fuckin' hate

Солнце давно уже освещало Деревню Скрытую в Листве. Было до безумия жарко, оно палило так, будто бы в последний раз. Жар стоял невыносимый, а воздух был таким сухим, что не было даже намёка на ветер или дождь, в котором так нуждались люди. Больше всего испытывали потребность в этом шиноби, которые не могли, как все остальные жители деревни, остаться дома и насладиться каким-то прохладным напитком — они были вынуждены патрулировать Коноху. Да и жилетки, которые не имели права снять, подливали масла в огонь. Во всей Конохе было непривычно тихо, ведь в такую погоду люди только и могли, что наслаждаться желаемой прохладой дома, даже не думая о такой абсурдной идеи, как выйти на улицу. — Что вы только что сказали? Кира — это… Кто?.. — послышался громкий и непонимающий возглас из резиденции Хокаге. — Как не прискорбно это признавать, но им оказался Наруто Узумаки, — Какаши опустил глаза. — И… Цунаде-сама, что прикажете делать с отступником? — С отступником? Какаши, ты в своём уме? — Сакура, которая стояла немного поодаль, развернулась к Хатаке и посмотрела на него расширенными от шока глазами. — Это же Наруто! Он… Мы должны его вернуть, а потом… — Сакура, — прервала девушку Хокаге. — мы должны во всём этом разобраться. Я… — её слова застыли в воздухе. Было сложно собрать мысли в кучу. — Господи, как такое вообще могло произойти, — Цунаде прикрыла глаза. — Я дам вам распоряжения немного попозже. Хината, Шикамару, вы пока что идите в лазарет, вам нужна медицинская помощь. Сакура, тебе тоже не помешало бы. Пятая Хокаге посмотрела на пятерых шиноби, которые стояли напротив неё. — Цунаде-сама, мы должны спасти Наруто. Я не верю, что он стал таким по собственной воле. — прошептала Хината и опустила голову. Сейчас её сердце раскалывалось на части. Она не могла понять, что происходит, в её голове было уйма вопросов, но ни одного ответа. — Хината, я… тоже в это не верю. Все присутствующие здесь не могут в это поверить, — Цунаде отвела взгляд к окну, но сразу после её слов раздался саркастический смешок: — Почему это не могут? Вот я могу поверить в это. Зная его детство, это для меня далеко не сюрприз. Если бы ко мне так относились, я бы давно всех этих мразей поубивал. А он… он и так слишком долго пробыл добрым мальчиком на побегушках. В какой-то мере даже жалким. Хах, можете гордиться им, Наруто наконец открыл глаза и посмотрел на реальность. Он перестал жить иллюзиями. Да и… вы же не знаете, где он был и что с ним творилось всё это время. Я дам вам совет, Цунаде, — Саске холодно посмотрел на Хокаге, а на его устах застыла ироничная ухмылка. — Лучше спросите это у Данзо. Он наверняка что-то знает, я вас уверяю, — в этот раз Учиха прикрыл глаза и, развернувшись, пошёл к двери. — Эй, Учиха, тебе никто не позволял уходить. Да как ты вообще… — Смею так говорить? Наруто открыл глаза, теперь и вы постарайтесь. Постарайтесь поставить себя на его место. Сакура, даже ты, — с каким-то укором посмотрел на розоволосую сокомандницу Саске. — Помнишь, что ты говорила о Наруто? Я вот помню. И он тоже. Вы считали Наруто дураком, думали, что он ничего не замечает. Но… к нему всю жизнь обращались как к какому-то животному, монстру. Он боялся вечером из дому выходить, потому что был риск наткнуться на каких-то тварей, в виде пьяных недолюдей, которые легко могли избить ребёнка до полусмерти. При виде Наруто родители детей начинали отворачиваться и шептать им, чтобы они не подходили к нему и даже не смели смотреть на него, потому что он — демон, чудовище, недостойное быть в обществе «нормальных» людей. Вы думаете, этого он не замечал? — Саске стиснул зубы, отклонил голову и посмотрел на портреты предыдущих Хокаге. — И знаете, чаще всего, когда люди стоят на краю, чтобы сделать какой-то, скажем так, плохой поступок, они думают: «А что бы на это сказали мои родители. Такого ли человека они хотели увидеть?», или просто вспоминают людей, которых они любили, были дороги им. Я по себе это знаю. А вот что творится в голове Наруто? За что он держится? — пока Учиха всё это говорил, в кабинете стояла полная тишина. Саске смотрел на присутствующих со злостью в глазах. Но ещё в его взгляде было… разочарование? Он выдохнул, опустил глаза и уже тише добавил: — Я согласен с Хинатой, как бы там ни было, но его нужно вернуть и привести в чувство. Не знаю как вы, но лично я обязан это сделать, — Саске в последний раз посмотрел на Цунаде и вышел из кабинета. Ещё несколько минут в кабинете стояла тишина. Каждый думал о своём. Прервал тишину вздох Цунаде. — Я… вы можете идти. Как я уже сказала, распоряжения дам чуть попозже. Ничего больше не сказав, все развернулись и вышли за дверь. Никто из них не поднимал глаза с пола, не намереваясь перервать появившиеся в воздухе напряжение. — Шизуне, — тихо позвала помощницу Цунаде. — Позови Данзо, мне нужно с ним поговорить…

