Gin/Tonic

POV Джин И, как это бывает всегда, когда вам в жизни совершенно никто лишний и новый не нужен, этот кто-то берет и просто появляется. Ты кричишь любви в лицо: «Ей, нет, дорогуша! Изыди! Выйди из этой комнаты! Ты уже достаточно меня помучала, дай время оправиться!», а она берет и делает свое коронное: «Вы нас не ждали?! А мы приперлись!». Как будто мало тебе проблем, и без этого. Как будто кидается она только на тех людей, кто прячется от нее за толстыми шарфами и прочными стенами темных комнат. Не надо учить меня тому, что один человек лучше всего забывается другим человеком. Не надо меня переубеждать, мне сочувствовать, меня подталкивать или успокаивать. Отъебитесь, пожалуйста. Для моего восстановления, мне, конечно, определенно, был нужен такой дышащий жизнью и позитивом, влюбленный человек, как Тайлер. Только я, совершенно точно и бесповоротно, не хотела от Стайлса восстанавливаться. Я продолжала хотеть Гарри. Только Гарри, а весь оставшийся мир мог бы смело пойти и надругаться над кактусом. Но нет. В начале марта, у меня появился Тайлер. Он был старше меня почти на два года, ростом, наверное, со Стулеса, широкоплечий, тонкий, как палка, и такой улыбчивый, что мне хотелось сразу отвести глаза подальше. Я была испорчена, я была разрушена, сломана, а он, по сравнению со мной, был таким воодушевленным, целым, был чистым, что мне просто было стыдно своими отказами ему жизнь портить. Но я портила. Потому что Тайлер не отставал, а я не собиралась, когда-либо, на его предложения соглашаться. Выяснилось, что он смотрел на меня давно, еще когда я была на первом курсе. Была яркой, была смешливой, была прежней собой, без Стайлса под ребрами; но подойти тогда ко мне он толи не решился, толи не мог, в силу постоянных тренировок. Тайлер занимался баскетболом. Глагол верно употреблен в прошедшем времени; парень попал в аварию, переломав обе ноги, и, как я, долго находился в академическом отпуске. А потом вернулся в универ, попадая в мою группу. И у нас на курсе было полно красивых, а, главное, психически здоровых девушек, но пристал он, почему-то, именно ко мне, вечно чертящей какие-то зарисовки в своем блокноте, тихой и увлеченной учебой. Я выглядела, как бомж. Я выглядела не как девушка, а как неухоженная бичуха, но эти огоньки в его глазах появились именно из-за меня, и не было нормальных объяснений, почему так случилось. Я прекрасно знаю о том, что не стоит рассказывать новым людям о старых шрамах, но, во-первых, я хотела, чтобы Тай от меня отстал, а, во-вторых, Стайлс не был для меня старым ранением. Он был все еще действующей, свежей и нескончаемой болью. Я не собиралась забывать его. Поэтому, я рассказала о нем Тайлеру. -Вот с ним ты встречалась?! – смеялся мой новый «друг», пока мы, на пару, хромали по улице, когда он провожал меня домой из универа, в библиотеку или в кафешку к Трейси. Смеялся, показывая на лицо Гарри на каких-то ярких афишах. Лос-Анжелес любил One Direction. Я всегда была окружена мордочками тех, кто, даже с баннеров, смотрели на меня с ненавистью и осуждением. -Брось! – просил меня Тайлер, нисколько не веря в эту историю. –Ты что, одна из этих сумасшедших девчонок, кто придумывает себе отношения с популярными мальчиками?! Я никогда в это не поверю! «Лучше бы ты все это, и правда, придумала» - на постое, повторял мне внутренний голос, тембром Перри Эдвардс, отчего было еще больнее. –«Лучше бы вы никогда не знали друг друга.» Лучше бы я сдохла, чем Гарри когда-либо узнал о контракте. Я не рассказывала о договоре с продюссером и о том, какие сильные испытывала ощущения, я просто сказала Таю о том, что мы встречались, порядком полугода, и я обидела его, после чего меня бросили. Я сказала Тайлеру, глядя в его песочные глаза, о том, что все еще люблю своего бывшего. Сказала о том, что не хочу переставать любить его, и не собираюсь это делать. А он говорил лишь: «Окей, Мышка Мосби. Как скажешь, Мышка Мосби. Но я просто тут, рядом с тобой, побуду, ладно.? Не бойся, я не буду доставать тебя ухаживаниями. Я просто подожду, пока ты выбросишь эту дурь из своей головы и окажешься к новым отношениям готова. Ты только дай мне знать, когда это случится, ладно.? Не забудь сообщить мне о том, что