Falling in love

Тэгу за эти три года изменился так, что Юнги сначала показалось, что он вернулся в совершенно другой город. Ничего необычного в этом не было в их-то время, когда города, казалось, обретали свое собственное сознание и росли и вширь, и вверх, и вглубь. Дома размножались почкованием, новые витрины, вывески, 3D-билборды нарастали поверх старых, тротуары и проезжие части появлялись как будто из ниоткуда. Юнги становится на месте, пытаясь проморгаться и дать глазам привыкнуть к мигающему, переливающемуся, слепящему хаосу родного города. — М-да, — бормочет он себе под нос. — Я не скучал. В Тэгу не осталось ничего, по чему он мог бы скучать. Родители давным-давно переселились в Киото, друзья разъехались по перифериям, где не было таких серьезных проблем с загрязнением воздуха и дефицита жилья. Не было даже сентиментального желания пройтись по родному району, чтобы вспомнить свои детские и юношеские годы. Как тут что-то вспомнить, когда дом, в котором он жил, успели снести и переконструировать трижды, родные улицы перепроектировали до неузнаваемости, школу отдали под склад для всякого робототехнического барахла, а компанию, в которой он когда-то работал, выкупили и уволили всех сотрудников? От Тэгу, в котором он вырос, остались только воспоминания. Частично — хорошие. Частично — те, от которых он и сбежал. Кстати, говоря о школе — той самой, которая склад. Этим складом владела компания, в которой он работал: ну, понимаете, было место для личных проектов, для списанных деталей, для нерабочих и таких же списанных андроидов… Юнги раньше пропадал здесь днями напролет, копошась в искусственных мозгах и заставляя их возвращаться к своей искусственной жизни — с этим складом тоже были связаны как и хорошие воспоминания, так и те… Склада, как оказывается, больше нет. На его месте теперь какая-то теряющаяся вершиной в смоге высотка. Юнги холодеет. Но не из-за того, что еще одно вместилище его воспоминаний уничтожено, а из-за своих проектов, которые он так самонадеянно там оставил. Из-за одного конкретного. Он щелкает по запястью, вызывая контекстное меню, высветившееся на ладони, находит в своей небольшой контактной книжке номер бывшего коллеги и прикладывает ладонь к уху. Сокджин отвечает практически сразу, несмотря на то, что час уже поздний и рабочий день должен был давным-давно кончиться. — Юнги? Да ну, Юнги, это правда ты? Быть не может. Не думал, что когда-нибудь ты выйдешь со мной на связь… Ты как там? Где сейчас? Юнги глубоко выдыхает. С Сокджином во время работы они неплохо сдружились — у них было несколько совместных проектов, но как только Юнги решил сбежать, тонкую ниточку появившейся между ними связи как обрубило. — Я в Тэгу, — вздыхает он. — Хочешь как-нибудь пересечься? — Не вопрос! — радуется Сокджин. — Давно ты вернулся? — Где-то с полчаса назад. — Вау. Я правда не представлял, что снова тебя увижу. Просто после того, как ты… — Да, — обрывает его Юнги, не отводя невидящего взгляда от вывески, обещающей «самые доступные цены в районе». — Ага. Вот так получилось. Сокджин молчит с несколько секунд. — С тобой все в порядке? — Ага. Настолько неубедительная, яркая ложь, что Сокджин даже не пытается переспрашивать. Он только тихо бормочет, словно сдувшись: — Я рад. — Слушай, я тут хотел узнать… Наш склад. Что с ним случилось? — Склад? Оу, его выкупили. Муниципалитет постановил, что нельзя, чтобы такой хороший участок простаивал без дела, вот и… Юнги стискивает зубы покрепче. — Ага. А что с оборудованием, которое было внутри? — Ну, что-то мы забрали к себе. Детали и нерабочих андроидов продали, оборудование вроде как пожертвовали в… — Что там про андроидов? — Ядовито-зеленый неон вывески режет глаза почти до слез, но Юнги так цепляется за него взглядом, словно стоит отвести глаза, и он сорвется. — Куда их продали? — Если честно, я понятия не имею. Кажется, там была парочка в рабочем состоянии, и их отправили на общественные работы или что-то вроде этого… Юнги прикрывает глаза. — Вот как. — Там был кто-то важный? Думаю, если ты знаешь серийный номер, ты можешь пробить его по базе. Или даже претендовать как на свою собственность. — Спасибо. — Юнги? — Еще одна пауза. Юнги как будто может услышать, как Сокджин кусает губы. — Все точно в порядке? — Нет, — честно отвечает Юнги.

