Gin/Tonic

POV Джин Если ваша интуиция подсказывает вам, что не стоит делать чего-либо, просто не делайте. Послушайте ее. Я вот серьезно говорю. Если ваша интуиция говорит вам, что не нужно подписывать какие-то бумажки, которые вам протягивает незнакомый (даже если очень солидный) дядечка – не делайте этого. Если она говорит вам не общаться с каким-то не слишком уж искренним (для вас) человеком – просто послушайте ее. Если она вдруг говорит, что не стоит трогать этого милого – который, пусть и скалится, - щеночка – пойдите у нее на поводу. Если ваша интуиция говорит вам не выкладывать какие-либо фото в социальные сети, прям даже не говорит, по-настоящему и громко орет, - скажите ей «Да». Именно ей – да. Не своему желанию чем-либо похвастаться. Когда Гарри взял и, спустя почти пять месяцев тотального игнора, ненависти и молчания, написал мне, я была больше, чем в шоке. Я даже не сразу поняла смысл его слов и подтекст обращения. Я просто увидела адрес его настоящего твиттера, свой твиттер в тексте, какие-то буквы, - и начала рыдать. Он написал мне. Он сказал мне что-то. Телефон выпал из рук, сама я свалилась на пол и рыдала так, что ни мама, ни Чарли часа полтора не могли меня успокоить. А я не могла прочитать его сообщение. Буквы расплывались, из-за количества слез в глазах. А когда я-таки прочитала, все стало еще хуже. Это было хлеще, чем «просто бывший, которого я все еще люблю, написал мне какие-то гадости». Это было убийственно. Если раньше я могла только догадываться и строить предположения о том, насколько он ненавидит меня, то теперь у меня было прямое тому подтверждение. А вообще, это все начиналось очень мило. После появления (пусть, и отдаленного) Найла и Дэни в моей жизни, мне, определенно, стало полегче. Мысли теперь занимали не только Стайлс и учеба. Я жила, я общалась с друзьями. Я довольно часто переписывалась как с самим Хораном, так и с его потрясающей девушкой. Найл и Дэни дали мне какой-то неосязаемый пинок, который заставил меня начать осознавать, что Гарри мне не вернуть. И что жизнь на этом не кончена. Нет, это вовсе не значит, что я начала смотреть на проходящих мимо меня людей и пытаться найти, приглядеть себе кого-то, нет. Об этом даже не могло быть и речи. Просто, я стала понимать, что вечно плакать и ходить подавленной грустной писькой – это не дело. Есть люди, которые готовы любить меня не смотря на то, что я натворила. Есть такие люди, и вот ради них мне и стоит дышать дальше. К тому же, постоянное покалывание покалеченной кожи живота не позволяло мне вспомнить о всяких дырках в груди. Когда все болит, а спать ни на боку, ни на животе, ни на спине не получается, тогда, давайте честно, тогда совсем не до лямурных страданий. Время летело быстро, с радостью и какой-то нездоровой охотой закрывая дни «без тебя», и голова, постепенно, забивалась всякой другой дурью. Я училась. Я так честно и усердно училась, что самой становилось страшно. Получила второе место на конкурсе по демонтажу, в своей специальности. Мне даже дали денежный приз. Я накупила родным и Трейси сладостей, на эти деньги. После учебы, почти месяц, убитая и уставшая, я каждый день ехала к Роско, в другой конец города, разрисовывать темно-коричневой краской свою бочину. Он был мил со мной. До этого, мы не общались почти год, но он вел себя так, словно мы старые, добрые-добрые друзья. Сделал, на рисунок, большую скидку. Несмотря на то, что я занимала его свободное время так много. А Джер, на большущее удивление, без лишних расспросов заплатил за труды. Раньше, они с мамой орали за каждую татуировку или пирсинг, а тут просто спросили «Сколько?», и разошлись по комнатам. Дело рук Броснона? Я тоже так думаю. Вместо огроменной компании друзей моего парня и самого моего парня, я стала крутиться в кругу Макса, Трейси и своего младшего брата. Они всегда были рядом. Они стали моей компанией. Они