Honky-tonk Queen

Во избежанье роковой черты, я пересек другую - горизонта, чье лезвие, Мари, острей ножа…

***

Сердце Инуи Дейдары обливалось кровью. Перед глазами плыло, а на душе скребли тысячи кошек. Он испытывал странные смешанные чувства. Оказалось, что он предпочел бы быть слепым, нежели в бесконечной потуге украдкой замечать за стеной пота, как соседний край пианино перехватывают длинные холеные пальцы. Дейдара бесился, потому что руки Учихи Итачи не предназначались для поднятия пианино на девятый этаж. И в то же время Дейдаре было очень непривычно и необычно ощущать это бешенство. Чем, спрашивается, хуже были руки того же Яхико или Кисаме (хотя как раз по его рукам было видно, что они и не такое пережили), или, наконец, его собственные. По совести, Инуи прекрасно знал ответ. Ни Яхико, ни Кисаме, ни он сам не играли на пианино так, как играл Итачи. Предатель Сасори получал в голове Дея проклятие за проклятием, ведь Акасуна смылся, заявив, что барабанщикам и так не сахар, с чем Дейдара был, на самом деле, согласен, но не конкретно в данный момент. В пролете между третьим и четвертым этажом его воображение нарисовало, как острые деревянные занозы с внутренней стороны каркаса медленно проникают в гладкую кожу, застревают там, цепляясь неровными краями. Дей ломал спину, матерился вместе со всем вслух, а перед глазами только и видел, как влага со вспотевшей ладони пианиста минимизирует силу трения, из-за чего пальцы проскальзывают в момент силы, фоно срывается, баланс теряется, а масса инструмента обрушивается на эти самые пальцы. Это были не просто кощунственные видения, а самые настоящие пугающие страхи. После всего, что Дейдара услышал от этих рук, он был готов драться за их неприкосновенность где и с кем угодно. А в итоге, пожалуйста, он, эти руки и еще Яхико с Кисаме тащат пианино - качественное такое, дорогое, тяжелое - во славу то ли экономии на наемных рабочих, то ли очередной забастовки тех самых рабочих. Неприятно было признавать, но, по мнению Инуи, лучше бы тут сейчас Сасори надрывался. Положение усугубляло еще и то, что Итачи обладал особенным типом харизмы, против которого беспардонность Дейдары по отношению ко всему, кроме музыки, меркло, бледнело и погибало в зародыше. Инуи был с собой честен: это не только раздражало, но и чертовски заводило. Учиха, как и полагалось по сложившемуся у Дея впечатлению, пришел днем раньше всех (в том числе и грузовика с фоно). По договоренности, квартира Дейдары становилась командным пунктом Конан, а потому там и было назначено место сбора. Решение пахло неоднозначностью с самого начала. Дверь Итачи, на котором стильно сидело классическое черное пальто, придававшее еще больше лоска и официоза, открыла худая, но немного подкаченная девушка в шортах, тонкой майке на голое тело, с густыми золотистыми волосами, подстриженными выше подбородка и очумелым взглядом, то ли испуганным, то ли перевозбужденным. Сначала Итачи подумалось, что ему мерещится. В мозгу сбой дали все данные, из-за вырвавшейся из квартиры смеси запахов духов, пота, одеколона, больницы и холода. Несмотря же на очевидный мороз внутри, на лбу встречающей блестела испарина. Девушка тяжело выдохнула, не мигая, опасливо всматриваясь в Итачи. Она разглядывала так пристально и откровенно будто была уверена в своей невидимости. Когда секундный шок спал, а гибкие руки барышни обняли гладкую дверную поверхность, Итачи припомнил, что, вроде как, у Инуи Дейдары есть сестра. И именно по ее вине первое знакомство закончилось на какой-то отчаянно-драматичной и не совсем уместной ноте. Учиха до сих пор ощущал неловкость. Однако теперь он понял, в чем был весь цимес. Бегающие влажные глаза, расширенные зрачки, приоткрытый рот, ни следа здравой мысли... - Вы пришли отобрать мою визу? Да?.. - отреченно наконец спросила она, пряча взгляд между взъерошенной челкой и дверью. - Я нарушила кодекс?.. Я знаю. Но это очевидно не повод ведь- Она помолчала в явных панических раздумьях, даже