Save My Day

Спроси кто Минки сейчас, не жалел ли он о том, что сбежал, он бы не дал точного ответа. Стоило тогда послышаться звуку открывающейся перед Юнхо двери, а за ним — доносившимся из гостиной голосам одногруппников, как в голове будто что-то щелкнуло и он вдруг вспомнил где, с кем, а главное — почему находился, четко осознав, какие у всего этого могли быть последствия. Остававшийся после короткого, но абсолютно уверенного поцелуя Юнхо трепет вдруг превратился в волнение совершенно другого рода, и он не смог себя остановить. Теперь же его естественным образом не оставляли мысли о том, что бы произошло, останься он. Неловкий разговор, закончившийся тем, что они бы решили никогда не вспоминать случившееся? Или Юнхо улыбнулся бы ему своей спасающей жизни улыбкой и… прильнул для нового поцелуя? Минки взъерошил волосы на голове, напугав насыпáвшего себе в тарелку хлопья Ёсана, из-за чего часть их разлетелась по столу. Это была не дорама, а они не были парочкой влюбленных. Просто друзьями в одной лодке, натворившими глупостей. — Минки, раз уж ты сегодня так рано встал, разбуди, пожалуйста, Сана и Юнхо, — мягко попросил Хонджун, одной рукой держа кружку чая, а другой набирая что-то на ноутбуке. — Нет! — резко выкрикнул тот в ответ. Хонджун оторвал удивленный взгляд от экрана и кинул на встрепенувшегося Минки, однако не желая с утра пораньше забивать себе голову всякой ерундой, тихо вздохнул и попросил о том же появившегося в дверях Уёна.

***

Было бы проще им это все как-нибудь обсудить или вот так вновь делать вид, что ничего не случилось? Точнее, вид делал Минки. Разумеется, Юнхо не пытался сказать что-то напрямую, не кидал намеки и, казалось, совершенно не изменял своему прежнему поведению. Да, но этот выжидающий взгляд… Взгляд, от которого с великим трудом получалось отводить собственный. Неужели остальные действительно не видели, как пристально Юнхо следил за каждым его движением, пока вся группа сидела на кухне? А может, это было только в голове у Минки, и он просто выдавал желаемое за действительное? — Минки, пожалуйста, смотри перед собой, когда ешь, — раздраженно протянул Сонхва, в который раз вытирая молочные брызги со стола возле чужой тарелки. — Не могу, — пробубнил он себе под нос и сильнее отвернулся в сторону, отчетливо чувствуя на себе всё ту же проклятую пару глаз. Нет, ему точно не казалось. Что он теперь мог сделать, чтобы, если не выбраться полностью из всей этой ситуации, которую сам же случайно и начал, то хотя бы не увязать в ней дальше? Разве что отвлекаться общением с другими, избегая Юнхо и той страшной греховной кровати — которая, разумеется, стала единственной причиной всех его бед, а никак не собственное либидо и сомнительные решения. Благо, в их большой семье не оставаться с ним один на один было несложно. По крайней мере Минки так казалось.

