Белые розы

Такси отвозит нас на какой-то холм. Здесь часть территории огорожена полиэтиленом и дымится, как вулкан. А вокруг снега по пояс да мороз хрустит. Мы заходим в раздевалку, где нас встречает администратор. – Здесь можете оставить свои вещи, – говорит он и показывает на шкафчик. – Переодевайтесь, ваш чан уже разогрет. Мы по-быстрому стягиваем с себя комбезы и остаёмся в одних купальниках. Сашка ещё пробует ко мне приставать, но уже я слишком устала. – Са-а-аш, ну не надо! – опять канючу я. – Всё, понял, понял, – ретируется он. Кроме всего прочего, мне нужно в душ – я же с поезда не мылась. Не хочу, чтобы он трогал меня, потную. Мы заходим в душевые кабинки, и я намыливаюсь мылом. Вода, правда, то ледяная как снег, то как кипяток, ошпариться можно. Выхожу, завернувшись в полотенце, Сашка ждёт меня у входа. – Идём, – протягивает он мне руку. – Пошли, – улыбаюсь я. Мы выходим на улицу. Мороз такой, что моя кожа покрывается ледяной коркой, я вся дрожу. Мне не холодно, мне скорее жутко от того, что приходится идти в резиновых тапочках по снегу. Я совсем не подготовлена к трудностям, тут уж ничего не поделаешь. Вокруг нас – горы, и чаны дымятся отгороженные друг от друга непрозрачным полиэтиленом. – Вроде, наш, – говорит Сашка и смотрит на номер на поплавке. Поплавок, наверное, чтобы ключ не утонул. Пробую ногой воду в чане. – Горячо! – Я жалобно смотрю на Сашку. Я не смогу сюда опуститься. Хотя какой у меня выбор? Ещё десять минут – и я околею на этом морозе. – Залезай, тут не жарко, – говорит Сашка и первым погружается в чан. В холодную воду зайти проще, чем в кипяток. Я захожу по колени и вся дрожу, то ли от жары, то ли от холода. Считаю до трёх и начинаю медленно приседать. – Ау, ау, ау! – жалобно скулю я. Моё тело покрывается мурашками, но какими-то огненными и жгучими. Мне кажется, моя кожа сейчас расплавится, и я сварюсь тут заживо, но ничего такого не происходит. Обжигающе холодный пот на моей спине – это только иллюзия. Я быстро привыкаю к кипятку, и он даже начинает казаться мне холодным. Сашка сидит напротив, улыбается и на меня смотрит, любуется мною. В этом взгляде нет никакой иронии и фальши. Он берёт меня за ножку и продолжает мною любоваться. – Спасибо! – говорю я и улыбаюсь ему в ответ. – За что спасибо? – За то, что привёз меня сюда. – Я смотрю по сторонам, а кругом идёт снег. Стремительно темнеет, и только чаны подсвечиваются откуда-то изнутри. Сашка держит в руках мою стопу и массирует каждый палец. Поднимает её над водой: – Мой любимый тридцать восьмой. – И целует мою ступню. Я закрываю глаза от удовольствия. Подвигаюсь к нему ближе и ладонью начинаю гладить его пах. Чувствую, как взбухает его член, и осторожно запускаю руку в плавки. Честно говоря, мне немного страшно – всё равно что запустить руку в банку со змеями. – Ты что, боишься его? – смеётся Сашка. – Есть немножко, – улыбаюсь я. – Думала, что я уже выросла. А оказалась ещё мелкой, даже члена боюсь. – Говорю о нём, будто это какой-то Бабайка. Он снова поднимает мою ножку над водой и целует каждый пальчик, я мурлыкаю от удовольствия. – Привы-ы-ыкнешь. Поверь, я тоже к своему телу не сразу привык, меня поначалу даже пугала эта штуковина в штанах. – И как же ты себя изучал… дрочил? – Зачем я это спрашиваю? Какая же я бестактная! – Прости, Саш. – Мило улыбаюсь, типа, прошу прощения. – Да ничего, – смущается он. А я всё быстрее и быстрее вожу рукой по его члену, пытаюсь сделать ему приятно. – Ты такая живая и непосредственная, со всеми этими своими комплексами и приколами! – признаётся Сашка. – Так не хочу, чтобы ты менялась. Меня прям трясёт от тебя – такая ты классная! – Я не изменюсь. – Улыбаюсь. – Обещаю! – Юлечка, моя Юлечка! – Он прижимает меня к себе крепко-крепко и едва не пищит восторга. – Ты меня сейчас раздавишь, – жалуюсь, надувая губки, но при этом не забывая водить рукой по его члену. Мне кажется, у меня получается – по крайней мере, он уже не вмещается в плавки, хотя может это просто потому, что он меня почти голой увидел и облапал всю. У парней так: иногда взгляда достаточно. И зачем я тогда дрочу? А, ну да, я же хочу сделать ему приятно! Его член уже