дернулась обратно в квартиру, но устояла. Округлившиеся глаза метались, а Итачи в свою очередь не мог оторваться, выдохнуть, моргнуть и пошевелить хоть пальцем. Сестра Дейдары прикусила ноготь, а потом посмотрела с подозрением и неуловимым укором исподлобья, на миг превращаясь в своего брата окончательно. - Давайте выпьем чаю и все как следует обсудим, - абсолютно нормальным голосом предложила она, развернулась, ухватывая, цепко и мокро, Итачи за запястье, и втащила его в прихожую. - Я... Извините, - сбивчиво проговорила, кивая в сторону крючков, криво прибитых к стене. - Я Ино... - О... Очень п-приятно, - несмело выдавил мужчина, опасливо и несколько брезгливо вешая пальто в указанное место. Появилась необходимость помыть руки. - ...Итачи.. Учиха, - представился он, заметив вопросительный, все еще кумарный взгляд. - Я к.. Дейдаре? Он и сам не понимал, почему под взглядом этой девушки настолько оробел. Дело, вероятно, было в ситуации и общей обстановке светлой и, на первый взгляд, безжизненной квартиры. Ино, правда, при этих словах просияла, потому что ее сознания явно не хватало, чтобы сообразить, что дальше делать с незнакомцем. Итачи в подтверждение кивнул, врастая в пол еще крепче. Ино продолжала подпирать плечом стену и думать. Паника в ее глазах еще сохранялась, делая их темно-синими. Была бы его воля, Учиха бы ей с радостью помог, вот только абсолютно не понимал, как и чем. А Инуи вместо какого-либо внятного продолжения начала бормотать себе под нос нечто неразборчивое, иногда недоверчиво косясь в потолок. Итачи боялся, что подавать какие-то сигналы: там, например, кашлянуть, напомнить про чай, предложить уйти из прихожей - обернутся точно не тем, к чему они призваны. В итоге с губ сорвался более громкий выдох - показатель отчаянной безысходности, отчего Ино резко подорвалась, словно ужаленная. Взвизгнула, обернулась вокруг себя дважды, почти врезалась в стену аккуратным носом, истошно проорала в сторону "Дэ-э-э-эй!", а потом бросилась прямо в руки гостя, начиная хныкать. - Они... т-точно... приходят каждый раз... я так устала... я не могу нормально общаться с людьми... ты же слышишь меня?... Слышишь? Понимаешь?... - шептала она, не по-женски крепко сжимая предплечья Итачи, терзая бордовую рубашку, упираясь в грудь то лбом, то подбородком. Все происходило так быстро, что остолбенение во всем теле оказывалось сильнее воли Учихи. Все что он мог в данные секунды - это медленно-медленно кивать, держать начавшее буквально стекать вниз тело и ровно стоять в ожидании развития событий. События развились в то, что Ино, кажется, обрадованно сверкнув таким же одержимым взглядом как у Дейдары, пролепетала что-то про неземную связь. Приподнялась на мысочки, змеей обвила рукой шею Итачи, плотно стискивая волосы у затылка и уловила момент, когда его губы приоткрылись в коротком вдохе. Глубоко, жаждуще, прижалась к ним своими. Сухими, настойчивыми, не дающими возможности не отвечать, и гриппозно горячими. Дурманящими. Дейдара появился тогда, когда Итачи допивал вторую кружку крепкого - близкого к нарочно настаиваемому десятки лет - зеленого чая, а Ино весело и, что главное, внятно и связно, рассказывала про работу. На поверку, вне состояния ломки или кайфа, выяснилось, что с ней даже интересно. Дей, впрочем, абсолютно офигевшее лицо пай-мальчика просмаковал (хотя Итачи выглядел обычно и даже иногда отвечал что-то Ино, шок в глазах, не привыкших к такому, сохранился). Но и себя Дейдара немного пристыдил. Мог ведь и догадаться, что этот придет, как любой пунктуальный маньяк, за полчаса - не позже. А тут Ино на выходном, а Ино на выходном - это бесконечный калейдоскоп бреда, паранойи и разговоров с внутренним голосом вслух. Мало ли, что могло произойти. На самом деле, об этом Дейдара думал первые секунд тридцать, потом же мысли снова вернулись к неработающему лифту. Что значило, что тащить пианино придется по лестнице. Что значило, что сегодня - день расплаты за всю прогулянную