Мертвец

Третьи сутки в гостиннице Игорю не казался адом только благодаря Паше, который был рядом. Обнимал, держал за руки, целовал и спал с ним. Тем не менее, атмосфера там была очень странная. Нагнетающая. В номерах, во время проживания, никто не убирался, только после выселения — так пояснили на импровизированном ресепшене, который являдся ещё и кассой — тут можно было купить поесть. Он думал про Олега. Этот человек, видимо, прознал обо всём от дяди и поехал крышей, а потом возомнил себя героем, который спасёт мир от неведомой херни. Ну нет, неведомая херня (в его лице и в лице Паши) останется жить, а Киняев сдохнет к паршивым чертям. У Игоря, кажется, впервые появилась смелость, причем в незилом таком объеме. Вот только куда её направить, он вообще не представлял, но, казалось, — возможно, только казалось, — Матвеев был готов перегрызть глотку тому, кто перейдёт им дорогу, а в частности Паше. Он вообще поражался, что этот человек с ним творит. Заставляет чувствовать себя сильным. Оберегает, в основном от собственных мыслей. Вызывает желание оберегать. Ещё больше Игорь хотел проехаться по округе и немного подышать свежим воздухом, ибо нагнетающая атмосфера в гостиннице ему совершенно не нравилась. Оставлять Вершинина вариться в этой атмосфере, возможно, не правильно, но ему хотелось привычно провести время — наедине с собой. За последнее время это практически не получалось совершить. Пусть он так жаждал избавиться от одиночества, но, как не крути, он к нему привык. Павел сейчас общался со своими друзьями. Хорошие ребята. Алексей, ещё в Чернобыле, отличался жестокостью, но его можно было понять — по сути он был напуганым юношей, как он когда-то. У всех страх выражается по разному. Кто-то кричал, кто-то скалился, кто-то пытался держаться спокойно, а кто-то, как Матвеев например, уходил в себя. Да и то, что он сделал лучше не оправдывать. Он надеялся, что этот поступок прибавит ему уверенности в жизни, да и жить долго после этого он уже не планировал. Он получил «джекпот» — и смысл жизни, и воля к ней. Красота. Даже непривычно как-то. Он сейчас сидел на переднем сидении своей Audi, ожидая, когда двигатель достаточно нагреется. Набрав Паше сообщение о том, что хочет проехаться по округе и вернётся через некоторое время, он взял пачку сигарет, украденную у Вершинина. Лучше тому переломиться уже. В магазинчике всё равно сигареты не продаются, а его друзей он уже подговорил. Игорь решил, что можно и затянуться немного. Особым пристрастием к сигаретам он почти не отличался, хотя был период. Никотин точно не был ему противен, но и не всегда его это правда расслабляло. Зажав сигарету в зубах, он поджёг её с другой стороны и сложил руки в кармане своей белой толстовки. Он откинул голову назад, безымоционально вспоминая всё произошедшее за эти два шокирующих месяца, выпуская дым из лёгких прямо в салон своей машины. Матвеев подметил, что потом надо проветрить, но сейчас было не до этого. Да уж. Всего два чёртовых месяца сделали такое. Он, было, начал верить в чудеса, но тут вспомнил, что скорее всего их ищет этот гад. Докурив, Игорь опустил окно, высунулся, плюнул на тлеющую часть фильтра и выпустил окурок из рук. Он выехал с парковки, и решил таки включить какую-нибудь музыку. Не найдя на радио ничего, что ему бы понравилось или подошло под настроение, он включил мобильник и поставил что-то из своей скачаной музыки. Он хотел было захватить с собой фотоаппарат и сделать пару снимков природы, но в итоге забыл. Ничего, можно пофотографировать на телефон, хоть и качество будет в разы хуже. За это время и забыл о своём хобби, но сейчас, когда он сравнивал свою жизнь до, и после этих событий, череда которых ещё даже не закончилась, Игорь начал было ловить себя на мыслях на подобии «точно, чёрт возьми, мне же нравится фотографировать!»