стали людьми, которые и смешат меня, и успокаивают, и удивляют. Они стали всем. Плюс, со стороны я начала походить на одну из тех девочек, которые состоят в фандоме One Direction. Потому что, мало того, что я постоянно искала и смотрела новости. Я еще и все время переписывалась с «единомышленником», которой являлась Дэни. А место Перри в моей жизни, медленно, но верно, начала занимать Трейс. Я начала разговаривать с ней. Я начала выговариваться. Я потеряла одну из тех, кто мог бы стать лучшей подругой навеки, но приобрела другую. Я почти забросила свою идиотскую манию с письмами, «что никогда не попадут в твои руки», потому что начала говорить это вслух. Я говорила все это Трейси. Вечером, мы уезжали на машине ее отца на мыс за городом и говорили в темноте, забросив ноги на приборную панель. Я говорила. Она чаще просто молчала. Спрашивала и дальше слушала. Я начинала становиться человеком, я стала, по указу Найла и Дэни, пользоваться своим твиттером, зачем-то рассказывая там о своей учебе и всяких глупостях, связанных со мною и близкими; а потом опять появился ты, и все разрушил. Так же быстро и молниеносно, как и я тебя когда-то сломала. Так нужно было, Гарри.? Все это было нужно?! POV Гарри Я не любил Funky Buddha. Я сотни миллиардов раз говорил об этом Лиаму, но, угадайте, кто меня послушал?! Правильно. Никто. Я не любил Funky Buddha, потому что там мне всегда почему-то нереально скучно, и в итоге я нажираюсь в хлам. Я бы даже сказал, в ничто. Я нажираюсь в такую какашку, что моим спутникам или телохранителю приходится нести меня до машины, а потом и до спальни. Я нажираюсь там так, что могу подарить официанту носок и сказать что-то в стиле «Беги, Добби, теперь ты свободен». Особенно я не любил Funky Buddha, когда я иду туда без Луи. Он хоть как-то смотрел за мной, контролировал или что-то подобное, но... Давайте снова поиграем в угадайку?! Мы с Лиамом и Энди поехали именно туда, без Луи, без Найла, Перри или Зейна; а знаете, почему? На минуточку так представьте: я на них обиделся. Они (не Найл, а эти трое) уже раз семь за прошедшее время пили без меня и не пускали меня к себе в номер, потому что «они там могут напиться и наговорить мне о том, что меня расстроит». И я на них обиделся. Я так сильно не любил Funky Buddha, что, первым делом, по приезду в любимый клуб Пейно, я тут же пошел к барной стойке и, без разгонов, выпил две самбуки с абсентом. А, вот так. Чтобы с будущим сильнейшим похмельем, без промедления, поздороваться. Кто враг самому себе?! Гарри Стайлс – враг самому себе. Определенно. А потом Лиам встретил какую-то свою старую знакомую. Софи или как-то так, я не запомнил, тут же спелась с Дейзи, спутницой Энди, и мне стало так скучно сидеть рядом с их девичьим «шу-шу-шу», что я заказал пятнадцать стопок текилы. На всех. Почти все выпил один. Отменно поддавший Лиам начал вливать мне в уши информацию о том, что эта самая Софи – ничего, и сегодня ночью могла бы отлично смотреться на его члене. Что я сделал?! Заказал ему и себе по бокалу рома с карамелью. Бабское пойло? Может, и да, но нам дико понравилось. А потом, когда Перри прислала мне смску о том, что она, в Австралии, уже знает, что я пью, в Лондоне, я заказал себе водки с гренадином. Себе и девочкам. Мне же надо было помочь Пейно умаслить эту Софию. Что я, не друг, что ли?! Вот именно, что друг. Если он, после расставания, уже может, то мне за него можно только порадоваться. А я – лох. Я не могу. Потом Дейзи немного потанцевала для нас на столе, и мы все еще чего-то там выпили. А потом чего-то еще. И еще чего-то. И тогда, когда я, посреди вечера, вдруг оказался один, зажатым на диване двумя целующимися парочками, я вспомнил... Я вспомнил Ника. Вот что мешало мне подождать еще сутки, и спокойно и цивильно, но зато дико весело, выпить с Гримшоу?! Написать Эду и двинуть к нему, в Германию?! Или