Gin/Tonic

POV Гарри Улыбки в половину губ, смех и разговоры в полголоса. Когда тебе кажется, что у тебя ничего нет, то и терять тебе особенно нечего. Я начал жить, встречая солнце за окном с совершенно спокойным выражением лица. Мне больше не было больно. Мне не казалось, что меня кто-то предал. Я просто начал жить так, как жил бы, если б ничего не произошло, и мысли в стиле «Так всем будет лучше» значительно сильно успокаивали. Все было хорошо. А на эту неприятную, гнетущую пустоту в душе я просто старался не обращать внимания. В те вечера, когда все становилось совсем плохо, я просто снова открывал ее письма, и желание изменить все в момент пропадало, потому что здравый смысл перекрывал все «хочу» и «не могу так больше». Ей там сейчас уже намного лучше. Возможно, она уже даже начала успокаиваться так, как будто «нас» на этой планете никогда и не было. Возможно, она мне больше даже не пишет. Ее подружка, эта Трейси, назвав меня придурком, отписалась от моего твиттера и послала меня куда подальше. Уязвленная тем, что она поступила так нечестно, а я ничего не сделал. Я не стал говорить ей, что пытался предпринять что-то. Я подумал, что ей лучше не знать о том моем разговоре с Рейчел, чтобы, не дай Бог, она не проболталась Джинджер. Иногда, вечерами, я осознавал, что, если бы не я, все могло бы пойти по-другому. Во всей этой боли и отчуждении, что мы оба пережили с Джин, я сам виноват не меньше. Если бы я дал ей возможность объясниться... Или послушал свое сердце, которое и не собиралось забывать о ее чувствах... Любую мысль обо всей этой проблеме, пришедшую ко мне в середине дня, я отгонял куда-то в уголочек сознания, обещая себе подумать об этом вечером, когда рядом никого не будет. Когда можно будет спокойно перечитать ее письма. Посмотреть старые фотки. Со временем, я стал делать это все реже и реже, дрессируя себя, позволяя себе сорваться на эту ностальгию не больше двух раз в неделю. Так будет лучше. Чем быстрее забуду я, тем скорее она придет в порядок. Работа над новым альбомом, скрывать не стоит, полностью забивала голову. Парни уставали, когда я все больше и больше просил их остаться на студии, и вскоре меня начали посылать, не желая так сильно издеваться над своими организмами. Мне же нравилось по двадцать раз переписывать свое соло в ту или иную песню. Чтобы добиться идеального результата. Или хотя бы попытаться к нему приблизиться. Перед новым туром, в окружении десятка различных мероприятий, рекламирующих нашу деятельность, нам дали три недели отпуска, чтобы мы смогли расслабиться и выспаться, перед долгой дорогой. Это нельзя было назвать полноценными выходными, потому что нас постоянно дергали, то на радио, то на шоу, то еще на какую-нибудь хрень. Но мы, все же, умудрились даже покататься на яхте. Позагорать на пляжах. Лиам случайно сломал Луи новую доску для серфа. К концу июня, актер Джек Рейнор, хороший знакомый Найла, пригласил нас всех на премьеру 4х Трансформеров, предлагая включить всю группу в список гостей-знаменитостей. И мне нечего было бояться Лос-Анжелеса. Во-первых, это огромный город. Во-вторых, не может быть, что судьба – такая стерва, и устроит нам с Джин встречу столько раз подряд. В-третьих, я видел в твиттере Трейси слишком большое количество ссылок на ее инстаграм, с фотографиями летней Мексики. Они втроем отправились на каникулы, вот так я решил, потому что Броснон бы не бросил свою лучшую подругу одну в Калифорнии. В общем, мы поехали. Все вместе. Все равно, особо-то и нечем было заняться. Было совсем хорошо, когда я жил у Эда. Все в моем доме напоминало о чем-то, чего, кажется, уже просто и не было; от предметов словно веяло холодом, и это давило на грудную клетку, заставляя ощущать себя здесь одиноким, даже когда в гостях кто-то. Не в состоянии провести там и трех дней, я просто пошел к Ширану, немного выпить, и остался там, до самого отлета в Лос-Анжелес. И мне не нужно было говорить что-то. Объяснять, делать вид, что я кто-то, кем не являюсь: друг спокойно воспринимал все мои передвижения по его квартире, то, что я постоянно грустно улыбаюсь