***

Игорь долго думал о способностях Паши. Он был уверен, что больше не обладает ими и даже уяснил это на практике, но Вершинин… Его до сих пор это пугало и длинноволосый переживал, что не сможет помочь ему справиться с этим, не обладая. Тем не менее, он был рад что избавился от этой паранормальной херни. Жизнь в мёртвом теле отдавалась кошмарными снами. Что он сидит в озере холодной осенью и он абсолютно ничего не чувствует, постоянно будучи холодным мертвецом. Игорь не мог высплеснуть эмоции абсолютно никак, хотя обычно ему это жизненно необходимо. Он не заметил, как за два часа уехал довольно далеко от Зоны. Его отпускают. Отпустят и Пашу, Игорь был уверен. -Блять! — выругался Матвеев, чуть не наехав на какую-то женщину, стоящую посреди дороги, — Чего на дороге стоите?! Игорь высунулся из окна, смотря на неё: короткие светлые волосы, синие глаза, брюки и кофта с горлом, высокая и худая. Незнакомая, и, видимо, сумашедшая женщина скрестила руки на груди, смотря на него. -Игорь, да? — она подошла ближе, — Я Марина. Сорокина. Эта фамилия тебе ничего не говорит? -Ну допустим, — Матвеев помнил, что у него была дочь. Вполне можно допустить что это она, но зачем она его нашла? Каким образом? -Можно сесть к тебе? — Наклонила голову она, — Ты же понимаешь, что нам есть что обсудить? -Не вижу в этом необходимости, — вскинул брови он. -Скоро Киняев будет здесь, и он будет искать вас и в Чернобыле, — с сочувствием пояснила она, — Он почти без охраны, с ним всего два бойца, — осторожно начала она, не скрывая своих намерений. -Садись, — он кивнул на сидение рядом и потянулся, разблокировав дверь. Она сразу не внушила Игорю доверия своим только начавшимся рассказом — доверять в принципе никому незнакомому нельзя было, однако — признавать не хотелось — она была из тех, кто создавал впечатление очень честного человека. -Хорошо, ты готов меня выслушать? — наклонила голову она, кладя рюкзак на колени и доставая оттуда два револьера, — Я знаю как убить Киняева. И знаю, ты этого хочешь. И мы оба знаем, что можем умереть, но… -Стой, сначала расскажи, кто ты и знаешь ли, кто я, — прервал он её. Умирать сейчас он был не готов. -Я точно знаю, кто твой кровный отец, — начала она со своего козыря. Не то, что бы Матвеева это сильно волновало, но он заинтересовался таким заявлением, — Виталий Сорокин. -Ага, теперь ты хочешь сказать, что ты моя сестра? — Игорь снова закурил, мысленно ругая себя, однако сейчас эта сигарета значения не имела, — Какие ещё новости? -Да, — тоже закурила она, опуская окно, — В начале восемьдесят шестого года наш отец побывал в Москве, и уж извини, снял твою мать. Заявление должно было быть грубым, но отчего-то Игорю оно таким не показалось.

***

Игоря долго убеждать не пришлось — мужчина сам долго искал причины по которым сама Зона была столь милосердна к нему, хотя ему тот ад сложно признать милосердием. Всё оказалось слишком просто, он отпрыск Сорокина. Особого шока он не испытал — слишком много шокирующей херни случилось в его жизни за последние два месяца. Сейчас они с, получается, сестрой, сидели в небольшом кафе на заправке, находилось оно не очень далеко от гостинницы. Сюда они приехали по настоянию Марины. -Говоришь, он связывался с тобой? — нарушил тишину Игорь. -Да, с тех пор, как умер. В детстве постоянно слышала шёпот, как в дешёвых ужастиков, — женщина усмехнулась. Она смотрела куда-то в свой стакан воды, но в глаза Матвеева, отчего-то, боялась. -Как давно ты знаешь о нашем родстве? -С того самого момента, как ты родился, — она подпёрла голову рукой, — В это же время я видела вас в Чернобыле, а потом нас выкинуло вместе с вами. В этот год. -Нас? — уточнил он. -Меня и Клэр Мэттисон. Мы… Дружили. Она умерла недавно. В этом мире была ещё одна Клэр, — она подавила эмоции, коих было слишком много, и сказано это было будто безразлично. Взгянув на Игоря, она увидела непонимание в его глазах. -Когда в одном мире существует два одинаковых человека, одному из них суждено умереть. Либо случайным образом, либо как ей — постепенно зачахнуть, — объяснила она, стараясь не выглядеть слишком подавленной. -Мне жаль, — Матвеев тоже замолчал. Особой симпатией к этой женщине он не проникся, но и неприязни она не вызывала. Конечно, он не верил ей до конца, но вполне допускал правдивость её слов. Он мельком подумал, как было бы хорошо, появись она в его жизни, когда нужен был хотя-бы кто-то. -Я хотела сказать, — начала она, — Через час тут будет проезжать Киняев, искать вас. Отец вчера снился мне. Сказал точную дату, время и адрес. Следующая его остановка — ваша гостинница. Он ищет вас. Я хочу помочь тебе. Игорь, мирно попивающий водичку, поперхнулся. -Надо о таком раньше говорить! — Воскликнул он и вышел из-за стола и позвал её с собой.

