Gin/Tonic

POV Гарри Найл как-то слишком ненормально забеспокоился, когда узнал, что на первых же выходных я собираюсь смотаться в Калифорнию. -Зачем тебе туда? – спросил он, даже прекратив собирать свои вещи. Он замер на месте с футболкой в руке, и не я один это заметил. В ЛА возвращаться было... больно. Даже сама мысль об этом доводила до удушья. Но.. Мне нужно двигаться дальше. Пожав плечами, я склонился над своим чемоданом. -Получил приглашение от семьи Синди Кроуфорд, на званый ужин, - рассказал я, и Хоран отвис через пару секунд, возобновляя движения. –А что? Луи тут же принял мою сторону. -Почему это тебя так беспокоит? – спросил он, прищуривая глаза и в упор глядя на Найла. -Вовсе не беспокоит, – уверенно улыбнулся Ни, да только это нисколько не успокоило. Все это было странно. –Просто, мы с Дэни тоже собирались в ЛА, только на следующей неделе. Подумал, что, если у тебя там что-то интересное, мы могли бы двинуть вместе. -Что у тебя там опять за дела? – нахмурился Луи, складывая руки на груди в замок. Раньше, это я был великим любителем Калифорнии. Теперь Найл, чего-то, собрался зачастить туда с визитами. -Получили приглашение на домашнюю вечеринку к Кендаллу. Ну, Шмидту. Дэни хочет познакомиться с Алексой, она еще ни разу не встречалась с женой Карлоса, – Найл пожал плечами, продолжая перебирать вещи из чемодана, раскладывая свои тряпки в две кучи. Я тоже пожал плечами. К BTR, так к BTR. Наверное, у них там будет весело. Только меня никто не приглашал. -На все три дня катишь к пальмочкам? – спросил у меня Лу, тоже потеряв всякий интерес к Хорану. И чего мы вообще вцепились в него, он наш лучший друг, все-таки?! Я улыбнулся, поворачиваясь в его сторону. -Есть какие-то предложения? Томмо пожал плечами и пошел к своему, уже собранному, чемодану. Сейчас один перелет, вечером концерт, с утра два интервью, - и я могу ехать к Кроуфордам. -Не знаю, может, составить тебе компанию? – спросил он, снова совершенно не зная, чем ему заняться в выходные. Зейн и Перри катили куда-то к ее родственникам, так что этот вариант отпадал. Так же, как и вариант отдохнуть вместе с Лиамом. Он только-только начал встречаться с той самой Софи, они сейчас все время закрывались, от всех, в своей комнате. Было весело, когда я сам так делал. Стоп, а когда Луи вообще в последний раз видел Элеонор? Мысль о том, что мы вдвоем засветимся в ЛА на отдыхе, - а мы, в любом случае, это сделаем, (людей-фотоаппаратов, плюс, наших вездесущих фанатов никто не отменял), - заставила меня тихо засмеяться. -Выгуляем Стайлинсона? – спросил его я, и Луи тут же вытянул губы в тонкую полоску, мгновенно становясь самым недовольным на свете. Отвернувшись от меня, он, неспешной походкой, направился к двери. -Съезжу-ка я домой, – закончил Томмо, и я, Найл и Престон просто попадали на пол. POV Джин В круассан-кафе Трейси, заведомо, не было алкоголя. Только несколько бутылок разных сиропов с градусом, для фирменного кофе, ну, и бутылочка коньяка, которая уже почти заканчивалась, все для того же. Какой алкоголь – это пекарня с более, чем двумястами видов пирожных?! Да и мы, к тому же, совсем не собирались напиваться. Макс, в очередной раз, забрал меня из библиотеки и отвез на работу к Трейси, немного посидеть внутри, когда кафе закроется. Мы уже не раз так делали. Я поедала сладости, которые остались после тяжелого трудового дня местного персонала. Трейси мыла стаканы и кружки, подготавливая свое рабочее место для того человека, кто будет стоять за ним утром. Макс пил кофейные коктейли, а иногда мыл полы или протирал столики, - все, что его девушка скажет. Трейси работала баристой. Кофе-барменом; за три года работы в своей пекарне она выучила столько рецептов разного кофе, что у меня голова пухла. Зато, она всегда угощала чем-то новым и вкусненьким. В общем, это должен был быть очередной Вечер