я тебе уже нужен, договорились?». Так он говорил. И, все равно, иногда смущал меня чрезмерным вниманием или нелепыми комплиментами. Я не помню, чтобы комплименты мне когда-нибудь делал Гарри. Я помню, как он говорил: «Какая же у тебя охуенная жопа!» или «Блять, прекрати орать на меня и просто дай мне потрогать свои нереальные сиськи!». Но не нежные комплименты. Как оказалось на деле, мне и не нужны были слова о том, какие у меня красивые глазки. Глазки, как глазки. Даже они не спасут положения, с моей продажной душонкой. И все мои слишком хорошо отреагировали на появление нового парня. Я прямо видела, как мама, Джер, Чарли и Броснон спокойно выдохнули. Наконец, отпустили свои плечи. Убрали этот штырь напряжения из позвоночника. Они решили, что я хорошо оправилась, раз «завела отношения». Тайлер был нужен мне хотя бы затем, чтобы обманывать близких. Он приходил ко мне домой, делать задания или смотреть какие-то блокбастеры, он забирал меня из квартиры по вечерам, и у всех складывалось впечатление, словно я решила настраивать все аспекты своей личной жизни. Они такие дурные все! У меня не может быть личной жизни, без Стайлса. Я прекрасно помнила, как это кудрявое безобразие быстро втерлось в доверие к моему самому лучшему другу. На Тая же Макс не среагировал так же молниеносно. Может быть, Тайлер даже и не понравился ему настолько, но Броснон не сказал мне ни единого плохого слова. Потому что решил, что мне это нужно. Говорю же, он тоже выдохнул, как ребенок поведшись на мою новую авантюру. Говорила мне что-то только Трейси. Она хмурила брови и спешила уйти из моего дома, если я появлялась там с этой шпалой, а потом лишь негромко шипела, не убирая неодобрения из своего тона. Зачем он тебе нужен, Джинджер, - говорила она. Этот парень, скорее, мне бы понравился, чем тебе, так зачем ты с ним таскаешься, - все повторяла она. -Для секса, – как-то раз ляпнула я, и Трейс рассмеялась мне прямо в лицо, ничуть мне не доверяя. -Ты и секс?! – ржала она, словно кобыляка. – Думаешь, я поверю в этот сценарий, без участия Гарри?! Ложка плесени в мое черничное варенье. И я, естественно, не сказала о Тайлере Найлу. Хоран продолжал навещать меня, почти всегда с Дэни; но один раз он сделал мне такой шикарный подарок, что я потом улыбалась целых два дня, как дура, и все мои, опять же, списали эти улыбки на Тая. Найл вернул мне Калума и Люка. В один из визитов, он появился у меня с двумя этими парнями, и они общались со мной так, словно находятся в моей команде, или словно вообще ничего плохого не случилось. Хеммингс подшучивал над тем, что я похожа на призрака с такой бледной кожей. Худ повалил меня на кровать Хорана и, схватив мои лодыжки в свои, песчаного цвета, лапы, делал из моих ног «велосипед», обещая, что после этой процедуры я восстановлю свои ступни. Они приезжали в ЛА на полтора дня. Я не вернулась домой на ночь, я спала у них на кушетке, и то, всего часа три, потому что в остальное время мы просто развлекались. Мы даже вместе напились! Я чувствовала себя живой и «все еще в семействе», разглядывая их довольные лица. И в начале апреля, в дикой тайне от своих близких (иначе я бы неслабо получила по сопатке), мы с Таем посетили концерт Эда Ширана. Спрятавшись от того, кто так красиво разделял мое сердце на части, просто лишь напевая свои песни на сцене, - под большой толстовкой, что когда-то принадлежала Полу Хиггинсу, - я стояла в самом центре толпы, не отводя своего взгляда от такого хорошего парня, друга моего избранного. Он не увидел меня. Эд так расслабленно и счастливо улыбался, исполняя свои хиты, что мне становилось плохо. Конечно, он мало участвовал в этом. Но, все равно, коробил тот факт, что парень выглядит так, как будто жизнь продолжается. Меня, конечно же, прорвало на моей любимой, особенной песне. Началась Give Me Love, и я не продержалась и минуты, превращаясь в рёву-корову. Тайлер попытался взять меня за руку, ничего не зная. Я была слишком грубой, я отпихнула его от себя, в нереальном желании больше никогда не чувствовать на себе его прикосновения. Он не был виноват в чем-то. Просто, на этой песне мои пальцы должна сжимать широкая ладонь Гарри. -Все, чего я хочу, - это ощутить вкус твоих губ на