в школе физкультуру. Дей достал из-под стола табуретку и, устроившись между сестрой и другом, страдальчески выдохнул. - Лифт не работает? - как-то слишком проницательно спросил Итачи, как будто уже знал, какая мысль станет окончанием этой логической цепочки. Инуи быстро проглотил слабое недовольство, снова успокоился и кивнул. - У тебя есть на сегодня планы? - Он посмотрел на Ино. Та неопределенно пожала плечами. - Ну... По-хорошему? - Ага. - Ну мне бы отчет написать, - она сипло втянула воздух и невротически завозила пальцами по краю столешницы. - Говорят, у нас в пятом отделе заметили недостачу, теперь начнут шерстить с проверками, а это значит, они и инвентаризацию проведут, и учет конфиската, и хер еще знает чего, блять... - на последнем голос безвозвратно сорвался в нытье, а тяжелая голова упала на предплечье. Дейдара только сардонически вздохнул, пытаясь выразить сестре сочувствие, которого он в реальности не испытывал. Искать слова утешения ему было лень, однако что-то не давало мыслям утихнуть и оставить этот вопрос. Подумав, он повернулся к Итачи с почти ледяным оценочным взглядом... Иногда Дей действительно забывал, что каждый новый человек в их с Ино по-своему гармоничном мире является прямой угрозой той самой своеобразной гармоничности. Учиха разглядел незаданный вопрос, но с ответом нашелся не сразу. - Можешь на меня положиться, - тихо и уверенно произнес, наконец, он, показывая ранее не слышанные Инуи нотки в голосе: стальные и несколько обнадеживающие. Образ пай-мальчика уверенно зашелся трещинами. Это значило, что он может играть еще сильнее, еще чувственнее. Новая глубина эмоций закрылась так же быстро, как открылась, но жажда Дейдары трепыхнулась. Он хотел теперь услышать эти интонации не в голосе, а в игре - такой потенциал никак нельзя было терять. Хоть прямо сейчас иди за инструмент... - Ладно, я пойду к себе, проверь меня через пару часов. Я буду стараться, - тоскливо выдала Ино, покидая кухню. - Адарол! Адарол в твоей тумбочке, - механически крикнул вслед Дейдара, получая вялое "ага". В тот момент в мозгу наконец и сформировалась ужасающая картина ближайшего будущего с участием рук Учихи Итачи и тяжеленного инструмента. А когда Дей было хотел напрямую заявить о своем нежелании подвергать "сей ценный экземпляр" подобной опасности, он увидел в глазах Итачи... Увидел. Темноту, вселенский покой, миролюбие, призванное успокоить собеседника, отцовское всепрощение и прямоту. Весь тот джаз его, оказывается, намного более глубокой и сложной души. Говорить что-то стало абсолютно бесполезно. А сказать - так потом еще стало бы неловко и стыдно за никому ненужную абсурдную заботу - такой коктейль чувств Инуи ненавидел больше всего. А потому проглотил все разом возникшее возмущение. Теперь же во время самого упражнения с тасканием тяжести говорить что-либо было в тысячу раз бессмысленнее и глупее. Однако, глядя на его руки и представляя (бесконтрольно и бесконечно), что может произойти, Дей уже жалел, что побоялся стыда и неловкости: уж лучше они, чем такое насилие. - Раз, два, и-и! Поставили!.. Фу-у-х... - откомандовал Яхико в пролете между восьмым и девятым. Все хором натружено выдохнули, начиная встряхивать руки. - Остался последний рыв- - Давайте подвинем его, оно стоит на краю, не полезно, когда провисает бок, пианино от это расстраивается, - внезапно проговорил Учиха, вроде бы мягко и обыкновенно, но Инуи был уверен, что он очень хорошо услышал лед, сталь и прямой приказ. А еще, конечно, желание и готовность убить за любую царапину. Яхико с Кисаме быстренько переполошились и, снова взявшись, вдвоем сдвинули инструмент на полметра, а Дейдара с наслаждением прикрыл глаза: неудивительно, конечно, но приятно. Разумеется, все музыканты маниакально пекутся о своих инструментах, порой даже слишком маниакально, но увидеть с этой стороны Учиху оказалось приятным бонусом. Это напрямую доказывало, что ему намного больше не все равно, чем он хотел бы показать.

