Honky-tonk Queen

Пальцы сами, скорее чисто интуитивно, для острастки непонятно кого или чего, перебирали лады. В конечном итоге осталось только два соседних аккорда, а правая рука неровно дергала тугие струны, не привязываясь к тактам или ритму. Это уже было скорее автоматическое движение "заядлого курильщика". Дейдара в позе лотоса сидел на холодной плитке: из-за приоткрытого окна на кухне царила прохлада, витали запахи пота, грибного супа, перегара и пролитого кофе. Дей был поглощен слушанием, напротив на стуле восседала сама рассказчица. - ...Ну и видо-ок, - выбравшись из собственного бессвязного повествования, критично-оценивающе протянула полураздетая девушка: от ее полицейской формы осталась только растянутая нижняя майка и расстегнутые брюки, задранные на одной ноге до колена. - Я уверена Дей. Существует тайное общество в котором состоят все мужики этого мира. И ты там тоже состоишь... И там все мужики во-первых перестают притворяться имбецилами а во-вторых... Во-вторых они смеются над бабами над всеми их хитрожопскими блядоспособами привлечь внимания смеются над тем как они пытаются выглядеть нелепее и глупее. Или как строят из себя саму невинность чтобы трахнуть какого-нить кошелька. Ино, сидевшая до этого прогнувшись в спине назад и говорившая свою наркотическую проповедь так же монотонно-тягуче и однообразно, как любила поорать свое расслабляюще "А-а" во время первого пришествия, наклонила вперед голову и пристально, со следом подозрения посмотрела на Дейдару, с трудом сконцентрировавшись именно на его лице. Во влажных глазах крутились какие-то страхи и размышления... - ОНИ ТАКИЕ У Щ Е Р Б Н Ы Е ! - Ино с восторгом засмеялась и резко согнулась пополам. - Блять, ты только подумай Дей бабы это пиздец! - Она резко перестала ржать, выгнулась назад, ударилась головой о стену и неуверенно пошатнулась на стуле, после чего размашисто занесла ногу на стол и пробормотала: - У нас на потолке выросли помидоры в этом году надо успеть сделать из них варенье какое ты хочешь?.. Или... погоди... Интересно, я сказала это или подумала сейчас... Он смотрел на меня. Вроде не отреагировал. Наверное я все-таки это подумала... Дейдара не смел даже шелохнуться, с немым необъяснимым восторгом, очень плохо граничащим с безумием, заглядывая в глаза Ино в те редкие моменты, когда она наклоняла тяжелую голову вперед и разлепляла веки. Ее зрачки, казалось, были без радужки: мокрые, ищущие, как у выкинутой на улицу собаки, подернутые пассивной паникой и вопросами без ответов, идеально круглые - на пол глаза, сверкающие звездами, которые она видела перед собой и внутри себя. - Дорогая Мэг покинула меня вчера я говорила тебе? Тебе! Ты даже не представляешь. Ты улетишь за стратосферу!.. Как я хочу... - Она выдохнула горячий воздух и, медленно моргнув, соскользнула на пол. Дейдара инстинктивно подался назад: он знал, что иногда такое бывает. - Съа-ай... забери меня, забери меня к себя, мы будем так счастливы. Она подползла ближе. Ее потные голые руки плохо держали вес тела на скользкой плитке. Соленые капли промочили весь ворот майки и виднелись на висках. Ино зажмурилась, из глаз потекли слезы, которые она попыталась вытереть запястьем, но только потеряла равновесие и упала на колени Дея. Тот лишь успел поднять над головой гитару. Старушка скрипнула и послушно легла на разделочный стол, который преградил Инуи путь к отступлению. - Я люблю тебя Сакура, - шептала беспорядочно Ино, выравниваясь. Взяла его лицо в руки, приближая к себе. - Я люблю тебя... ах... Хо.... Хочу... Чтобы твой язычок застрял между моих ног. Мы с тобой сделаем такое... Нам будут завидовать все модели из Плаза-Сити. Выдохнула: тот еще аромат, она смотрела ему в глаза абсолютно затуманено. Дей не отстранялся и не шевелился, продолжая завороженно наблюдать. Искусство. Чистое и неконтролируемое, и в апогее своем совсем необъяснимое. Ино дышала сбито, гладила его щеки, скулы, мяла кожу. Облизывала свои губы и что-то лепетала. Тяжело дышала, теряла равновесие. Плакала и улыбалась. Она, возможно, видела не его, когда прижималась к его губам своими. Засыпала и просыпалась, отстранялась, говорила какую-то несуразицу про вечные узы, растление и