своих, - пел Эд, и я снова превращалась в один оголенный раздраженный нерв, который, стоит только разок ужалить, потеряет все возможности к тому, чтобы продолжать существовать на этом свете. –Мы сыграем в прятки, чтобы все исправить. «Я всегда буду прятаться там, где ты, в секунду, сможешь меня найти. Скажи мне, пожалуйста, утешь меня тем, что ты все еще помнишь дорогу к моему дому.» POV Гарри После нереально успешного и большого концерта Эда в Лос-Анжелесе, откуда он вернулся в таком воодушевлении, мой друг закатил незабываемую вечеринку в своем трехэтажном особняке в Лондоне, куда меня, естественно, пригласили. «Не едь туда» - почему-то, говорил мне внутренний голос. –«Останься с парнями и лучше проведи этот выходной в объятиях книги». Тот день, когда я начну слушать свою интуицию, нужно будет назначить национальным праздником. Потому что нет. Потому что я снова послал свой внутренний голос стричь лужайки одиноких мамаш, за сорок. Хотя, нельзя ведь сказать о том, что все обернулось совсем уж плохо. Просто, кое-кто по имени Гарри Стайлс сделал шаг по ступенькам лесенки вверх, под названием «Восстановление личности, после Титаника имени Джинджер Мосби». Просто, у меня был секс. Нельзя сказать даже, что мне совсем уж не понравилось. Она была миленькой. Ее звали Люси, и она, как Дэни Найла, слишком много и лучезарно улыбалась. Хотя, последняя, за прошедшие несколько месяцев, вообще-то, почему-то, улыбалась мне мало. У Люси были темные короткие волосы, оттенка настоящей расцветки Джеммы. У Люси был маленький курносый носик, и карие, а не синие, к моему счастью, глазки. У Люси была татуировка «Джек» на бедре с правой стороны, но, когда она подпрыгивала на мне без одежды, мне стало как-то похуй. Вообще наплевать на то, кого она там любит или любила. -Скажи мне что-то грязное, - вдруг, в процессе попросила эта улыбашка-стесняшка, и вмазала мне пощечину с такой силой, что перед глазами, на несколько секунд, начали кружиться кактусы. Те самые «фрукты», совокупляться с которыми бы меня послали, если б одна барышня узнала, чем я тут, пьяный, на тусовках у Эда, без нее, занимаюсь. К концу, мне даже начало нравиться, ровно до того момента, пока я не осознал, что именно меня привлекло в девушке, типаж которой, обычно, значил для меня не больше, чем кресло в углу комнаты. Ровно до того момента, пока Люси, доведя до разрядки нас обоих, тихо не прошептала «Хороший мальчик», и у меня в голове не щелкнуло, чей голос мне так напоминает ее яркий тембр. Люси почти сразу вырубилась, в гостевой спальне Эда. А меня понесло в ванную. Меня вырвало. Глядя на себя в зеркало над раковиной, я пытался вспомнить, когда еще казался себе настолько же жалким, но не получилось. Эд похлопал меня по плечу, узнав, что я провел эту ночь не один. Он слышал ее возгласы утром, когда меня переклинило, и я повторил это «Представь, что я твоя вещь» еще раз. А потом еще раз. Ради интереса. С каждым разом, особенно, если закрыть глаза, ее голос все больше становился похожим на Джин, и меня это все больше забавляло, с одной стороны. С другой стороны, я боролся с желанием вскочить с постели, снять со своего члена эту Люси и тут же убиться головой о стену. И стало как-то легче улыбаться. Скажете, что я придурок, - будете правы; я ощущал себя так, словно изменил кому-то, словно изменил сам себе, но, при этом, во мне полыхало удовлетворенное чувство мести, и вот именно оно не давало мне стереть с губ эту глупую улыбку. Хорошо тебе было там, выплясывая, как проститутке, с бутылкой бухла, на барной стойке?! Окей. Мне тоже было хорошо. Мне было просто охуенно, когда я ощущал, как быстро пропадаю внутри Люси. Почему я не послушал Луи сразу?! Почему не переспал с кем-то раньше?! Настроение было приподнятым почти всегда, после этого случая, и я начал верить в то, что тоже «прихожу в себя». Начал даже снова доставать парней своими «глупыми» шутками. Фанаты не могли мне нарадоваться. Особенно, ларри-шипперы, но эти всегда умудряются найти какой-то другой подтекст в моих словах, так что, не стоит заострять внимания; люди вокруг говорили, что у меня на щеках появился румянец. Я начал дышать, я начал есть, я начал меняться, потому что понял, что повзрослел, и мои вкусы