***

У гениальности нет расы, пола, религии, границ, но вот, пожалуй, обратная сторона у нее действительно есть. За окном буйствовал серый полдень, Ино, засыпая каждые минут пять-семь, клевала над очередным отчетом, Дейдара от охватившей его потерянности в прострации сидел напротив сестры, опираясь о стену, глядел в белый кухонный потолок и будил ее каждые минут пять-семь. Квартет репетировал. За пару дней они успели натаскать на его студию духовых, микрофонов, которые у самого Инуи за ненадобностью были в малопригодном состоянии, струн для контрабаса, стульев... В целом, конечно, уединенность, сосредоточение на самом себе и атмосфера созидания его замкнутого мира никуда не делись. Когнитивный диссонанс вызывала сама четверка. Сыгранность, колорит, стиль и общая гармония на репетициях добивались с трудом. Страданиями и мытарствами. На кухню ввалился Кисаме, спокойный, как всегда, но хмурый. Они все время от времени спускались из студии сюда: хмуриться и ябедничать. - Яхико настраивается на бемоли, - сквозь зубы процедил Хошигаке в качестве пояснения. Грубые руки нервно вцепились в чайник. - Вы уже достаточно долго репаете... Может, в этом дело? - лениво предположил Дейдара. Сил и поводов развлекать музыкантов у него не было, но вот их внутренний разлад его удручал. Что случается, когда они берут инструменты не на сцене?! В жизни они нормально общаются, на выступлениях звучат настолько слаженно и настолько вместе, что, кажется, они играли таким составом с Адамовых времен. - Да не, - отмахнулся Кисаме, пригубив чай и зашипев что-то нечленораздельное от слишком горячего напитка. - А может и да, - с сарказмом процедил он. - А может, хуй там плавал. Наша проблема в том, что у нас разные хронотипы. - Неожиданно по-философски заключил он, причем с такой уверенностью и с таким беззлобием, что привлек этим внимание Дея. - В смысле? - пробубнил он. - Плохому танцору теперь время сна мешает? - без подкола: просто такая формулировка была понятнее. Кисаме покачал головой. - Ну, вот смотри, Ино сейчас засыпает- - Ино всегда засыпает, когда у нее начинается ломка. - Хм, ладно, не суть. Проблема в том, что мы по-разному устаем. Я, например, продуктивно работаю днем, как раз вот сейчас. Яхико, - он едва заметно закатил глаза и бросил в сторону пару нелестных комментариев, - типичная сова, ему будет хорошо играться вообще с пяти-шести. Конан пытается подстраиваться, но она работает как швейцарские часы, поэтому активничает утром и вечером и всегда, постоянно просто, статично устает в середине дня, - он украдкой взглянул на часы. - Вот сейчас как раз начало этой середины. В итоге, мы подстраиваемся под Конан. А Итачи - прожженный жаворонок, и весь мир для него существует с пяти утра до четырех часов дня, а потом он меняется телами с Яхико. Кисаме скучающе замолчал. Инуи окончательно покинул зону сонного застоя и воззрился на Кисаме почти с состраданием. Острая бровь дернулась вверх в не сформулированном вопросе. - Чувствуешь, логическая несостыковка, да?.. - кривя губы, иронично протянул Хошигаке. - Взаимоисключающие данные, н-да-а?.. - Дей податливо закивал в ответ. - Совсем не круто как-то, - тоскливо выдавил он, начиная про себя примерять эту схему продуктивности к друзьям: Сасори, Конан - прям точно, как описал Кисаме, Дея это в былое время несказанно бесило, к слову - даже у него самого, впрочем, был такой график. О существовании отдельного термина он никогда не знал, но выходило забавно. Инуи прикинул, когда он обычно встает без будильника, когда его охватывает лень, и, особенно, когда его тянет на студию к Единственной и Неповторимой больше всего. Прилив сил, ума, желания творить и жить с утра (часов так в пять) был намного сильнее, свежее и бодрее. Но Дей сдавал обороты