твёрдый и едва помещается в плавках, а мне жарко, мне хочется раздеться, но я же и так в одном купальнике. Я кладу его руку на свою «киску» и крепко-крепко прижимаю к ней, но мне хочется большего. Мне хочется разрядки – я прям не могу! – Пошли, – смотрю на Сашку. – Идём, – улыбается он. Привстаёт и видит, что его член торчит из плавок, и сразу же назад садится. – Ха-ха, что это там у тебя? – смеюсь я. Я уже говорила про своё чувство юмора. – Пойдём чуть позже, – говорит он и запускает руку в мои плавки. Я даже пикнуть не успеваю. – Тихо! – затыкает меня Сашка. Он водит рукой по моей «киске», мнет её. Я плавлюсь от возбуждения, но не могу проронить ни звука – он же запретил. – Так у тебя член никогда не упадёт, – говорю я и возвращаю свою руку в его плавки. – Давай, кто быстрее кончит! – предлагает он. – Что, прям здесь? – Я смотрю по сторонам. – Ну да, а что тебе здесь не нравится? – Он быстрее и быстрее водит рукой по моим «лепесточкам», мнёт и теребит мою «горошинку». Я едва не скулю от наслаждения. – Ну, давай, – говорю. – Только ты уже выиграл. – Как?! – Он смотрит на свой член, потом на меня. – Нет, ещё нет! – Я едва сдерживаю смех и перехожу на шёпот: – Просто я вообще не кончаю. Никогда. – Никогда-никогда? – Никогда-никогда! – грустно отвечаю я. – Бе-е-едненькая, надо будет это исправить, – возбуждающе ухмыляется Сашка. – Уж постарайся. – Мне хочется снять с него плавки и помогать дрочить ему губами. Мне даже хочется, чтобы он кончил мне в рот, но я не могу. Если он встанет, вокруг все заметят, чем мы тут занимаемся. А если придётся нырять для этого под воду, я волосы намочу, а здесь холодно, у меня и так уже льдинки на кончиках ресниц. – Кончишь мне в рот? – смотрю на него. – Тебя же стошнит, Юлечка, мы же уже пробовали. – Знаю, – жалобно складываю губки уточкой. И он меня целует в них. – Ладно, – говорит, – идём. Мы поднимаемся из чана и вытираемся по очереди громадным полотенцем. Потом надеваем халаты и возвращаемся в раздевалку. Пока я обсыхаю, Сашка вызывает такси. Назад мы едем уже в кабине – никаких кузовов, ночь, к тому же мы разогретые после чанов. Не хватало ещё воспаление лёгких подхватить! Заламываемся в номер, и я сразу падаю на кровать: я жутко устала. Сашка быстро переодевается сам и помогает переодеться мне. Раздевает меня, как маленькую. Конечно он же заинтересованное лицо, ему же меня трахать, пусть старается. – Са–а–аш, – канючу я. – Ты ж сейчас приставать будешь? – Обязательно, – отвечает он, стягивая с меня комбез. – Тогда можно я так полежу, но в смысле ничего не буду делать: я так устала. – Потягиваюсь, зеваю. – Да, Юлечка, я и сам тебе хотел это предложить, – говорит он. – Ты не беспокойся, я по-быстрому. Снимаю с себя футболку и остаюсь в одних трусиках и лифчике. Сашка нависает надо мной и нежно проводит руками по моим ногам, по животику, доходит до груди. – Мешает? – спрашиваю я, кивая на лифчик. – Ага. Расстёгиваю лифчик (пока он там с застёжкой будет маяться, лучше самой расстегнуть). Он кладёт руки на мои груди и сжимает их, а после зажимает соски между пальцев и легонько их теребит; затем опять сжимает грудь посильнее. Нежно прикасается к моему животу, целует правую грудь. Я улыбаюсь, мне щекотно, а ещё мне кажется, что эта грудь меньше. Мало того что маленькие, так ещё и разных размеров. Это какая-то шутка природы, а не бюст! Хотя, похоже, ему без разницы. Он же меня любит. Он опускает ниже и гладит мой животик. – Сосать будешь? – как бы невзначай интересуется Сашка. Это так портит всю романтику на корню – передать не могу! Но я же сама предлагала. – Да, – отвечаю я. Он проводит рукой по моим губам и засовывает мне в рот свой палец. Я сосу его, сосу и не могу насосаться. Умеет же он меня возбудить! Я уже член хочу. Сашка по-быстрому снимает с себя трусы, его член кажется мне ещё больше. Немного приподнимаюсь, но он жестом опускает меня назад. Садится на уровне моего лица и прижимает член головкой к моей щеке. – Уже сосать? – спрашиваю я. – Конечно, блин, ты, что сама догадаться не можешь?! – нервничает Сашка. – Прости любимый, – зачем–то извиняюсь я, беру его член правой рукой и провожу им по своим