***

Лихорадочно добираясь до машины, Матвеев несколько раз засомневался в принятом на ходу решении. С Олегом были профессиональные бойцы и от этого становилось слишком страшно — как говорила Сорокина, скорее всего, кто-то из них умрёт, если не оба. Он утренней смелости не осталось и следа, но он всё ещё был готов сделать это ради Паши. Внутри длинноволосого бушевала буря эмоций. В глубине души Игорь надеялся, что ничего делать не будет, а Киняев как-нибудь сам склеит ласты, но головой понимал, что сейчас ему придётся либо забрать его жизнь, либо самому умереть от руки врага, и хорошо, если не наблюдать гибель Паши. Объективных причин убивать его, помимо угрозы Павлу, у него не было, но этого хватало. Казалось, он не переживёт, если убьют Вершинина, а это была цель придурка, унаследовавшего миллионы. О последствиях сего дела, если оно сойдёт ему с рук, он не задумывался — есть Костенко. Да, возможно, это неправильно — сваливать все проблемы на него, но в крайнем случае Игорь даже был готов сам понести наказание. Он всё ещё считал, что не может полностью доверять Марине, но судя по всему, она и так много знает, но что она может сделать — неясно. -А зачем тебе это всё, собственно, нужно? — решил уточнить он, стоя около заправки. -Во имя справедливости. Такие, как он, не должны обладать такой властью, — попыталась отговориться она. Но Сорокина знала — приведёт это лишь к её гибели. Помощь новообретённому брату была неплохим поводом дабы свести счёты с жизнью, и насколько ей рассказывал Виталий, хотя-бы сейчас Игорь может быть счастлив. Она всё равно на свой век отрадовалась. Ей было приятно сделать относительно хорошее дело перед гибелью. Матвеев прикинул — больше помощи в этом деле он не найдёт — просить Пашиных друзей казалось ужасной идеей, о самом Паше и речи не было. Он молча открыл багажник, поднял доску и плед, коими были прикрыты оружие и вещи, которые они надевали при спасении Алексея. Марина заметно удивилась, но в ответ просто кивнула. -У тебя есть какой-то план? — решил уточнить Игорь. -Стрелять, — ёмко сказала она, а в сердце Матвеева стала зарождаться странная смесь тревоги самоуверенности.