каким-то своим мыслям, или, вдруг, ругаюсь вслух. Там, у Эда, мне было хорошо. Морально; спокойно и даже как-то уютно. Абажуры ламп, расположенные по всем стенкам, приносили в комнаты какую-то особую атмосферу умиротворения. Успокоения. Чрезмерной одомашненности. А то, как часто он бесцельно перебирал струны своей гитары, придумав очередную мелодию, заставляло меня закрывать глаза, откидывать голову на спинку кресла и ощущать себя на каком-то сеансе реабилитации. Интенсивной терапии, излечения своей же головы. Единственное, что мне сказал Эд, по всему этому поводу, так это: -Продай тот дом. Он совсем не задавал вопросов. Представив, как какие-то другие люди будут ходить по кухне, укладываться в гостиной перед телеком на пол, касаться босыми ступнями деревянных ступеней, я просто... не смог смириться с этим поворотом событий. -Лучше куплю еще один. Он дал мне ключи перед отъездом, на случай, если я снова не смогу, когда вернусь из Калифорнии. Мне не нравилось, как на меня смотрит Джемма, когда, в очередной раз, подлавливает на моменте излишней задумчивости. Я хотел взять сестру в поездку с собой, но ей нужно было остаться в Лондоне, так что.. -А сколько должно пройти месяцев? – спросил я у нее как-то, и Джеммс лишь грустно улыбнулась, отводя глаза в сторону. Это хорошо. Когда у тебя есть люди, которым не нужно рассказывать все, делиться этим, и они не будут требовать, раз тебе не хочется. -Не знаю... – протянула она, вспоминая о своем. Потом, через пару секунд, негромко хмыкнула, растягивая губы еще сильнее. –Я имею ввиду, это вообще проходит?! Нет. Прости, братишка. Для того, чтобы жить нормально, нужно забивать свою голову обычной насущной чушью. Всякие премии и номинации. Помощь тому, кто намного больше меня жизнью обижен. Общение с близкими. Сон, книги, интересные истории, которые произошли с кем-то, кто рядом. Минуты так и будут тянуться, но люди привыкают ко всему, с чем бы их не столкнула судьба, не так ли?! Можно жить дальше, что бы и как не случилось. Можно жить, совершенно с любыми думами под коркой. Это все должно сделать нас намного более сильней. Если это произошло, значит, так и должно было быть, нет разве?! Это все сделало меня более взрослым, серьезным, более настоящим. Я уже не тот мальчишка, который бы повелся на отборный мат, на парковочном месте, при случайной аварии. Вот в такие моменты люди пересматривают свои ценности.? Меня нужно было хорошенько трахнуть башкой о цементную стену, чтобы все стало нормально. Чтобы я понял, что к чему и зачем нужно, не так ли.?! Приходит время, и ты перестаешь беречь так много слов для кого-то. Уже поздно. Уже хватит. Настает момент, когда ты полностью и безоговорочно понимаешь, что человек уже никогда не сможет быть с тобой нежным, как и прежде, даже если все птицы в мире замолчат. Даже если остановится солнце. Даже если звезды растают. Все это бесполезно и не принесет душе ничего, кроме лишних терзаний. Так что, может, нужно просто начать делать, как все? Это не так уж и сложно, притвориться, будто ничего такого с тобой и не происходило. Фальшивая улыбка перестает быть фальшивой, когда ты привыкаешь растягивать лицевые мышцы в нужные моменты, и все происходит по инерции. Происходит по-настоящему. Тебе может быть весело, даже когда ты на мельчайшие клочочки растерзан, если начать для этого стараться. Глупые разговоры о том, что внутри, в темноте, совсем не принесут должного успокоения. Нужно научиться делать вдох, если ты не хочешь превратиться в бестолкового и незаметного нытика. Если ты не хочешь вечность засорять свои мысли никому не нужными стенаниями. Это и означает – быть взрослым независимым человеком. Не мешать никому своими мыслями, когда не спрашивают. Думать не только о себе. Заботиться о чувствах окружающих. Не виснуть в своих переживаниях. Самостоятельно справляться с пунктом «встать и пойти дальше». Все в этом плане. Без лишних телодвижений. Без необъяснимых истерик. Без всего этого. POV Джин В «ESPIRIT» мы оба с Таем смотрелись, как инопланетяне. Излишне худая, дерганная и слишком уж небрендовая я, плюс он, такой