Save My Day

Когда после ужина Минки первым вылетел из-за стола с криками: «Я первый в душ», он был лишь немного удивлен тому, что остальные не спешили забивать очередь. 8 makes 1 team — это, конечно, прекрасно. Совсем не так прекрасно, как — 8 use 1 shower. Мысленно поздравляя себя с победой в этом ежедневном сражении, он дернул дверь ванной комнаты на себя, обнаруживая ее закрытой. Так легко сдаваться Минки не привык, поэтому продолжал сражение с дверью до тех пор, пока в коридоре не появился его одногруппник. — Кажется, заклинило. — Ничего подобного, — со вздернутым подбородком прошел к двери Сан, после чего, отодвинув Минки, ловко вставил ключ в замок и проскользнул внутрь, закрываясь с другой стороны. — Что происходит?! — крик негодования рэпера разнесся по всему общежитию. Не успел Минки израсходовать весь воздух в легких, как его прервал громкий хлопок, заставивший подпрыгнуть от неожиданности, — перед лицом возник припечатанный к двери лист бумаги. — На утреннем собрании, которое ты проспал, мы решили распределить очередь похода в душ на этот месяц, — спешно поведал Хонджун, не отрывая взгляд от ежедневника, и так же быстро умчался по своим лидерским делам. Ведя пальцем вниз по вывешенному списку, Минки проклинал все на свете, замечая, что перед ним стояли Ёсан с Сонхва, проводившие в ванной — полчаса каждый, Уён, почему-то особенно любивший потанцевать под душем, и в итоге вообще обнаружил свое имя на безысходной последней позиции. По его подсчетам в желанной комнате он оказывался в лучшем случае через три часа. Справедливо, — подумал он, зарекаясь отнюдь не переносить будильник на позже. — Но как же не вовремя. В этот раз им двигал не соревновательный дух и даже не желание поскорее лечь спать. Так выходило, что сегодня был единственный свободный вечер за время их загруженного промоушена, и Минки морально готовился к нему всю неделю. Его здоровое юношеское тело требовало обыкновенной физической разрядки. И требовало ее прямо сейчас. Может, было не поздно запереться в своей комнате, пока в нее не вернулся макнэ? Только вот слух уловил пыхтение упражнявшегося там Чонхо еще на подходе. И прежде, чем Минки заперли в комнате теперь уже без его на то воли, заставляя отжиматься до потери пульса, он развернулся на пятках и капитулировал. После того, как попытки подкупить следующего в очереди одногруппника ничего не дали, он обнаружил себя в комнате лучшего друга, где с нижнего яруса кровати задумчиво наблюдал за тем, как тот играл во что-то на компьютере. Хонджун, например, жил своей позицией лидера и ни на что другое не оставлял сил; Ёсан был настолько не от мира сего, что его едва ли вообще заботили человеческие потребности; Чонхо успешно растрачивал энергию на физические упражнения; у Юнхо для этого были игры, а у Минки — ничего. Вот она — юность: сколько бы он ни скакал в тренировочном зале или на фанмитах, энергия все равно била через край, и рано или поздно ее надо было куда-то выплеснуть. В его случае — буквально. Не то чтобы Минки шел сюда с какой-то определенной целью. Просто стоило ему оказаться в умиротворении комнаты с приглушенным светом, в которой слышались лишь периодические покликивания мыши со стороны с головой погруженного в игру Юнхо, и осознать, что до возвращения Сана оставалось еще некоторое время, его мозг буквально отключился. Все, кто хоть раз видели Юнхо за любимым занятием, знали, что едва ли существовало что-то, способное отвлечь его от экрана, а эти огромные наушники, в которых наверняка звучала громкая музыка, должны были выбивать его из реальности окончательно. Решая проверить свою теорию, он тихо позвал друга, затем чуть громче — реакции не последовало. Да, Минки на самом деле рассматривал вариант: положить на колени чужую подушку, запустить под нее руку и дерзнуть. И дерзнул ведь. Пробно, едва ощутимо, он провел рукой по собственной промежности. Мир не рухнул, не произошло вообще ничего; кроме того, что под ладонью быстро образовался заметный бугорок. Тело отзывалось на ситуацию положительно и, похоже, у него просто не оставалось выбора, кроме как поддаться порыву. Прежде Минки не мог похвастаться особенно хорошим воображением, но отсутствие личного телефона явно положительно сказывалось на его развитии. Позволив себе прикрыть глаза на пару секунд, он искал в воспоминаниях что-нибудь, способное помочь закончить поскорее. Наконец, в сознании начал возникать расплывчатый женский силуэт, и Минки смелее провел ладонью по растущему возбуждению через ткань спортивных штанов. Но тут образ испарился, и он был вынужден резко распахнуть глаза, останавливаясь, когда спереди послышался скрип кресла. Пристально вглядываясь в чужую спину из своего укромного угла, Минки заметил, как та слегка напряглась, заставляя перекатиться мышцы под майкой, но взгляд Юнхо по-прежнему был устремлен прямо в экран, не давая поводов для