стали более.. серьезными. Я еще целых два раза встретился с Люси. А потом, дирекшионеры, опять каким-то святым духом, прознали, что я с ней обедал, и с девочкой, дабы не поднимать ненужной мне шумихи, пришлось попрощаться. Я стал открываться людям, стал более отзывчивым. Если раньше мне было дико лень даже просто просмотреть, что, с использованием моего адреса, пишут фанаты, то сейчас я охотно отвечал на сообщения. Интересовался тем, над чем они там сейчас шутят. Стал, как Найл, минимум раз в сутки открывать DM и смотреть, что мне там калякали. Таких девчонок, как Трейси, со всеми этими «HARRY PLEASE», «FOLLOW ME», «YOU, STUPID BASTARD», было не десятки и даже не сотни, так что... Я даже не знаю, сколько она мучалась, дожидаясь меня и испаганив свой, совсем не фанатский, твиттер. И, к слову, личные сообщения от нее я тоже прочитал далеко не сразу после того, как она их написала. Мне понадобилось время. Я просто не знал, что во всей этой куче признаний и разных вопросов, где-то меня ждет такая информация. Она начала с того, что представилась. Чуть позже, уже прочитав часть из того, чем она так хотела со мной поделиться, я просмотрел ее аккаунт и узнал в ней ту девчонку, что была тогда с Джин, в той кафешке. Ту самую темноволосую худющую новую подружку сумасшедшей компашки Джи и Макса. «Неужели, ты сделал это!» - писала девушка. –«Здравствуй, Гарри. Меня зовут Трейси и я девушка Макса Броснона. Мы не знакомы лично, и, я думаю, тебе не совсем приятно видеть это имя, но я прошу тебя дочитать мои сообщения до конца. Прошу тебя, сделай это. Я всего лишь хочу помочь!» «Я вовсе не собираюсь выгораживать Джин или просить тебя изменить свое решение. Я просто хочу, чтобы ты прочитал это. Ты должен увидеть эти письма, ты должен знать, как все это было на самом деле! И нет, она понятия не имеет, что я нашла их и что сохранила. Да, я, черт возьми, просто молча украла их, и это совсем не дружеский поступок, но ТЫ ПРОСТО ДОЛЖЕН УВИДЕТЬ ЭТО! Не думаю, что она стала бы со мной разговаривать, если бы узнала, что я собираюсь сделать это, но твое последнее к ней обращение спасло меня от неловкой ситуации... Просто прочти это. Желательно, до конца. Она пишет их и дальше, последнее письмо здесь далеко не конечное, в настоящем. Но это все, к чему я имею доступ. Надеюсь, ты сделаешь то, о чем я тебя прошу, Гарри.» А потом короткое: «Я так не плакала, даже когда расставалась с первой любовью». И маленькая ссылочка на сайт-файлообменник. Я понятия не имел, к чему это все приведет. Сначала, она разозлила меня, своим появлением и этим упоминанием. Но... Я всегда был слишком любопытным. Что особенно проявилось, в этом случае. Большущий архив с говорящим названием «Письма, которые никогда не попадут в твои руки» включал в себя больше сотни небольших печатных документов, с датами вместо названия. Там было все. Подробно, по полочкам, совсем не мои ощущения и ассоциации на то, что происходило с нами, чуть ли не с самого начала. И, естественно, там не было ее подчерка. Но я узнавал Джин между строк. В каждой фразе. В каждой букве. Меня несколько раз вывернуло наизнанку, меня так трясло, что, казалось, очень сильно скакнуло давление. Я несколько раз останавливался, потому что нужно было обдумать все это, осмыслить и дать сознанию попытаться принять эти слова, за действительное. Я вставал с места и отходил от компьютера. Я забрал у Лиама бутылку. Я даже попытался покурить, стырив сигарету у Луи, пока тот не видит, но потушил эту гадость почти сразу, закашлявшись и подавившись дымом. Слезы, из-за этого, начали выделяться куда охотнее. И мне это не помогало, в отличие от нее, независимо от того, как хотелось бы. Мне казалось, что меня просто вспороли ножом, вдоль живота, и я уже был готов обратно в себя, в любую секунду, начать кишки запихивать. Не стоит опять говорить о том, что снова нечем было дышать. Хотелось, как маленькой девчонке, свернуться на полу калачиком и просто умереть. Чтобы забыть все это. Чтобы не участвовать во всем этом. Любая фраза из этих ее записок вонзалась в душу. Если, изначально, мой внутренний голос все время повторял мне, что «У Джин больше нет шансов», «Она больше не имеет возможности», то теперь он просто орал. Слезно, в