Кофе, ничего более. Мы закрыли кафе, когда пришло время и включили музыку громче, вставив в нее флешку Макса. Все пританцовывали на месте, занимаясь своими делами. Мне нравилось смотреть на темный город за полностью прозрачными стенами такого освещенного, теплого места. А потом вдруг, на языке, из ниоткуда, появился привкус одного сорокаградусного напитка, который, когда-то, я очень любила. От него не было возможности отделаться. Так что, походив по кафешке и съев пару пироженок, я все-таки спросила у Трейси: -А у тебя есть виски? И Броснон просто офигел, когда это услышал. Я не пила уже, наверное, полгода. Я вообще ни разу не пила, после расставания со Стайлсом. -Ты хочешь виски? – ошалевше спросил он. И я кивнула. Милые ореховые, карамельные, ванильные и клубничные ликерчики Трейси пошли на разогрев, пока Макс бегал за настоящей бутылкой. Она никогда так не делала. Мы втроем полностью опустошили запасы ее кафе на алкоголь, но девушка смеялась и говорила, что ей за это ничего не будет. Прошел почти месяц после того, как я удалила твиттер. Скоро, ровно месяц с того времени, когда Гарри Стайлс вспомнил о моем существовании. Ровно месяц с того момента, когда он показал мне, что ненавидит. Быть паскудной тварью для кого-то – совсем нелегкая работа. Особенно, если этот кто-то – человек, без которого дышать не хочется. А может быть, все дело еще и в том, что я расстроилась из-за того, что Найл с Дэни отложили приезд ко мне. Они двое сейчас должны были быть рядом. Они двое сейчас должны были быть здесь, быть со мной; я ждала их визита столько времени, столько готовилась. Хоран даже нормально не объяснил ничего, отменяя все в предпоследний день перед поездкой. «Прости, кукла, но придется ждать следующих выходных, айм сорри.» Это подливало масла в огонь. Вся правда в том, что, после той выходки Гарри, я словно снова превратилась в раненную птичку, не способную нормально жить и не срываться. На людях, я не переставала растягивать губы в улыбке, конечно же. Мне не хотелось, чтобы близкие, которые так долго и упорно работали над моим состоянием, вдруг узнали, что я сделала огроменный шаг назад, в своем восстановлении. Просто, когда точно-точно узнаешь, что человек, который так тебе нужен, тебя ненавидит, и у тебя больше нет возможности вернуть отношения обратно, становится так дерьмово, что не помогли бы и месяцы реабилитации, в специально отведенных заведениях. Я снова теперь просыпалась и засыпала с мыслью о том, что Его больше нет. Он есть где-то там, он есть у кого-то, но у меня его больше нет, и никогда не будет. Это все. Финиш. Финал. Занавес. Гарри просто решил так, и никогда не поменяет своего решения. А я, кажется, стала одним большим хрупким сердцем, пульсирующим и отбивающим этот неровный ритм. Неровный ритм его имени. Неровный ритм его личности. Ткни меня - и я истеку кровью, ткни меня - и сердце перестанет биться. Я хожу и улыбаюсь, я занимаюсь своими обычными делами и иногда шучу, рядом с мамой, но, на самом деле, в голове только одна мысль, и от нее мне хочется что-нибудь с собой сделать. Потому что это все. Это конец. Даже, если его ненависть пройдет через много лет, желания хотя бы просто разговаривать со мной у этого парня никогда не появится. А я? А что я?! Я – тупая дура, которая не могла вслух и вовремя признать, что теперь есть человек, который для нее все. Это все, что мне нужно было сказать ему, хотя бы однажды. Что он не может разочаровать меня, потому что, каким бы он не оказался, он именно такой, какого я хочу. У людей бывает так, что ты ждешь, ждешь, а потом раз! – и похуй. У него это будет именно так. Однажды, он проснется и поймет, что теперь ему все равно. Совершенно все равно. Как это будет у меня.? После тех мыслей, что приходят в голову, когда я одна, наедине со всеми таблетками и бритвами в своей ванной, мне как-то совсем не