Императрица

      Здесь постоянно шел снег. Тоннели были устланы белыми хлопьями, легкими и и невесомыми, которые разлетались от любого движения воздуха. Они медленно летели откуда-то сверху, укрывали тела несчастных, сброшенные из Колизея, падали в кипучую кислоту, и даже попадали на рога Хорнет. Хоть все и называли это снегом, она знала, на самом деле это частицы разлагающегося тела Черва, который умер несчетное количество времени назад. Но его смерть стала новым началом как для самом Черва, ставшего Бледным Короле, так и для его королевства. И именно к месту, где все началось, Воительница сейчас направлялась.       Она легко спрыгнула вниз, пройдя через небольшую комнату, и пошла дальше. Ветер здесь дул особенно сильно, и хлопья снега застилали ей взор. Но Защитница слишком хорошо знала, куда идет. Раньше она надеялась встретить тут Рыцаря, чтобы тот смог открыть правду. Но сейчас все надежды рухнули, а правды никогда и не существовало. Хорнет вошла внутрь опустошенного панциря. Его вход венчали семь роговидных отростков — такая же корона украшала голову монарха. Здесь была та самая метка, выжженная на панцире, которая помазала его на правление. Тавро Короля.       Все вокруг дрожало, сотрясалось, как при землетрясении, и Воительница подумала, что сразу после того, как она заберет Тавро, все здесь обрушится. Обернувшись, Защитница прикинула, как стоит закрепить иглу, чтобы быстро покинуть это место в случае чего. Но потом она снова посмотрела на метку и решительно сделала несколько шагов к ней.       Она слабо светилась на каком-то странном шарообразном выступе, напоминающим яйцо. Оно было окутано какими-то знаками или веригами, смутно напомнившими Хорнет ту печать в Деревне Ткачей. Она определенно уже встречала что-то подобное в Халлоунесте, и это только больше доказывало, что здесь — место рождения Бледного Короля. Но ей не нужны были доказательства. Она чувствовала это своей душой.       Защитница протянула лапку к Тавро, и то засияло ярче, теперь отчетливо видимое. Все вокруг начало трястись сильнее, но Воительница, как завороженная, смотрела на метку перед собой. Она коснулась ее, и что-то произошло.       Что-то очень важное не только для нее, но и для всего королевства.       Яркая вспышка на время ослепила ее, а по телу прокатилась волна жара. Непомерный вес внезапно будто свалился на плечи Хорнет, и она уже было подумала, что ее завалило, но это ощущение вскоре прошло.       И вовремя — все начало рушиться. Старый панцирь выполнил свое последнее предназначение и теперь окончательно разрушался. Куски его падали вниз, так и намереваясь придавить Защитницу. Однако она не растерялась и устремилась к выходу. Что-то падало почти перед ее маской, что-то практически цепляло накидку, но в итоге Хорнет, резко выкинув иглу вперед и рванув, сбежала.       Проход за ней засыпало, и только хлопья снега резко взвились вверх, а потом плавно опустились на землю, будто ничего не произошло. Грохот затих, только маленькие камушки еще сыпались вниз. Даже беснующийся ветер успокоился и ласково трепал ткань накидки. Воительница оглядела себя, недовольно цокнув. «Надо бы все это зашить, — она посмотрела на дырки, некоторые из которых остались еще от битвы с Ууму, — Не пристало так выглядеть Королеве Халлоунеста». Королева Халлоунеста.       А ведь теперь Хорнет могла себя так назвать. Ведь она была единственной, пускай и не совсем законной, наследницей престола. И теперь, получив Тавро, она могла спокойно поспорить с Белой Леди за право быть единственной королевой. Хотя, она, также, как и ее муж, бежала и скрылась в своих Садах. В какой-то степени Защитница винила ее меньше — по крайней мере, не она была виновата в том, что Лучезарность решила наслать Чуму, не она придумала использовать пустоту и сосудов, чтобы исправить свою ошибку, и пусть она скрылась, но не покинула своего королевства.       …Но все же Хорнет понравилось. Она вновь и вновь повторяла в своей голове, что она теперь не просто Защитница, взвалившая на себя непосильную ношу, не просто принцесса одичалого Глубинного Гнезда, а королева. Королева Хорнет.       Она поправила накидку и замерла. В тишине ей казалось, что можно услышать, как ее душа звенит в унисон вместе с Тавро Короля. В какой-то степени, этого Воительница и ожидала. Будучи кровной родственницей, если так можно выразится, их монарха, было очевидно, что его метка вызовет в ней какие-то родственные чувства.       И Защитница совершенно не могла понять, как она к этому относится. Она не хотела быть хоть чем-то связанной с Бледным Королем, — хотя, та связь, что была между ними с рождения, никогда не получится разорвать, — ведь винила его во всем, что происходит в Халлоунесте. Но при этом к ней постепенно приходило понимание, что, вполне возможно, именно благодаря их родству у нее получится все вернуть назад.       Хорнет вздохнула и села на землю. Странный звон, наполнявший ее тело, замолкал, оставляя Воительницу наедине с собой. Она покачала головой, глядя на насечку на своей игле. Символ ткачей, символ правления ее матери, он был вечным напоминанием о жертве, которую принесла лично Защитница. О тех, кого она потеряла. И теперь это напоминание всегда будет с ней.       Она усмехнулась. Кузней Гвоздей как будто знал все, и потому высек именно эту метку. «Наверное, так даже лучше, — она провела по ней лапкой, доводя до конца и останавливаясь у острия, — Сложно представить что-то другое, что могло помочь мне в битве. Порой память о павших — единственное, что заставляет идти вперед».       И она пошла. Встав с земли, когда за ней королевским шлейфом тянулись хлопья снега, Хорнет направилась дальше, к своей цели. К месту, где были рождены все сосуды, к месту, которым она отчасти обязана своей жизнью.       И, быть может, сейчас Воительница еще не понимала, как с каждым шагом она становится все больше и больше похожей на ненавистного ей монарха. Все ради цели… да и цель, которую она преследовала, была ли достижимой?