южное побережье Панамы. Она была восхитительна и ужасна. Дейдара продолжал смотреть, как она с закрытыми глазами продолжает безответно и беспорядочно целовать его. Он бы хотел увидеть ее всю, со стороны, а не только то, что позволял угол зрения с такого расстояния. - Ударь меня. По лицу. Я... Я хочу почувствовать твою боль, - лихорадочно шептала Инуи, уже взгромоздившись на колени Дейдары и обвив его талию ногами. - Хочу зеленой боли... Ты напьешься моей кровью, трахнешь меня в подвале или в прихожей... Прямо на полу... Зимой... - Она запустила руки в его волосы, ворошила прическу и терлась промежностью и коленками обо все, что попадалось под них. Дей напряженно жестко держал руки, стальным захватом: на дрожащей талии и под прямым углом, так, чтобы не позволить ей приблизиться до конца - и продолжал смотреть. Задыхаться во всем происходящем.               Раздался богомерзкий звонок в дверь. Такой громкий и разрезающий на части незаточенным лезвием, как будто в этой квартире жили продажная полицейская-наркоманка и одержимый музыкант без планов на будущее. Дейдара замедленно и даже нехотя осознал значение выворачивающего звука и резко вышел из своего наблюдательного транса, перехватив запястье Ино и отдернув ее от себя. Она желеобразно качнулась всем телом и продолжила что-то шелестеть, плакать, пускать слюни и сопли, и неконтролируемо улыбаться, и мазать ладонями по скользкому полу. Дей сосредоточил внимание на той стороне, в которой была, через два коридора, входная дверь. Да, звонили именно в нее. И звонили настойчиво, надо сказать, с нажимом и явно с желанием добиться встречи. Лень Дейдару не одолевала, стало интересно и он легко ссадил Ино с себя, уверенный, что еще минут с пять она точно бессознательно пролижется с какой-нибудь тумбочкой прямо здесь, на кухне. Сестра соскользнула, как будто состояла из вареных устриц и всего мирского безволия. Дейдара поднялся на ноги, провел пятерней по прическе в слабой попытке свести на нет все "старания" Ино и, единожды пошатнувшись, валко дошел до двери. - Да хватит трезвонить! - бессовестно громко гаркнул он раньше, чем начал поиск ключей в захламленной прихожей. С кухни раздался скулеж и пара слабых проклятий: оказывается, и у наркоманов болит голова. Дверь была гладкой, но без глазка, а потому прежде, чем ее открыть, Дейдара как всегда про себя сокрушился и неуверенно подумал, а стоит ли вообще открывать. - Чего? - грубовато бросил он, стараясь не вслушиваться в бормотания на кухне. Было по прежнему дико интересно. За дверью раздался спокойный, взвешенный и абсолютно превосходный голос. - Это я, Дей, открой. Инуи оперся плечом о косяк, понурив голову, и с интересом взглянул на свои пальцы. Холодное железо ключа перекатывалось в них податливо, иногда позвякивая, но как-то не просясь в скважину. Дейдара любил свои руки: они были достаточно изящны и одновременно носили отметины рода его занятий. А на что они были способны... Дребезжание струн в его пальцах становилось чем-то настолько волшебным и уникальным, что хотелось повторять бесконечно, вслушиваться и упиваться. - Дейдара?.. - Конан, ты пришла в гости? - через дверь спросил он. Одолевало двоякое чувство. - Открой дверь, Дей. Он еще немного постоял, теряясь в бессмысленных думах о солнце и глубоко-синем небе, о далеких Панамских пляжах, о том, с чего бы про них думать Ино... Внезапно еще возник вопрос, который его голову не посещал практически никогда: а что сестра употребила на сей раз? Экстази, ЛСД, кокос - в конфискате местного отделения наблюдалось огромное разнообразие, вот и интересно... Голос за дверью больше не взывал к беспечному жильцу, но Дейдара знал, что его обладательница все еще терпеливо ждет. Если же себя не обманывать - благосклонно дает ему время на эти оттягивающие встречу раздумья. Настроение, если оно вообще было, спа́ло. Инуи продолжал всматриваться в свои замозолившиеся от струн ладони и мысленно уплывать к их роману со струнами и грифом. Ключ с промедлением щелкнул в замке. За дверью стояла вторая женщина в жизни Инуи Дейдары: невысокая, очень аккуратная, можно сказать, куколка, но с острой строгой осанкой, плавными движениями гибких рук и обволакивающим тяжелыми