уже к полудню обычно, потом были какие-то события "земные", а с наступлением позднего вечера он снова брался за гитару. То есть, как Конан, он тоже оказывался бесполезен в середине дня. От подобной параллели тело сладко затянуло, а глаза сами собой закрылись. Все же не было для Дейдары другой такой же женщины, как Конан. Он всегда чувствовал, что она ему подходит: у них на многое сходились взгляды, духовно они тоже были близки, а теперь еще выходило, что и по хронотипу они одинаковы. Радуясь этому архиважному открытию, Дейдара откровенно прослушал другую, тактически важную деталь в монологе Хошигаке. Небо серело, птицы молчали, ветерок зябко трепал полы свободной изрезанной майки. Светало. Было до чертиков странно и категорически неожиданно (на сам момент) столкнуться у двери студии с Учихой Итачи в пять двадцать семь утра следующего дня. Голова была чистой и свежей, взгляд острым, а потому они одновременно очень быстро поняли, что сейчас придется как-то делить одно помещение студии Дейдары, идти на какие-то компромиссы или изобретать очередность, чего делать совершенно не хотелось. Инуи сцепил зубы. Учиха безвыходно сжал и разжал пальцы, от натуги скрипнув в утренней тиши кожаными перчатками. С одной стороны, это была студия Дея и он делал квартету большое одолжение, с другой, Дей бы с удовольствием послушал игру Итачи, если бы сам сейчас не хотел так играть. В немом бессилии оба начинали думать, что можно сделать, однако ситуация была настолько патовой, что легче и желаннее было просто ждать, когда проблема по волшебству решится сама собой. Хоть до второго пришествия. Его охватывала дикая жажда встречи с инструментом, размятые пальцы ломило от бездействия, голова готова была тратить энергию лишь на продумывание партий и мысленное обсасывание самого сладостного момента начала репетиции. И дикое желание, достаточно - опасно - близкое к не только психологическому, но и физическому возбуждению. Сердце сжималось чаще, от бессловесного случайного конфликта. Любое из возможных решений заставляло слезы обиды вставать "на старт". Инуи морально метался и ощущал себя непривычно низким (не говоря уже о разнице в росте), Учиха выглядел максимально неловко, неуверенно и как-то сбито с толку. Надо было срочно что-то предпринять, пока не стало больно - во всех смыслах. Передерживать себя с вдохновением обычно плохо: энергия сохраняется и перенаправляется в негативные действия вроде истерии, беспочвенного гнева и желания самоутверждаться за счет других. Внезапно умственная деятельность, сдобренная адреналином, подкинула Дейдаре вариант. Лицо его преобразилось: прекрасный просто вариант. Даже превосходный, ведь как только идея мелькнула в сознании, она практически моментально овладела Инуи абсолютно всецело. - Давай вместе? - нарушил молчание он, уже начиная мучиться в ожидании ответа Итачи. Еще недавно, когда квартет репетировал, Дей считал такую возможность далекой (реализуемой, конечно, но не настолько спонтанно). Хотя куда уж могло быть лучше: затеять спонтанную авантюру (с импровизациями и чистой музыкой) спонтанно с утра пораньше. Учиха внимательно, будто желая узнать, не пошутил ли сейчас Дейдара, посмотрел ему в глаза. Удивленно, если не шокировано, и недоверчиво. По многим причинам сразу. - Импровизации? - тихо проговорил Итачи, на что Дей торопливо кивнул. - У тебя получится, рыба моя, не переживай, - бросил он, принимая вопрос за согласие и начиная уже праздновать победу. Ключи скрипнули, тяжелая дверь студии открылась, обдавая музыкантов теплом, легким запахом древесины, хлорки и ароматических палочек с химозным запахом манго. Студия была чистым отображением внутреннего мира Дейдары. Она была такой, какой хотелось ему, от и до. Обитые обычным серым войлоком стены, по