***

      Бездна была холодна и пустынна. Странный гул, отражающийся от древних стен, резонировал в голове Хорнет, и, казалось, еще пара мгновений, и он сведет ее с ума. Пустота обволакивала любой, даже самый слабый, свет, поглощая его, из-за чего разглядеть что-либо было почти невозможно. Удивительно, но теневые ползуны спокойно жили даже в таких условиях. Защитница заметила парочку, когда спускалась, и похоже, что они прекрасно себя чувствовали: их не смущало ни отсутствие света, ни отсутствие какой угодно еды, ни отсутствие жизни как таковой в этом проклятом месте. Бездна была местом рождения для десятков, если не сотен, сосудов, но стала и их могилой.       Пустые оболочки полностью покрывали пол, похрустывая, как кости, когда Защитница ступала по ним. В первое время она старалась перешагивать разбитые панцири, но потом их стало настолько много, что это было попросту невозможно. Только изредка темный пейзаж украшали огромные вскрытые пустотные яйца. Хорнет не знала, создал ли их Бледный Король в одиночку или же нет, но отметила их сходство с местом перерождения монарха, откуда она только что забрала свою метку.       С каждой минутой, проведенной здесь, Воительнице становилось труднее дышать. Пустота обволакивала ее, гася слабый свет жизни, и ей было известно, что Дитя Зверя не выстоит перед подобной мощью. Слишком велика была эта разрушительная сила. Краем глаза Защитница заметила какой-то темный силуэт с чем-то мерцающим, высоко над пустотными сводами. «Маяк», — внезапно подумала она. Но взбираться туда было высоко и сложно, хотя Хорнет часто забиралась и выше, но здесь место было особенное: даже шелк пел тише, убаюканный тишиной.       Однако Воительнице было нужно туда. Чтобы иметь какое-то безопасное место для передышки, она должна была пролить свет на тьму. Иначе она так и задохнется здесь, став просто невезучей оболочкой, не найдя ни лекарства, ни спасения.       Стоило ей запрыгнуть на первую из платформ, ведущих вверх, как что-то темное начало бурлить, потревоженное ее присутствием, и из темноты вынырнула тень. Защитница хорошо знала, что это такое — на то она и была Защитницей. Пятно, которое оставляет каждый после своей смерти… истинное нутро сосудов. Теней нельзя убить, можно лишь «утихомирить» на какое-то время несколькими быстрыми ударами. Но сражаться с ними в долгосрочной перспективе бессмысленно — на место одной потерянной души тут же встанет другая, и они не успокоятся никогда, особенно пока Свет сверху взирает на них.       Поэтому Хорнет сделала самое разумное в данной ситуации — просто игнорировала их, «успокаивая» самых настырных прикосновением лезвия. Отточенное, оно прошивало пустоту насквозь, как и положено игле. Воительница в очередной раз с любовью посмотрела на него и продолжила забираться все выше и выше.       Но там теней становилось только больше. Они окружали Защитницу, которая, хоть и была связана с ними родством, была чужой в этом царстве пустоты. Шелковая песнь, которую она несла за собой, была им незнакома, и нарушала вечный, монотонный гул пустоты.       И все же ей удалось юркнуть внутрь помещения. Дальше тени не могли за ней пробраться, и это радовало. Еще немного — и Хорнет точно бы зацепило, а атаки их были сокрушительными, и Воительница даже не была уверена, пережила бы она такое прикосновение тьмы.       Но теперь эта тьма рассеется. Первым делом Защитница увидела рычаг, который, без промедления, активировала. Довольно ей было ходить в темноте, теперь можно было пролить на нее свет. Рой светомух, которые тоже непонятно как и почему были еще живы, когда всем остальным это место несло погибель, взвился вверх, и его свет отражался от зеркала, усиливающего это свечение. Внезапно стало тихо, а потом гул сменился на странный воющий звук, который хоть и не был приятен уху, по крайней мере не так влиял на сознание.       Передохнув, — ведь теперь можно было спокойно дышать, — Хорнет обратила свое внимание на труп, лежащий в углу комнаты. Обычная оболочка, одетая в бледные облачения, такие же она видела у фонтана в Древнем Котловане. И те же пустотные подтеки у мертвых глазниц, какие были у, наверное, всех мертвых, что видела Воительница. Пустота действительно была самой смертью. Но был ли Свет, была ли жизнь, способная противостоять ей?       Тогда Защитница задумалась о том, что видел этот жук перед своей смертью. О чем он желал. Такую кончину и врагу не пожелаешь — в одиночестве, наедине с собственным безумным разумом, когда смерть — видимая и ощущаемая — подкрадывается постепенно, зовет в свою пустоту, пока свет угасает.       Хорнет закрыла глаза, вслушиваясь в этот странный звук, исходящий от фонаря. Он не был похож на трепетанье крыльев светомушьего роя, скорее, так мог звучать их свет, если бы это было возможно. Она открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на них. Светомухи — странные существа. Воительница не видела, чтобы они ели или заражались, как все живое в Халлоунесте. У нее даже не было уверенности, живые они вообще — или нет. Однако, это было очередной тайной, оставшейся на совести подземного королевства.       В любом случае, живые они или нет — их свет не вечен, а значит, Защитнице пора идти. Пора искать что-то неведомое, что, наверное, спасет рыцаря. Она все еще не теряла надежды, хоть ей и говорили обратное, найти лекарство. Быть может, Бездна подскажет ей ответ, ведь где, как не здесь, их искать.       На выходе ее больше никто не встречал. Все тени исчезли, будто бы их здесь никогда не было, но краем глаза Хорнет замечала, как они наблюдают за ней из тьмы, до которой маяк не дотягивался. Пустота все еще окружала Воительницу со всех сторон, хоть и не приближалась к свету.       Пройдя вперед, Защитница заметила что-то, отдаленно напоминающее причал. Только вот вместо воды тут была чернильно-черная тьма, похожая на разлившееся масло. Свечение маяка падало вниз на это море, усмиряя его бури, но Хорнет все равно не хотела рисковать. Она только остановилось на самом краю, вглядываясь в темноту в надежде разглядеть там противоположный берег, но это было бесполезно. Пустота сожрет ее изнутри, стоит ей только коснуться этого бескрайнего моря. И тогда все будет напрасным. Все, что она делала до этого. Хотя, не стало ли оно напрасным уже сейчас?       Постояв так еще несколько минут в абсолютной тишине, Воительница развернулась и пошла обратно, ни с чем.       Одни лишь ее шаги раздавались эхом в Бездне, отражаясь от высоких сводов. По мере отдаления от фонаря темнота становилась все более густой, а назойливый гул все больше мешал сосредоточится. Мысли рассыпались, улетали прочь, как стайки маскокрылов на Зеленой Тропе. Теперь Защитница окончательно перестала понимать, что она здесь искала. Любые ее попытки спасти Рыцаря сталкивались с суровой реальностью — единственное, что спасет его, так это абсолютное уничтожение Лучезарности. Но как быть, если без Призрака это невозможно? Замкнутый круг, который раз за разом заставлял Хонет утыкаться в тупик.       Она легко, почти не касаясь земли, вспорхнула на платформу, с которой начался ее путь наверх. Под лапками гремели пустые панцири, похожие на обглоданные скелеты. Кажется, что эти несчастные сосуды пытались выбраться, из последних сил борясь со своей судьбой. Но такая участь была уготована всему их проклятому роду, и Воительница должна была признать, что и ее ждет нечто подобное, если не хуже. Те из них, что выбрались — пали, искушенные сладостным светом. И пока весь Халлоунест страдал, его бог и король был в бегах.       Воительница стояла над Бездной, тяжело дыша. Здесь воздух был легче, а Пустота не смыкалась на горле, сдавливая легкие. Свет падал только на небольшой железный выступ, с которого была видна почти вся Бездна. Ее дно, усыпанное пустыми панцирями настолько, что за ними уже нельзя было разглядеть горную породу, будто истекало черной кровью, стремящейся пробудить тени и похоронить королевство в своей тьме.       Теперь Хорнет не знала, куда ей идти. Она молча развернулась и пошла прочь, не ища ничего и ни на что не надеясь. Для Пустоты она была чужой, и ей точно не откроют и долю тех секретов, что были бы открыты Рыцарю, если бы он смог добраться сюда.       Но он не смог.       Как и все они.