высокий, несуразный, вечно хромающий паренек. Казалось, что с работы нас выпрут после первого месяца. Как только хозяйка узнает, насколько наш видок подснизил ей прибыль. В бутик консультантами нас устроила его мама. Я не смущалась того, что, иногда, к нам в обед заглядывала Гвинет Пелтроу, и совершенно спокойно отреагировала, когда за покупками, в мой первый день работы, в наш бутик зарулил сам Джонни Депп, собственной персоной. Тайлер-вот не особо смог сдержаться. Он выпучил на мужчину глаза и стал хвататься пальцами за столик с кассой, теряя дыхание. Я же не растерялась и, натянув дружелюбную улыбку, в спокойном тоне начала рассказывать актеру о новой коллекции. В принципе, меня и не сильно-то одолевал девчачий фангерлинг, в те минуты. Я уже встречала Джонни, благодаря Стайлсу. У меня даже было с ним личное селфи. Хозяйка видела, как легко и ненавязчиво я помогала звезде с покупками и, может, именно такое мое поведение и дало нам с Таем шанс на работу в этом месте. Мы закончили семестр. Я вытащила нас двоих на стипендию. За последние два месяца перед окончанием учебы, я поняла, почему самые главные хитрецы всегда завязывают дружбу с ботаниками. Тайлер, не в прямом смысле, но неплохо ездил на мне, заставляя помогать ему с заданиями. И я помогала не потому, что стала тряпкой. Лишь потому, что, кроме этого, мне особо и нечего было больше делать. Учеба кончилась, и мне показалось, что было бы глупо целых три месяца, без занятий, просто просидеть дома. Тем, у кого на языке еще оставался ненавязчивый вкус хорошей жизни и свободы, возможно, очень даже бы и понравился такой сценарий, но лично мне нужно было какое-то дело, чтобы забивать им свою голову. Мне нужно было что-то, что могло бы отвлекать меня от навязчивых мыслей. И я решила найти себе работу. К тому же, это совсем неплохо – не зависеть от своих предков. Не до конца, конечно, я все еще жила в той квартире и тратила электроэнергию, но, просто, это довольно удобно, когда у тебя есть свои собственные финансы на личные расходы. Да и мама встретила идею летней подработки довольно радушно. Они с Джером излишне опекали меня последних три месяца, постоянно зачем-то оглядываясь назад, когда прогуливались со мной по улице, а тут отпустили, тоже решив, что мне нужно чем-то заняться. Тем более, с Таем. У него появилась машина, и меня забирали перед работой, а вечером привозили домой, как настоящую принцессу. И мне не стоит отрицать того факта, что мы начали встречаться. Я все еще слишком нездорово реагировала на любые прикосновения, но он и не давил на меня с этим; любой нормальный парень давно бы уже бросил эту глупую дурнушку, которая является твоей девушкой три месяца, но все еще не раздвигает свои ноги. Да только не Тайлер. Он совершенно спокойно отпускал меня от себя, когда я начинала дрожать, стоило его пальцам попытаться забраться в мои джинсы. Мне везло с тем, что он не был одним из сумасшедших любителей целоваться, но моя рука, уже столько времени, была зажата в его ладони, и я довольно быстро к этому привыкла. Если начать отсчет простых чисел в своей голове, когда кто-то, кто не трогает ничего в твоей душе, тебя целует, и тебе зачем-то нужно ответить, то можно не так уж отвратительно проводить время, дожидаясь, пока человеку сполна хватит. Тай целовал меня, а я считала про себя, постоянно слыша довольно знакомые нотки WMYB или LWWY, где-то на отголосках сознания. Я всегда была той еще мазохисткой, и мне, похоже, просто нравилось мучать себя, думая об одном парне, пока я целовалась с другими. Время летело, пока я жмурила глаза, отпуская от себя дни, один за одним, пытаясь смириться с тем, что я теперь имею. Потому что никогда уже не будет по-другому. Потому что мои глупые мечты, теперь вставшие на одну ступень с желаниями не одного миллиона его фанаток, уже не имели возможности сбыться. Все это было только в моей голове. В моих мыслях. Никому другому это не было нужно. Работая с Таем в «ESPIRIT», постоянно раздумывая о своих должностных обязанностях, я именно так и коротала дни, иногда, после работы, заглядывая со своим парнем на