Белые розы

Я встаю и делаю пару шагов. Смотрю по сторонам – остальные как-то легко в этих бутсах ходят, а я, как пингвин, переваливаюсь на них с боку на бок. Сашка смеётся: – Давай, тебя щёлкну на память. – Давай, – говорю, выпрямляю спинку, чтобы не горбиться, поправляю волосы и улыбаюсь. Я знаю, как надо улыбаться, я тысячу раз фоткалась. Мы становимся поближе, прижимаемся друг к другу и я делаю несколько селфи на свой смартфон. Целую его в щёку; обожаю фоткаться когда кого–то целую, я такая классная выхожу! Подходим к подъёмнику и занимаем очередь. – Сейчас подъедет кресло, сядешь, и сиди, пока на вершину на завезёт, – говорит Сашка. – А я повезу твои лыжи и палки. – Спасибо, Сашенька! – улыбаюсь я. Боже как же я его люблю! Как мне с ним повезло! Какой же он всё-таки идеальный! Подъезжает кресло. Я едва успеваю сесть и пристегнуться, прежде чем мои ноги отрываются от земли. Меня тянет вперёд и вверх, поднимает всё выше и выше. Внизу – яркий белый снег, такой, что даже слепит. Ёлки, деревья, какой–то овраг... Снежинки проносятся прямо перед глазами. Я надеваю очки, и мне почти не задувает, только холодно немного. «Мало каши ела, вот и мёрзнешь», – вспоминаю слова мамки. Я кашу действительно не люблю. Я люблю суши и пиццу. Нужно будет пословицу переделать: «Мало суши ела». Сижу и наслаждаюсь пейзажем: вдалеке – горы, и небо укрыто плотными облаками, как снегом, а кругом – изморозь. Я хочу выхватить телефон и сфотографироваться, но вовремя вспоминаю, что при моей неуклюжести он полетит вниз вслед за перчатками, которые я сниму, чтобы его достать. А кататься без перчаток нельзя – живо околеешь. Я смотрю вниз, под моими ногами – пропасть. Мне реально страшно – так тут высоко. Я оборачиваюсь назад и вижу Сашку. – Сашка! – машу я ему. Он машет мне в ответ. Подъезжаю к холмику и собираюсь слезать, но меня останавливает какой-то мужик: – Рано… это ещё не вершина. Вот там вершина. – Он указывает вдаль. Туда, где ледяной пик, как из фильмов про Эверест. А над ним вороны кружатся и молния сверкает. Ну, про воронов и молнию я загнула – но реально жуткое место. – Это там я буду учиться стоять на лыжах? – бормочу себе под нос. – Мама, забери меня обратно, здесь со мной плохо обращаются! На вершине нас встречает работник в ярко-оранжевом жилете. Хорошо, что в жилете, а то тут метёт так, что ни черта не видно. Следом за мной подъезжает Сашка. Он становится рядом и кидает лыжи на снег, протягивает мне палки. – И что теперь? – с надеждой, что не придётся спускаться вниз по отвесному склону, спрашиваю я. – А теперь тебя погрузят в тёплый автобус и напоят горячим какао. – Я радостно улыбаюсь, хоть и понимаю, что это шутка. – Лыжи надевай, палки в руки – и пошла! – говорит Сашка. Положим, палки в руках я держать умею, но лыжи... Я же ещё никогда их не надевала, надо было хоть немного потренироваться. – Са-аш, помоги, – снова канючу я. Он берёт мою ногу в этом здоровенном сапожище и вставляет в крепление на лыжах. Лыжа щёлкает и плотно прилегает к ботинку. – Ставь пяточку сюда, – говорит он и показывает. – Ага, – только успеваю отвечать я. – Носочек сюда. А теперь дави пяточкой на эту педаль. – Там такой выступ прямо на лыже. – Ух, как сложно! – говорю я. Надеюсь, самое сложное уже позади. Смотрю на спуск и понимаю, что это не так. Отсюда даже земли не видно, только облака. «Саш, куда ты меня затащил?» – Слушай внимательно и повторяй движения за мной. – Он ставит лыжи в косолапую позицию и говорит. – Это называется