***

      Возвращаясь обратно, будучи даже не уверенной, куда она идет, Защитница решила заглянуть в руины Белого Дворца. Эта мысль зрела у нее давно, еще с тех пор, как она впервые о нем узнала. Даже когда она спускалась в Древний Котлован в прошлый раз, у нее был соблазн заглянуть хотя бы одним глазком. Но только сейчас, после посещения Бездны, Хорнет наконец была готова явиться туда.       Там не было ничего, что помогло бы ей продвинуться вперед, а потому и было ей отчасти равнодушно, хотя любой ценитель старины пришел бы в восторг. Прекрасные колонны моста, изящные печати, украшавшие вход, сами развалины… они могли бы многое рассказать, если умели говорить. Вокруг места, где раньше стоял дворец, лежали тела почитателей Короля, в таких же испачканных одеждах, что и те, которых она видела у фонтана. У пустых глазниц остались темные подтеки слез, будто бы перед смертью их тела поглотила пустота, а не всеобъемлющая Чума.       Однако тут было кое-что любопытное. Тело, лежавшее прямо около полуразрушенных ворот, принадлежало стражнику. Защитница мало что о них знала — даже не была уверена, были ли они жуками или созданиями из пустоты.       Сам замок… точнее место, где он когда-то стоял, будто бы поросло шипами. Складывалось ощущение, что сами каменные стены взбунтовались против Бледного Короля и поглотили его дворец со всеми придворными и всеми торжественными залами. Но Воительница искала не пиршества во время чумы. Она знала, что там монарх проводил свои исследования. Или, по крайней мере, была в этом почти полностью уверена. Но теперь это было не важно — дворец исчез, как если бы его тут и не было, а вместе с ним последняя надежда Хорнет угасала. Она чувствовала себя беспомощной перед Чумой, перед Пустотой, и даже перед самой собой.       И все это было виной Бледного Короля. Защитница сбилась со счету, сколько раз за последнее время она думала об этом. В любом случае, слишком часто это происходило, особенно для того «божества», которого из него делали подданные. Он был готов пожертвовать через чур многим ради своего королевства, но Хорнет начало казаться, что все его попытки зарывали Халлоунест только глубже и глубже, возлагая на него непосильную ношу всех этих жертв. «Любая жертва ради цели». «Так уж любая, верно? — задумалась Воительница, мысленно разговаривая с монархом, и села около трупа стражника, — Даже твоя жизнь… Раз уж ты утверждал это, раз уж ты был готов принести в жертву другие жизни, значит, и сам был готов умереть? Интересно, почему я в этом так сомневаюсь?» «Ах если бы я могла спросить об этом, например, у него, — Защитница печально посмотрела на доспехи охранника, — Но для этого мне бы пришлось научиться читать мысли…»       А это была идея.       Защитница не сразу вспомнила, что у нее есть гвоздь грез. Но когда эта мысль коснулась ее разума, но в ней снова вспыхнул энтузиазм. Она подскочила, схватилась за гвоздь, и сначала даже не сразу вспомнила, как им пользоваться, так что первый удар был в холостую.       Только потом, сконцентрировавшись на грезах, на том, куда она хочет проникнуть, и тогда у нее получилось. Сверкающее лезвие, подобно когтю, распороло воздух, и уже должно было вскрыть последние воспоминания несчастного стражника, но тут что-то пошло не по плану. Вместо того, чтобы показать Хорнет все то, что она так жаждала знать, гвоздь прошел сквозь голову стражника, а потом перед Воительницей вспыхнул барьер.       От такой неожиданности она сделала шаг назад, а преграда исчезла, не позволив себя рассмотреть. «Это еще что такое?» — Защитница взяла гвоздь двумя лапками и ударила снова, на этот раз сильнее. Странный барьер появился вновь, и теперь Хорнет смогла даже узнать его. Слишком похожи были эти вериги на те, что она видела на Мономоне, и на те, что были печатью в ее родной Деревне Ткачей.       Хорнет остановилась, понимая, что дальнейшие попытки ничего не изменят. Она постояла несколько минут, пытаясь найти причину того, что гвоздь грез отказывается пробивать этот щит. Ведь до этого он прекрасно справлялся! Но, видимо, всему приходит конец. «Может быть, отправиться к Провидице? — размышляла Воительница, крутя в лапках рукоять гвоздя, разглядывая его гарду, — Если кто-то и может помочь мне с грезами, то только она… Мне кажется странным, что разум простого стражника такой… крепкий. Конечно, он не выглядит как обычный жук, но… Эти вериги… Что может такого быть спрятано в его воспоминаниях, и кто — а главное — как? — смог их защитить? Судя по тому, где я уже видела подобные узоры, это должно быть как-то связано с душой Короля…»       Защитница подняла свою лапку и положила себе на грудь, крепко задумавшись и закрыв глаза. Тот факт, что в ней все-таки была ее частица, не давал Хорнет покоя. В последнее время она стала слишком часто сталкиваться с наследием Бледного Короля. Сначала монаршие крылья, потом Тавро, которое она приняла, затем Бедна, этот фонарь и пустотное море, закрывающее дорогу туда, где, как думала Воительница, могло быть что-то полезное, ведь не спроста же там оставили маяк.       И теперь Душа Короля.       Она уже сталкивалась с мощью души до этого, хотя бы тогда, когда была в Святилище Душ, но в тот раз она увидела только разрушительную сторону этой силы. Неумелое обращение с душой в итоге свело жуков, стремившихся подчинить и обмануть ее, с ума. Может, какой-то иммунитет к Чуме у них и появился, вот только легче от этого никому не было. Особенно если вспомнить результаты их неудачных экспериментов.       Так что в какой-то степени Защитница опасалась, что при контакте с Душой Короля она станет чем-то вроде блажей. Судьба, мягко говоря, незавидная. Ведь если душа жителей города Слез могла сделать что-то подобное, то на что способна Душа Короля, которая во много раз ее мощней? «Я даже не уверена, узнаю ли я хоть что-то об этой загадочной душе, — подумала Хорнет, все еще взирая на труп стражника. Гвоздь грез она уже спрятала в подолах накидки, — Нет смысла делить гео неубитого врага».       И все же мысль об этом не давала ей рассуждать здраво. Она была связана с Бледным Королем родственными узами, приняла его крылья и его Тавро, так почему же ей не завладеть и его душой? Защитница не могла даже представить, какой силой, какой властью она могла обладать…

