Gin/Tonic

POV Джин «Я просто знаю, что никогда не хочу забывать твое лицо во время самой высшей точки твоего наслаждения. Эти подрагивающие ресницы, эти прикрытые веки, так широко распахнутый рот, пока ты судорожно глотаешь воздух, смешанный с моим запахом, и губы, столь чувственные, слегка выдвинутые вперед, совершенно не специально, чуть-чуть надутые. Те самые губы, которые я, по-настоящему, клянусь тебе, по правде так любила целовать. Пару морщинок на лбу, что появляются от твоего напряжения, от того, как ты весь каменеешь, пропуская по венам оргазм. Это пару-секундное замирание, всего тебя, всего твоего тела, пока сердце пытается справиться с таким большим количеством гормона счастья, появившегося в твоем организме. Все это я просто отказываюсь забывать. Я не хочу когда-нибудь забыть, как звучит твой голос посреди ночи. Не хочу забыть интонацию, ту самую, с которой ты произносишь мое имя, случайно проснувшись, возможно, замерзнув, когда я всего на пару секунд покинула нашу очередную кровать. Не хочу забыть, как ты зовешь меня, полушепотом, так, словно успел испугаться, что меня навсегда упустил. Не хочу потерять в своей памяти те ощущения, когда твои пальцы касались моей кожи, пока мы спали, когда ты так сильно прижимал меня к себе. Не хочу потерять те чувства твоей сильной ладони на моем голом бедре или обнаженном животе. Я просто до истерики боюсь потерять все эти фрагменты тебя, в своей голове. Я не обижусь, если ты когда-нибудь потеряешь меня в себе. Мне главное самой не забыть, как и в каком настроении по-особенному светятся твои глаза. Бесполезно спрашивать, что ты хочешь и как мне все это, между нами, исправить. Не получится, уже никогда не получится, и я это прекрасно понимаю; поэтому и не суюсь, по ночам умоляя Господа когда-нибудь позволить тебе меня простить. Я настолько сильно боюсь твоей вечной ненависти, настолько страшусь всегда быть для тебя в твоей жизни скотиной, что ежедневно сбиваю ступни в кровь, о деревянную спинку кровати, подрываясь от собственного вопля. В моих снах – ты, только ты, и мне никого другого, на самом деле, не надо. Но это кошмары, только кошмары, где ты отказываешься от меня, постоянно, снова и снова, бросаешь в пропасть без дна, сам оставаясь прочно стоять на краю. Моя психика пошатнулась, в этом я согласна с мамой, но вряд ли мне когда-нибудь сможет помочь психиатр, - я настолько сильно виню себя, что временами не могу сделать следующего вдоха. Легкие стали часто отказываться нормально работать, привыкшие к нитям чувства вины, которые так сильно столько месяцев их перетягивают, до адской боли; и мне не страшно, что однажды я, и правда, больше не смогу сделать вдох. Мне не страшно умереть, вдруг, ни с того, ни с сего, - мне страшно только оттого, что со смертью моя вина перед тобой не станет весить меньше...» -Что это? – теплые нотки голоса Трейси, которая, я вообще не знала, что в комнате, заставили меня перепугано дернуться и обернуться, встречаясь с личиком девушки взглядом. Она улыбнулась, увидев, как я расширила глаза. –Я напугала тебя? Прости. Посмотрев ей за спину, я не обнаружила там Броснона. -Идем чай пить? Я принесла пирожные из своей кафешки, – сказала девушка лучшего друга, а потом вновь уткнулась в экран моего ноутбука глазами, все еще не потеряв к этому интерес. –Так, что это? Ты пишешь что-то? Быстро свернув вкладку текстового документа, я встала со стула, старательно отводя от нее глаза. Температура тела, кажется, поднялась, - я ощутила странный прилив крови к лицу и частое, не особо приятное, покалывание в районе щек. Вот и приехали. Мне стыдно. -Так, ничего особенного, – уклончиво ответила я, закусывая губы. –Просто