удается представить саму себя через пару лет, знаете ли. Мне все еще дико хочется полностью раствориться в нём, проникнуть в его сердце и сознание. Усевшись прямо на вылизанный до блеска пол под барной стойкой, мы втроем сходили с ума, поедали свежую клубнику, макая ее в шоколад, пили наш виски и смеялись любому произошедшему казусу. Правда в том, что мне жить, до Гарри, было очень хорошо. Мне нравилось жить так, как я жила. Мне нравились эти люди, те самые, что меня сейчас окружают. И это заставляло задуматься о том, как все и дальше было бы комфортно, если бы я не повстречала Стулеса. Пусть, вряд ли бы кто смог заставить меня интересоваться учебой, но.. Я бы застала появление Трейси. Тот момент, когда Броснон из прикольного парня стал уверенным и столь шикарным мужчиной. Увидела бы, как взрослеет Чарли. Что маме, с каждым днем, все комфортнее с Джером. Может, без Стайлса в моей жизни, я бы никогда и не встретила таких сильных к кому-либо чувств, но зато двое человек в этом мире тогда б не почувствовали их сокрушающей силы. Мы оба могли бы быть в достаточной степени счастливы, без друг друга. -Так что, идет нахуй оно все! – кричала я, размахивая в воздухе бутылкой, стоя на барной стойке кафешки Трейси на коленках, а мои друзья смеялись, не в меньшей мере, чем я, пьяные, но зато по-настоящему довольные. –Просто, весь этот мир! Стулес и его сраные друзьяшки! Все они! И все мои бывшие! Песня сменилась на более зажигательную и я начала двигать бедрами, пританцовывая, подпевая солисту настолько, насколько петь не умею. Коверкала голос. Изменяла слова. Приставляла горлышко к губам и все глотала, глотала, заставляя янтарную жидкость, без всяких примесей, сразу и едко прижигать все вкусовые рецепторы на моем языке. Просто спускаться, по трубам, в мой желудок. Внутрь меня, так же быстро, как все те чувства; по моим венам, так же стремительно, как все те ощущения. Алкоголь и влюбленность – официальные спонсоры людских глупостей. Когда-то, я, как настоящая звезда, могла выплясывать, даже на каблуках, в любимых барах, на барной стойке. Сейчас, когда мои ступни больше напоминали гниющие от рака конечности, такой возможности не было, но коленки никто не отменял. Я так резво крутила жопой, что Броснон и Трейси смеялись все сильнее. Наверное, я, действительно, смешно смотрелась со стороны. Наверное, я, действительно, выглядела так, как выглядит человек, который хочет освободиться. POV Гарри Человечество не придумало ничего лучше ночных перелетов. Серьезно. Когда аэропорт почти пуст, и внутри так тихо, что можно услышать собственное сердцебиение, а его стены окружает непроглядная тьма, - нет места лучше для настоящих озарений. Нет места лучше, чтобы подумать. Мы с Луи улетали обратно в Германию сегодня ночью, и я уже просто не мог дождаться этого рейса. Просто иногда ты думаешь, что ты готов встретиться с чем-то, а на деле выходит совершенно наоборот. Я совсем был не готов к посещению Штатов. Я совсем не был готов встретиться лицом к лицу с - таким знаменательным для меня - Лос-Анжелесом. Любое передвижение по улице означало для меня трясущиеся руки, расширенные зрачки и панический страх вдруг заметить ее ярко-красную головушку, где-нибудь среди переулков. Где-нибудь внутри толпы. Где-то в лицах прохожих. За эти три дня, мы столько ездили по городу, и Джин ни разу нам не встретилась; но это вовсе не значит, что я чувствовал облегчение. И в том-то и была загвоздка. Я не увидел ее ненамеренно, и это доказывало лишь то, как несправедлива ко мне судьба. Великая тайна была в том, что я хотел ее встретить. Находясь здесь, вдыхая тот же воздух, которым теперь каждый день дышит эта... Все вокруг давило на меня, и было адски сложно признать то, как сильно мне хочется ее увидеть. Может, даже посмотреть в глаза. Посмотреть на то, как она теперь живет. Как хорошо ей, и без