спускаться плугом. Поняла? – Ага. – Я едва его слышу. – Поехали! – кричит он и пропускает меня вперёд. – Сначала ты! – боязливо отвечаю я. – ОК! – Он спускается на несколько метров и эффектно тормозит, срезая целый ворох снега своими лыжами. – Теперь ты. Я становлюсь плугом, как он показывал, и направляю свои лыжи вниз по склону. Мне страшно, и я понимаю, что выгляжу, как полная дура. Но раз я уже здесь, придётся учиться кататься. А как бы было хорошо сейчас сидеть под одеялом! Тепло и мягко. Улыбаюсь сама себе. – Ну-у-у, ты едешь? – подгоняет меня Сашка. «Будь что будет», – мысленно крещусь я и направляю носки своих лыж вниз по склону. Я пролетаю метров десять, прежде чем падаю и кубарем скатываюсь вниз. Сашка подъезжает следом. – У тебя отлично получается! – улыбается он. – Это называется отлично? – Я сплёвываю снег, вытряхиваю его из-за шиворота. – А что здесь считается плохо? – Для первого раза очень даже, – поправляется Сашка. Я с трудом поднимаюсь. Ставлю лыжи вниз по склону и пролетаю ещё десять метров. Хорошо, что хоть снег мягкий и я ещё не покалечилась. Если бы он был твёрдый, я бы уже вся в синяках лежала в реанимации. Что я здесь делаю? Быстрее бы добраться до людей! «Лю-у-у-уди, спасите меня! Пришлите за мной вертолёт! Меня этот заманил, я думала, что он хочет меня трахнуть, и повелась! А он убить меня решил или замучить». – Давай, вставай! – подгоняет меня Сашка. Смотрю вниз по склону и понимаю, что мне ещё падать и падать. Ещё один спуск – и одна лыжа покатилась вниз, а я опять торчу в сугробе. Сашка съездил за лыжей и принёс её мне. – Спасибо! – говорю я, вся несчастная и побитая после стольких падений. Быстрее бы уже домой? – Са-а-аш, а долго нам ещё? – взмаливаюсь я. Всматриваюсь в метель и не вижу земли. – Пятнадцать-двадцать падений, – смеётся Сашка, а мне не смешно, совсем не смешно. – Если я не доеду, скажешь мамке, что я её любила. – Я уже чуть не плачу (и чего я такая плаксивая?). Как же я хочу домой, в тепло и уют! Хочу, чтоб Сашка меня обнял. Хочу сосаться, не хочу кататься. – Не морочь голову, лыжи вниз по склону! – командует он. Ставлю лыжи ровно. «Чему быть, того не миновать». – Слетаю вниз; сначала, вроде, ничего, но уже через пять секунд несусь кубарем как сумасшедшая, лыжи летят в одну сторону, я – в другую. И вот я уже в сугробе, отдыхаю после головокружительного спуска. У меня кружится голова, что, в принципе, логично. «Вызовите службу спасения. – Ко мне подъезжает Сашка с моими лыжами в руках. – И оградите меня от этого человека». – Долго ещё? – спрашиваю я. – Рядовой, встать! – командует он. Помогает мне надеть лыжи и взять в руки палки. Лучше бы он меня тут пристрелил, чем мучить. Хотя он же заинтересован в том, чтобы я добралась до отеля в целости и сохранности. Ему же меня ещё трахать. Но тогда вообще непонятно, зачем он пытается сделать из меня отбивную на этой горке. Странный народ эти мужики! Странный и непонятный. Другой бы, заполучив такую, как я, вообще забил бы на горы и не слезал бы с меня все три дня. А Сашка… дурак мой Сашка, короче. – Ну, давай, у тебя же хорошо получается, – подбадривает он меня. – Я знаю, – говорю, потому что знаю: с ним лучше не спорить. Быстрее бы добраться до цивилизации. Я падаю по-всякому, теряю лыжи и палки, кувыркаюсь через голову. Зарываюсь носом в снег, а он знай себе подбадривает: «Отлично ездишь!» и прочая брехня. Хотя сам действительно хорошо катается. Наконец вдали появляется какая-то хижина – лучик надежды: а