***

Поднявшись с кровати, на которой в течение последней пары часов валялся и бездумно просматривал посты по тэгу их группы в «Твиттере», Минки осторожно, чтобы не разбудить давно сопевшего Чонхо, вышел из комнаты. Не будучи поначалу в восторге занимать последнее место в очереди на поход в душ, со временем он увидел в этом свои плюсы. Как минимум сейчас, при отсутствии строгого графика, была возможность засиживаться допоздна, а затем проводить под теплыми струями сколько угодно времени, так как большая часть одногруппников к тому моменту уже должна была спать. Именно, что должна была. Потому-то душа чуть не покинула тело Минки, когда из темного коридора за ним в ванную проскользнул кто-то еще. Каким-то чудом он удержался от того, чтобы не выругаться вслух, и вовсе прикусил язык, стоило, развернувшись, встретиться взглядом не с кем иным, как с Юнхо. Сказать, что он растерялся, — ничего не сказать, ведь уже почти неделю у него так прекрасно выходило следовать своему плану и избегать друга. Сделав быстрый шаг назад, Минки бросил на представшего перед ним вопросительный взгляд. — Я… — выпрямился тот, пряча руки в карманы домашних штанов, и медленно начал, будто не зная, что говорить. — В игре был важный матч, и я не успел помыться, а сейчас уже поздно, клонит в сон… — чужой голос становился всё тише. — Так что… Слушая объяснение, он с сомнением косился на все еще слегка блестящие от влаги кончики волос Юнхо. Едва ли сообразительность была одним из качеств, которыми обладал Минки, но ему хватило извилин, чтобы сложить два и два. Только вот мысль была сразу загнана куда-то глубоко в сознание, и он лишь развернулся к другу спиной, с видимым равнодушием пожимая плечами: — Без проблем. Ох, знал бы кто, какая паника на самом деле бушевала в его голове, пока внизу живота начинало просыпаться непредвиденное волнение. Ну не мог же Юнхо специально поджидать его, выискивая возможность остаться наедине, выдумав для этого глупый предлог, так? Одновременно с попытками убедить себя в том, что ситуация была совершенно рядовой, а волосы того могли намокнуть во время напряженной — по-видимому, уж очень напряженной — игры, Минки начал стягивать с себя майку. Такое случалось время от времени, чтобы двое или даже трое участников делили душ, пытаясь сэкономить время, и они же с Юнхо были в этом положении еще какой-то месяц назад. Только вот тогда у Минки не дрожали колени от одной мысли о том, чтобы оказаться с ним в замкнутом пространстве. Как это вообще было возможно? Скажи ему кто еще недавно, что отношение к человеку, стабильно формировавшееся годами, могло вот так измениться в одночасье, Минки бы рассмеялся. Но сейчас, когда за спиной стоял, вероятно, уже обнаженный Юнхо, каким он видел его не раз, из-за чего становилось еще сложнее выгнать образ из головы, было не до смеху. Насколько он помнил, в теле того не было никаких округлостей, лишь длинные линии и подтянутые мышцы. И Минки задумался о том, давно ли его стало привлекать такое? Сделав глубокий вдох и до конца разобравшись с одеждой, он последовал порыву прикрыться хоть чем-то и поспешил встать под душ, сразу включая воду. Послышавшийся звук шагов за спиной хоть и был ожидаем, тем не менее заставил слегка напрячься. Минки закусил губу и принялся импульсивно растирать по телу гель для душа, вместе с тем продолжая вести внутренний монолог о том, что причин для волнения не было. На мгновение за всеми мыслями ему даже удалось забыть о чужом присутствии, из-за чего неосторожно сделанный шаг назад заставил его упереться спиной в грудь стоявшего прямо за ним Юнхо. На бок тут же опустилась ладонь, придерживая. Минки будто током ударило от неожиданного касания, а приятное ощущение исходящего от тела друга тепла не сразу дало придти в себя. — Извини, — спустя некоторое время наконец тихо протянул он, отстраняясь и медленно возвращаясь к прежнему занятию. Только вот рука Юнхо не исчезла ни спустя пять секунд, ни спустя десять. Прикосновение было настолько сложно игнорировать, что Минки уже начинало казаться: если так продолжится, то на коже непременно останется ожог. Спустя некоторое время ощущение было разбавлено другим, и к своему ужасу он осознал, что к первой руке присоединилась вторая, обхватившая бок с другой стороны. Не сказать, что он обладал очень уж тонкой талией, но эти широкие ладони и длинные пальцы покрыли большую ее часть, вызывая неясный трепет внизу живота. Осторожно, пробно Юнхо провел руками верх, проходясь по ступенькам его ребер. К своему удивлению, вместо