***

Когда Данзо вошел, Цунаде не стала церемониться: — Ты знал, что он жив! Ты лгал нам! Данзо холодно ответил: — Это были вынужденные меры. — Что значит «вынужденные меры»? Данзо, ты вообще в своём уме? Я тебя предупреждала, чтобы ты не переходил черту. Но ты это сделал. Да ещё и как. Да как ты… — Цунаде, прекратите истерику. Тогда, четыре года назад, мы его не смогли отыскать. И чтобы не было паники в деревне, нашли лучший выход — сказать, что Наруто убили. Это было на благо деревни. — Ты блефуешь, Данзо, я это вижу. Ещё тогда, четыре года назад, мне показалось всё это чересчур странным. Но из-за потрясения я не смогла трезво оценить ситуацию. Боже, да как я вообще могла поверить тебе. Ты врёшь мне, Данзо, всегда врал. Ты не уйдёшь из этого кабинета, пока не расскажешь всю правду, — Цунаде смотрела прямо в глаза Данзо. Её переполняла злость. Не только на Данзо, но и на себя. Она злилась, что не поняла всю правду раньше, что тогда, когда она была убита горем, ни на что не обращала внимание, не смогла увидеть картину целиком. Цунаде была в ярости. — Я тебе сказал всю правду. Так что, будь добра, не задерживай меня, — Данзо холодно посмотрела на Хокаге. — Я… — Цунаде уже хотела что-то сказать, но её прервала открывающаяся без стука дверь, на пороге которой стояли старейшины. — Цунаде, Данзо говорит правду. Не добавляй себе и нам ещё больше проблем, — Хомура Митокадо хмуро посмотрел на Хокаге. — Я надеюсь, ты прислушаешься к нашим словам. На данный момент, Наруто — нукенин. И с ним нужно вести себя, как с нукенином. Отправь людей найти его и привести в деревню живым. Живым, Цунаде, поняла? А потом уже мы с ним разберёмся, — Хомура поправил свои очки и пошёл к двери, а за ним вышли и все остальные. Пятая Хокаге опустила голову и сжала руки в кулаки до побеления костяшек. Она злилась на себя, на свою беспомощность. Она, пятая Хокаге, одна из трёх саннинов, величайший ниндзя-медик за всю историю, сильнейшая в мире куноичи, не может помочь одному единственному человеку. Она беспомощна. Слабая. До такой степени слабая, что хочется кричать, заливаться горькими слезами, рушить всё на своём пути, лишь бы хоть как-то избавиться от этого чувства. Но ей нельзя. Она должна с этим справиться. Цунаде стояла у окна, сжав пальцы в кулаки, пока мысли снова и снова возвращались к одному — Наруто. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошёл Джирайя. Его шаги были тяжёлыми, как и его взгляд, который он направил на Цунаде. Джирайя подошёл и сел рядом, не сводя взгляд с Хокаге. С того момента, как он вошёл, Цунаде почувствовала, как понемногу её усталость, боль и сомнения встречаются с его спокойствием и молчаливой поддержкой. — Цунаде… Ты ведь понимаешь, что происходящее — это не только вина Данзо. Наши закрытые глаза столь долгие годы обернулись слишком страшной ценой, — Джирайя проговорил, как будто думая вслух, его голос был спокойным, но в глазах читалась тревога. Цунаде подняла глаза, и на её лице отразились те эмоции, которые она пыталась скрыть — страх, вина, горечь. Она обвела взглядом комнату, словно ища ответы в пустых стенах, но ничего не находила. — Я знаю, Джирайя… Я знаю. Но что я могла сделать? Когда они тогда сказали, что я могу опознать его труп, я не была готова это увидеть. Я доверялась. Как я могла так ошибиться? Джирайя молчал некоторое время, тяжело опустив взгляд. — Мы все виноваты. Но нам нужно сейчас думать о том, как помочь ему. Мы не можем его потерять. Вновь. Цунаде почувствовала, как её сердце сжимается. Она закрыла глаза и выдохнула. — Он точно не стал злодеем по своей воле, Цунаде. Он был сломлен, как бы мы не пытались на это закрыть глаза. Мы не знаем, что с ним происходило, где он был, как он таким стал. И что с ним сделал Данзо. Вспомни, сколько раз он поднимался, несмотря на всё, что с ним происходило. Сколько раз он боролся с собой, чтобы быть лучшим, чтобы оправдать свою веру в людей. Это не его вина, что так получилось. Он просто… слишком долго терпел. И теперь он живёт с теми ужасами, которые мы все игнорировали. Цунаде резко встала, её дыхание становилось всё более прерывистым. Она почувствовала, как её внутренний мир рушится. — Но как нам его вернуть? Как помочь ему, когда он сам не хочет возвращаться? И если это всё неправда, если мы ошибаемся, что делать с тем, что он стал таким? Как жить с этим? Джирайя встал и подошёл к ней, его взгляд стал мягче. — Мы не сможем сразу вернуть все как было, Цунаде. Но мы можем сделать шаги, чтобы вернуть его. Понимаешь? Не в силу, не в страхе, а из любви. Мы не можем изменить прошлое, но можем помочь ему вернуться в будущее. Цунаде затихла, чувствуя тяжесть на сердце. Она посмотрела на Джирайю, в его глазах был тот же огонь, который она видела в нём всегда. Сила веры, несмотря на все трагедии и потери. — Ты прав. Мы не можем его потерять. И, Джирайя… я не могу себе простить, что так долго оставалась слепой. Но я сделаю всё, чтобы вернуть его. Все усилия будут направлены на это. Джирайя положил руку на её плечо и тихо сказал: — Ты не одна, Цунаде. Мы все с ним. И мы сделаем всё, чтобы он вернулся к нам. «Как бы там ни было, но его нужно спасти.» В её голове прозвучали слова Саске. Да. Она всё сделает для того, чтобы узнать правду и помочь Наруто. Чего бы ей это не стоило.