море и просто спокойно прогуливаясь по берегу. Мне нравилось смотреть на закаты. Мы не всегда успевали именно к этому времени, но мне просто нравилось наблюдать за тем, как оранжевый искрящийся блин солнца медленно прятался где-то за синей гладью. Последний день этого утомительного и болезненного обратного отсчета начинался точно так же, как и все предыдущие. За час до будильника, с постели меня поднял оживленный шум улиц Лос-Анжелеса, такого жаркого, в это время года, такого покинутого Богами, по моим соображениям. За завтраком Чарли травил шутки про свою группу. Он нашел каких-то ребят и начал репетировать с ними каверы хороших рок-песен, как и многие мальчишки в его возрасте. Мы, всей семьей, смеялись с тех глупостей, которые он рассказывал. Тайлер не опоздал ни на секунду, подъезжая к моему подъезду в свое обычное, установленное для него время. Я и не думала, что этот день будет хоть чем-то отличаться от тех, что шли, размеренным чередом, в моей новелле «Жизнь без Тебя», когда занималась с утра своими привычными и будничными делами. Морально подготавливаясь к очередному «часу пик» в нашем молле, когда по всем углам бутика, - в обед на нормальных работах, - будут сновать с десяток заинтересованных покупательниц, я просто слушала песню по радио, беззвучно повторяя слова, которые давно знаю, улыбалась Тайлеру, который всегда стоял за кассой, и краем глаза следила за теми посетителями, которые уже были у нас и отказались от моей помощи. Наш отдел «ESPIRIT» был не особо большим, по своему ассортименту и площади. В центре ЛА были магазины намного больше. В нашем же районе, за три квартала от моего дома, находилась довольно маленькая точка. Такая, на какую вполне хватало троих консультантов. Мы с Таем работали вдвоем, потому что хозяйка у нас была не из щедрых, и ей казалось, что мы и так справимся. Блондинка с завивкой позвала меня, начиная расспрашивать о размерах платья, которое ей понравилось; и я просто пропустила тот момент, когда эти двое забрели к нам, увидев заинтересовавшую их футболку на манекене в витрине магазина. Я стояла к ним спиной, когда Луи остановился у стенда маек с принтами, планируя выбрать себе что-то. И даже не оборачивалась, пока они не начали спорить в полголоса. Отвлекающий недовольный шепот не входил в обычное состояние нашего магазина, так что, я повернулась, желая взглянуть на нарушителей привычного спокойствия. Стайлс поднял на меня глаза от маек своего лучшего друга как раз в ту секунду, когда я начала поворачиваться. Тот момент, когда эта доброжелательная улыбка любого из продавцов-консультантов любого бутика, куда вы, периодами, заходите, начала сползать с моего лица, скорей всего, стоило заснять со стороны, на камеру. Чтобы потом, с десяток раз, прокрутить на повторе, замедлив скорость кадров. Я вполне себе могла бы получить Грэмми или даже Оскар, как за «Самую трогательную сцену», когда наши взгляды пересеклись, и я поняла, что не сплю, а передо мной, действительно, стоит Гарри. Все мысли, волнующие меня проблемы, все мои оборонительные стены рухнули, стоило мне увидеть его лицо так близко, вживую, не на экране монитора. Больше не на картинке. Внутри головы словно, наконец, рванула водородная бомба, снося все, что было на ее пути, мгновенно выбрасывая это из моей черепной коробки. Я бы и хотела что-то сказать, да только не было даже возможности вспомнить, в это мгновение, свое чертово имя. -Джи, - негромко воскликнул Луи, тоже замечая меня, в кой-то веки, и я даже открыла рот, собираясь начать говорить что-то, но из губ не вылетело ни звука. Это было сокрушительно больно, сильнее, чем за все это время раньше. Как будто нереальных размеров руки просто сжали и в секунду сломали все мои ребра, заставляя грудную клетку лопнуть; и я закрыла рот, на мгновение отводя взгляд в сторону, в тот момент, когда поняла, что вот-вот начну плакать. Не просто плакать. Глупо рыдать, без возможности хотя бы попытаться оправдать себя перед ним, перед тем, кем я так давно хотела. А Стайлс всегда был и всегда останется типичным Стайлсом, так что, в тот ответственный час, в