кое-какие письма. -Письма Гарри? – тут же спросила она, прекращая растягивать губы в улыбке. Вид у Трейси мгновенно сменился на обеспокоенный и сочувствующий, а от этого мне стало только хуже. Положение спас мой лучший. Макс Броснон – как верный ангел-хранитель. -Где вы там, курицы? – закричал он, явно приближаясь к моей комнате. Мы увидели его довольную морду через секунду. Он заглянул в комнату и застрял в дверях, уткнувшись в нас двоих глазами. –Нельзя ли побыстрее? Чарли сейчас все без нас слопает! POV Гарри «pls, Harry», «FOLLOW ME», «Love u and Louis so mach». Ничего нового. Ничего интересного. Даже список заблокированных пользователей пополнить некем. Скукота. Я же не Луи, чтобы кидать туда ларри-шипперов. Может, подразнить Эда? Хм. Напишу-ка я ему, что он придурок. И-хи-хи. -Дани все еще не отвечает? – поинтересовался Найл у Лиама, когда Пейно прошел в гримерку. Я развалился на диване, вытягивая ноги поперек подушек. К концерту полностью готов. Лиам отрицательно покачал головой, а потом сильнее сжал в ладони мобильник. Ну, похоже, и правда, все. Не в первый раз, конечно, но, в этом случае, Пизер была настроена слишком решительно. -У нас год, видимо, такой, - высказал свое предположение я, наверное, зря, не до конца продумав. –Все с девушками расстаются. Зейн возмущенно приподнял брови, отвлекаясь от своего отражения, поворачиваясь в мою сторону. -Я с Перри расставаться не собираюсь, – уверенно заявил он, весело хмыкнув. Найл поддержал его, нахмурившись так, словно я его обидел. -Не каркай. У нас с Дэни все в порядке. -Мне тоже пока совершенно норм, – сказал Луи, натягивая на плечи джинсовую куртку. Я иронично фыркнул. О, да. Посмотрев на Лиама, я протянул в его сторону руку. -Давай выпрем этих троих из группы? – спросил я, и он, впервые за день, весело улыбнулся, затем стукнув кулаком о мой кулак. Все. Теперь нас двое. Можно, при желании, ходить по барам и снимать телок. Правда, не думаю, что у Лиама, как и у меня, возникнет такое желание... Одна единственная девка, из всего мира, превратила меня в какого-то праведника и затворника. А это ведь нечестно! Сколько чудесных девушек были бы рады моей компании... Одна из таких «чудесных» девушек приперлась в мой номер ближе к полуночи, с бутылкой ликера в руках и тушью на щечках. Напрячься стоило уже тогда, когда, вместо обычного стука в дверь, до ушей донеслась какая-то непонятная сбивчивая мелодия. Либо костяшки Перри выстукивали «Эй, ты, …», либо мне показалось. -Гарри, нам нужно поговорить! – навалилась (во всех смыслах слова) на меня эта девица, хватаясь пальцами свободной ручки за ткань моей майки на плече, стоило открыть ей. Изловчившись и вовремя подхватив блондинку под руку, стараясь не обращать внимания на запах перегара от этой яркой представительницы «прекрасной» половины человечества, я быстро оглядел коридор. Никого. Перри пришла ко мне одна. Что?! Зейн... Какого хрена?! -Поговорить нам нужно ср-роч-но! –помахав тонким пальцем у своего носа, девушка втолкнула меня в собственный номер и прошла следом. То, как громко Перри икнула, а потом и весело захихикала, на самом деле, лишь подтвердило все мои худшие опасения. Она потрясающая, когда пьяная. Но! Только, если она сидит в компании, и только если рядом находится ее парень. Вот только тогда. В противном случае – кому-то придется утирать слезы. В том, что поплакать она уже успела, можно было не сомневаться, благодаря растертому по лицу макияжу. Но никто ведь не говорил, что это конец! Бабы – они вообще существа странные. Перри вот, например, вполне бы, наверное, смогла заполнить своими слезами Бристольский залив. -О, Джеймс Артур! – услышав негромкие ноты, исходящие из моего