взглядом ореховых глаз. Конан немного сдержанно кивнула на печальный прямой взор и по безмолвному приглашению прошла внутрь квартиры. Она остановилась в прихожей, осматривая светлые помещения, выглядевшие какими-то необжитыми. Молчала. Дейдара смотрел на нее и думал, а она, вероятнее всего, вслушивалась в стоны и кумарные крики, доносившиеся с кухни то фальцетом, то плохим басом, то натужным шипением. "И вот ты оказалась здесь! В сраной стране карасей! Какого черта сакура?! Обдолбанная ты сука да на тебя тошно смотреть ты в курсе... Ты тащишь одна свои чемоданы не мылась уже полторы недели пытаешься ловить на пустом шоссе попутку а солнце плавит твои жалкие мозги! Пот льется с тебя ссаным градом заливает глаза как кровь в Афгане подмышки зудят волосы воняют и липнут к сгоревшему лицу но не-е-е-е-ет ты же сама сама блять решила переться в чертов Блю-Сайд и зачем тебя за ногу! За разрешением тетушки Сары на твою дурную помолвку на кипре! Кто вообще едет на кипр чтобы жить там. И такая уверенная что грядка с каперсами не сгниет за три семестра да какой же надо быть ебанутой?!" Дейдара относился к джазу достаточно спокойно. Он в принципе любил всякую музыку, если она была проникновенной, сыгранной с душой и живой частью самого музыканта - это всегда чувствовалось. Такая музыка была на ином уровне, она проникала и опутывала навсегда. Дейдара посредственно относился к вокалу: единицы на этой планете за всю ее историю настолько хорошо владели своим горлом и знали, что и как с ним делать, что их было действительно приятно послушать. Конан обладала такими навыками и подходящим горлом. И она была самым прекрасным, что могло случиться с джазом и блюзом. Дейдара сжал пальцами переносицу и выдохнул, собираясь завести свою любимую - единственную в отношении Конан - шарманку. - Вколи ей успокоительное, надо поговорить, - размеренным тоном первее проговорила она и, глядя прямо перед собой, отдала Дею легкий, приятной на ощупь ткани плащ. Дейдара отложил плащ в сторону. В сомнении покривил губы. Все его мысли теперь занимало не то, а есть ли у них викодин и феназепам, ни наличие шприцов и ни тем более то, а не повредит ли Ино лишняя инъекция (хотя, казалось бы, куда уж там). Голову снова занимала тянущая боль и ощущение собственного бессилия в сложившейся ситуации: как вернуть Конан в его музыкальный ансамбль. Им ведь было хорошо вместе. - Мы недавно виделись, когда ты выносил мусор. - Женщина снова нарушила молчание, выводя Инуи из тупого, ни к чему все равно не располагающего страдания. - Не помню, - честно заявил он и отмахнулся, проходя за Конан в скромную гостиную. Она чинно и несколько осторожно опустилась на диван и подняла к Инуи ровный взгляд. Дей решил уточнить: - Это было на той неделе? Бровь Конан изящно изогнулась, на лице мелькнуло слово "забавно". - Ино напичкала тебя своими колесами? У тебя раньше была хорошая память. Что теперь употребляешь? - Нет! - Реакцией на быструю речь стало практически полноценное оскорбление. Кулак Дейдары непроизвольно сжался, брови надломились, он сам порывисто шагнул ближе к дивану. - Мне не нужна эта херня! Просто смешно, какого же ты обо мне мнения? Наркота не нужна для истинного искусства! - Он напряженно выдохнул и постарался умерить пыл. - Ты будто не знаешь, да?.. Чего тебе надо? Конан оставалась спокойной и непоколебимой в своем безразличии. - Не истери так, сказала же, поговорить. Дейдара сжал зубы: все это - весь ее приход, вся она, такая... такая! и этот ее лед, и снисхождение к его персональной утрате - все это его задевало. Мазало по живому, а страх и ненависть на кухне продолжались с удвоенной беспорядочностью. - Вот и говори, - емко бросил он и отошел от дивана, чтобы опереться бедрами о стол напротив. - А как же все твои обычные "зайка", "рыбка", м? - Конан скучающе поглядела на свои ладони, затем мимолетно погладила лежащую рядом подушку с витиеватой вышивкой, будто проверяя ее мягкость. - Скажи, если просто хочешь поскандалить. Можем и поскандалить, просто у меня дело... Инуи прикрыл глаза. В сознании играла старая песня: всеми красками искрил резонанс волшебных звуков гитары, барабанов, скрипки и грудного голоса подернутого хрипотцой. Это