этой напускной заботливостью. Он просто не может понять, что меня не надо сейчас жалеть. И лучше меня оставить в покое. – У девушек это иначе, – продолжает он. – С каждым разом у тебя будет получаться всё лучше и лучше, а у мужчин, наоборот, с какого-то возраста начинается затухание. – Саш, ты не можешь заткнуться и не напоминать? – смущённо пожимаю плечами я. Он радостно меня обнимает. Почти повисает на мне и кладёт руку на мою попку. – А кто тебе ещё будет тебе напоминать? Приготовься ко второй серии, – шепчет он мне на ушко. – Подъезжаем к станции, – в очередной раз напоминает проводница, и мы начинаем одеваться ещё быстрее. Это так забавно – всё делать вместе! Глядя друг на друга в замкнутом пространстве, путаясь друг у друга в вещах. Как же я хочу с ним жить! А ещё меня сводит с ума аромат его туалетной воды. Сама бы ей пользовалась, и не важно, что запах мужской, буду пахнуть мужчиной, своим мужчиной. Вновь начинаю возбуждаться. – Вторая серия – сегодня вечером, – хитро улыбаюсь я, и мы покидаем купе. На улице метель. Вдали сияют горы, укрытые толстыми шапками хвойных лесов, а за ними – холодные обветренные скалы, лишь частично покрытые ледниками. Воздух свежий-свежий, морозный-морозный. Я замерзаю в доли секунды и громко стучу зубами. – Такси! – Сашка останавливает первую попавшуюся машину. Открывается окошко, и оттуда выглядывает не привычный таксист, а суровый бородатый мужик. – Запрыгивай в кузов, – говорит. Я смотрю на его машину – это вроде как милицейский бобик с кузовом, а на колёсах – настоящие цепи. – Мы на этом поедем? – Я испуганно перевожу взгляд на Сашку. – Послушай, – говорит он водителю, – можно, моя девушка поедет в кабине? Я доплачу. Водила осматривает меня с головы до ног и одобрительно кивает. – Давай… и доплачивать не надо. Сашка вместе с нашими чемоданами и ещё несколькими туристами запрыгивает в кузов, а я сажусь в кабину. Я вся дрожу. Я сильно продрогла за эти пару секунд. Водитель включает зажигание. – И как ты кататься собралась, если от простой метели мёрзнешь? – спрашивает он. Я смотрю на него, а он на меня. Я отлично знаю этот взгляд – взгляд парня, которому от меня что-то надо. Похоже, всем мужиками от меня что-то надо, только у меня ничего для него нет, пусть и не надеется. Я принадлежу другому. – У меня же тёплый комбинезон, – сюсюкаю я. А он прям умиляется от моего сюсюканья. – И что такой кукле тут делать? Ты хоть кататься–то умеешь? – Умею! – возмущаюсь я. – Меня в детстве папа учил на беговых. – На беговых?! – Он чуть не в голос ржёт. – Здесь у нас на беговых не катаются. Здесь горы. – Указывает на ветровое стекло, за которым – дикая метель и дорога их одних сугробов. А на заднем фоне всего этого – вершины скал, залитые солнцем. – У вас медовый месяц, что ли? – спрашивает. – Что-то ты мелкая для медового месяца. – И тут же поправляется: – Прости, я не хотел тебя как-то задеть, просто я человек такой: что вижу, то и говорю. – Правильно, мне всего семнадцать. – Честно говоря, не моё это дело, – снова продолжает он. – Но вы с ним отлично смотритесь. Вы очень красивая пара. Я смотрю на него: вроде, суровый бородатый мужик, а душевный какой. – Спасибо! – смущённо отвечаю я. – Я потому, собственно, и решил что медовый месяц. Он старше тебя? – Всего на год, мы ровесники. – Да-а-а? А так и не скажешь: он весь из себя такой важный, солидный, а ты рядом такая мелкая–мелкая. – Я не мелкая! – возмущаюсь я. – Хватит называть меня мелкой, просто я не на каблуках! – Хм... – Он сдерживает смех. – Ещё раз прости. Ты так на этих столичных штучек похожа, что с ручными собачками приезжают. Вся нафуфыренная, стоит и дрожит, как та собачка. Уж не знаю, надо ли мне обижаться. Думаю, вряд ли он собирался меня обидеть. Наконец, мы доезжаем до отеля. Джип тормозит, и водитель помогает пассажирам выбраться из кузова. За время поездки их прилично так занесло. Сашка на ходячий сугроб стал похож. Он протягивает водиле купюру. – Спасибо вам! – говорит. – Да не за что! – отвечает водитель. – Красивая у тебя девушка, ты только береги её. – Хорошо, – отвечает Сашка и на меня смотрит. А я стою, как будто не при делах, как будто они не меня здесь обсуждают. Мне, конечно, приятно, что он красивой меня назвал, но с другой стороны, это как-то странно. – Чего застыла? – Сашка хватает меня за руку. – Идём. Мы заходим в двухэтажный коттедж и попадем на ресепшн. – Александр Колесников