щекотки чувствительный Минки ощутил лишь дразнящее покалывание на коже, после чего чужие теплые ладони скользнули назад, растягиваясь по пояснице и заставляя мышцы под ними буквально задеревенеть. Ничего необычного. Просто Юнхо никогда не чуждался касаться окружающих и для него инициировать такой контакт было совершенно естественным делом, так? Да конечно… Скиншип скиншипом, но личным пространством дорожили все участники, не исключая их двоих, и распускать руки вне камер никогда не спешили. Распускать руки. Сердце вдруг бешено забилось и что-то закрутилось внутри от воспоминаний недельной давности… Минки сомневался, что ему когда-либо удастся свыкнуться с мыслью, что это действительно случилось. Первым, кто касался его настолько интимно, помимо него самого, стал Юнхо, и действия того принесли больше удовольствия, чем все предшествующие физические контакты вместе взятые. Это пугало. Поэтому-то спрятать голову в песок и делать вид, что ничего не произошло, молча наслаждаясь флешбеками, казалось естественным вариантом. Если характер Минки и позволял ему иногда действовать самому, то в большинстве случаев то были глупости — как та, с которой все началось, — но не сколько-нибудь серьезные поступки. Он ни за что на свете не сделал бы того, на что по каким-то своим причинам решился Юнхо тогда, и что, похоже, делал сейчас. Поэтому мысль о том, чтобы ничего не предпринимать в этой ситуации, не контролировать, а просто вновь поддаться чужим рукам, продолжала щекотать воображение. Пока Минки молча размышлял о своем, Юнхо, не остановленный, провел ладонями вверх по его спине. Неспешно, так, что при желании тот запросто мог бы увильнуть, но едва ли такая опция вообще еще рассматривалась. Достигнув плеч, он чуть надавил большими пальцами на скованные мышцы у основания шеи Минки. Послышавшийся в ответ несдержанный выдох, вызванный его действиями, заставил Юнхо замереть. Нет, Минки точно не планировал протестовать. Теперь он только мог надеяться на то, что это не была какая-то шутка, и про себя умолять того продолжить. Кажется, его мольбы были услышаны. Пальцы вновь двинулись, увереннее проходясь по плечам, спускаясь на предплечья и сжимаясь на коже, после чего Юнхо начал подниматься ими обратно. Минки позволил себе прикрыть глаза в ожидании расслабляющего продолжения, но вместо предвкушаемого напора пальцев — вдруг ощутил осторожное, пославшее по всему телу волны удовольствия, прикосновение к основанию шеи, ни секунды не сомневаясь в том, что это были губы друга. Если мысли только начинали успокаиваться и принимать происходящее, то тело их давно опережало. Совершенно не задумываясь, Минки отклонил голову назад и поддался контакту. Ладно, он окончательно поверил в то, что Юнхо оказался здесь не просто так. Наверное, полагалось возмутиться, да? Но губы только бездумно растянулись в легкой, никому не видимой улыбке. Не готовый к тому, что в следующий момент чужой поцелуй тронет неизвестное самому Минки особо чувствительное место на коже, тот охнул и машинально поддался вперед, увиливая от излишне приятного контакта, из-за чего весь поток воды хлынул ему прямо в лицо. За спиной послышался смех, и, забыв о прежнем смущении, Минки развернулся, давая воде ударить в спину, чтобы кинуть на друга осуждающий взгляд из-под промокших прядей. Юнхо принялся смеяться только сильнее, совершенно забывая контролировать голос. Слыша, как звук отражается от стен, заполняя небольшую комнату, Минки подобрался и резко приложил палец к своим губам, по-настоящему перепугавшись, что от такого кто-то мог проснуться. Уловив знак, тот поспешил затихнуть и накрыть рот ладонью. Так они простояли с минуту в ожидании бури, не решаясь пошевелиться. Однако ничьи возмущенные возгласы так и не послышались. Юнхо наконец отмер, складывая ладони вместе в знак извинения. На какое-то время Минки успел забыть, что мгновением ранее эти же руки касались его не самым невинным образом, а он, отбросив все мысли, готов был льнуть им навстречу. С запозданием растерявшись, он поджал губы, свел брови над переносицей и принялся неверяще разглядывать лицо напротив в поисках хоть каких-то ответов. Если друг и был смущен, то не подавал виду, и Минки был ему за это благодарен, ведь его неуверенности с головой хватало на двоих. — Извини, я не планировал ничего такого… — прервал давящую тишину Юнхо, словив его взгляд. — Просто хотел поговорить. Само получилось, — пальцы как-то машинально потянулись к руке Минки, но он остановил себя, прочистив горло и добавив:  — Мне