***

      Путь от Котлована до Земель Упокоения был спокоен. Хорнет даже почти не промокла, проходя сквозь Город Слез, что было редкостью. «По крайней мере, накидку не придется отжимать», — Защитница только что зашла в лифт и теперь поднималась наверх с надеждой, что вся эта конструкция не рухнет вместе с ней. Однако, несмотря на то, в каких условиях приходилось работать механизму, все обошлось и Воительница, поблагодарив инженеров-строителей, с облегчением пошла дальше.       Миновав стражников и ровные ряды могил, она оказалась около прохода на Голубое озеро. Внезапно ей вспомнилось, как здесь они с Квиррелом встретились. Он тогда очень помог Хорнет, она бы не справилась с Ууму без него, да и путь с ним вместе был легче, а дорога короче. «Интересно, как он там? — задумалась Защитница, вздохнув, — Казалось, мы только недавно вместе шли в Архивы Мономоны, но столько воды уже утекло… Словно это была другая жизнь. В порядке ли он в Грязьмуте? Не добралось ли поветрие до его дома? Узнать бы…»       Воительница печально прикрыла глаза и повернулась, собираясь идти дальше. «Я обязательно проведаю Квиррела… если мне выдастся такая возможность», — решила она, стараясь успокоить противоборствующие стороны в своей голове. Все-таки долг есть долг, и Хорнет должна ставить его на первое место. «Мне кажется, или я начинаю думать как Бледный Король? — фыркнула Защитница, поднимаясь наверх, — Так! Об этом можно и потом подумать. Сейчас у меня есть дела важнее».       Она только выпрыгнула из люка, как заметила напротив какой-то свет. Он переливался странно, отчасти нереально, будто просачиваясь из загробного мира. Замерев на месте, Воительница схватилась за иглу, но свечение не предпринимало попыток атаковать ее: оно вообще не двигалось. Опустив оружие, Хорнет присмотрелась к могиле, от которой исходил этот свет.       Да, раньше она видела это надгробие. Над ним еще стояла рогатая статуя, а похороненный, судя по всему, был неким революционером, казненным еще очень давно, когда эпидемия не давала о себе знать. Наверное, это было самое начало, еще до расцвета Халлоунеста, когда власть Бледного Короля можно было пошатнуть. Потом все безропотно склонялись перед его божественным авторитетом. Или божественный авторитет появился оттого, что всех инакомыслящих казнили?       Отмахнувшись от странного света, Защитница пошла дальше. Пускай раньше этого сияния тут не было, но оно не мешает — и хорошо. В королевстве полно странных вещей, которые, помимо всего прочего, еще и с радостью отправят любого на их пути на тот свет. Светится — ну и пусть себе светится, лишь бы не мешало.       С такими мыслями она пошла дальше, где стояли статуи грезящих. Взгляд Хорнет чуть задержался на маске Херры Зверя, на мгновение дольше, чем было нужно, заставляя ее вновь чувствовать вину перед матерью, а потом перекинулся на Лурьена Хранителя. Он был последней преградой на пути к Лучезарности. До сих пор у Воительницы была надежда, что она сможет вылечить Рыцаря, и тот замет место их собрата, заточив в себе чумную богиню хотя бы на краткий срок, чтобы появился новый сосуд, чистый и крепкий… А потом еще один и еще… И так до тех пор, пока поветрие не сожрет Халлоунест с потрохами. Хотя для этого нужно было много времени, но оно у Сияния было.       А вот у Хорнет — нет.       Помимо всего этого она поняла, что не хочет просто так отпускать Рыцаря. Защитница привязалась к нему, пока ухаживала, перевязывая раны и срезая наросты. Она бы хотела, чтобы спасено было не только королевство, но и он, ведь их род и так достаточно пожертвовал. В противном случае, чем бы Воительница отличалась от своего отца?       Однако, Хорнет наконец-таки дошла до комнаты, наверху которой были покои Провидицы. Легко взобравшись по платформам, она осторожно заглянула к мотыльку. Та готовила какие-то благовония, запах которых медленно просачивался сквозь камни, окружая надгробия. Тот аромат был таким сонным и тягучим, что в какой-то момент Защитница заволновалась, что сейчас свалится в гору мягких сиреневых подушек, укутается легким одеялом, и уснет. Возможно, навсегда.       Сказывалась усталость, накопленная за все время путешествий и боев. Воительнице уже и не вспомнить, когда она в последний раз полноценно отдыхала и высыпалась. У нее вечно были дела, не терпящие отлагательств, из-за чего спать Хорнет приходилось в пути, либо же находить какое-нибудь укромное место в Городе Слез, главное, чтобы сухое, и провалиться в беспокойный сон на пару-другую часов.       И Защитница бы прямо сейчас улеглась тут, среди приятных на ощупь тканей и узорных ловцов снов, если бы Провидица, которая тем временем наливала себе что-то горячее и вкусно пахнущее, наконец не заметила гостью. — Хорнет! Приветствую тебя, — поздоровалась она, повернувшись к Воительнице, — Что привело тебя ко мне? Опять что-то, связанное с грезами? — Да, а точнее — с гвоздем грез, — Хорнет кивнула и села наземь, когда мотылек жестом пригласила ее, и приняла чашку с напитком, когда та протянула ее, — Недавно я пыталась проникнуть в воспоминания стражника Белого Дворца, надеясь найти там какую-то информацию о Короле, но столкнулась со странной проблемой: перед лезвием внезапно возник барьер, который оно не смогло пробить, будто бы память была как-то по-особенному запечатана.       Провидица нахмурилась. Ее явно заинтересовал феномен «запечатанной» памяти у просто, но стражника. Она задумалась, прикрыв глаза и сделав глоток непонятного пития. Его аромат медленно разливался по комнате, вытесняя те сонные благовония, что хорошо сказалось на Защитнице: ее больше не клонило в сон. — А-ах, — протянула мотылек, вдруг что-то вспомнив, и в ее глазах сверкнул свет, — Знаю я, в чем тут дело. Эти стражники ведь не простые жуки, а создания Бледного, подобно сосудам. В их грезы просто так не проникнуть… Да и грезы эти, скажу тебе, странные очень. Тебе нужно пробудить гвоздь ото сна, если хочешь пробраться сквозь барьер в отдаленные уголки памяти… Ты пей-пей, пока не остыло.       Хорнет кивнула и отпила немного их чашки, над которой поднимался пар. Резкий мятный вкус, чуть горьковатый, заполонил ее, обжигая. Но вскоре напиток начал свое действие — разум прояснился, успокоился и стал острым и цепким, как никогда. Это помогло Защитнице лучше понять, что ей говорят. — Вкусно, — похвалила она, но тут же вернулась к теме, — Так, получается, что гвоздь сейчас спит? А почему? И как его пробудить? — Не все сразу, юная леди, — ответила Провидица, чуть пошевелив усиками, — Гвоздь спит потому, что долгое время никто не прорезал им ткань грез. Его лезвие затупилось, а сама сущность впала в спячку. Чтобы она вновь очнулась, тебе придется собрать множество старых воспоминаний и осколком сознания, и не все они будут этому рады… Хм… Искать их по всему Халлоунесту будет долго. Хотя… Был тут недавно один очаровательный жук-картограф — Корнифер, если моя память еще не покинула меня, — ему-то я и рассказала все о местах, где могут быть павшие воины, грезящие вечным сном. Он очень этим заинтересовался, отметил все на своих картах, и пообещал, что попросит некую Изельду, — как я поняла, его жену, — сделать дня них, да и еще для шепчущих корней, специальные метки. Они живут в Грязьмуте, загляни туда — это должно помочь. — Хорошо, благодарю Вас, — Хорнет кивнула, выслушивая монолог мотылька. «Наверное, ей тут очень одиноко, — подумала Воительница, — Одни только мертвые кругом… Быть может, однажды, когда Халлоунест восстановится, она поселится в Грязьмуте… Я думаю, они со Старейшиной прекрасно подружатся». — Подождите, а что это за шепчущие корни? — спросила Защитница, уже допивая бодрящий напиток и собираясь уходить, — И сколько сущности мне нужно собрать? — Ммм… Сколько вопросов, и на все тебе дай ответ, — Провидица ворчала, ей хотелось поскорее вновь окунуться в тишину и спокойствие, но при этом определенною радость от того, что она наставляет юную дочь Зверя, мотылек получала, — Хорошо-хорошо. Шепчущие корни — это растения сущности, которые собирают ее из обрывков воспоминаний тех, кто проходил рядом с ними. Они способно многое поведать, если спросить их, конечно. Один их таких корней растет прямо здесь, рядышком — можешь собрать с него сущность, он будет не против. А что касается того, сколько тебе нужно собрать… не волнуйся, ты поймешь. Гвоздь сам расскажет, когда будет готов.       