был прекрасный эксперимент, да... Один из тех немногих, который удался Дею полностью: от вступления до кульминации и взрыва всей композиции. Барабанщик, скрипач и вокалист были именно теми самородками, которые полностью растворялись в игре, отдавались ей и не боялись идти по той грани импровизации, когда боязнь сбиться или не попасть друг в друга только будоражаще щекочет пятки. Они тогда умерли, разлетелись на атомы, а потом восстали из пепла. А потом больше у них ничего подобного не получилось, и Дейдара искренне об этом сожалел. Он верил, что можно повторить тот "взрыв". Можно. Даже необходимо. - Дей- - Конан. Ты не хочешь вернуться? - он спросил быстро, без надрыва, но душевное терзание наружу прорвалось. Пальцы крепко стиснули столешницу. Конан подобралась и ответила с напряжением, но по-прежнему спокойно. - Ты знаешь ответ, Дей. Мне нравится, что ты делаешь, мне нравилось с тобой петь и фантазировать, но я вижу себя в другом. - Она задумчиво помолчала, поднимая глаза к окну и слепящим солнечным лучам, что косыми линиями пробивались сквозь стекло. Дейдара выдохнул и приблизился к дивану вплотную, присел перед ней на корточки и покаянно склонил голову. - Пожалуйста... - Мы говорили, помнишь? - теперь она шептала. С сожалением и с одобрением: поразительный контраст. - У нас разный подход к.. музыке... Я не могу так забываться в ней. Меня пугает такой масштаб творчества... Твой масштаб. - Последнее она почти беззвучно произнесла ему на ухо. Тонкие руки, в которых не было следов тремора и изнеможения, осторожно и бесконтрольно нежно прошлись по его плечам, взялись за лицо и ненастойчиво приподняли подбородок. Конан наклонилась вперед, совсем близко. Хотела видеть его глаза. Жажду и рвущую ее саму на части горечь в них. - Ты нужна мне... Конан. Нужна... Они оба помолчали, встречаясь взглядами. Немой диалог тяготил так, что хотелось прямо сейчас выпрыгнуть в окно. - Я тебя умоляю. Ты, Конан, ты- - Тебе нужен мой голос. Прекрати. Пре-кра-ти, Дейдара, хватит врать себе и мне. Ты умеешь жить настоящим, я прекрасно знаю об этом, так прекрати сейчас отдаваться прошлому. Он провел подушечками пальцев по ее гладкой щеке, очертил линию челюсти и скулы, прислонился к губам своими. Коротко. Сухо. Неправильно трепетно. Синяя помада оставила на губах след. Дейдара быстро отстранился. Ладонь Конан податливо спорхнула с его плеча, а на ее губах мелькнула мягкая улыбка. Инуи не отдавал себе отчет о бессмысленности этих попыток, он не думал "прошлое не вернуть" или "но стоит попытаться". Дейдара хватал момент, если видел, что он есть. - Так чего ты хотела? - уже покладистее и умереннее переспросил он, вернув исходную дистанцию. - С Ино все в порядке, - бросил, замечая обеспокоенную реакцию Конан на звуки с кухни. Женщина проглотила все вопросы и вернула к другу ровный взгляд. Ее голос чуть дрожал, а дыхание перестало быть таким ровным. - Когда мы виделись последний раз, помнишь, я говорила, - Дей помотал головой, мол, он это и правда "отфильтровал", - мы решили сделать здесь базу. Мы накопили немного денег и купили помещение, ту комнату, которая как раз напротив твоей главной студии. Здесь вроде бы очень неплохое местечко... Студия Дея была этажом выше и, к его огромному огорчению, с квартирой никак не соединялась. В квартире, конечно, тоже можно было играть, но сподручнее... - "Мы", это? - Да брось, - беззлобно усмехнулась Конан. - Неужели не помнишь? Джаз-бэнд, в котором я пою. У нас труба, контрабас, пианино и я. - Я бы добавил ударные и сакс... - тут же критично заметил Дейдара. Иллюзии, что группа Конан плоха не было, потому что она бы не связалась с кем попало. В этом плане, да и в любом другом, у Конан был отличный вкус. Особенно после их совместного бенефиса четырехлетней давности. - Так может возьмешь свой саксофон в руки наконец, поговоришь с Сасори и вы к нам присоединитесь? - миролюбиво и ненастойчиво предложила женщина. - Ага, а Ино возьмет скрипку, вспомнит всю партитуру и заиграет как в былые... Может и возьму, - уклончиво пробормотал Дейдара, хмурясь: эта тема утомляла. - Я серьезно, - проинформировала Конан и снова опасливо покосилась в сторону кухни. Ино несла что-то непередаваемое, кажется, уже