уйти? Надеяться, что у вопроса не было двойного дна и тот просто хотел остаться, чтобы продолжить принимать вместе душ, было бы слишком наивно. Смотря выжидающе, тот не решался предпринимать хоть что-то, оставляя последнее слово за Минки. Если так подумать, Юнхо едва ли подозревал, что творилось внутри у друга, действуя вслепую, и все прежние действия были ставкой ва-банк. Но он прекрасно понимал, что оставалось только показать карты и сообщить тому о чистой победе… Минки раскрыл губы, собираясь ответить, но вскоре вновь сжал и отвел взгляд. Нет, он уже не сомневался в том, чего хотел, однако не был уверен в своей готовности признать это и перейти очередную условную черту. Мог ли он ручаться за то, что вот это — что бы то ни было — не привнесет в их и без того непростые жизни айдолов больше хаоса? И чем вообще руководствовался Юнхо, действуя? Да, он был легким на подъем, игривым, но точно не легкомысленным. Все, за что брался, неизменно делал осмысленно, с полным пониманием происходящего. И сейчас ведь тоже? — Нет, — в этом одном тихо произнесенном слове, казалось, собралась вся накопленная им храбрость, и звук собственно голоса заставил что-то волнительно сжаться внутри. Юнхо, все это время, замерев, следивший за ним, с облегчением выдохнул и расслабил плечи, позволяя себе легкую улыбку, полностью приковавшую к себе чужое внимание. Кажется, он планировал сказать что-то еще, но Минки, завороженный чужой реакцией, бездумно двинулся вперед, опуская руки на талию друга и касаясь его губ своими. На то, чтобы сердце томилось в ожидании, у него оказалось меньше секунды, так как Юнхо тут же ухватил его за щеку, удерживая, и поспешил ответить. Неужели это было так просто? Осознав решительность своего поступка, Минки ощутил, как по телу хлынула небывалая волна уверенности, которой сорвало все стопоры. Руки его двинулись назад, оказываясь на чужой пояснице, чтобы привлечь друга ближе. Похоже, твердые действия заставили осмелеть и Юнхо, предпринявшего попытку углубить поцелуй и вновь, но уже куда сильнее, сжать пальцы на бедре Минки. Охотно раскрывая губы и чувствуя освежающий привкус мятной пасты, а вместе с тем все более явно слыша исходящий от чужого тела знакомый запах геля для душа, тот едва сдержал рвущуюся улыбку, точно понимая: что бы там ни говорил Юнхо о непреднамеренности своих действий, он был пойман с поличным. Вспоминая о долгом отсутствии практики, Минки отчаянно надеялся, что еще помнил, как это делается, заботясь о производимом впечатлении больше, чем когда-либо. Поцелуй однозначно отличался от тех немногочисленных, что случались у него раньше. Впервые тот был с другим парнем, который, в отличие от кротких девушек, не избегал возможности перетягивать контроль на свою сторону. Или же новые ощущения дарил адреналин, вызванный некоторым опасением попасться? Разумеется, свою лепту внесло и то, что еще никогда Минки не был так эмоционально взволнован, целуя кого-то. Позволив себе задуматься о том, как глубокий уверенный поцелуй контрастировал с мягкими поглаживаниями на боку, он и не заметил того, что его подталкивают назад, пока не оказался прижат спиной к прохладному кафелю. От мучительного ощущения внимание Минки было быстро отвлечено тем, как весь поток воды, до этого бивший ему в спину, хлынул в лицо не готового к этому Юнхо, заставляя того резко отстраниться. Пока, издавая нечленораздельные звуки, он приопускал душ и протирал глаза, Минки воспользовался подаренной ему возможностью отомстить и посмеяться над чужим фиаско. Не забывая о том, где находился, он делал это почти беззвучно, что тем не менее помогло ему расслабиться, и вдруг осознать, что неловкость… просто исчезла, будто ее и не было; как если бы стоять впритык к обнаженному телу лучшего друга, ощущая, как горит кожа в местах соприкосновения, было самым естественным, что только могло быть, и все терзания из разряда «А стоит ли?» ему только привиделись. Дав воде стечь с лица, Юнхо сразу сфокусировал взгляд на чужой широкой улыбке и поспешил вернуться к губам Минки. Но тот вдруг сильнее уперся в стену и сжал пальцы на его предплечьях, удерживая на месте. — Подожди. — Что? — голос Юнхо прозвучал очень нетерпеливо, но вместо того, чтобы спугнуть Минки, заставить напрячься, этот тон послал новую волну возбуждения по его телу. — Прости, что все это начал, — с запозданием он осознал, что сейчас, когда все его внимание было направлено на ощущение того, как чужие пальцы дразнили кожу, было просто замечательное время для разговора, но за внезапно