вдруг там люди, а не только эти бездушные лыжники? – Это кафешка на горе, – говорит Сашка. – Половина маршрута. – Может, зайдём? – Я с надеждой смотрю на него. – Я так устала падать! – Зайдём, Юленька, зайдём. – Он отряхивает снег с моей шапки. Мы спускаемся ещё ниже. Я даже умудряюсь не упасть, а плугом затормозить. И мне уже начинает нравиться это катание. У меня везде снег: за шиворотом, в шапке, в рукавах, даже в капюшоне. Но, как ни странно, мне не холодно: конечно столько раз падать и вставать – согреешься. Мы заходим в кафешку. Там тепло, горит камин, играет музыка, работает телевизор, а на баре наливают горячий шоколад и глинтвейн. – Саш, наверное, ты иди, покатайся, – говорю. – Я и так у тебя уже полдня забрала. «Только не тяни меня с собой, пожалуйста!» – добавляю про себя. – Глупенькая! – Он обнимает мою мордашку своими руками в меховых перчатках. – Я же люблю тебя, ты – главное украшение моего отдыха! Я посижу с тобой. – Со мной ты ещё насидишься, а в горах мы всего на пару дней, – смущаюсь я. Нам приносят горячий шоколад и грибную юшку. – Тебе чего-нибудь из еды заказать? – спрашивает меня Сашка. Я достаю меню и смотрю. Какая жалость – суши нет! Зато есть пирог с яблоками в кленовом сиропе. Как раз то, что надо, его и закажу. Мы сидим в теплоте, в мягких креслах, а за окном метёт, и потому мне так не хочется отсюда уходить. Я бы здесь и насовсем осталась. Поселилась бы в углу, как мышь, и питалась горячим шоколадом. – Можешь идти кататься, – говорю. – К вечеру меня заберёшь. Я никуда отсюда не денусь. Найду, чем себя занять. – Вообще тут вайфай слабенький. – У меня 4 джи. – Я показываю свой смартфон. – Ну ладно. – Похоже, он только того и ждал, чтоб сбежать на гору. – Я заезжать периодически буду. Не скучай! – Можешь не торопиться, – чмокаю его в щёчку. – Люблю тебя. – Как приятно каждый раз это повторять. Только он за порог – я сразу в Контакт. Под моим с Сашкой фото уже более тысячи лайков. Делаю ещё одно селфи для Инстаграмма, у меня там реально скромный аккаунт. Я ничего такого туда не пощу. Хотя мне предлагали поработать моделью для Инстаграмм. Выкладываешь свои снимки, где ты почти голая, и тебе платят за рекламу. Но я на такое не подписывалась. Мои голые снимки только для меня и моих друзей... хотя вру: для каких друзей? Только для Сашки. Не хочу, чтобы на меня пялились какие-то извращенцы. Снова захожу в Контакт и смотрю сообщения. Все к сессии готовятся, только мы с Сашкой отдыхаем. О-о-о, расписание экзаменов уже выставили! Та-ак, посмотрим: первый экзамен на день нашего приезда. Поезд приезжает в 7-40, а экзамен начинается в 8-15. Как бы на него успеть... Делаю репост расписания сессии и закрываю смартфон. Я же на отдыхе, зачем постоянно в экран пялиться. По телеку показывают музыкальный канал. Я залипаю на один из клипов: там больше голых тел, чем я видела в своей жизни, в смысле в реальной жизни, не в интернете. С такими клипами никакого порнохаба не нужно. И как они такое крутят? Здесь же дети? Открываю статью про «секслексию» (или как там она называется) и читаю. А мне прям дурно становится: неужели всё это про меня. Не-ет, нет, этого не может быть! Я же получаю удовольствие от мастурбации, я могу сама себя до оргазма довести... ну, почти до оргазма. Наверное, просто поезд, усталость, первый раз… да мало ли факторов может быть, всё не учтёшь. Всё меньше верю в то, что я фригидна. И чтобы лишний раз убедиться, что это не так, открываю порнохаб. – В телефоне залипаешь? – отвлекает