губам, целую его, облизываю. Вырисовываю на нём язычком разные фигуры. У меня вообще язычок шустренький. – Агх! Агх! Агх! – громко вздыхает Сашка. Я обхватываю его член губами и беру его головку в рот. Он старательно прижимается ко мне и теперь уже всем телом нависает над моим «рабочим» ротиком. – Возьми глубже, – невнятно бормочет Сашка. – Хорошо, – говорю. Мне одновременно и хочется, и страшно. А что, если стошнит? Беру его член и засовываю себе в рот, толкаю дальше. Видно, как он хочет запихнуть мне его по самые гланды, но сдерживается, меня бережёт. И тут я кашляю: слишком глубоко захватила. Но он решает, что меня тошнит. – Всё, всё! – говорит Сашка. – Никаких минетов! Он поднимается с кровати и берёт презерватив. Неумело надевает его. Меня бы попросил, я бы и то лучше справилась. Ложится на меня сверху и медленно и плавно входит в мою «киску». Мне немного больно, я задерживаю дыхание, и едва не молюсь, чтобы не стало больнее. Пытаюсь помочь ему, но не могу. – Ты как нормально? Тебе не больно? – заботливо спрашивает он. – Я люблю тебя, – отвечаю. Думаю, это исчерпывающий ответ на любой вопрос. Он плавно водит туда-сюда, и мне это нравится, мне даже немного приятно. Странное тепло растекается по всему телу. Или это я согрелась. Хотя рукам по-прежнему холодно. Я тихо-тихо постанываю, и от этого стона он заводится ещё больше, начинает глубже дышать. Я тоже начинаю дышать глубже, я провожу руками по его телу, треплю его за волосы. Наши взгляды пересекаются, мы неотрывно смотрим друг на друга и, наконец, целуемся. Наши губы сплетаются в жарком поцелуе, мы дышим в этот момент друг другом. Мне не хватает воздуха, но я не могу перестать целоваться. Мне хочется – нет, мне надо – чем–то занять рот. Он кладёт руку мне на грудь и сжимает, я хочу попросить сжимать немного крепче. – Не хочешь перевернуться? – спрашивает Сашка. «Это чтобы в глаза мне не смотреть», – поначалу обижаюсь я, но сразу понимаю, что это всего-навсего смена позиций. Не надо бояться экспериментировать. Сашка переворачивает меня на живот и проводит своими крепкими руками по моей пояснице, трясёт мою тощую задницу. Мне так приятно, меня возбуждают его прикосновения. Хочется, чтобы он сильнее мял меня, пока мы занимаемся любовью. И я уже почти не чувствую боли. Мне хорошо, мне нормально. Это длится недолго, никаких часов или «целой ночи». Реально – минут десять-пятнадцать, не больше. Можно и потерпеть. Я сказала «потерпеть», потому что мне по-прежнему приходится справляться с болью. Не так-то просто, оказалось, получать удовольствие. Наконец, Сашка кончает и снимает презерватив. Теперь мы просто лежим рядом. Я касаюсь его лица. Мне нравится к нему прикасаться, гладить его. Мне нравится в нём всё, он почти идеален. Не полностью, конечно, полностью идеальна только я сама. Шучу, шучу. – Ну как тебе? – спрашивает он. – Мне понравилось. – Отчасти говорю правду. – На этот раз было немного мягче. – А ты любишь помягче? – интересуется Сашка. – Конечно, я же девочка. – Вспоминаю свои мечты о грубом сексе, почти об изнасиловании и понимаю, как же далеки они были от реальности. – Может, когда-нибудь потом мы попробуем что-то жёстче – с удушением, например. – Обязательно попробуем, только не сейчас, – улыбается Сашка. – Спокойной ночи, любимая! – Он закрывает глаза и засыпает почти мгновенно. А я ещё долго лежу и не могу уснуть. Мне постоянно мешают мысли о том, как всё наладится, как, наконец, перестанет болеть. Я ведь столько мечтала о сексе – и вот он, во всей красе и боли! Но теперь я хочу мастурбировать. Мне кажется, что до вершин удовольствия я только сама могу дойти, в одиночестве. Я долго лежу и думаю, идти или не идти в туалет. Мне так стыдно при Сашке это делать, ведь он же старался! А, может, дело совсем не в нём? Может, я сама во всём виновата. «Конечно, – думаю. – Дело исключительно во мне. Я просто пока не нашла к себе какой-то ключик, ну, или организм перестраивается. Быстрей, бы уже перестроился! Сколько же ещё можно меня мучить!» Мне жалко себя до слёз. Ну почему я должна страдать, когда другие наслаждаются жизнью и сексом? Почему я должна терпеть боль и дискомфорт? За что мне это всё?