довести сестру и напиться с ней?! С мамой, наконец?! Да, иногда, я пью с мамой. У нас чудесные доверительные отношения. Что заставило меня упиться в чихуа-хуа с двумя муа-муа парочками?! Я ведь знал с самого начала, что в такой компании, точно, что-то пойдет не так. Я ведь терпеть не могу Funky Buddha! Так и... Какого черта?! Разбегающимися глазами, наблюдая за этими лямурчиками-тужурчиками с заползанием рук под одежду, я, конечно же, тут же вспомнил время, когда и сам был счастлив. Когда я сам был дико и безумно счастлив, пока не выяснилось, что одна заносчивая сука просто разыгрывала тут спектакль одного актера, на все мое окружение. Поиграем в угадайку?! Я схватился за телефон и, впервые за все это время, начал кое-кому названивать. Но, вместо нее, разговаривать мне пришлось с автоматом. «Неправильно набран номер» - вот, что мне сказали. Она, мало того, что спала со мной за деньги моего продюсера, она еще и номер сменила. У меня пальцы еле попадали по кнопкам, но желание все высказать ей, от этого, не поубавилось. Все знают мои шаги дальше?! Я залез в единственное место, которое до сих пор связывает и меня, и ее, и вообще миллиарды людей, по всей Земле. Я залез в твиттер. И тут выяснилось, что милашка Джин решила, наконец, перестать прятаться от всего мира и делать записи, как она делала их, когда была со мной. Уже больше месяца. Я и понятия не имел, а она, оказывается, активизировалась! Там было куча всякой хрени про то, что Макс, Чарли и какая-то Трейси водили ее то туда, то сюда, то еще куда-то. Что-то про какое-то тату и про отсутствие сна, я вообще не понял. Какие-то песни. Дибильные обращения к родителям. Про учебу. Она учится? Не шутите. Меня бесило все, любая буква в каждом твитте. Ей там весело, понимаешь, Гарри?! Ей там хорошо. А последнее сообщение было отправлено за пару часов до того, как я напился. Фотография. Ее и какой-то, явно, девчонки, в машине, сцепивших пальцы в замок, возле коробки передач. Пустилась по девочкам?! Не это задело меня больше. Я саму Джи узнаю всегда и везде, я просто знаю ее, ее саму и ее тело; так что фото без лиц, - фото только рук, коленок и груди, - не спасет ее положения. Я узнал ее, даже не смотря на то, что она сменила манеру в черный одеваться. И на шее у той, которую хочется задушить, окончательно и бесповоротно убить, в объятьях, висела дешевая пародия на то, что я ей сам, настоящее, когда-то дарил. Самолетик. Такой же, как я недавно потерял, только за 3и доллара, поддельный. Мой фирменный самолетик. Как она посмела, после всего, вообще сделать что-либо в этом роде?! -Лиам, забери у меня телефон! – пьяно пробурчал я, но пальцы уже бегали по кнопкам, набирая текст сообщения. -Что? – переспросил Пейно, наклоняясь через Софи ко мне, прекращая разливать виски по бокалам. -Забери у меня телефон! – громко потребовал я, и Лиам вырвал его из моих рук, но только уже тогда, когда я нажал на кнопку «Твитнуть». POV Джин «you’re drunk, baby. go home» - проговаривая слова вслух, набрала Трейси ему в ответ, потому что я сама не могла перестать выть и качаться на своей кровати, прижимая к животу подушку. У меня снова начала болеть татуировка. Но сейчас я этого даже не чувствовала. Сейчас, у меня намного сильнее болело под ребрами и тряслись руки, причем, несколько часов подряд; и даже мама уже бросила это гиблое дело – пытаться меня успокоить. Даже Броснон спустился в кухню. А Трейси осталась. -Конечно, он пьян, по другой причине он бы не написал тебе такое! – продолжала вслух говорить она, измеряя мою спальню небольшими шажочками. Она не злилась на Стайлса. Она была единственной в этом доме, кто все знал и не злился, за эти слова, на Стайлса. Дэни, как проснется, тоже будет злиться. У них в Лондоне сейчас – поздняя ночь, а у нас только начало садиться солнце. Он пьет, раз в такое время не спит. В свой выходной. Напился, нет других