всему периметру на полу и потолке вместо главных ламп - что изрядно мешало квартету - неяркая подсветка, умеющая менять цвет освещения: под настроение. Некрашеные деревянные стеллажи с проводами, запасными комбиками, другими струнными (у Инуи даже был сямисэн, плюс, он хранил скрипку Ино, что называется, до лучших времен). Внушительные колонки: одна басовая и две гитарные по углам. Опоясывающая комнату на уровне груди широкая линия красного дерева с всяческими крючками: за них Дей обычно цеплял валяющиеся под ногами длинные провода, вешал на них сумки, если такие имелись; Сасори же любил подключать телефон с метрономом к усилителю, и этот провод тоже прекрасно доводился до ударника по периметру через эти крючки. К слову, место и для самого Акасуны на студии Дея было предусмотрено: возвышение где-то на полметра, примерно два на полтора, у стены напротив стеллажей. Сейчас от ударной установки там стояла только бочка и скучающие пустые стойки. Квартет еще и предусмотрительно отодвинул все сторону. Наверное, думал Дейдара, это было место Конан на репетициях. По крайней мере, он бы сделал именно так. А еще около этого же помоста теперь было криво втиснуто пианино. Включая свет, пока Учиха снимал пальто, Дейдара не раздумывая, почти случайно врубил пурпурно-красную подсветку, что полностью соответствовало ситуации и накаляло ее даже сильнее. Итачи дошел до своего места, интуитивно зацепил за настенные крючки рюкзак и теперь, немного прищурившись, протирал очки. Губы Инуи скривились в брезгливом непонимании. - Ты, что ли, по нотам играть собрался? Итачи даже не оторвался от поглотившего его занятия. - М-нет... Просто иногда мне удобнее на клавиши смотреть, - проинформировал он, а потом вытянул очки вперед, проверяя их на свет. - Не то чтобы всегда, просто иногда, - он задумчиво нахмурился, а Дей отметил, что рядом с фоно ему как будто проще становиться разговорчивым, - я думаю, ты поймешь. Ум за разум заходит, если слишком полагаться на интуицию. - О да, рыбка! Это именно так и происходит, - с усмешкой, перешедшей во вздох согласился Дей, начиная еще сильнее влюбляться в эту затею. Несказанно радовало, что Учиха, кажется, был не то чтобы против. - Мы когда только начинали с Сасори играть вместе, долго не могли договориться, что считать границей этого самого "ум за разум"... - И как, договорились? - с интересом спросил Итачи, аккуратно надевая очки и любовно поднимая крышку пианино. Дейдара ностальгически покачал головой. - Не то чтобы... Сыгрались, скорее, зато поняли, что такое словами не описывается. Поэтому, кстати, инструкций не будет, просто играй и не сопротивляйся. Пока Дей настраивал гитару, Итачи уверился в том, что Инуи либо не осознает, либо просто не тратит время и силы, чтобы осознавать, что он, вообще-то, вдохновляет. Пусть он слишком одержим музыкой и своими идеями, которые его самого всецело удовлетворяют, и пусть его совсем не волнует посторонний человеческий фактор, но он абсолютно живой, дикий даже в каком-то смысле, одухотворенный и заразительный. Это ли не провоцирует творить? Причем идеологически именно так, как стремился сам Дейдара. Первые аккорды дались Инуи легче, чем утренний зевок. Всклокоченный внезапной встречей, он буквально стоял на пороге шедевра, а потому очень быстро улетел в глубины нотных переливов, и достаточно долго не замечал, что Итачи все еще "молчит". - Господи, это потрясающе... - тихо и несколько смешливо произнес он, когда Дейдара остановился и открыл глаза, чтобы найти суть нехватки чего-то запланированного. Дей быстро вернулся в реальность, кивнул, а потом его взгляд сделался укоризненно-недовольным. Учиха, как прилежный ученик, все понял без лишних слов. - Я слушаю, - глубокомысленно пояснил он, но Дейдару это не