меня резкий, как выстрел, голос Сашки. Не заметила, как он вошёл, весь в снегу, на сугроб похожий. – Идём кататься, снег отличный. А я прям краснею от стыда: не хочу, чтобы Сашка знал, что я смотрела порно. – Да нет, я ещё чуть посижу, горячего шоколада выпью. – Проверяю стакан, там пусто. – Можно мне ещё один горячий шоколад? – киваю официанту. Мне живо приносят ещё один стакан, а этот забирают. Я откладываю телефон, беру стакан двумя руками, чтобы согреться (мне даже здесь, у камина мне постоянно холодно). Делаю глоток. – Что там интересного? – Сашка кивает на телефон. – Да так, ничего, – ещё гуще краснею я. Вот это я попала! Нужно незаметно отключить этот сайт и вообще на него больше не заходить. Никогда-никогда больше не буду порнуху смотреть, обещаю! Хотя понимаю, что не смогу это обещание выполнить. Я беру телефон, и он выскальзывает из моих рук. Такое со мной бывает, когда я дрожу. Снаружи ведь настоящая зима и метель. Сашка на лету подхватывает мой телефон и протягивает мне. И тут загорается экран, и он видит изображение. Мне стыдно, мне впервые перед ним стыдно. Почти как в тот день, когда его родители нашли меня пьяной с бутылкой шампаского. Хотя тот раз уже, наверное, не переплюнуть. – Что это ты такое интересное смотришь? – Он улыбается и увеличивает картинку. А пялюсь в пол, мне стыдно. – Не знал, что тебя интересует этот раздел порно. – Какой раздел? – Я поднимаю глаза. – Лесбиянки. – Он показывает мне картинку двух целующихся девушек на экране моего же смарфтона. – Нет, – улыбаюсь я, – это не лесби. Эти секс втроём, просто парень ещё не подошёл. – От стыда у меня краснеют щёки. Мне реально стыдно, я уже говорила. И вдруг Сашка начинает меня жалеть: – Да всё с тобой в порядке, просто первый блин всегда комом, – ни с того ни с сего говорит он. – Тебе не обязательно смотреть порно, чтобы в себе разобраться. – А как ты догадался? – Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. – Я уже успел тебя изучить. Вчера ночью мне было так хорошо с тобой, как никогда! Мне никто не нужен – только ты одна! Неужели ты всё ещё думаешь, что я с тобой ради секса? Неужели тебе нужно копаться в себе и выискивать, что в тебе не так, чтобы получать удовольствие от жизни? В тебе всё так, ты – идеал, ты – совершенство. Ты – моё солнышко! – Он обнимает меня и прижимает к себе. – Да, а почему вчера не получилось? – От такого потока нежности у меня на глаза выступают слёзы. Он снова смотрит на меня. – Ты неповторимая, ты самая-самая, сама светлая, самая чистая, самая нежная и красивая! Какая ещё… Мне волосы твои нравятся и глаза, только не плачь больше, не плачь, Юлечка. Я люблю тебя, люблю больше всего на свете, и ничто – слышишь? – ничто не сможет нас разлучить. Я не отдам тебя никому, обещаю. – Честно-честно? – спрашиваю я. – Честно-честно, – отвечает он. Смотрит по сторонам на посетителей кафе. – Идём, ты сегодня с дороги уставшая. Вернёмся в номер. Тебе поспать надо. – Спасибо, мамочка, – в шутку отвечаю я. Как же мне не хватало его нежности и заботы на этой снежной горе! В городе я ещё более или менее могу без неё обходиться, но не здесь на холоде. – Может, поедем в чаны? – предлагает Сашка. – Ага, – киваю я. А мне уже всё равно лишь бы подальше от этой горы. Кстати, чаны здесь недалеко, я по пути рекламу видела. Есть ещё аквапарк и сауна. Но у меня уже не осталось сил на аквапарки, мне лишь бы домой дойти и на кровать завалиться (какая же я домашняя!). Так что чаны – идеальный вариант.