ноутбука, она тут же забыла, зачем вообще пришла и, подняв руки, вместе с бухлом, в воздух, начала весело двигать бедрами и крутиться на месте, пританцовывая в такт Recovery. Я нашел эту песню в твиттере младшего братца одной не очень положительной особы. Казните меня. Стало вдруг интересно, оттуда же ее знает Перри или нет?! -Перри, ты... – мне стоило только начать разговаривать, как она резко замерла на месте и обернулась в мою сторону, грозно затянув громкую «Шшшш». -Я пришла поговорить! – скорее, самой себе напомнила она, а потом начала справляться с крышкой от бутылки, собираясь сделать пару глотков. Я, правда, раньше очень любил Перри пьяной. Мы с ней и Луи тусили так, что... О-хо-хо. Но сейчас, спустя столько событий и времени... Что-то, мать вашу, было не так. -Где ты так нажралась? – спросил я, усевшись на кровать. Она подмигнула мне левым глазом, отпивая прямо из горла. Люди могут думать, что хотят, но Перри – очень сексуальная девушка. Очень красивая девушка. И я не устану повторять, насколько Зейну повезло с ней. -Мы с Зейном и Луи... – начала она, выставляя в мою сторону свой тонкий пальчик, но я перебил ее, тут же громко фыркнув. -Вы с Зейном и Луи?! Почему не позвали меня? – обида, а это была именно она, надавила на виски. Они, значит, там втроем гулеванили и веселились, а меня, извечно унылого и поникшего, позвать развеяться никто не додумался, да?! И это мои друзья. Ну, и ладно, окей, я изо всех сил пытался ее отвлечь. Не надо быть сверхумным, да, чтобы понять, о чем она пришла говорить со мной?! Мне... Мне все еще не хочется об этом говорить. Ни с кем. Даже с матерью. И, уж тем более, не с Перри, которая была здесь самым близким Ее человеком, из всех собравшихся. Я понимал, зачем Эдвардс пришла, понимал, почему она не заговаривала об этом раньше, и знал, что, хоть парой слов, но мне придется с ней обменяться, именно об этом. Но я не знал, что она будет настолько прямолинейной. -Мы пили по Джин! – громко выпалила она, и я не сдержался, скривился, когда буквами ее имени заполнились стены этой комнаты. Почему... Почему нельзя просто оставить меня в покое?! Я и так, из последних сил, стараюсь не ныть. Пытаюсь выбраться из этого постоянного состояния тряпки и размазни. Вот... Зачем?! -Ммм, – это все, что мне удалось выдавить из себя, вместо ответа. Перри внимательно вглядывалась в мое лицо. Все это время, после своих слов, она вглядывалась в мое лицо. Моей реакции полуночной гостье явно не хватило. Блондинка пялилась на меня во все глаза, и выглядела именно так, как выглядит человек, когда не собирается ничего не говорить, пока ты не заговоришь с ним сам. Но что она хотела, чтобы я сказал?! -Пили по Джин, звучит, как... – не выдержав этого еще минуту, начал я, отводя глаза к своим ладоням. Запястья – совершенно голые. Голые, и какие-то пустые. Им даже холодно. Без той горы плетеных браслетиков, которой я усеивал их раньше. –Звучит так, словно она умерла. Насколько мне известно, она жива. -Но должна умереть для тебя! – нисколько не растерялась Мисс Эдвардс, снова тыкая в меня пальцем. Пьяная Перри стала какой-то непереносимой Перри, ей Богу. От ее слов, я негромко прыснул. Вообще, смешно было смотреть, как она пытается сфокусировать свой взгляд только на моих глазах. Зачем люди вообще делают это?! Мои мысли не пойдут, вместо зрачков, капсом, бегущей строкой, уж точно. -Это... Не так-то легко, – признался я, вновь потирая ладони. Более, чем неуютно. Перри начала меня смущать. Одно время в моей жизни, если Перри начинала меня смущать, ее тормозила Джи. Сейчас, Джи здесь нет. Нет даже Зейна. Она была пьяна, но я чувствовал себя так, словно нахожусь на приеме у очень взрослого