меня, дальше живется. Третий день подходил к концу и мы с Луи неспешно брели к своему отелю, в плащах с огромными капюшонами, полностью спрятанными под шапками волосами и большими солнцезащитными очками, возвращаясь с недолгой прогулки. По пути, мы заходили в ювелирку. Я понятия не имею, кому он купил кулон в форме цветочка, но вариант с Элеонор, почему-то, упорно не хотел считаться за правду. А прогуляться его попросил я. И еще, я не говорил этого, но был дико благодарен за то, что он, все-таки, со мной поехал. Стоило только переступить трап в аэропорту ЛА, прилетая сюда, и я начал задыхаться. Он был нужен мне. Кто-то родной, кто-то верный очень был мне нужен. Меньше, чем через час, мы должны были сесть на самолет, который унесет нас отсюда подальше, а мы так и не встретили Джин; и я не мог отделаться от этого неприятного привкуса, где-то у глотки. Привкуса разочарования. Двадцать четыре часа в сутки я уговариваю самого себя отпустить, но все никак не выходит. -Хочу лазанью, - в один из моментов, пока мы идем по готовящемуся ко сну городу, говорит Луи, а я лишь тяжело выдыхаю. Изо рта идет небольшое количество пара, настолько на улице холодно. Мой голос словно разрезает воздух вокруг меня на несколько слоев безысходности. -А я набухаться. И потом у Луи просто развязался шнурочек. Мы застряли посреди спящей улицы, в окружении витрин и высоких стекол магазинов, которые давно закрылись. И я оглянулся, желая удостовериться в том, что за нами никто не идет. Это сложно, вообще-то, так жить. Не отпускает постоянно ощущение, что за тобой кто-то следит. За тобой кто-то наблюдает. Луи присел на корточки, упираясь в асфальт одной коленкой, склоняясь над своим вансом. Я встал на месте и осмотрелся; и единственное заведение, стекла которого до сих пор горели ярким светом, - хотя на двери белой краской было написано, что он работает только до 9ти вечера, - естественно, привлекли мое внимание. То, что происходило за стеклом, привлекло мое внимание. Я разглядел все далеко не сразу. Сжав зубы и пальцы в кулаки, я двинулся через улицу, чтобы получше рассмотреть, что там происходит. Чтобы удостовериться. Луи увидел, что я перехожу дорогу и, конечно же, ничего не понял. -Хазз, ты чего? – спросил он, а я все смотрел на тонкое тело в джинсах и майке, которое крутилось на барной стойке давно закрытой кафешки. Вот так, да. Это была она. Подойдя к этим окнам вплотную, я встал за массивной красивой надписью на стекле, спрятавшись от тех, кто находился внутри, за этими буквами. И там, в этом кофейном заведении, на барной стойке на коленках стояла Джи. Именно она. Луи подбежал ко мне, собираясь возмущаться, а потом и сам увидел ее, и чуть не свалился вниз, вовремя хватаясь ладонями за мой локоть. -Вот дерьмо. – воскликнул он, наблюдая за той, кого мы думали, что хорошо знали. Попивая виски прямо из достаточно увесистой бутылки, Джин что-то кричала, а Макс и какая-то темноволосая девушка смеялись, тыкая в ее сторону пальцем. Вот так она проводит время. Покачивая бедрами, на барной стойке. Мы не слышали их, я не слышал ее надрывного крика, но, даже так, вены будто сковал холод, покрывая тромбы инеем и маленькими ледяными трещинками. Темноволосая девушка, с помощью Броснона, забралась к ней, и они стали, наверное, петь на пару, только вторая просто уселась рядом, не вставая, как Джи, на коленки. Она была там, такая яркая, такая худая и такая, словно измученная. Она была там, она улыбалась, она кричала что-то; а у меня внутри все осыпалось, на мельчайшие осколки. Она двигала жопой, она прижималась к этой девчонке, она задирала майку до груди и глотала это пойло с таким остервенением, словно от него зависит ее жизнь. А мне снова стало сложно сделать вдох. Опять. Припав пальцами к ледяному стеклу кафешки, где она отрывалась со своими друзьями, я просто смотрел на то, как легко она