***

— Ну не знаю, — улыбнулся Чимин. — А можно было бы сделать пальцы подлиннее? И глаза чуть больше? Юнги решительно помотал головой. — Тогда это будешь уже не ты. — Это буду я, но с большими глазами и длинными пальцами. — Не думаю, что смогу полюбить их так же, как твои. — Как слащаво, — восхитился Чимин, потянувшись, чтобы его поцеловать. Он чуть пошатнулся, и Юнги поймал его в свои объятья, сделав вид, что ничего не заметил, хотя внутри него сиренами взвыло беспокойство. — Он прекрасен. Ты проделал отличную работу. Юнги окинул взглядом андроида перед ними — пустые безжизненные глаза и ничего не выражающее лицо; неудивительно, конечно, он еще не закончил настройки и не вставил аккумулятор, но все же видеть лицо Чимина вот таким было пугающе. Живой Чимин, из плоти и крови, прижался щекой к его плечу и вздохнул. — Надеюсь, с ним ты будешь счастлив. — Это машина, Чимин-а. Я не смогу быть с ней счастлив. — Андроиды — не просто машины, — возразил Чимин. — Ты буквально инженер, как ты можешь такое говорить? — Запросто. Я инженер, поэтому и понимаю, что это просто машины. — А когда ты оцифруешь мою личность и загрузишь в него, то он все равно останется просто машиной? Юнги с какой-то долей презрения посмотрел в тусклые глаза напротив. — Он станет машиной с твоим лицом и твоими воспоминаниями.

***

Технически говоря, конечно, андроиды — это машины. Машины гораздо, гораздо сложнее какого-нибудь там двигателя или насоса. В отличие от роботов, созданных с целью обычного механического труда, в них вложена гораздо более сложная система искусственного интеллекта. Такая, что при общении с андроидом практически невозможно понять, что перед тобой не обычный человек. Все в них призвано имитировать людей — искусственная кожа, оснащенная сенсорами, на шарнирном каркасе — наполнитель, подражающий мышцам, биомембраны, синтетические волосы, идеально подобранные голоса, интонации, человеческая мимика… В основном Юнги занимался моделированием — так сказать, визуальной составляющей, а не начинкой. Временами составлял дизайн из головы, временами — по заказу: люди частенько заказывали у него точные копии каких-то существующих личностей (иногда легально, но чаще нет). Копировать существующее было гораздо сложнее, чем дать полет фантазии. Да, основную работу за него выполнял сканер, но все мелкие детали зависели от Юнги: родинки на пальцах, шрамы от случайных порезов и падений, легкая неровность зубов, особенности улыбки… Все те незаметные на первый взгляд особенности, которые делали андроида максимально похожим на человека. Когда он создавал точную копию Чимина… это было одновременно и проще обычного, и сложнее. Да, ему не надо было разглядывать тысячи фото, чтобы воссоздать крохотные несовершенства — он помнил их наизусть. Но вместе с тем делать это казалось ему неправильным. Все эти шрамы, следы старых переломов, татуировки — признаки того, что Чимин ранился, делал неправильные решения, того, что он жил. Какое право андроид имеет на то, чтобы носить эти признаки? Чимин получил этот шрам на колене, когда упал во время тренировки и сломал коленную чашечку, тогда как андроиду его нанес 3D-принтер. Татуировку (он крепко держал Юнги за руку, пока тату-мастер загонял чернила под его кожу) он набил еще в семнадцать, а потом долго жалел о ней и долго хотел свести. Принтер напечатал искусственную кожу уже с этими чернилами в ней. Создать его было идеей Чимина. Юнги же невзлюбил андроида сразу же, прозвал его нелестным «железка», а как только Чимина не стало, выключил его, запихнул в какую-то старую заводскую упаковку и бросил на этом складе, сбежав без оглядки. Прошло три года. Чимина больше нет. Склада, на котором они проводили столько времени вместе, больше нет. Андроида, который впитал в себя всю личность Чимина в двоичном коде, вроде как, тоже. Сокджин говорил что-то про серийный номер, и Юнги был бы счастлив сказать, что он его не сохранил или забыл, но… Он запомнил его (шестнадцатизначный номер!) наизусть, потому что все эти три года в нем горело желание вернуться, сорвать эту грязную заводскую упаковку и делать вид, что ничего не произошло, что жизнь продолжается и что Чимин все так же рядом с ним. Последнее, что сказал андроид с лицом Чимина перед тем, как Юнги его выключил — очень тихое и ласковое: «не плачь. пожалуйста, я не хочу, чтобы ты плакал».