***

-Сергей Александрович? — звонил Игорь, слегка подрагивая голосом, — Сюда едет Киняев. И вы знаете, что он собирается нас убить или пытать. Я собираюсь обороняться. Он психопат с властью. С другой стороны трубки послышался усталый выдох. -Один что-ли? — начал он с вопроса, причём задав его таким тоном, будто разговаривает с человеком, в умственных способностях которого сильно сомневается, — Вы все вообще где? -Я не далеко от Чернобыля. Паша и остальные не со мной, — сказал Матвеев максимально уверенно и чётко, — С Киняевым два человека, — зачем-то проговорил он и тут же пожалел. -Ладно. Откуда у тебя эта информация? Игорь проигнорировал этот вопрос. Марине, стоящей недалеко отсюда он доверял, хотя-бы благодаря остаткам того, чем наградил его названный отец. Эта странная интуиция эхом зацепила его подсознание, нашёптывая доверять ей и дала возможность прочувствовать в Сорокиной то же самое, что было в нём, в Паше и, конечно в самой Зоне, отпрыском которой он, похоже, и был, но не было даже в её обитателях. -Спорим? — он совершенно не понял, что сказал, но зато отлично понял, насколько отстранённо это звучало. -Ладно, потом объяснишься. Слушай, если ты один, мне будет очень трудно тебя прикрыть, — пояснил Костенко, — Если ты не хочешь сесть или помереть, то не делай этого. -Я не один, — заявил Матвеев, озираясь на Марину. Заявление о смерти он игнорировал. -Да на что же вы все на мою голову свалились, блять! — выругался Костенко, — Сначала эти пятеро, потом ты… Это заставило Игоря заулыбаться от уха до уха — он всё ещё помнил Сергея, думающего, что он смог наудоумить его украсть восемь миллионов и сыграть в безумную Чернобыльскую игру. Игорь так-же помнил, как в тот день он чуть не убил себя и такая авантюра показалась ему — человеку, которому нечего терять, — весьма забавным развлечением. Да и та фотография — не было похоже на фотошоп, хотя он всё равно не особо поверил, хотя его в помине не фотографировали в такой позе лет десять. Он ведь родной уже какой-то, как и все остальные. Конечно, в меньшей степени, нежели Павел, но втайне он слишком быстро привязался ко всем. Пока Костенко что-то говорил, а не слушающий ничего Игорь на несколько секунд забыл о волнении, Марина проверяла оружие. Они находились в ста метрах от заправки, в перелеске у обочины, и следили за проезжающими машинами и временем. -Хорошо, отправь ваши координаты. Мы будем тут через два часа. То, что Генерал-Майор ФБС был на их стороне и что он так легко соглашается прикрыть его было удивительным для него, однако именно сейчас это воспринималось как должное — с такими врагами, как Киняев, должны быть такие союзники, как Костенко. Конечно, это всё было лишь из-за Ани и из желания добить «КинТЕК» до конца. При других условиях он бы не согласился, но какая разница? Сейчас это бесценная помощь. Но, например, несколько профессиональных бойцов были бы ещё лучше, но что есть. На деле Игоря конкретно трясло за свою жизнь — терять её именно сейчас казалось ужасной идеей, но жизнь и безопасность Вершинина стоила того, и он верил, что с оружием и неожиданным нападением у них получится. Он достал телефон и увидел несколько пропущенных звонков от Паши, но вместо того, что-бы перезванивать, — а он очень хотел перезвонить — Игорь лишь убедился, что мобильник всё ещё на беззвучке. Сердце сильно заныло и он быстро набрал в сообщении три слова — я люблю тебя. Он и так потратил слишком много времени на разговор с Костенко, объясняться во всём Павлу было поздно. -Игорь, — позвала его Марина, — Они будут тут через пять минут, — практически прошептала она. -Хорошо, сейчас, — Он достал из мешка, где были и автоматы, чёрную одежду. Себе он взял ту, что когда-то была на Паше. Марине досталась неизветсная «форма» и лыжная макса. Это было не так важно, как казалось Матвееву сейчас. Важно было то, как они с Сорокиной договорились действовать — если бойцы остануться в машине, то быстро стрелять из-за угла в Киняева и далее готовиться к перестрелке с ними. Если же выйдут они, то первыми они и будут убиты. Второй вариант казался удобнее, ибо вряд-ли они выйдут с оружием. -С Богом, — кивнул Игорь и приобнял напарницу по деянию. -Да, — только и выдохнула она. В заправке подъехал не чёрный фургон, как в фильмах, а самый обыкновенный, но дорогущий автомобиль. Матвеев присмотрелся — на первых сидении было два вооружённых и икированных человека. Марина с Игорем сидели в кустах, примерно в десяти метров от парковки, торчали одни лишь дула Автоматов Калашникова семьдесят четвёртого года. Из машины показался Киняев. Он жестом показался всем оставаться в машине. Видимо, Олег собирался заправиться и осмотреть помещение изнутри в одиночку. На его поясе виднелся Револьвер. -Давай просто убъём его, и будет что будет, — покачал головой Матвеев Ему было уже глубоко наплевать, что сейчас он совершит убийство живого человека из плоти и крови — он сам хотел убить Павла, его друзей и даже самого Игоря. И он был опасен не только для них, но и, возможно, для всего общества. Именно поэтому Марина решилась на это. Не то, что бы она считала — Сейчас, — резко, но тихо проговорила Сорокина. Она кивнула ему и открыла огонь, а Матвеев за ней. Две очереди из разных автоматов пронзают Олега и свинцовые пули вонзаются в его тело. Он дёргается и падает оземь, оставляя от своей личности только воспоминания, причём не очень хорошие. Вокруг его тела медленно растекается лужа крови. Ни Марина, ни Игорь никогда не убивали людей. Первая, на удивление, особых эмоций не испытала, а второй почувствовал радость отмщения, за, по сути, то, что Киняев не совершил. Но хотел. Враг обезврежен, но это полбеды. Два вооружённых противника мигом выскочили из автомобиля и, скорее всего, успели засечь откуда донесились выстрелы. Они осторожно заправились к кустам. На удивление, снаряжения они не снимали в дороге и даже управляя машиной. -Беги, — Неожиданно изменила их плану Сорокина, — Я их отвлеку, а ты спрячься. Отец со мной связывался и говорил, что ты должен жить, — находу наврала она и тут же добавила то, после чего Игорь сразу же пополз вдоль кустов, кивнув на прощанье, — Без тебя Паша не выживет. А он важен. Игорь в несколько секунд преодолел все кусты и спрятался за углом, шагая вдоль стен заправки, сильно ударившись головой о что-то непонятное. Он услышал выстрелы, и проигнорировав боль, выглянув, длинноволосый увидел олного мёртвого бойца и второго, стреляющего очередью по кустам. Закончив стрелять, тот схватился за ногу, зажимая пулевое ранение. Он схватил рацию и начал что говорить, а Матвеев, совершенно не думая, выстрелил в него несколько раз. Боец свалился на землю. Игорь замер. Всё. Только одно слово вертелось в подсознании, и никаких чувств. Он лишь мельком почувствовал боль над бровью, и, кажется, начал терять сознание. Он увидел кровь, стекающую со лба, а затем провалился куда-то в темноту.