и солидного психолога. И секунду назад в меня влили флакончик Сыворотки Правды. -Но ты должен! – стояла на своем Эдвардс. Мотнув головой из стороны в сторону, она пошла ко мне и уселась рядом на постели, по пути сбросив с ног свои туфли. Какая-то скользнула под кровать. Я подумал о том, что будет, если я полезу ее доставать, а тут в мой номер нагрянет жених светловолосой. Немного смешно, не так ли?! Завалившись рядом, Перри подтянула под себя ноги и схватила меня за руку одной ладонью, вторую, все же, оставив в компании своего ликерчика. Я тяжело выдохнул, когда носом эта мадама уткнулась мне в плечо, тут же прикрывая глаза. Ее тонкие пальцы переплелись в прочный замок с моими, и вот это было лучше любых других слов. Вот такая поддержка. Молча, сжимая кожу моей руки своей. Поддавшись каким-то своим хмельным мыслям, минуты через две Пезз легонько куснула меня в плечо, и это заставило меня тихо засмеяться. Повернув к ней голову, я смотрел на то, как блаженно эта пьянчужка прикрывает глаза. В таком состоянии, ей со мной, точно, серьезно не поговорить. Девушка растянула губы в улыбке, глядя на то, как улыбаюсь я. И только я уже начал думать, что все, как Перри снова открыла рот. -Я тоже безумно сильно любила ее, – сказала она, и этого вполне хватило для того, чтобы один из внутренних швов на ране резко лопнул и залил все кровью. Я смотрел в расширенные зрачки Перри Эдвардс и кусал себя за губу до крови. Но этого ей показалось мало. –И, на твоем месте, я бы никогда не простила ее. Никогда. Я бы не смогла простить. Переведя взгляд на дверь, я вдруг словил себя на мысли о том, что безумно хочу, чтобы сейчас в мой номер вошел Зейн. Вот, прям сейчас. Или не Зейн, или Лиам. Или Найл. Черт возьми, кто угодно, лишь бы мне не пришлось отвечать. Но Перри очень сильно ждала ответа. -Я и не собирался прощать, – сказал я, когда она слишком сильно стиснула мою ладонь в своей, даже карябая ноготками кожу. Никто не вошел в мою сраную дверь. Мне пришлось, наконец, произнести это вслух. Она молчала еще несколько секунд, все так же опираясь на мое плечо, сидя рядом неподвижно. Через время, мне в голову пришла мысль, что она и вовсе уснула. Но Перри не уснула. -Мы... Мы с Зейном до последнего думали, что Найл поехал к ней, а не к Олли на концерт, – вдруг, сказала она, и я слишком резко дернулся, поворачиваясь к ней обратно. Невесело ойкнув, Пезз скатилась головой с моего плеча, а потом, тихо захихикав, упала спиной на матрасы, разваливаясь на моей кровати. Я бы посмеялся с ее пьяного видочка, но вот только не сейчас. -Найл? – не веря даже в идею, переспросил я, начав говорить заметнее громче. Нет. Он не мог. Он не стал бы. –Он... Он не... -Не был там, я говорила с Дэни, – сказала Перри, и это заставило меня выдохнуть. Да, нет. Глупая мысль. Он бы не поступил так со мной. Блондинка, глядя на меня, пожала плечами, сминая движениями покрывало. –Это просто мысли. -Он бы так не поступил. Нет. Он бы не смог сделать так, –сказал я, отвернувшись от нее, цепляясь глазами за пространство. Да глупости. Найл бы не сделал так со мной. Он знает, что она предала меня. Он знает, как подло и сильно она предала меня. Нет. Не Найл. Не-а. Я не знаю, возможно, я начал говорить все это вслух. Еще я не знаю, когда Перри успела вырубиться. Попытавшись дозвониться до Зейна, я понял, что ни его, ни, скорей всего, Луи, уже просто нет «в живых». Его девушка пришла ко мне, еле передвигая ноги. Они бы никуда ее не пустили, если бы не напились до того состояния, что просто тупо вырубились. Укутав Перри в теплый плед, я развернул ее, устроив не поперек кровати, а сам переоделся в пижамные штаны после того, как принял душ. Глупая мысль