пришедшей расслабленностью желание высказать свои мысли было уже не остановить. — О чем ты? — Юнхо склонился к его шее и провел по ней носом. — Если бы я тогда не… то и… — путаясь в мыслях, отвлекаемый чужими действиями, проговорил Минки. — Если бы не твоя выходка, я бы просто продолжал искать другой глупый предлог, — быстро отозвался Юнхо, обжигая дыханием его шею, после чего повел раскрытыми губами вниз по коже. — Еще немного и действовал бы вообще без него. — А? — все, что успел издать Минки, прежде чем его заткнули новым поцелуем, выбивая из головы все мысли. Чувствуя твердость стены с одной стороны, и напор чужого тела с другой, Минки ощутил некоторое смятение. Пару раз прежде ему доводилось бывать на месте Юнхо, брать контроль в свои руки, но никогда — в таком положении. Да и вдобавок все внутри будоражила его несдержанность. Не то чтобы Минки успел дойти до подобного в своих фантазиях, но вряд ли бы и тогда смог вообразить, что друг может быть таким: обращался с ним, как с долгожданным добытым сокровищем, которое хотелось долго и пристально изучать, но из-за того, что в любой момент оно могло быть украдено, оставалось лишь наслаждаться им с особой жадностью. Бесспорно, чужой запал заражал его самого, раздувая ту искру, которая уже сидела внутри до этого, и вызывая неконтролируемое желание придвинуться еще ближе, ухватиться за кожу сильнее. Минки успел сто раз мысленно признаться себе в том, что этот неожиданный напор сводил его с ума. Никогда прежде он не был так возбужден и расслаблен одновременно, что заставляло его метаться между желанием предпринять более решительные действия и просто забыться, подчиняясь предлагаемому темпу. Когда Юнхо сделал попытку еще больше сократить расстояние между ними, нога его опасно проскользила по кафелю. Минки машинально сжал пальцы на чужом бедре, помогая удержать равновесие, и притянул ближе. Ощущение того, как вслед за этим плоть друга проехалась по его собственной, вызвало глубокий стон, потонувший в поцелуе. Конечно, то, что Юнхо был возбужден, как и он сам, было ожидаемо. Но одно дело догадываться, что на тебя у кого-то встал, и совсем другое — лично чувствовать неоспоримое доказательство этого. Вот так, без предварительных касаний. Да и то был не просто кто-то. Юнхо. Близкий друг становился ему еще ближе. От мысли Минки повело едва ли не сильнее, чем от всех остальных впечатлений вместе взятых. Он отчаянно надеялся, что вслед за внезапным притяжением не последует такое же стремительное отталкивание, но категорически отказывался сейчас об этом думать. То ли почувствовав его временную отстраненность, то ли будучи ведом чем-то иным, друг оторвался от губ Минки, вглядываясь в его лицо. Не знай он наверняка, куда был направлен этот потемневший жадный взгляд, то никогда бы не поверил, что кто-то мог так смотреть на него. И что бы Юнхо ни увидел, похоже, этого ему было более чем достаточно для того, чтобы решиться на дальнейшие действия. Чуть отведя бедра назад, он столкнулся с тем, что Минки, потерявший приятный контакт, двинулся им навстречу, буквально повисая на его плечах. — Я могу…? — начал тот едва слышно. Не важно, что именно он хотел спросить, Минки все равно кивнул бы, как сделал сейчас, прерывая Юнхо на полуслове. Лишь бы действовал. Одной рукой тот вновь вжал бедра друга в стену, а второй скользнул в сторону, наконец касаясь его жаждущего внимания члена. Минки не придумал ничего лучше, как зажмурить глаза и закусить губу, чему теперь был очень рад, ведь так ощущения казались еще сильнее, а рвущиеся звуки удавалось хоть как-то сдерживать… — Посмотри на меня, — внезапный командный тон заставил его быстро послушаться и распахнуть потемневшие глаза. Вместе с тем Минки до боли сжал пальцы на чужой коже, что не осталось незамеченным Юнхо. Решив, что перегнул палку, он чуть замялся, даже не подозревая, что по чужому телу в этот момент прошлась сильнейшая волна возбуждения. На протяжении всего их общения Юнхо брал на себя большую часть решений, давая Минки спокойно наблюдать из-за плеча, и это, пожалуй, было основой их дружбы, а теперь то, как он направлял его тело, обещало стать основой чего-то другого. В попытке передать свое отношение к происходящему, Минки заглянул в глаза напротив со всей готовностью и поддался бедрами вперед, подначивая продолжить. Походивший на рык звук, который Юнхо издал в ответ, дал понять, что он все сделал правильно. Еще раз, особенно внимательно, пройдясь по всей длине плоти Минки, он прижался к нему вплотную и обхватил