Хорнет поднялась, поблагодарила мотылька за вкусный напиток и теплый прием, но когда она уже стояла в дверях, Провидица вдруг окликнула ее. — Хорнет, — сказала она, — я чувствую нечто знакомое в воздухе… Я так понимаю, вторая печать тоже пала?       Защитница замерла и повернулась к ней. Она ничего не сказала, только молча кивнула, и во взгляде ее можно было заметить яростную решимость. — Ох… значит, не зря я зажгла везде благовония, — мотылек покачала головой, — Надеюсь, это хоть ненадолго продлит покой мертвых. Не стоит пробуждать ото сна тех, кто уже навеки уснул.       Путница только кивнула в ответ и попрощалась с Провидицей. Выйдя из ее покой, она сразу оказалась окружена сладостными ароматами, которые, как легкие шелковые ткани, окутывали ее. Покачав головой, стараясь отогнать морок, Воительница поскорее спустилась на один уровень с шепчущим корнем. «Так вот, как они выглядят, — заметила она, проведя лапкой по иссушенному стеблю, — Ну, попробуем…»       Защитница выхватила гвоздь и ударила эфирным лезвием по нему. Вокруг сразу же вспыхнули полупрозрачные ловцы снов, и только выпитый недавно напиток удержал Хорнет от того, чтобы уснуть. Придя в себя, она осмотрела вспыхнувший новыми красками мир и начала собирать сущность. Каждый раз, когда еще один осколок воспоминаний оказывался у нее, гарда гвоздя чуть видно сверкала. «Наверное, это и есть то, о чем она говорила, — решила Воительница, наблюдая за переливами света, — Когда я соберу достаточно гвоздь сам мне скажет…»       Наконец-то она закончила сбор, и корень, засияв, разросся, с тем же звуком, который Защитница слышала, когда впервые воспользовалась гвоздем грез. Хорнет подошла к нему и решила ударить еще раз. «Мне же говорили, что у них нужно спрашивать… что-то и как-то… Без понятия, как это работает, но главное — что работает», — она снова подняла гарду и в этот раз рассекла сам корень.       В ее голове вдруг раздался шепот. Он был тихим, приятным, но четким и ясным.

«…Память о мертвых… …Мотылек в раскаянии… …Благоговейные грезы…»

— Теперь я понимаю, почему этот корень называется шепчущим, — пробормотала Воительница, прислонив лапку к голове, стараясь унять звон. К ее счастью, в скором времени все утихло, — Хорошо, сущность собрана и можно уезжать отсюда. Мне бы не помешало отдохнуть…       Парой размашистых скачков Хорнет добралась до вокзала рогача. Там она позвонила в колокол и присела на скамейку, ожидая Рогача. Старый жук оказался на станции буквально через несколько минут. Порой Защитницу интересовало, как же они так быстро передвигаются, только услышав звон, может быть, с другого конца тоннелей. Рогач, как и в прошлый раз, ничего не спросил у нее, а Воительница не спешила рассказывать.       Пока они ехали, Хорнет раздумывала над посланием шепчущего корня. «Мотылек в раскаянии? Почему? — если все остальные слова как-то укладывались в ее голове, то этого она понять не могла, — За что Провидица может раскаиваться? Вроде как мотыльки наоборот, были рады приходу Бледного Короля и помогали ему строить королевство… Да и в создании непосредственно сосудов она не участвовала, по крайней мере по моим сведениям. Тогда за что?»       Мысли сменяли одна другую, словно сумасшедшие, но Воительница не могла поймать ни единой. Они были будто бы скрыты дымкой, сплетаясь в огромную липкую кашу, в которой медленно тонуло сознание. Защитница позволила себе закрыть глаза лишь на секунду — и тут же провалилась в беспокойный сон.

***

      Проснулась она от какого-то звука. Это Рогач, вежливо покашливая, пытался разбудить путницу, ненароком уснувшую в его седле. Хорнет выпрямилась и прислонила лапку к голове: последняя жутко кружилась. Было тяжело понять, где верх, а где низ, а перед глазами все двоилось. — Мы приехали, мисс, — сказал жук, осторожно наклоняясь, чтобы Воительнице было проще слезть. — Да… Спасибо, — невнятно промычала она, делая пару шагов к лифту.       Как только Защитница оказалась на одном уровне со входом, то прислонилась к стене, приходя в себя. Ее состояние постепенно нормализовалась. «Ну и заработалась же я, — подумала Хорнет, когда мысли перестали гудеть в ее голове, — Кажется, поспала где-то полчаса… Еще ненадолго меня хватит. Нужно зайти к Изельде».       В глазах перестало двоиться, и Воительница наконец-то смогла продолжить свой путь, не волнуясь о том, что вот-вот свалится с лап от усталости. На улице было довольно светло, хотя в Грязьмуте никогда нельзя понять, день сейчас, или ночь. Но небо было чуть светлее, чем в последний раз, хотя фонари все еще горели.       Кивком поздоровавшись со старейшиной, она направилась в небольшой домик, примеченный ею во время прошлого визита. «Судя по тому, что упомянутый Провидицей Корнифер — картограф, — размышляла Защитница, — То его жена должна жить здесь. Кстати, не его ли я видела в Древнем Котловане?»       Зайдя в магазин, Хорнет первым делом увидела довольно стройную жучиху с тонким изящным хоботком. Она немного удивилась, заметив путницу, но потом кивнула ей, а когда та подошла ближе, то заговорила: — Неужто я вижу новое лицо в Грязьмуте? Ты наверное Хорнет, да? — Она самая, — ответила ей Воительница. — Ну, рада знакомству, — сказала Изельда, с интересом разглядывая иглу, — Мне о тебе уже старейшина рассказывал. Я Изельда, торгую тут картами. Вообще этим должен заниматься мой муж, но он… — Спустился вниз? — спросила Защитница, припоминая того жука-картографа, — Кажется, я его встречала в своих странствиях. Он с таким энтузиазмом зарисовывал местность, что даже не заметил меня. — Ох, как хорошо, что он в порядке, — в голосе жучихи прозвучало облегчение, — Да, когда он занят любимым делом, то ничего не замечает вокруг. Халлоунест так обольстил его, что теперь мы тут, кажется, надолго, хотя изначально не думали тут задерживаться. — И вы теперь вместо него продаете карты? — перевела в деловое русло разговор Хорнет. — Не только карты, но и их тоже, — начала жена картографа, — тут и различные метки, и перья, и даже парочка амулетов. — Метки! За ними-то я и пришла, — радостно воскликнула Воительница, — у вас ведь есть метки могил воинов и шепчущих корней? — Да, есть, — Изельда тут же полезла за ними, и вскоре на прилавке лежали красивые метки двух типов, — Первая — 180 гео, а вторая — 150. — Хорошо, — Хорнет вытащила из-под накидки небольшой кошелек и выложила на прилавок 330 гео. С такими расходами ее запасы бы быстро истощились. Благо тратилась путница редко, но в своих странствиях набирала достаточно гео с тел павших врагов. — Благодарю, — жучиха кивнула ей, забирая гео, а Защитница кивнула в ответ и попрощалась.       