все еще не уходила из головы. Прежде, чем вырубить везде свет и устроиться рядом с девушкой Зейна на своей кровати, я написал Найлу смс. «Ты был у Джин, когда ездил в Калифорнию?» Его ответ заставил меня крепко зажмурить глаза и провалиться в спокойный, безмятежный сон. Он написал мне: «Хазз, ты совсем, что ли, дурак?!» POV Джин Макс Броснон был именно тем человеком, эмоции которого я могла читать по лицу, с самого детства. Даже, когда мы были совсем-совсем маленькими, когда вели с ним нескончаемую войну за раздел территории в песочнице, я сразу понимала, зачем он пришел ко мне. Лебезить или поругаться. Пошутить надо мной или извиняться за сломанный велосипед. Так что, сейчас, когда он вошел в мою комнату, спустя два часа, как ушел домой спать, когда все в моем доме уже устраивались спать, я сразу поняла, с какими намерениями этот парень пришел сюда. Макс слегка виновато поджимал губы, пытаясь выдать это за улыбку. С кем-то другим – почему бы и нет. С кем-то другим это может бы и вышло. Но не со мной. Со мной – даже нет смысла пытаться. Я сидела на своей постели, а комнату освещала только тусклая лампа на письменном столе, - совсем недалеко от кровати, чтобы я могла погасить ее, только протянув руку. Давно переодевшись в спальные вещи, я распутывала свои старые наушники, которые мне, когда-то, подарил Эд. Распутывала их, чтобы... Не знаю, чтобы послушать новый плейлист Чарли. Попытаться послушать. Я давно остановилась в своем музыкальном развитии, но вот мой младший же, наоборот, как будто на несколько ступеней скакнул вперед – моя старая музыка в его списке, перемешанная с какими-то новыми, почему-то впечатлившими меня композициями, заставила меня почувствовать себя так, словно я снова хочу начать засыпать под чьи-то мысли, наложенные на мелодию. Мне казалось, что из этого начинания снова ничего не выйдет, потому что я опять, вместо голосов любых солистов, буду слышать только бархатный баритон Гарри Стайлса, но, кажется, сейчас я просто хотела его услышать. В любом случае, это – всего лишь плейер, и его можно выкинуть, от себя подальше, когда станет слишком больно. Макс пришел ко мне, вновь входя в комнату без стука, «успокаивающе» улыбаясь и неуверенно потирая руку об руку. Он устроился рядом, без всяких приглашений усаживаясь на моей кровати, но ему и не нужны были эти приглашения, - я нормально бы отреагировала, даже если б он вошел ко мне, когда я была бы совсем без одежды. Броснон давно уже стал слишком.. родным. -Мне звонил Бредли, – сразу начал он, и я тут же поняла, почему он так хмурился. –Сказал, что ты писала ему и спрашивала номер Роско. Ты хочешь связаться со старой компанией? В этих людях не было ничего плохого, ничего криминального, так скажем, но ему, как и мне, совершенно не нравилась идея начать снова отдыхать с теми ребятами. Просто, это уже другой уровень. Сейчас он граничит, для меня, с чем-то под названием «Шалость». Боюсь, я слишком прикипела к другой, более взрослой, любящей друг друга, и серьезной компании. -Мне просто нужен Роско. Я хотела лишь набить тату, ничего более. Не переживай, – не поднимая на него глаз, рассказала я, а сама продолжила пытаться распутать Monster Beats от Эда. Так, можно было скрыть тот факт, что у меня начали трястись ладони. Лучший друг на мои слова лишь негромко хмыкнул. -Я так и понял. Тебя слишком впечатлил рисунок Дэни, – сказал Макс, а потом молчал почти две минуты, внимательно глядя на то, как я издеваюсь над наушниками. Его голос разрезал тишину и даже заставил меня нервно дернуться, когда Броснон снова заговорил. –Ты же понимаешь, что я больше, чем убью тебя, если ты напишешь на себе его имя?! Я пересмотрел Игру