эту судьбоносную встречу, вместо того, чтобы проигнорировать меня, начать кричать или, может быть, даже ударить, он начал нести, что не нужно, не к месту, делая все только еще хуже. Это не было «Привет». Это не было каким-нибудь «Пошла прочь, тварь». Это было тем, о чем я бы никогда в жизни не подумала. -Я читал твои письма, - вместо тысячи любых других слов, которыми он мог одарить меня в эту минуту, Гарри, громко и на весь магазин, сказал мне именно это, освобождая мои легкие от всего, набравшегося в них, кислорода. В голове тогда было только: «Как?», «Что?», но я даже не могла нормально поразмыслить над этим. Звук его голоса, настоящего, не записанного, он закупорил мои перепонки, не позволяя больше услышать ни единого шума. Мир перед глазами поплыл, но длилось это не больше секунды. Я не могла сконцентрироваться на том, что происходит. Я повторяла про себя только две фразы: «Гарри рядом» и «Гарри читал мои письма», и обе из них молниеносно приводили весь мой организм в состояние дикой паники. У меня не было вариантов, что можно с этим сделать, что мне сказать, и как вообще с такими вестями жить дальше. Стоя там, на месте, я не могла обдумать его и своих мотивов, я не могла ничего сказать и решить, как поступить в этой ситуации; и мне стало так страшно, так нереально страшно от мысли, что он видел все это, все мои слова, все мои фразы, все эти строчки, что захотелось просто провалиться сквозь землю. Навсегда, просочиться сквозь цемент и исчезнуть, словно меня здесь не было. Я не знаю, почему я побежала. Почему не начала говорить с ним, почему не пыталась просить прощения, почему не поцеловала его или ударила, почему я не сделала хоть что-нибудь разумное... Вместо всего этого, я просто сорвалась с места, вылетая из магазина быстрее пули, убегая от Гарри, убегая от Луи, убегая от Тайлера, от своих обязательств, рабочего места, только, к сожалению, не от этой жизни. Не от этих чувств. Не от этих мыслей. Я побежала от них, снова желая сбежать от самой себя, да только это не вышло, и никогда не выйдет, потому что себя уже не изменишь. Холодный порывистый ветер больно оцарапывал кожу. На мне была майка с лейблом магазина, где я работала, и, о, спасибо, Господи, что хозяйка не заставляла меня, как девушку, таскать туфли с каблуками. Спасибо Тайлеру за то, что сейчас мои ступни были в порядке. Спасибо людям на эскалаторе, которые создали собой затор и не позволили Стайлсу догнать меня, в считанные секундочки. Охранник у главного выхода из нашего молла поймал меня за руку, но тут же отпустил, увидев в глазах слезы. -Джинджер? – прокричал мне вслед он, но я не собиралась останавливаться и объяснять что-то. Я бежала, просто, как ураган, неслась вперед, по пути потеряв с хвоста резинку; бежала вперед, куда-то в сторону своего дома, только где-то через квартал осознавая, куда я двигаюсь, в нормальном плане. Люди, что в обеденный перерыв засыпали собой улицы, они все неимоверно помогали тем, что просто были на нашем пути. Я врезалась и больно ударялась, задевая кого-то, но это же делал и Стайлс, так что, это давало мне фору. Стоило обернуться, как я видела его. Его отвлекали, его пытались остановить, за ним уже тоже бежал кто-то, а я все молилась, чтобы он не догнал меня, никогда в этой жизни. Что я скажу ему.? Зачем он это делает.?! Как мне реагировать?! «Прости, я люблю тебя, несмотря на то, что встречалась с тобой по контракту» - это какая-то не очень веская отговорка. Зачем он читал мои письма? Как это случилось?! Почему это снова происходит с нами? -Джин, а ну-ка стой! – орал он где-то сзади, да так злостно, словно я получу по лицу, как только он меня догонит. А что мне делать, если я вполне-себе заслужила это?! Мой любимый настоящий папочка просто убил бы меня, если б я провернула что-то такое с ним, запинав до смерти. До моего дома оставалось всего ничего, когда я увидела эту толпу девчонок, где-то за спиной у кудрявого. Стало непонятно, все еще за мной он бежит, или давно уже – чтобы спрятаться?! -Просто давай попытаемся поговорить! – громко, словно не замечая их всех, прокричал Стайлс, когда