набирает в свои легкие столько воздуха, и как легко его выпускает, вместе с каждым словом, в ту минуту, когда у меня в груди заканчивался весь возможный кислород, и я был близок к тому, чтобы умереть, от разрыва сердца. -У нее... У нее разве была эта татушка на пузе? – спросил Луи, когда Джин, в очередной раз, задвигала бедрами, мнимо избавляя себя от майки. Нет, не было. Кожа ее живота была чиста и гладка настолько, что, казалось, ты находишься в раю, когда прикасаешься к ней губами. Кожа Джин была такой сладкой и нежной на вкус, что навсегда отпечаталась на моем языке, в знак какого-то личного наказания, которое я сам себе назначил. -Что это за хрень? – все говорил Луи. –Какие-то бредовые линии! Коричневая краска покрывала весь ее бок и забиралась под черный лифчик и под ее джинсы, которые скрывали от наших взглядов ее бедра. Ее потрясающие бедра, где раньше так сильно не торчали кости. Темные линии, которые завивались, навсегда припрятали настоящий тон ее кожи, складываясь в какой-то непонятный абстрактный рисунок. Непонятно, зачем нужный ей, рисунок. -Это что, блять, кудри...? – пролепетал Луи, заставляя меня носом прижаться к холодному стеклу, чтобы тут же опровергнуть для себя эту идею. Да нет. Нет, черт подери, такого просто не может быть. А Джин, как по мановению волшебной палочки, опустила свою майку и перестала кривляться, начав весело смеяться с чьих-то слов, я не знаю точно. Она протянула руки к Броснону, который стоял напротив них, к нам спиной, и тот поймал ее за талию, начиная снимать с этой стойки. Ее волосы казались блеклыми и были собраны в хвост на макушке. Я вообще никогда не видел, чтобы она вдруг перестала ухаживать за своими волосами. Встав на пол, Джи повисла на Максе так, словно не может ровно стоять самостоятельно. Их темноволосая подружка начала мотать ногами в воздухе и что-то рассказывать, заставляя эту парочку смеяться. Им было так весело, так тепло, так хорошо там. Ей так хорошо с ними. Махнув хвостом, Джин сказала что-то, отворачиваясь от них обоих и пошла вглубь кафе, оставляя этих двоих в диком приступе хохота. Я смотрел на то, как она хватается руками за все, мимо чего проходит, как сильно хромает, и ничего не мог понять. Это что еще за...? У нее какие-то проблемы? -Так сильно нажралась, что сама ходить не в состоянии? – едко заметил Луи, снова напоминая о своем присутствии. Прищурив глаза, я сглотнул болезненный ком, застрявший посреди горла. Но не получилось. Что-то неприятное продолжило сидеть в моей глотке, доставляя боль, физически. И из всех размышлений, меня снова вывел голос Луи, заставляя его послушаться. -Слушай, пойдем отсюда, Хазз. К черту все это дерьмо, – сказал он, прикасаясь к моей спине, надавливая и пытаясь оттолкнуть от этого окна в сторону. –Уйдем. Не хватало еще, чтобы они нас заметили. Мне понадобилось еще несколько секунд, чтобы сильнее впитать в сетчатку линию ее спины, ее собранные в хвост волосы и этот зад, который теперь, к сожалению, стал намного меньше. Чтобы запомнить ее ломанные движения. Посмотреть на пальцы, которые опираются о прозрачные витрины с ассортиментом закусок кафешки. -Гарри, – с нажимом, сказал Луи, и я шмыгнул носом, отводя взгляд и до упора застегивая замок на пальто, чтобы металлическая собачка упиралась мне прямо в нос, спрятав подбородок и губы. Луи прав. К черту Джин и ее заёбы. Отвернувшись от кафе, я сделал шаг по тротуару, уже желая поскорее оказаться в отеле. Докидать в чемодан оставшиеся шмотки. Быстрее свалить из Лос-Анжелеса. -Пошли отсюда, – попросил я, и Томмо зашагал рядом, все время делая шаг шире, чтобы заглянуть в мое лицо. Не надо так меня рассматривать. Луи прав, и все это должно убраться из меня, к чертовой матери. Что со мной не так, мать вашу?! Почему я не могу просто взять и забыть, раз и навсегда вычеркнув все образы и ассоциации из своей жизни?!