объяснений. -Что он этими словами вообще хотел сказать? – опять спросила Трейс, поднимая глаза к потолку комнаты. Ну, это же Гарри. Он редко выражается понятно. Только саму суть я уловила. Ее невозможно не уловить. Она сквозит меж букв, и даже гадко пахнет. Он ненавидит меня. Он ненавидит меня так сильно, что даже желает моей смерти. «Железная подделка на груди греет не менее поддельную душу.» Кто бы обрадовался?! -Он ненавидит меня, – в голос, выла я, заливая слезами наволочку. Трейси прицокнула языком, на пару секунд зависая на месте. -Ненавидит – оно и понятно, он ведь думает, что ты его никогда не любила. За эти слова «утешения» хотелось, сначала ей, двинуть по башке чайником. А потом и себе. За то, что вообще всю эту кашу заварила. -Я бы тоже ненавидела, - уже тише, продолжала размышлять вслух она. –Ты бы и сама ненавидела. -Я люблю его! – ревела я, впиваясь ногтями в подушку. Кто-нибудь из его фанатов разберется в том, что это кудрявое чудо сегодня выдало? Ларри-шипперы откроют шампанское. -Раньше надо было это говорить, курочка, – назидательно сказала мне девушка моего лучшего друга. –Ему , вслух, и часто. -Мне жить не хочется! -По голове сейчас своим аппаратом схлопочешь! Мы «общались» так еще долго; Макс пришел к нам с кружкой теплого чая и три раза бегал менять. Просто молча мои сопли слушал. К полуночи, в комнату зашел Джереми и попросил убавить громкость. Даже не пытался заставить перестать плакать. Это бесполезно. Я вырубилась без сил и воды в организме; а ночью меня снова душили кошмары. Такие сильные, какие были, когда я только от него, из Японии, тогда уехала. И только Чарли все это, почему-то, называл продвижением. Он написал мне. Молчал до этого, словно меня не существует. А тут написал мне. Ему все еще не безразлично. POV Гарри На утреннем запланированном интервью на радио, Найл дважды случайно пнул меня, а потом еще и испачкал в кетчупе. -Да что с тобой такое?! – взорвался я, когда он снова «нечаянно» запнулся о мою щиколотку массивным кроссовком. -Ни, отвали от него, видишь, он еле дышит, – попросил Зейн, и мне не понравилось, как Хоран посмотрел на меня, после этого. Что я ему сделал?! Мы с Лиамом больше, чем умирали. Оба почти в одинаковой степени похмелья, - я больше выпил, а он меньше поспал. Все дела, секс, девочки... После интервью, он вернул мне один из моих телефонов, и понадобилось время, чтобы я вспомнил, как тот у него оказался. Точнее, не время, а следственный поиск того, в чем я вчера косячил. И твитт для Джин, который я вообще не помню, на самом деле, просто взорвал мне голову. Пришлось заново (заново, ведь я, получается, уже делал все это вчера) пройтись по ее твиттеру и сообщениям, чтобы понять, чего я вдруг, зачем и как. Она – и учится?! Да не шутите! «Ты пьян, малыш». Посмотрите, какая умная. Поняла все, по одному твитту. Серебряный самолет на ее шее зародил в голове странные подозрения. Да, я понимаю, что это нереально. Ну, а вдруг?! Да, нет, глупости... -Чего хмуримся? – спросил Луи, заметив, как я пялюсь в свой телефон. -У Джин на шее серебряный самолетик, – рассказал я, и Найл сразу вышел. -Схожу за кофе! -Откуда ты знаешь? – всполошился Зейн, подсаживаясь рядом и заглядывая в мой экран, тут же натыкаясь взглядом на фото. -Это не может быть твой самолет, - прикрывая глаза кепкой, прячась от ярких лучей ламп в той студии, высказался Лиам. Голосом умирающего. –Свой ты потерял с Карой. С Карой ли? -И что это еще за Трейси? – поинтересовался Томмо, двигаясь ближе, так же, как я, рассматривая ее твитты. Мне... Мне не было больно. Я просто смотрел на то, о чем она писала, и не чувствовал ни злости, ни боли, ни ненависти. Не то, что вчера, видать. Кто меня вообще просил, блять?! -Гляньте ее профиль, - предложил Зейн, тоже читая твитты. –Там же есть ссылка. Я видел ее адрес уже много раз, в твиттере Чарли. Это типа их новая подружка?