голос, даже громче, чем когда я впервые узнал о контракте. -Это чувство сделало нас ранимыми. –писала мне Джин, полагая, что я никогда не прочту этого. -Оно сделало нас незащищенными, будто специально подставило под ножи от каждого неосторожного слова. Неосторожного действия. Моих ошибок. -Оно как будто открыло мою грудную клетку, - писала она, выливая свои мысли в буквы, в безответную голубизну ее экрана, пока я думал, что она там песни, от счастья, поет и венки плетет из терновника, мечтая напялить их мне на голову. –Распотрошило ее, открыло доступ к сердцу, чтобы ты смог войти туда и засесть там надолго. Взять стул, чтобы было удобно, закинуть ногу на ногу. Остаться там, не спрашивая моего мнения. -Мы строим эти защитные баррикады вокруг себя, пытаемся сделать что-то вроде брони, выстроить вокруг своей души прочную стенку. И все это затем, чтобы однажды пришел один тупой человек, ничем не отличающийся от других тупых людей, и взорвал эту стену, эти многолетние труды по обороне, одной своей тупой улыбкой. Просто взял и перепрыгнул через все запреты. Через все предпочтения. Через все предостережения. Он делает это и, навсегда, оставляет в тебе свой след. Мы отдаем ему частичку себя. Ему, может, даже и нахрен не нужна эта частичка тебя, он ее не просит. Но нет уже выбора. -Ты меня не спрашивал. – писала Джин. –Ты не оставил мне право выбора. А Найл лишь задрал нос повыше, получив от меня в глаз, и сделал шаг назад, когда парни активизировались и начали нас растаскивать. -Тебе лучше свалить из комнаты, урод, пока я не сказал им, что ты сделал, и тебе не поставили таких еще несколько! – орал я, пытаясь вырваться из рук Луи и Зейна. Лиам загораживал его спиной. Лиам растерялся и обернулся к нему, пытаясь понять, что здесь происходит. Лу хмурила брови и недовольно косилась в мою сторону, пока пыталась замазать след от моих пальцев на глазу у Найла. Большой такой, смачный фингал. Я с радостью оставил бы там отметину побольше. Найл молчал, с вызовом глядя на каждого из нас из угла комнаты. Я не знал, что мне делать. Мне нужна была помощь. Советы друзей. Верных друзей. Не таких, каким оказался Хоран. Луи, напялив очки, все еще читал некоторые письма, уже прекратив делать это вслух, для всех собравшихся. Он все еще не мог поверить. А я дочитал до конца. Поворота «не верить» передо мной уже не было. -Самому-то тебе как? – спросил Зейн, потирая руку об руку. –Ты... бы хотел все вернуть? Ты можешь простить ее? -Разберись сначала, нужно ли тебе это! – стоял на своем Лиам. Я опять посмотрел на Найла, потому что прошло уже больше часа с момента, когда все узнали, а я так и не сдвинулся с места в своем решении. Что мне делать?! Как уложить все это в своем сознании?! -Ты-то что скажешь? – спросил я у Хорана, и он все так же обиженно поджал губы, подставляя свое лицо под руки Лу. Нам выступать меньше, чем через полчаса. У одного фингал. У другого губы, в истерике, трясутся. -Ты будешь самым большим на свете долбоёбом, Хазз, если, после того, как все узнал, не поднимешь свою жопу с этого дивана и не отправишься в ЛА, забрать там то, что тебе принадлежит и всегда принадлежало! – грубо высказался «друг», а потом просто встал и ушел из комнаты. Я перевел взгляд на Луи. Потому что, все еще, как маленькой забитой девчонке, мне нужна была помощь. Меня предали, да. Жестоко предали. Но при этом, оказывается, любят. Как вести себя в этой ситуации?! Луи пожал плечами и развел ладони в стороны: -Я все еще ненавижу ее, но, если ей так херово, не меньше, чем тебе, то, может, будет лучше, если вам будет херово вместе?! – спросил он, получается, поддерживая Найла. -Попробуй поговорить с ней, – предложил Зейн, неотрывно глядя в мои глаза. Как будто о назревшей внутри панике читал в моих зрачках, уж точно. –Послушай, что она скажет. Там и решишь. Уставившись в пол, я пытался переварить в себе все, чем наше с ней знакомство обернулось. Все эти ее слова. Признания. Строчки. Стриптиз ее чувств. -Бери два билета! – прокричал мне вслед Зейн, когда я подорвался с кресла и схватил свой телефон, собираясь звонить менеджерам. -Бери билеты на всех! – заспорил с ним Луи. –Уверен, Найл тоже поедет. Правда, поддерживать немного не твою команду.