***

База данных сообщает ему, что андроид по имени Чимин (имя было заложено в код, менять его они, само собой, не стали) был сброшен до заводских настроек, установлен на практически максимальный уровень свободы и передан в медицинский центр в качестве консультанта. После такой новости Юнги на самом деле думает о том, чтобы забить на все и вернуться в Киото уже навсегда. Какой тогда смысл в том, что он вернулся? Этот не-Чимин его даже не помнит, это просто отдельный андроид с чертами настоящего Чимина. Нет смысла в том, чтобы пытаться его найти. Госпиталь «Северанс» расположен в Сеуле, от Тэгу на скоростном поезде — около получаса. Юнги прибывает туда таким ранним утром, что кроме снующих вокруг медсестер, роботов-уборщиков и приветливо улыбающихся андроидов в холле нет никого. Юнги растерянно оглядывается. Что нужно сделать, чтобы встретиться с андроидом-консультантом? Симулировать какую-нибудь болезнь? Или спросить напрямую, не может ли он поговорить с ним? Зачем? Просто увидеть его лицо. Будет еще больнее, да. Он заново вскроет только начавшую затягиваться нежной кожицей рану и заставит ее кровоточить с новой силой. Юнги иррационален — это и делает его человеком. — Доброе утро! Я могу вам как-нибудь помочь? Что-то внутри Юнги обрывается, когда он оборачивается. Голос тот, интонация другая. Лицо то, но мимика совершенно не похожа — не-Чимин улыбается дежурной, вышколенной улыбкой, не трогающей его глаза и не заставляющей кожу у уголков глаз собираться в счастливые морщинки. — Оу. — Не-Чимин хмурится. Хмурится он совершенно не так. — Извините, мы с вами не знакомы? Мне кажется, я вас где-то видел… — Нет, — мотает головой Юнги. — Нет, я приезжий. Совершенно не отсюда. Мы не могли видеться. Чуть вьющиеся каштановые волосы, аккуратно уложенные в пробор посередине. Высокие скулы. Словно выточенная, резкая линия челюсти. Небольшой нос. Полные губы. Россыпь крохотных родинок на лбу и скулах, бледные веснушки на носу, шрамик на правом веке… Открывшаяся рана кровоточит, кровоточит и кровоточит, пока Юнги изощренно продолжает на нее давить, рассматривая лицо своего ушедшего возлюбленного. — Странно, а мне казалось, что… — Он слегка мотает головой, и эта выдрессированная улыбка возвращается на его губы. — Неважно. Вас что-то беспокоит? Если у вас назначена консультация у врача, я могу связать вас с ним. Для этого, если не возражаете, пройдемте к стойке регистрации… — Нет, — выпаливает Юнги. Не-Чимин смотрит на него с удивлением. — Нет? — Я могу поговорить с вами наедине? — Я… — Тот растерянно оглядывается. — Вам нужна консультация? — Нет. Просто личный разговор. Не-Чимин смущенно трет затылок — такой человеческий жест! — и, замявшись, оглядывается. Почти максимальный уровень свободы значит, что андроид может делать все, что угодно, кроме того, что может причинить человеку вред. В том числе и обороняться. Чего ему бояться? Он — груда металла и синтетического наполнителя, что Юнги сможет ему сделать? — Хорошо, — кивает он. — Только на территории больницы, ладно? И недолго, вдруг, я кому-нибудь понадоблюсь… Андроид выводит его в небольшой внутренний дворик. В такой ранний час там, само собой, никого нет — только парочка деревьев с облетающей желтой листвой (редкое зрелище — мало кто мог позволить себе столько свободной земли, чтобы высаживать на ней деревья), фонари