ладонью уже оба члена, крепко сжимая пальцы вокруг. Подобный контакт дарил по-настоящему новые ощущения, заставляя нервы раскалиться до предела, что уж говорить о чувствах, вызванных первым скользящим движением ладони… — Почти каждый день я закрывался здесь и вспоминал твою руку на себе, — убедившись, что Минки смотрит прямо на него, четко проговорил Юнхо. Слова отозвались прямо в паху, заставляя нетерпеливо поддаться навстречу прикосновениям. — Выражения твоего лица, голос, все остальное… Ты не представляешь, что делаешь со мной… Это точно был тот же Юнхо, которого он знал? Минки думать не мог, что натренированный говорить пленительные речи фанатам друг когда-нибудь обратит их к нему, и, о черт, он не помнил, чтобы их когда-то учили такому. Если эта атака тягучим голосом продолжится, то благоразумие обещало покинуть его окончательно. Не умея открыто выражать мысли, слышать, как это делает кто-то другой, было чертовски волнительно, и Минки лелеял надежду, что хотя бы часть была сказана искренне. Не то чтобы ему хватило бы только части. Позволив себе мысль о том, что Юнхо будет и впредь расхваливать его уже не просто по-дружески, жадно ловить взгляд и баловать своим вниманием в любое время дня и ночи, отделаться от нее стало невозможно. Буквально только что он был готов избегать лучшего друга до конца дней своих, боясь перемен, а теперь томился в предвкушении того, что будет дальше. Почему все происходило так быстро? Повторно проиграв недавно прозвучавшие слова в голове, Минки подумал, что был совершенно не против дать Юнхо то, чего он так хотел, и довольно резко отстранив чужую руку, обхватил обе плоти своими пальцами. Теперь пришла очередь того прикрывать глаза и упиваться ощущениями. Начав дышать особенно тяжело, Юнхо уперся руками в стену и осторожно прислонился лбом ко лбу Минки. Тому все еще было трудно поверить, что он был способен довести кого-то до подобного состояния, и, водя рукой вверх-вниз довольно неспешно, Минки завороженно наблюдая за лицом друга, пока тот почти отчаянно подмахивал бедрами навстречу. — Минки, — по слогам протянул Юнхо, так и не открывая глаз, — пожалуйста… Прекрасно понимая, чего тот требовал, в этот раз он, желая растянуть удовольствие, не был готов подчиниться. Темп остался прежним и после следующей просьбы. Чего Минки никак не ожидал, так это того, что его резко ухватят за бок и развернут лицом к стене, прижимаясь сзади. Всё произошло так стремительно, что от моментальной смены положений перед глазами ненадолго потемнело, и он успел лишь инстинктивно выставить перед собой руки, чтобы не встретиться с кафелем носом. Так явно контрастирующий с предыдущими действиями мягкий поцелуй, оставленный Юнхо на плече мгновением позже, послал уже знакомые мурашки. Кожа горела под чужими губами, еще сильнее под властно лежащими на боках ладонями, и только вслед за этим Минки ощутил, как по телу будто прошелся электрический разряд, стоило Юнхо двинуть бедрами и сильнее вжаться плотью в его ягодицы. Тяжелое дыхание, щекочущее основание шеи, внимательно кружащие вокруг косточек на бедрах пальцы друга, скольжение собственной плоти по успевшему нагреться кафелю, и Минки только и мог, что тяжело дышать, до побеления сжимая пальцы на стене перед собой. — Не пугайся, хорошо? — голос Юнхо у самого уха прозвучал непривычно низко, и не успел Минки задаться вопросом, чего ему нужно было пугаться, как ладони друга перешли на поясницу и тут же опустились ниже. Ощутив, как половинки расходятся под чужим напором, Минки почувствовал инстинктивное желание возмутиться, оттолкнуть эти руки… но тело вдруг отозвалось волнительной дрожью удовольствия и у него не осталось другого выбора, кроме как замереть в предвкушении. После всех приятных ощущений, которые Юнхо уже успел подарить, едва ли можно было ожидать чего-то иного. Затаив дыхание, он чуть повернул голову назад, наблюдая за происходящим. Быстро пройдясь взглядом по чужому подтянутому, слегка блестящему от влаги торсу и зафиксировав притягательную картинку в голове, Минки перевел внимание на его лицо. Юнхо был сосредоточен и заметно тяжело дышал. Щеки в момент запылали, стоило осознать, что тот так завороженно разглядывал его тело, скользя взглядом по пояснице и ниже. Осторожно придвинувшись вплотную, друг устроил свою разгоряченную плоть между его разведенных ягодиц. И если Минки думал, что сегодня ему открылось много новой информации о предпочтениях собственного тела, то вся она оказалась мизерной по сравнению со вскрывшейся только что. Пока Юнхо