кричала и рыдала, не разбирая, что есть что, и, судя по звукам, ползала по полу как одуревшая. - Духовые после струнных тяжело даются, - решил аргументировать Дейдара, хотя и не видел смысла в дальнейшем разговоре. - Ты даже не куришь, - заметила Конан. - А то, что ты давно не играл, дело пяти-шести часов. И не говори, что я не права. Инуи промолчал. Он даже не представлял, где этот несчастный чемодан, который он везде с собой таскал прежде, чем познакомился со своей пожизненной зазнобой - с гитарой. И все же он подумал, что кое в чем Леди Ангел не права: саксофон как инструмент очень чуток и требует ухода. Если на нем долго не играть и не набивать руку на выпиливании трубочек, которые, мало того, что максимально неуниверсальны, так еще и расходуются как презервативы, то он зачахнет. И его буквально придется воскрешать. Да и вообще Дей не собирался рассматривать сейчас какие-то другие стили, направления и способы подачи музыки. Ему было хорошо от того, что он делал сейчас, и к переменам он не тяготел. Конан тоже скорее всего это понимала: она была мудрой, наблюдательной и прозорливой. Да, много когда она выбирала тактику молчания, но сейчас она заглянула ему в глаза и кивнула. Так что они поняли друг друга: все останется как есть. Она останется со своей группой, а Дейдара со своим искусством и тягой к экспериментам и импровизам длиной в десятки минут. - В общем, если ты нам поможешь обустроить студию, будет очень здорово, - снова заговорила Конан. - Там пока нет оборудования и даже стены не готовы. Мы, правда, заказали уже специальные глушители и поролон- - Вы хотите, чтобы там было фоно? Или обойдетесь синтезатором? - Ну раз ты в состоянии так подкалывать, значит не развалишься, - строго пробурчала Конан. - Пианино привезут на следующей неделе, поднимите его с ребятами. Инуи только развел руками. - А пока... - тут Конан немного замялась. - Ну... с фоно могут опоздать, нам его с чертовых куличек везут, у тебя на студии еще стоит? - Нет, оно развалилось. Старовато, наверное, было. Думаю, придется ваше туда пристроить. Можете репать пока вашу студию не доделают, но учти- - Да, если тебе понадобиться, мы уйдем. Передохнем. Даже посмотрим за Ино. - За ней не надо смотреть, - огрызнулся Дейдара, вторя вопросительно-задумчивому голосу с кухни: "Интересно, вслух сказала? Надо подождать пока прекратятся нападения, или они не заметят того же..." - Ну да, конечно. - Конан махнула рукой. - Ладно. Мы через пару дней будем выступать в Элегии Ганимеда. Придешь? То, что она говорила заранее, уверенная в отказе или же в мнимом согласии, после которого обязательно возникнет форс-мажор в указанное время совершенно в ином месте, Дейдара расслышал очень четко. Это скорее всего у нее получилось непроизвольно, но его зацепило. Он не любил интересоваться "делами других", но на сей раз... Он очень давно не слышал, как Конан поет, а ради этого стоило напрячься. Хотя бы оценить, достойны ли трубач, контрабасист и пианист ее голоса. Инуи повернулся к окну, всматриваясь и пытаясь найти там ответ. Им ведь действительно было очень хорошо вместе. Голос - инструмент: на нем тоже нужно учиться играть, тоже нужно развивать его и находить его тайные возможности. Учиться взаимодействовать с ним по-своему, запоминать все детали его звучания... - Я очень постараюсь. Это среда? - Четверг. - Вроде у меня ничего не было запланировано, - быстро проговорил Дейдара, и в этот момент Ино снова затянула свое любимое дерганное "А-а-а-а-а-а". Инуи цокнул и закатил глаза. - У тебя никогда ничего не запланировано, Дей. Это твой стиль, - вскользь бросила Конан и поднялась. - Я, пожалуй, пойду. - Звони, если что, - уже довольно потерянно отозвался Дейдара и даже не пошел провожать. Стоило и правда озаботиться сестрой. Хотя по прикидкам, вторяк должен был уже прийти и начать уходить. А потому Инуи предполагал, что скоро сон свалит первую женщину в его жизни и он со спокойной душой пойдет наверх играть. Мои слезы горьки, как море, когда ты вздыхаешь весною, я с тобой никогда не встречусь, как не встретишься ты со мною. Я могу умереть от горя, когда ты идешь стороною, я с тобой никогда не встречусь, как не встретишься ты со мною.