Престолов, Джинджер Мосби. Я просто вырежу это имя с тебя, вместе с кусочком кожи. Чтобы ты поняла, насколько это плохо – дурить. Серьезность в его тоне заставила меня поднять на него глаза, а потом и тихо засмеяться. Макс действительно верил в то, что говорил. Временами, он у нас с Трейси слишком глупый. -Броснон, я не собираюсь бить его имя, успокойся! – перестав смеяться, заверила его я, на время даже забыв о своих наушниках. А самой захотелось смеяться громче. Я сразу представила корявое «Стулес», где-то на пояснице. -Тогда что? – спросил он, явно, нисколько сейчас мне не доверяя. Прямо, как ребенок. -Я хочу набить узор, – рассказала я, возвращая внимание резиновым шнурочкам в руках. Вернулось и волнение. Все плохо кончится, если он начнет расспрашивать. -Что за узор? – естественно, тут же начал допытываться он, и я тяжело выдохнула, пытаясь подобрать слова так, чтобы здесь не было скандала. Не тогда же, когда мой младший брат уже засыпает, а родители вот-вот будут укладываться, в самом деле.. -Просто линии. Абстрактный рисунок. Не более. -Где? – продолжал свой допрос мой лучший, и я, психанув, быстро встала с места, задирая пижамную майку до груди. -На боку и до груди. Вот здесь. Чтобы зарисовать пол пуза. Линии до пупка и обратно. Макс поднял взгляд до моего лица и поджал губы. Сразу стало ясно, что моих объяснений ему мало. -Что за абстрактные линии, Джин? Ты думаешь, я поверю в то, что ты сейчас готова набить себе просто рисунок?! Усаживаясь на место, я пожала плечами. Конечно, он не поверит. Никто бы не поверил. Но не убьет ли он меня за все это, если я расскажу? Я слишком долго молчала, и мой лучший друг, а он же и воспитатель, хер пойми, с какого времени, начал повышать голос. -Что за рисунок, Джинджер?! – почти закричал Макс, и я зашикала на него, поворачиваясь к парню лицом к лицу. -Кудри, Макс. Я хочу, чтобы Роско нарисовал мне красивые, витиеватые кудри. Еще вопросы?! Прикрыв веки наполовину, он смотрел на меня так, словно я сказала что-то из самого тупого, что только может сказать человек, на этом свете. Но моего решения не изменить. Если Макс перебьет мне все пути подступления к моему старому и любимому мастеру, я просто найду другого. -Ты чокнутая, – сказал он, когда прошло не меньше минуты. -А ты лучший друг чокнутой! – тут же нашлась я. Пальцы стали путаться в наушниках активнее, я с силой одергивала руку от каждого узелка, пытаясь распрямить широкие шнуры устройства. -Это ведь на всю жизнь... – уже тише, начал он. Тут я тоже поняла все сразу. Сейчас начнет отговаривать. Мне этого совсем не хотелось, естественно. Повернувшись к Максу, я постаралась посмотреть на него так, как могла смотреть раньше. Так, что, после моих слов, он просто вставал и уходил, понимая, что нет смысла перечить. Я уже все решила. -Давай договоримся, - нахмурив брови, начала я, а Броснон тут же замешкался, вдруг углядев во мне что-то... Да хрен его знает, что он там углядел, по правде. –Я сейчас скажу, а ты больше вообще не лезешь ко мне со своими расспросами! На всю жизнь, говоришь? Отлично! Хотя бы татуировка! И до него, конечно же, не тут же дошло. Мне пришлось подождать, пока он перевариват информацию и сложит картинку воедино. Отвлекшись на наушники, я, молча и нахмурив брови, разбиралась со своей мелкой проблемой. Даже когда Макс-таки вкурил и начал уходить домой, я не поднимала на него глаза. -Спокойной ночи, – донеслось до меня его прощание, когда лучший друг был уже совсем у двери. –Ию.. Джин. Не ходи к Роско без меня. Хочешь кудри, будут тебе кудри. Просто... возьми меня с собой, ладно? Он ушел, а я еще минут двадцать просто смотрела на дверь, за которой Броснон скрылся. Если бы не Дэни...