проводил ладонью по своему члену, размазывая по длине скопившуюся на головке смазку, он вжимался лбом в трезвяще-прохладную стену и едва удерживал себя от того, чтобы не поддаться назад или сказать что-нибудь нелепое, лишь бы дать знать, насколько его будоражили эти непривычные ощущения. — Только так… — тяжело дыша, проговорил Юнхо и пробно толкнулся вперед, давая горячей плоти пройтись по чувствительному месту в ложбинке. Одновременно с движениями бедер руки его принялись сжиматься на коже, будто друг не мог насладиться ощущением упругих мышц под пальцами. — Минки… — из-за спины раздался почти что рык, за которым последовал несильный укус за загривок, отвлекший внимание от того, что ладонь Юнхо отвела одну из ягодиц в сторону. Как только сознание зафиксировало случившееся, тело начало слегка потряхивать от внезапного ощущения натяжения мышц и осознания собственной уязвимости. — Не слишком странно? — поинтересовался тот, заглядывая в лицо Минки и оставляя легкий поцелуй на его щеке. Еще как странно. Все происходящее от и до. Но догадываясь, что Юнхо имел в виду свои действия, Минки прислушался к ощущениям, к тому, как были до предела раскалены нервы, как кровь металась по телу, разрываясь между сердцем и пахом, и понял, что сейчас позволил бы другу делать с собой все, что угодно. Вместо ответа он поддался назад и, заведя руку за спину, ухватился за чужое плечо, прижимая Юнхо к себе как можно ближе. Одна же из его ладоней легла на живот Минки, обхватывая его поперек, и Юнхо продолжил тереться о него с еще большим нетерпением. На секунду представив происходящее со стороны: то, как он сам развязно льнул к чужому телу, как увлеченно реагировал на это друг, Минки почувствовал, что вслед за волной стыда по телу прошлось небывалое возбуждение. — Черт, — сквозь зубы выругался Юнхо. Вторая рука оставила ягодицу Минки, заставляя того протестующе замычать, чтобы также оказаться спереди и накрыть его изнывающую от потери контакта со стеной плоть. Хотелось ощущать прикосновения Юнхо везде и сразу, и он разрывался между желаниями. Каким-то волшебным образом тому удавалось не обделять вниманием почти ни единого сантиметра его кожи, блуждая свободной рукой по груди, спине, жадно цепляясь пальцами за изгибы талии, а губами прихватывая кожу на шее. Резкие толчки сзади постепенно синхронизировалось с рывками руки спереди, и Минки не мог не подумать о том, как это, должно быть, походило на полноценный секс. В нетерпении он сильнее выгнул спину и подмахнул бедрами назад, из-за чего при очередном движении головка Юнхо на долю секунды совершенно явно надавила на чувствительное колечко мышц. Друг нескромно выругался, удерживая бедра Минки на месте, и, похоже, полностью потерял контроль, срываясь на рваный ритм. Сам же Минки, поддаваясь внезапному порыву, представил, каково бы было почувствовать эту горячую крепкую плоть Юнхо в себе, и кончил так, как не кончал никогда. Если бы не чужие сильные руки, он бы уже давно сполз по стене на пол. Впервые в жизни позволив себе подобную еще недавно показавшуюся бы безумной мысль, Минки не знал, что с ней делать. Она смущала? Да. Пугала? Немного. Но куда больше — вызывала трепет, даже теперь, когда прежний пыл спадал и тело начинало постепенно расслабляться. Похоже, он хотел Юнхо во всех возможных смыслах. Как никогда раньше желал, чтобы внимание друга, эмоции и мысли были направленны исключительно на него; хотел, почувствовать его каждой клеточкой своего тела. Готов ли он был дать все то же самое взамен? Боже, да! Как же ему этого хотелось. За размышлениями он и не заметил, что довести себя до оргазма успел и Юнхо, вдруг чувствуя, как потряхивает чужое тело позади, а в поясницу ударяют теплые капли. Друг по прежнему крепко держал его поперек живота и продолжал делиться теплом собственного тела. Как же комфортно было в этом положении, но рассматривая оставленные собой белесые следы на кафеле, Минки вновь начинал волноваться. Вот они разобрались с возникшим между ними сексуальным напряжением. Значило ли это, что все было кончено и стоило молча разойтись? Или все же можно было поддаться желанию обнять Юнхо так крепко, как не обнимал прежде? Ответ был найден, когда спустя некоторое время тот сам развернул Минки лицом к себе и прижался своим лбом к его, начиная как-то непривычно нежно поглаживать по волосам. — Пожалуйста, не избегай меня больше. Чувствуя себя защищённым и не желая ни о чем думать хотя бы какое-то время, Минки обвил руками талию Юнхо и спрятал улыбку в основании его шеи.