Выйдя на улицу, она потянулась и встала, осматриваясь. Немного поодаль стоял дом Квиррела. Ей давно хотелось проведать своего друга, да и отдохнуть у него, скорее всего, получится. Город был все также тих, как и в их первую встречу — разве что еще одни окна горели светом, а не потухли. «А Изельда похожа на воительницу, — заметила Хорнет, — Может быть, она давно сложила гвоздь, но боевая осанка все еще дает знать о прошлом. Да и то, как она смотрела на мою иглу… Видно было, что ее заинтересовало такое экзотичное для Халлоунеста оружие. Интересно, а чем она орудовала раньше? Они ведь пришли из далеких земель… Кто знает, какие у них в почете были клинки?»       Но тут ее взгляд наткнулся на незнакомую фигуру в темно-синем облачении. Капюшон скрывал лицо этого жука, только сверкающие глаза выглядывали из-под ткани. Путник тоже заметил, что его разглядывают и развернулся к Воительнице. В свете фонаря сверкнула его броня и щит. «Странно… Выглядит как воин, а оружия не носит?» — задалась немым вопросом Защитница, все еще глядя на незнакомца.       Они стояли так где-то минуту. Фигура в капюшоне тоже заинтересовалась Хорнет, прежде всего — ее иглой. Потом, преодолев какой-то внутренний барьер, или же попросту поняв, что столь пристально разглядывать даму было крайне неприлично, жук подошел к ней, приветственно кивнув. — Добрый день, — ответила Воительница, — Я так понимаю, Вы тут недавно? Нечасто тут увидишь кого-то нового… «Как будто я знаю, как часто тут кто-то проходит, — подумала она, — Но надо же как-то завязать диалог! Да, скоро такими темпами я стану говорить, как старейшина…» — Вы правы, я только спустился сюда и теперь отдыхаю с дороги, — незнакомец чуть сузил глаза, размышляя о чем-то, и опять обратил свой взор на ее оружие, — мое имя Тисо, и я пришел в Халлоунест в поисках достойных сражений. Я слышал о неком Колизее, где воины бьются за славу и уважение… — Да, я тоже слышала об этом месте, — Хорнет кивнула, умолчав, что даже видела его, и вряд ли бы сунулась: она не была идиоткой, чтобы рисковать жизнью ради таких эфемерных сущностей… Хотя, помимо них, там неплохо платили гео. — Смотрю, вы тоже воин, — Тисо перевел тему, — С очень интересным оружием… Могу ли я узнать Ваше имя? — Хорнет, — кратко ответила она, — А оружие… Не все жители Халлоунеста орудуют гвоздями. Там, откуда я родом, в почете иглы и шелк. — Хм… — Тисо все еще внимательно осматривал ее, оценивая как соперника, — Надеюсь, однажды нам удосужится встретится в бою бок о бок. — Думаю, если Чума продолжит свое распространение, то этого не миновать, — печально вздохнула Воительница, — Но пока этого не случилось, нужно быть готовым. Удачи Вам в пути, воин Тисо.       Тот попрощался с ней в ответ, — ему явно польстило, что Хорнет назвала его «воином Тисо», — и Защитница направилась в сторону дома Квиррела. Она шустро поднялась по ступенькам, которые, стоит заметить, были очищены от того слоя пыли и грязи, что покрывал их раньше, и постучалась в дверь. Внутри раздались шаги и в скором времени дверь ее открыл немного удивленный жук, который явно не ждал гостей. — Хорнет! Как я рад тебя видеть, — они с Квиррелом пожали лапки и тот жестом пригласил уставшую путницу в дом. — Я тоже, — Защитница радостно плюхнулась на кровать, утопая среди мягких шерстяных одеял и небольших подушек, украшенных изящными узорами, среди которых Хорнет с удивлением узнала схематичные изображения каких-то областей королевства: вот здесь высокие пустынные скалы, там — золотистой нитью вышиты шапки грибов, а тут маленькими стежками приютились бурные зеленые заросли. — Какая красота, — отметила Воительница, оглядев и остальной дом, который стал выглядеть намного опрятней: исчезла пыль и паутина, даже запах запустения сменился на что-то непонятное, но теплое и очень домашнее. «Наверное, так пахнет жизнь», — наивно решила Защитница, расслабляя натруженную спину. — Да, ты права. Видимо, старый владелец дома хорошо обращался с иглой. Совсем как ты, — Квиррел сел рядом, — И что же привело тебя обратно в Грязьмут? — Ты будешь не против, если я немного отдохну у тебя? — спросила Хорнет, переводя взгляд на жука, — В последнее время столько всего пришлось… Узнать и изведать… Просто в голове не умещается… — Конечно не против! Я могу понять: то же самое чувствовал, когда впервые попал сюда… — пока Квиррел говорил, Защитницу начали медленно сковывать холодные тиски вины. Они появились незаметно, как легкие уколы совести, но с каждым новым словом сжимались все крепче. Все хорошо. Она обязана говорить, что все хорошо. Она обязана внушать надежду, даже если эта надежда — всего лишь мираж. Все они были обмануты — и Хорнет в том числе. Ее вина была в том, что она знала правду. И продолжала лгать. — Кстати, как продвигается спасение королевства? — этот вопрос прозвучал как смертный приговор. Жук явно говорил без какого-либо умысла, он был искренне уверен, что его подруга знает, что делает. Он ей верил. А она лгала. — Да, знаешь, пока что все нормально. Ну, насколько это может быть. Без ухудшения, — Воительница придала своему голосу максимально оптимистичное настроение. Будто бы все действительно хорошо, — Знаешь, я так устала… Где мне можно поспать? — Прошу прощения, — Квиррел несколько смутился тем фактом, что настолько уморил свою знакомую разговорами, и теперь она валится с лап, — Там есть еще одна комната… Наверное, она планировалась как детская. Там есть кровать. — Спасибо, Квирелл, — Хорнет рывком поднялась и мягко посмотрела на него, — Не знаю, чтобы я делала без такого верного соратника, как ты.       Жук что-то проговорил ей в ответ, но Защитница этого уже не расслышала. Зайдя в комнатушку, которая сегодня будет для нее спальней, Воительница села на край кровати и, даже не обращая внимания на небольшой слой пыли, юркнула под одеяло и закрыла глаза. Сон пришел к ней сразу же, закутав в свои теплые объятия, прогоняя все те чувства, что ледяным комом сидели у Хорнет в груди. Но те, вместо того, чтобы мирно покинуть ее разум и более не занимать мыслей, только сильнее сжались, превращаясь в обитель смертельного холода. Однако, где-то там, глубоко, горела искра. Она единственная согревала тельце Защитницы, не давая ей окончательно замерзнуть в оковах вины и саморазрушения. Была ли это надежда? Хотелось думать, что да. Но даже она была ложью…