волнения. Сверля глазами чужой затылок на случай, если друг по каким-то непредвиденным причинам все же решит обратить на него внимание, Минки запустил пальцы под резинку штанов. Сердцебиение, как и дыхание, участилось. По естественным причинам прежде ему не доводилось заниматься подобным в чужом присутствии, однако сейчас он был почти готов признаться себе в том, что это чертовски заводило. Упорно пытаясь вернуть образ, возникший в сознании до этого, или создать другой, Минки пришел к выводу, что это было исключительно сложной задачей, когда взгляд то и дело падал на знакомую фигуру, сидящую перед ним. Желание остановиться, однако, также не возникало. И он решил задаться вопросом: насколько странно было трогать себя, разглядывая открытую шею лучшего друга? Ответ не находился. Если уж ему было суждено сегодня так извращаться, то почему на месте Юнхо не оказался кто-то другой: тот же самый Сан с его тонкой фигурой, чтобы позже списать все на его женоподобность; Сонхва, с которым они и так почти не общались, из-за чего позже можно было бы избежать лишней неловкости. Нет, это был именно тот, с кем Минки делил годы дружбы, тонны воспоминаний и самый непосредственный скиншип, какой был только возможен. По крайней мере таким он был до сего дня, до момента, когда взгляд, ведомый неясным порывом, соскользнул с широких плеч Юнхо и упал на длинные тонкие пальцы, лежавшие на клавиатуре. По телу Минки прошла волна жара, и он выпустил тихий непроизвольный стон, позволив себе неожиданные мысли. Опомнившись и резко закусив губу, он готов был поклясться, что теперь-то его раскрыли, — но друг, как ни в чем не бывало, продолжал играть, заставляя ощутить новый прилив возбуждения вместе с бесстыдной вседозволенностью. Размазав большим пальцем по головке выступившую там смазку, свободной рукой Минки чуть приподнял домашнюю майку и подушечками пальцев провел вверх по груди, неожиданно для самого себя представляя там чужую руку. Ты конченный извращенец, Сон Минки, — подумал он, начиная активнее водить ладонью по собственной плоти, параллельно с этим рассматривая широкую спину перед собой. Порыв прикрыть глаза и представить кого-то другого больше не возникал. Если захочет, то найдет время подумать о том, что натворил, позже, а пока: он рвано дышал, едва успевая сдерживать подбирающиеся стоны, и так же рвано отыскивал в воспоминаниях взгляды и прикосновения Юнхо. Всегда ли тот смотрел в ответ так пронзительно и твердо, как помнилось Минки? Каким образом он все эти годы спокойно реагировал на близость чужого тела, а теперь — дрожал от одной мысли… Будто почувствовав что-то, Юнхо провел ладонью по шее. Минки и не подумал остановиться. Он знал, что уже не остановился бы, обернись тот. Вдруг представилось слегка смущенное, удивленное выражение, которое могло бы появиться на лице друга, если бы он взглянул на него в этот самый момент. Член запульсировал, и Минки запрокинул голову назад, слегка ударяясь о стенку. Отходя от чертовски интенсивного оргазма, он мог лишь молиться, что по-прежнему оставался незамеченным, так как сил сразу разлепить глаза просто не было. Тяжело дыша, Минки слушал, как звуки чужих пальцев, бегающих между кнопками на клавиатуре, сменялись щелчками мыши. Лениво открыв глаза спустя какое-то время и пройдясь взглядом по комнате, он с облегчением заметил, что в ней все было так же спокойно, как прежде. Он бы запросто смог убедить себя в том, что все произошло исключительно в его воображении — если бы не этот ощутимый беспорядок в штанах. Посторгазмическая нега была прервана донесшимися из коридора громкими прыжками, после чего дверь резко отворилась. Минки едва успел выдернуть руку из штанов, когда на пороге возник Сан. — Дрон Ёсана застрял на лампе и он отдал тебе свое место в очереди, — обратился он к своему соседу. Минки, уверенный в том, что Юнхо по-прежнему не слышал и не видел ничего вокруг себя, уже хотел сообщить об этом Сану, как вдруг тот спокойно отозвался со своего места у компьютера, заставляя душу рэпера уйти в пятки: — Я занят, пускай идет Минки. То есть, вот так? Все это того не стоило, и подожди он каких-то десять минут — смог бы вернуться к изначальному плану на вечер? Минки отложил подушку и зачем-то кивнул. Держа правую руку в кармане и осторожно продвигаясь к двери с надеждой на то, что внешняя сторона одежды его не выдавала, Минки чувствовал себя несправедливо униженным судьбой. Уже в дверях он словил на себе нечитаемый взгляд Юнхо, который тот сразу же отвел, и задался вопросом: действительно ли план не дал осечку? Какова была вероятность того, что Юнхо все слышал и, может, даже что-то видел — именно поэтому и пропустил вперед? Решил ли тогда, что Минки скрытый извращенец, или не придал этому особого значения? Но из всей каши в голове больше всего пугала мысль о том, что он точно знал, кого будет представлять сейчас, идя на второй заход в душе.