и Юлия Саваш, ваши паспорта! Мы протягиваем документы и ждём. – Можете присесть пока, – показывает консьерж на диван. – Вам принести чего: кофе, чай, горячий шоколад? – Я бы от шоколада не отказалась. – Смотрю на Сашку и говорю как бы в своё оправдание: – Я, между прочим, замёрзла. – Это я в кузове трясся, пока ты глазки водиле строила, – недовольно ворчит на меня Сашка. – Что-о-о?! Да как ты мог такое подумать?! – Возмущаюсь. – Ты действительно считаешь, что я за твоей спиной буду глазки строить первому встречному? Такого ты обо мне мнения! – Мне так обидно – словами не передать! – Ну всё, всё, успокойся, извини, просто поездка была тяжёлой, вот я на тебе и сорвался. – Он обнимает меня. – Не надо на мне срываться. – Я высвобождаюсь из его объятий и сижу, обиженная. Ну как у него язык повернулся такое сказать?! Я в нём души не чаю, я же вчера… Вспоминаю наш вчерашний секс, и улыбка начинает играть на моих губах. – Всё, – говорю. – Я тебя простила. Не могу на тебя долго злиться. – И продолжаю сюсюкать: – Только, пожалуйста, не говори обо мне такого, мне неприятно. – Прости, прости, моя ласточка! – Сашка целует меня. – Это больше не повторится. – Прощаю, любимый! – улыбаюсь в ответ. Консьерж приносит полотенца и ключи от номера. – Александр, Юлия, можете проходить, там всё готово. Комнатушка не то чтобы маленькая, но, скажем так, не хоромы. Стены оббиты вагонкой, в углу – душевая кабинка. За окном – великолепный пейзаж снежных гор. В комнатке стоит сильный запах древесного сруба. Посредине – огромная кровать, раза в два больше, чем у меня дома, даже больше, чем у Сашки. Я, никого не спрашивая, прямо в одежде падаю на кровать и закутываюсь в одеяло. – Как же тут хорошо! – улыбаюсь. Сашка бегом распаковывает вещи. – Вставай! Ты что, сюда валяться в постели приехала? – Ну, когда ты меня пригласил, я думала, что так и будет. – Вставай, засоня, мы идём на гору. Он начинает снимать с меня угги, как с маленькой. Я не сопротивляюсь, мне так приятно, когда любимый обо мне заботится. Он стягивает с меня джинсы, но дальше не продолжает. А мне хочется продолжения: прошёл первый шок от неудачного секса в поезде, и я готова ко второй серии. Но Сашка уже одет. Он надевает свой чёрный комбинезон и выглядит в нём, как настоящий гвардеец, только погон и лычек не хватает. – Давай-давай! – сгоняет он мне с кровати. – Отвернись, – говорю я, стягивая с себя колготы. Он послушно отворачивается. Хотя, если подумать, чего он там не видел? Но я почему-то стесняюсь. +++ Не знаю, куда он спешит. Лично мне хотелось поваляться в постели после поезда – в постели с ним, конечно: не выношу одиночества. Но Сашка куда-то всё время торопится, и через пятнадцать минут мы уже на улице возле подъёмника. Вокруг – куча лыжников и сноубордистов. Рядом – прокат снаряжения. – Вот твой пропуск на весь сегодняшний день. – Сашка протягивает мне пластиковую карточку. – Не потеряй. Я снимаю рукавицу и аккуратненько укладываю пропуск в кармашек моего новенького комбинезона. Мы подходим к пункту проката лыж. – Сорок третий и… – говорит Сашка и смотрит на меня. – Какой у тебя размер ноги? – А ты разве не знаешь? – немного комплексую я. Не хочу говорить, что тридцать восьмой. – Откуда? Я же не могу на ощупь определить размер твоей стопы, – улыбаясь, шепчет он. – Тридцать восьмой, – говорю. – Ого, вот это у тебя лапа! Мне так обидно становится, ну хоть плачь! И в сексе я бревно, и ноги у меня не такие. Пытаюсь губки надуть, но на морозе это не так эффектно выходит. – Надевай. – Он протягивает он мне две громадных салатовые бутсы. Я и поднять-то их не смогу не то что надеть. – Саш, а ты же мне поможешь? – с надеждой смотрю на него. – Да Юлечка, да, маленькая моя, конечно же, помогу. – Он заправляет под шапочку выпавшую прядь моих волос. Он таким нежным умеет быть! А я покорно жду, когда он свои ботинки застегнёт и примется за меня. – Садись, – показывает он на лавочку. Становится передо мной на колени и снимает с меня угги. Трёт мои стопы, пытается согреть их своими руками. Зная, как он любит мои ножки, мне так приятно. Он надевает на меня бутсы и застёгивает все застёжки – Больно, давит сильно! – Жалуюсь. – Я не смогу в этом ходить. – Давай чуть ослаблю. – Он, как с маленькой, со мною возится, как будто я не девушка его, а его доченька. Интересно, а с дочерями он будет таким же заботливым? – Спасибо, – шепчу ему. Мне льстит его внимание.