с не менее желтым светом и декоративная беседка. Андроид ежится, обхватывая плечи в тонкой хлопковой форме. Юнги окидывает его подозрительным взглядом: как он может мерзнуть? Он просто имитирует нормальную человеческую реакцию, чтобы завоевать доверие Юнги? — Знаете, — говорит андроид тихо, — я почему-то уверен, что все же вас видел. Никак не могу вспомнить, где, но я функционирую только три года, вот и… — Это вряд ли. Не-Чимин подозрительно прищуривает глаза. Настоящий Чимин, оригинальный, никогда так не делал. — Вы уверены? Можно узнать, как вас зовут? Юнги заводит руки за спину, заламывает пальцы и перекатывается с пяток на носки. Можно ли? С другой стороны — о чем он вообще хочет поговорить? Как еще уговорить андроида провести с ним еще немного времени, чтобы он мог досыта насмотреться на его черты? — Юнги, — отвечает он просто. — Мин Юнги. Андроид ахает. — Вы!.. Вы же мой создатель! Конечно, он знает. Это вшито в его настройки по умолчанию, такое сбросить просто не получится. Юнги опускает глаза на тротуар. — Да. Вроде как. — Это… Ого! — Андроид взволнованно берет его за руку, и Юнги с недоумением на него смотрит. Ладонь у него, тем не менее, теплая и совершенно человеческая на ощупь. — Я не думал, что когда-либо с вами встречусь… Вроде как, для инженеров нетипично потом связываться со своими андроидами, вот и… Спасибо вам! — За что? — хмурится Юнги. Андроид осторожно отпускает его пальцы, словно опомнившись. — За то, что подарили мне жизнь?.. — Вы считаете это жизнью? Андроид хмурится. — А что это по-вашему? — Я не знаю. Существование. Функционирование. Жизнь свойственна только живым существам, уж извините за тавтологию. Андроид гордо вскидывает подбородок. — Думаю, я вполне подхожу под критерии живого существа. — Очень сомневаюсь. — Я мыслю. Я чувствую. Я развиваюсь. От вас меня отличает только то, что я неорганическая форма жизни. — Вы созданы человеком. — А вы — нет? — Андроид совершенно нахально вскидывает бровь, и Юнги даже теряется. — Нет! Дело ведь совсем не в этом. Вы созданы мной — моими руками, я сам собирал вас и конструировал ваш облик, и это совершенно другое. Вы — система алгоритмов. Искусственный интеллект. Я не берусь говорить, что вы ничего не чувствуете — в вашей голове я не был, но даже эти чувства… всего лишь паттерны, которые в вас вложила система обучения. Просто набор сценариев, по которым вам нужно следовать. Андроид выглядит вполне себе уязвленным. — Если вы решили найти меня, чтобы убедить в том, что я не имею права чувствовать себя живым… То лучше бы вы не приходили. Юнги мотает головой. — Господи. Извините. Не знаю, что на меня нашло. — Тогда зачем вы решили увидеться? Чтобы наплевать мне в мою фигуральную душу? — Нет. Просто захотел вас увидеть. Честно. Без деталей, но честно. Андроид, не-Чимин, изучает его лицо, словно стараясь понять, что он думает. Он же консультант, специально обучен читать эмоции и всякое такое… — Знаете, — говорит он медленно. — Я знаю, что меня сбрасывали до заводских настроек. Стерли все мои воспоминания, навыки, то, что вы в меня вложили… И иногда мне кажется, что в той жизни — до того, как меня стерли, — я был кем-то особенным. Иногда ко мне подходят люди. Зовут меня моим именем, но потом, когда я их не узнаю, расстраиваются и уходят прочь. — Он поднимает в воздух маленькую, изящную