***

      Сейчас Воительница стояла на краю обрыва. Среди высоких серых скал печально выл ветер, кидаясь на одинокие камни. Он приносил с собой безутешность пустоши, расположившейся за пределами Халлоунеста и простиравшейся так далеко, как только хватало глаз. Было ли там что-то, кроме каменных дорог, уже давно заросших и позабытых? Может, где-то там есть другие королевства, отрезанные друг от друга теми же неприветливыми пустырями, или это только их король решил оградить своих подданных от остального мира?       Хотя Хорнет знала, что за бескрайними далями есть другие поселения, порой ей казалось, что помимо Халлоунеста в мире и правда ничего нет. Она никогда не выбиралась далеко за его пределы, скорее потому, что ей нечего было там искать. Ее дом был здесь, и ее призвание — защищать его. А не бежать, поджав хвост. «Но, может быть, однажды мне получится увидеть другие королевства, — мечтала Защитница, пока ветер трепал ее накидку, — Не знаю, как уж мне будет суждено туда попасть, но я чувствую, что так оно и будет. Кто знает, что — или кого, — я смогу там найти…»       Незадолго до этого Воительница распрощалась с Квиррелом и отправилась в путь, чтобы пробудить гвоздь грез. Одна из меток оказалась довольно близко, — когда Хорнет их только купила, то была настолько уставшей, что даже не взглянула на карту, — в Воющих Пустошах. «Интересно, что за воин мог жить на таком отшибе? — размышляла она, взбираясь вверх по перевалу Короля, — Наверное, он был каким-то отшельником… Знать бы еще, как он сражается».       И вот теперь она стоит здесь, на границе, отделяющий Священную Цивилизацию от враждебного внешнего мира своими серыми глыбами. Ветра давно обточили их вершины до острых зубьев, что кажется, будто эта пасть поглотит любого, кто захочет прийти в Халлоунест. Или наоборот — покинуть его. — Нужно идти, — Воительница тяжело вздохнула, оторвав взгляд от монотонных скал и посмотрев туда, где заканчивался свет бледного королевства.       Никто не знал, как часто живая душа нарушала покой этого одинокого места. Идеально для тех, кто хочет навечно отправиться в изгнание или уснуть в могиле мертвым сном. Там, где их не потревожат… Но Защитнице, устремленной к своей цели, было все равно. Кем был этот воин — важно ли? Она упокоит его душу и заберет необходимую сущность. «Не стоит пробуждать ото сна тех…» Значит, придется.       Хорнет довольно быстро добралась до места, отмеченного на карте: благо ориентировалась она неплохо. Это действительно была необычная могила: ее надгробие было выполнено в виде статую давно умершего жука. Хотя, осматривая каменную фигуру ближе, Воительница уже не была так уверена, что это можно назвать жуком. Что-то странное, что-то чужеродное и еще более непонятное, чем медузы Туманного Каньона.       Приблизившись, Защитница заметила слабый свет: подобный она уже видела в Землях Упокоения. «Если мне не изменяет память, то метка там тоже была, — Хорнет напряглась, не зная, хвататься ли ей за обычный гвоздь или грез, — Так значит, вот что это за свечение…» Она подошла немного ближе и еще заметно вздрогнула, когда перед ней появился полупрозрачный светящийся силуэт, точь-в-точь повторяющий статую-надгробие. Жук? не предпринимал попыток нападать, и, кажется, вовсе не замечал юную путешественницу, вставшую в боевую стойку сбоку от него.       «Это мой шанс!» — решив, что сейчас самое время напасть, Воительница выхватила гвоздь грез, как-то успев решить, что грезящих воинов нужно разить их же оружием, и ударила.       Сначала, когда фигура исчезла, Защитница подумала, что это все. Даже усмехнулась, что это как-то слишком просто для хваленых воинов. Но потом жук появился вновь, над ней, левитируя. Около него вдруг вспыхнули острые клинки, которые спустя пару секунд полетели к Хорнет.       Она успела отскочить, перекатившись назад и чуть пригнувшись. Изначально ей показалось, что клинки будут преследовать ее, но когда воин грез, после первой своей атаки, что-то воинственно урча на неизвестном Воительнице языке, начал готовить следующую, Защитница поняла, что это не так. «Просто следи за ним и уворачивайся, — гремели мысли в ее голове в такт сердцу, — Следи и уворачивайся».       Если бы Хорнет не была так увлечена битвой, то точно отметила бы странное оружие свое врага: это явно были не гвозди, в привычном понимании их даже нельзя было назвать клинками, скорее остро заточенными иглами, хотя и явно другой природы, что иглы ткачей. И материал их — что угодно, но только не сталь. В какой-то момент Воительнице даже подумалось, что это кость, но просвистевшее в миллиметре от нее оружие заставило вновь сконцентрироваться на битве.       Чем дольше шло их сражение, тем лучше Защитница приноравливалась к его атакам. Она даже успевала бить, иногда изящно выворачиваясь мимо летящих костяных игл, как бы насмехаясь над несовершенством этой боевой тактики. Даже когда вслед за первой волной начала появляться вторая и третья, Хорнет только чуть раззадорилась, продолжая красиво и сценично атаковать, словно это не поле боя, а театр, в котором она отыгрывает главную роль. И ее маска будет безупречной.       Лезвие вновь и вновь настигало воина грез, и тот отлетал на несколько метров, а потом продолжал призывать иглы, как ни в чем не бывало. Не было истошных криков боли, яростного рева или болезненного стона, только призрачные ловца снов разлетались после каждого удара, как будто пепел. Из-за этого у Воительницы создалось ощущение, что этот бой — просто сон, и скоро она проснется на кровати в доме Квиррела, а после пойдет готовится к настоящей битве. Однако, когда очередная игла, явно имевшая другое мнение, полоснула Защитницу по лапке и заставила вскрикнуть, Хорнет больше не позволяла себе отвлекаться.       Ни один бой не длится вечно, и Воительница чуяла, что этот удар будет последним. Спустя множество сражений она уже знала, что чем яростнее и безумнее битва, тем ближе ее конец. В этот раз она оказалась права.       Воин вздрогнул, его странная по своей форме голова приводнялась вверх, раздался резкий звук, будто что-то порвалось, и он рассыпался на ярко светящуюся, золотистую сущность, которая собралась вместе и застыла около его надгробия. «Он будто бы признает свое поражение, — Защитница опустила иглу, стараясь отдышаться, — Надеюсь, ничего страшного не произойдет, если я подойду и попытаюсь заговорить с ним?» Осторожно, прихрамывая на левую лапку, Хорнет подобралась ближе. Призрачный воин с чудным оружием глянул на нее — одновременно сердито и с тоской, и сказал всего три слова, которые окончательно ввели Воительницу в ступор: — Я… Есть… Горб!       После этого Горб рассыпался на множество сияющих осколков, которые поглотил гвоздь грез. Мир резко стал чуть темнее и потерял насыщенность красок. Воительница качнула головой, прогоняя наваждение, и посмотрела на могилу. На ней было высечено примерно то же, что и сказал павший воин: «Здесь покоится Горб, Великий Разум». «Теперь я совсем ничего не поняла, — Защитница удивленно перечитала эту надпись еще раз, но она нисколько не изменила своего содержания, — Какой еще Великий Разум? Я думала, это у нас Мономона умнее всех в Халлоунесте… Может даже умнее Бледного Короля… Н-да, в некоторых тайнах этого королевства никогда не удастся разобраться…»       Она пожала плечами и посмотрела на гвоздь грез. Ей показалось, что его узорная гарда начала чуть видно светиться, да и вся рукоять стала ярче. Хорнет покрутила ее в лапках, все еще пытаясь понять, как именно гвоздь может «пробудится». Что в нем скрывается за сила, которая может уснуть и очнуться, как живое создание? «В любом случае, раз он поглотил всю сущность, полагаю, что я все сделала правильно… — Воительница убрала его в потайной карман в накидке и осмотрелась, — Какое же это пустынное место. Здесь даже трава почти не растет… А ведь прямо подо мной раскинулась живая и цветущая Зеленая Тропа. Порой я не могу понять, как в Халлоунесте, со всеми его бедами и проклятиями, может существовать такой контраст холодных скал и бурной растительности».       