***

Нарастающий гул и рокот в какой-то момент стали чем-то самим собой разумеющимся. Казалось, гул и рокот должны были быть всегда. Игорь быть без сознания, но отлично не только слышал, но и чувствовал происходящее вокруг. Он не задавался вопросами, что это и зачем — так просто надо было. Гул и рокот, рокот и гул… В какой-то момент он начал думать. Он не видит ничего — значит глаза закрыты. Он напрягся, дабы открыть их, хотя никакого желания не было. Эти усилия отдались болью где-то в его теле, а он и не понял, где. Это было не важно. Боль это хорошо, боль — это жизнь. Нет боли, нет жизни. Нет жизни, нет боли. Он жив. Почему-то мысль о том, что он мог умереть там не приходило в голову ровно до того момента. Игорь думает. Значит, он пришёл в себя? Матвеев этого не понял. Он лишь почувствовал руку, поглаживающую его по волосам и щекам. Тёплая рука. Он начал неосознанно ластиться под неё. Игорь дёрнулся, казалось, физически. Щёки. Он почувстаовал и осохнал их. Хорошо… Значит его глаза выше. Приложив усилия, он, наконец, увидел что находится вокруг и окончательно пробудился. Он лежал на коленях у Паши. Они были в вертолёте, на длинном кожанном сидении, но его длинные ноги его были согнуты. Вместо крови он краем глаза заметил бинт. Всё нормально? -Игорь, — Паша не убирал рук с его щеки, — Ты как? Матвеев кивнул. Сил говорить не было. -Когда Костенко сказал мне, что ты вздумал идти на Киняева, я знатно так перепугался. Звонил тебе много раз, ты не отвечал… — Говорил он это всё, не переставая поглаживать его по волосам. А говорил он скорее не что-бы сказать, а что-бы не молчать. Матвеев повернул голову и увидел Анастасию, Алексея и Георгия, старательно отводящих взгляд. Он улыбнулся от уха до уха и хрипло рассмеялся. Волосы спадали на лицо. Игорь посмеивался какой-то своей мысли. Горелов тоже рассмеялся, а Вершинин следом. Далее и Настя с Гошей подхватили волну нервного смеха. Но всё уже было нормально.