***

Смывая с себя и со стен следы произошедшего, они успели перекинуться парой шутливых колких фраз, и это дало Минки понять, что их дружба осталась нетронутой. Однако идя по тихому коридору общежития и безуспешно пытаясь увернуться от игривых тычков Юнхо в бок, которыми тот пытался спровоцировать его на издание звуков, Минки вдруг задумался о том, что после всего испытанного вернуться к прежнему положению вещей лично для него будет, пожалуй, слишком мучительно. Заметив, как тот поник и не был настроен поддержать дурачество, Юнхо остановился. Быстро оглядевшись, он утянул его за угол и прижал к стене темного коридора. — Минки? — послышался спокойный шепот. — Что? — отозвался тот еще тише, стараясь смотреть куда угодно, но только не на друга. — Ты же помнишь, что я говорил, пока мы были там? Сердце Минки, уже успевшее изрядно настрадаться за сегодня, вновь забилось непривычно быстро. Четко зафиксированные в памяти слова вновь вызвали волнение, и это смущало. Хотелось отшутиться, но случайно подняв взгляд и встретившись с чужим серьезным, он смог ответить лишь короткое: — Да. — Ничего не хочешь сказать в ответ? — похоже, от него ждали чего-то конкретного. И что он должен был сказать? Как однажды позволил себе случайную мысль о привлекательности тела Юнхо, запустившую необратимый процесс, и вот уже не мог перестать думать о близости с ним буквально ни на секунду; что физическая тяга была взаимной и все должны были быть довольны, игнорируя тот факт, что самому Минки стало неожиданно мало и этого? Растерявшись, он додумался только до: — Мне… приятно? Юнхо как-то горько усмехнулся и, вдруг помрачнев, оттолкнулся от стены в попытке отстраниться. Тогда-то Минки и понял, что сказал совершенно не то, что хотел, и, запаниковав, крепко ухватил того за затылок, удерживая на месте. Заметив, что привлек чужое внимание, он сократил расстояние между ними и поцеловал друга. Совсем не так, как до этого: осторожно, мягко, чувственно, удерживая его лицо дрожащими пальцами, пока Юнхо, с ходу поддаваясь, начинал отвечать в том же темпе. Хотелось продолжать целовать его так же тягуче, забывая обо всем на свете, или же углубить поцелуй, прижимаясь всем телом и поддаваясь смелым новым желаниям… Сколько же всего хотелось с ним сделать. Минки надеялся, что у него еще будет такая возможность. И не одна. В чужой комнате, в ванной, в темном коридоре — где угодно, пока никто не видит. Когда-нибудь он сможет сказать все, как есть, а пока, раз уж не умел выражать чувства словами, попытался передать их таким способом. Судя по смягчившемуся выражению лица Юнхо, когда тот отстранился, ему это хотя бы частично удалось. — Надеюсь, мы правильно друг друга поняли, — также шепотом проговорил Юнхо и медленно склонил голову в сторону, касаясь губами щеки Минки. Вновь встретившись с ним взглядом и мягко улыбнувшись напоследок, он отстранился и направился в свою комнату.