устроило. - Вслушиваюсь, - жестче и уже нетерпеливее добавил Итачи. - С точки зрения музыканта-пианиста, понятно? С технической точки зрения. Привыкнуть надо, - под конец его речь стала прямо совсем отрывчатой (потому что, наверняка, играть хотелось и ему, и, наверняка, не слабее, чем самому Дею). Инуи лишь медленно приподнял брови, обнажая хитрую улыбку и животный блеск в глазах. - Часть с "не сопротивляйся", была именно про это, зайка, - нагловато бросил он и отпил заранее запасенного в термокружке чая. - Давай-ка еще раз... Я даже повторюсь... Кстати, видишь у твоей правой ноги пульт стоит? - Этот? - Да-да. - Нажми "Power", выведи чувствительность на середину- - Это желтая? - Ага. Да правильно все, и теперь на "On", - Учиха осторожно и последовательно выполнил указания и вернулся в вертикальное положение, явно довольный тем, что поборол электронный пульт. - А то Сасори меня убьет, м-да, - бровь Итачи непонятливо изогнулась, а пальцы поверхностно перекатились по клавишам. - Это звукозапись. Сасори считает, что искусство должно сохранятся в вечности, ибо оно и есть вечность. - А, понял, без этого не было бы ваших альбомов и заядлым меломанам пришлось бы скучать от однообразия в этом веке, - предположил Учиха, в целом, очень верно обрисовывая историю прихода Дейдары к успеху и неслабой популярности на современном музыкальном рынке. - Примерно так и есть, - вздохнул он и снова коснулся струн. Слишком сильно соответствуя ранее сыгранному. Дей даже улыбнулся, про себя замечая, что, знай Итачи, мог бы заслуженно гордиться, потому что нелюбящий повторяться Дейдара ради него это сделал. Он даже ради Сасори такого практически ни разу не делал. А тут... уж слишком покоряющими оказались талант и умение. Утро расположило Инуи к тяжелой и быстрой музыке - с такой пианино, особенно джазовое, редко играет - но выходило чертовски хорошо. Итачи действительно очень старался воспринимать игру Дейдары на эмоциональном уровне, где-то далеко за пределами бытового миропонимания. И его замечательные пальцы даже встраивались в такты. Не солировали, не служили задним планом, а сливались. За достаточно долгое "упражнение" идеальный резонанс получился раза четыре, но Дейдара был более чем доволен. С другими музыкантами - не учитывая ударников - всегда было очень сложно поймать нужную точку соединения. Даже с Конан, которая была просто "голосом" и считалась гуру в музыке, было невероятно муторно. Понадобилась не одна репетиция, чтобы получилось хоть что-то внятное. Инуи удивленно и радостно посмотрел на Учиху. У того даже лоб немного вспотел. Они сидели в тишине, переживая сыгранное. Сняв очки непривычно резкими для него движением, Итачи выдохнул, будто только что пробежал километров пять, и сжал пальцами переносицу. Дейдара немного завороженно проследил за нехитрыми манипуляциями и улыбнулся шире. - Ты молодец, котик, все было супер, к полудню получится еще лучше, - вдохновленно выдал Дей весьма убедительным тоном и повесил гитару на прикрученную вверху на стене вилку. - Что, все, что ли?.. - немного затравленно спросил Учиха. - Нет, у меня чай закончился, - пожал плечами Инуи, поправляя на лбу бандану. - Кстати, не хочешь тоже? - А?.. Ну да, почему бы и нет. - Итачи поднялся, и они оба, не надевая верхней одежды, спустились в квартиру Дейдары. Инуи весело начал хозяйничать на кухне, подбирая под настроение еще и заварку. Итачи размеренно и задумчиво подпер дверной косяк в проходе, отрешенно наблюдая за Деем. Чувство принадлежности миру, профессионально выбитое из него с утра с небывалым рвением, постепенно возвращалось. Он снова начинал ощущать ноги ногами, голову - головой, пол под ступнями - полом. Рецепторы различили "новые" запахи, отличные от древесины, манго, войлока и, немного, пота: на