ладонь, рассматривая свои пальцы. Рукав хлопковой формы съезжает вниз, обнажая слегка расплывшиеся чернила татуировки на его запястье. — Мы с вами — что у нас было до этого? — У нас ничего не было, — усмехается Юнги горько. — Неправда. Вы создали меня, а потом зачем-то стерли? Не поверю. — У нас, — повторяет Юнги, — ничего не было. Я создал вас, а затем забыл на складе, где вас нашли и пожертвовали больнице, судя по всему. — Оу. — Чимин — то есть, андроид, — грустнеет. — Тогда ясно. — Но я создал вас по подобию одного человека, который был мне очень близок. — Был?.. Юнги не знает, с чего это вдруг решил ему признаться: наверное, дело в том, что они вряд ли еще когда-нибудь пересекутся, а душу излить необходимо. Тем более, он уже отпустил эту тему: она больше не приносит ему столько боли. Скорее, только опустошение. — Был. Он умер три года назад. Как раз тогда, как… — Юнги отводит глаза и судорожно втягивает воздух через стиснутые зубы. — Понимаете, он настаивал на том, чтобы я создал его точную копию, а потом загрузил в нее все оцифрованные воспоминания. Я так и сделал. Но как только его не стало, я просто не мог смотреть в его… в ваши глаза. Я просто сбежал. Чимин снова берет его пальцы в свои — теплые и невероятно человеческие на ощупь. — Вы не были готовы к тому, что он уйдет? — спрашивает он тихо. — Я не знаю? Конечно, я знал о его метастазах, я знал, что осталось не так много, я даже успел закончить работу над… над вами. Но я не думаю, что можно быть готовым к чьей-то смерти. Я просто… я не знаю, на что я рассчитывал, когда вернулся. Я хотел вас увидеть. Хотел вспомнить его лицо. — Мне жаль, — шепчет тот. — Мне так жаль. Я — не он, но если я что-то могу для вас сделать… Юнги мотает головой. В его глазах кипят яростные слезы, пока он отчаянно сжимает в пальцах маленькие ладони, настолько правильно ощущающиеся в его руках. Он напоминает себе: это искусственная кожа и шарнирные суставы под ненатуральными мышцами… Плевать. Просто человеческие руки, в прикосновениях которых он так нуждается. — Мне очень жаль, что его воспоминания не сохранились, — горячо тараторит Чимин, крепко сжимая его руки в своих. — Но вы можете хранить их за вас двоих. Вы… вы живы. По-настоящему живы. Вы мыслите, вы чувствуете, вы развиваетесь. Я думаю, он хотел бы, чтобы вы жили полной грудью. Юнги усмехается сквозь слезы. Это именно то, что Чимин и хотел, оставляя его одного — чтобы он как можно скорее переступил через свою потерю и продолжил жить дальше. — Я просто не знаю, как. — Потерю нужно пережить. С течением времени обязательно станет легче. Юнги кивает. Все эти три года он не позволял себе скорбеть, показывать слабость и оплакивать свою потерю: казалось, что это только оттягивает момент, когда он наконец сможет переступить через прошлое и двигаться вперед. Нет. Как оказалось, все, что ему было нужно — выплакаться и поделиться своей болью. Ему было нужно, чтобы его поняли. Стало ли ему легче? Немного. Верит ли он в то, что все наладится? Определенно. Коммуникатор на запястье андроида зажигается голубым светом, издавая монотонный тихий писк, и тот, спохватившись, чертыхается. — Меня вызывают. Как невовремя… Но если вы в Сеуле надолго, то обязательно подходите, поговорим еще! — Из тебя получился отличный консультант, Чимин, — шепчет он хрипло. Андроид по имени Чимин улыбается.