Она остановилась, присев на голую землю, и достала из-под накидки шелк. Соорудив из него повязку, Хорнет начала обматывать ее вокруг раненной лапки. Когда ее пальцы задевали отдельные нити этой повязки, то она слабо звенела и переливалась чудным белым свечением. Воительница давно заметила, что нити ткачей, которыми она орудовала, были зачарованные. Но сколько бы раз ей не хотелось узнать об этом что-то еще, как все упиралось в одну и ту же проблему — шелковые гобелены, которые от сырости и времени сгнили. Вся информация была утрачена, и единственная надежда для нее была в том, чтобы хоть однажды встретить кого-то из своих сородичей. Вот только где?       Отвлекшись от странных мыслей — ей хватает, что эти перевязки легко и быстро лечат любые раны, — и спустившись на несколько платформ ниже, Защитница остановилась около тоннеля, перед которым были шипы, переливающиеся своей остротой. Среди них порой можно было увидеть несчастных, которым не повезло свалиться вниз. «Жуткая смерть, — Хорнет чуть поежилась, — Хотя это все равно лучше, чем сойти с ума».       И если пронзенные оболочки ее не слишком интересовали, то вот тоннель показался интересным. Тут было довольно чисто для места, которое никто не посещал уже много лет. Ведомая любопытством, Воительница направилась вглубь, на всякий случай держа наготове иглу. Зыбкая темнота легко дрожала перед ней, как будто тоже мерзла под стремительными порывами одинокого ветра. Однако впереди Защитницу не ждали противники, притаившиеся за этой вуалью тьмы, а только слегка освещенный проход вглубь скалы. — Так-так-так… — прошептала Хорнет, с интересом оглядывая свою находку. Это явно было делом чьих-то лап, единственные вопросы — тот, кто это сделал, сейчас внутри? И заражен ли он?       Преодолев свои опасения, она все-таки зашла внутрь. Встретили ее весьма дружелюбно — скамейкой. Однако череп огромного зверя, висящий над ней на стене, указывал на то, что владелец этого места был жуком великой силы и прекрасного мастерства. Воительница даже не могла сказать, что это было за существо, но одного взгляда на трофей хватало, чтобы понять — победить такую махину не под силу обычному авантюристу и искателю приключений. Тут чувствовалось что-то иное.       Воительница прошла сквозь низкий коридор, что скрывался за несколькими оборванными кусками красно-бордовой ткани, и оказалась в небольшой комнатке с довольно высоким потолком. Все стены были увешаны гвоздями любых размеров, изборожденные, потрескавшиеся от старости и боев, совсем новые, лезвия которых никогда не встречались в бою со своим собратом. А еще там были черепа и доспехи? неизвестного существа, поблескивающие сталью.       И Хорнет непременно отметила бы все эти детали, если бы ее взгляд не был прикован к фигуре, сидящей прямо посередине зала. Закутанный в серую накидку с пушистым темно-синим меховым воротником, жук чуть приподнял рогатую голову, на которой красовалась темно-красная повязка, и внимательно посмотрел на гостью, уже выхватившую иглу и приготовившуюся к бою. — Не спеши пускать свое оружие в дело, воительница, — проговорил он. Глубокий и спокойный, его голос отражался ото стен. Но, несмотря на внешнее равнодушие и хладнокровность, Защитница расслышала в нем тень интереса и какого-то задора, — Я чувствовал приближение чего-то сильного, но вот никак не мог понять, что или кто это. У тебя интересное оружие, воительница. Таким редко кто пользуется в Халлоунесте. — Это оружие было получено мной от родни. Они предпочитают иглы и шелк. Кхм, могу ли я узнать, с кем говорю? — закончила Хорнет после небольшой паузы, а потом медленно опустила иглу, рассматривая своего собеседника. Она не знала, кто это, но в какой-то мере была рада, что он оказался свободным от поветрия. Вряд ли эта битва была бы легкой. — Почему бы и нет. Я — Мастер гвоздя Мато, — жук поднялся с земли и приветственно ей кивнул, — Когда-то давно я отправился сюда, надеясь еще кого-то обучить своей тактике гвоздя… Но потом пришла чума. — То есть Вы — учитель? — спросила Воительница, уже чувствуя себя довольно спокойно, — А можете меня обучить своей тактике? — Хм… Нет, увы — я Мастер гвоздя, а не иглы, — Мато вздохнул, и Хорнет отчетливо услышала в этом вздохе сожаление о невозможности передать свои знания кому-то еще, — Твое оружие и техника боя мне не знакомы. Сомневаюсь, что кто-то, кроме тех, кто использует схожий с твоим клинок, сможет обучить тебя. — Прискорбно, — Защитница опустила взгляд. Множественные трофеи убедили ее в умении этого жука, и она была бы не против узнать от него что-то новое. На своем пути ей придется разить еще многих противников, и любая помощь была бы важной, — Но за перевалом Короля же есть город! Там много искателей приключений, которые с радостью бы… — Нет, мое место здесь. Таков путь, — Мато оборвал ее, — Давным-давно я принял обет жить здесь и обучать странников. Так, как завещал нам Учитель. — Жаль, очень жаль, — Хорнет покачала головой, — В борьбе с чумой Ваша помощь была бы как нельзя кстати. — Ты борешься с болезнью? Это похвально, — в голосе жука промелькнула удивление, — Но сомневаюсь, что это принесет плоды. В любом случае, я вижу, что ты ранена. Отдохни на скамейке, если хочешь. Силы быстро вернуться к тебе, воительница. — Благодарю за гостеприимство, — путешественница кивнула ему на прощание и вернулась обратно в комнату со скамейкой.       Присев на такую же красновато-бордовую ткань, которая была тут повсюду, Защитница потянулось, разминая мышцы и чувствуя, как силы вновь возвращаются в ее тело. «Интересно, кто был его учитель? — задавалась вопросами Воительница, болтая лапками. Рана уже почти не болела. И Хорнет чувствовала, что уже может спокойно снять повязку, — И почему «наш»? Есть другие Мастера гвоздей? Интересно, почему до этого я о них ни разу не слышала… Хотя, при том условии, что я не сражаюсь гвоздем, это не удивительно».       Она еще раз потянулась, ощущая, что уже готова отправляться в путь. Напоследок Защитница решила сменить свои амулеты: Метка Гордость была по-настоящему хороша, но сейчас Хорнет не собиралась сражаться — ее ждал путь. А любой путь короче, когда ты не один. Поэтому вскоре на ее накидке появилась Песнь Ткача, а около лапок засеменили маленькие паучки, с радостью запрыгивающие на скамейку и любопытно исследующие то место, в которое попали.       И теперь Воительница направлялась туда, где провела многие дни в сражениях, испытывая сосуды среди бурной листвы и цветущих лоз. Туда, куда она бежала из зараженного Гнезда и где встретила свою надежду — маленького Призрака. И вроде было все это совсем недавно, а если взглянуть — будто целая эпоха минула с тех пор. Но пора вернуться в царство раскидистой зелени и принять бой — и на этот раз Хорнет не будет надеяться.       Как и бить мимо.