кухне Инуи пахло холодом, как и всегда в их квартире, духами Ино (она использовала довольно много, пока была не на Марсе), рисом и отголоском каких-то специй. Итачи смотрел пространно, куда-то на худые ноги Дейдары, обтянутые белой джинсой. Руку спрятал в задний карман, чтобы не теребить рукав рубашки, замер, принимая новое видение мира. Это ощущение - полета в бреду вожделения и радости созидания - в таком объеме не являлось ему еще, кажется, никогда. Разве что, сравнимо было, когда он, пятилетний тихоня, впервые нашел неиспользующийся музыкальный класс в школе. Но тогда это было детское чувство: возвышенное, чистое, более светлое и совершенно не обремененное осознанностью. Сейчас оно трансформировалось, находилось где-то между землей и небом, востоком и западом, в серости и синеве; сейчас, в выросших теле и сознании, это ощущение, отягощенное жизненным опытом, сносило крышу. Оно нравилось - не могло не нравиться - оно было не похоже ни на что, и Итачи оставалось только принимать его и истязать им себя. Он любил играть, он действительно уделял музыке больше своего времени, чем кому-либо или чему-либо еще, и даже иногда думал, что в будущем предпочтет остаться с ней, чем с кем-то из людей... Но до такой степени его не пронимало никогда. Так еще и катарсис был честно выстрадан. Инуи не просто так считался гениальным творцом. Он создавал. Из ничего, из недр себя доставал музыку, слышал ее в глубине своей души и с полной самоотдачей (какой бы сложной ни оказывалась его новая фантазия) воплощал ее. Итачи видел, что Дейдара тоже уставал, но это была чертовски приятная усталость. Ему же приходилось намного тяжелее, потому что подстроиться под чужое воображение технически, мягко говоря, сложно. Итачи перетоптался на месте, не понимая, устал он больше физически (тут еще и выброс адреналина прибавился) или морально. - Тебе нужен сахар? - достав еще одну термокружку, поинтересовался Дейдара, крутя в руках столовую ложку. - М? Ага... - Учиха коротко взглянул на кружку, оценивая ее размеры. - Три ложки. Дейдара хохотнул, но промолчал, насыпая, сколько попросили. Сам он (и Ино тоже) пил чай крепкий и горький. Сахар держали для пирогов и гостей. Нежданно послышалось шуршание и сиплое дыхание. Дейдара толком ничего понять не успел, Итачи - тем более, потому что стоял к коридору спиной. Уши Дея на секунду наполнил слишком узнаваемый звук. Как звук закипевшего чайника, скрип двери в его комнате, каждая струна на любимой гитаре - совершенно неповторимый, который можно отличить от тысячи прочих. - Ино! Что-то ступенчато щелкнуло на запястье, и Итачи почувствовал прикосновение холодного металла к дальней от стены руке. Рядом зашевелились, засопели, немного похихикали. - Ино! Блять! - Дей моментально подлетел к непроснувшейся сестре и сильно встряхнул ее за плечи. - Эй потише, все же.. - начал было Учиха, осаживая Инуи, как, наконец, увидел свой новый аксессуар на правой руке. - Ты рехнулась, Ино? Проснись! Ты- Але?! Ино, дорогая... Это я. Тебя опять достали на работе?.. На изящном, но широком запястье болтались наручники. Итачи был несколько сконфужен, Дейдара продолжал крепко держать сестру и тесниться в узком коридорчике. Глаза Ино были не на месте, а потом она резко, и правда, как будто проснулась. Вздрогнула, попыталась вырваться, заломила свои пальцы. - А. Ой Дей прости-и... - рассмотрев его руки, затем руки Итачи, который пытался вышагнуть из образовавшейся толкучки, жалобно протянула Ино. - Я?.. Я... я думала это твоя рука, - она всхлипнула. - Я пойду-найду-пойду... Сейчас-с... Тц. Был где-то здесь... К-ключ... - она скрылась в гостиной или в своей спальне. Раздалось негромкое кряхтение, после которого последовал довольно-таки мелодичный напев. "Она ест яблоки ради костей".