я начала перескакивать через ступеньки на своем крыльце. Еще чуть-чуть, и я буду дома. Еще чуть-чуть, и он не сможет до меня добраться. Но что делать с теми, кто несется за ним? Не растерзают ли они любимого Гаррюшку?! Набрав код на домофоне, я размышляла не больше секунды. Гарри был уже на середине лестницы, девчонки только подступали к ней; и я понимала, что все проблемы во много раз возросли, вместе с их появлением. Если подумать нормально, то я вполне-себе могла от него укрыться. Сбежать, спрятаться, как и хотела: стоит только юркнуть за железную дверь своего подъезда, и больше ничего не сделает мне так больно. Стоит только закрыться, что я вполне бы успела, если б захотела этого, как он бы пропал из моей жизни, и плевать, что там эти его маленькие сыкушечки вытворят. Плевать ли? -Давай быстрее, - сдавшись, послушав свою совесть, я схватила его за рубашку, которая почти до ремня расстегнулась от бега, поспешно захлопывая за нами двумя эту дверь, на которую тут же обрушились с десятки кулаков, начиная долбиться. Весело? Весело! Я пыталась сбежать от него, а в итоге закрыла нас наедине, в не особо хорошо освещенном подъезде. Мы оба согнулись в три погибели, пытаясь отдышаться, и я беззвучно давилась своими слезами, которые перестали пропадать с век так быстро, как было, когда я подставляла лицо ветру. Стайлс дышал так, как не дышал даже на мне, даже в нашем самом страстном родео. Он закашлялся, опираясь на перила, и я успела подумать о том, что сейчас он просто выплюнет на эти ступеньки свои легкие. Мы бы просто порвали газеты, таким заявленьицем.! -Ты в порядке? – где-то через минуту, спросил он меня, вместо того, чтобы, опять, сделать что-то более-менее адекватное, но из-за того, с какой сумасшедшей силой его фанаты барабанили по этой двери, я не очень-то хорошо расслышала. Пришлось догадываться. -Нам лучше подняться куда-то выше, потому что они вполне могут нахрен сломать домофон. Ты в курсе о том, на что способны дирекшионеры, - в как можно более спокойном тоне, попыталась начать я, и Гарри кивнул, выпрямляя спину, поправляя свои волосы. Все это выглядело так, словно мгновенье назад я не убегала от него три квартала без остановки, пытаясь спрятаться. В лифте мне хотелось просто слиться воедино со стенками, чтобы, опять же, навсегда перестать существовать, на этой планете. Он стоял позади, и мне страшно было обернуться. Страшно сказать что-то. Изредка шмыгая носом, я лишь протирала лицо руками, пытаясь избавить его от воды и потекшей туши. Я не крашусь много теперь, но сейчас казалось, словно на мне – столько макияжа, как было, когда мы встречались. -Твоя мама дома? – вдруг, спросил он, когда лифт остановился на седьмом этаже. Я кивнула, и сама понимая, что вести его сейчас туда – не очень хорошая идея. Моя семья, из-за моих выходок, пережила такое... Я не была уверена, что Миссис Мосби не кинется на Стайлса, зажав в руках сковородку. Но, снова спасибо моему лучшему другу, который оставил мне ключи, когда увез свою девушку с мамой на каникулы в Мехико, на целый месяц. Скорее всего, Макс думал, что я буду водить туда Тайлера. А я заходила в их квартиру только затем, чтобы покормить старую кошку. -Подожди здесь, я возьму ключи от квартиры Броснона, - попросила я, и Гарри встал возле двери в дом, где мы «попытаемся поговорить». У меня не было ни одной идеи по поводу того, что я могу сказать, поэтому я начала задумываться о том, чтобы просто спрятаться от него на дне своего шкафа, как только скроюсь за дверью нашего домика. -Там нет никого? – поинтересовался он, и я кивнула, тут же рассказывая об отпуске. Чарли, который сидел на полу в гостиной, перед грудой карточек D&D, мягко говоря, удивился, увидев мою фигуру в коридоре. -Не на работе чего? – спросил он, перекрикивая голоса из телека. Хватаясь за связку ключей Макса, я поняла, что не смогу оставить Стайлса там одного, в пустынном и холодном подъезде своего родного дома. -Позже вопросы все, - попросила я, сбегая, пока мать, которая уже услышала меня, не начала спускаться по лестнице. Гарри не ожидал того, что я буду так поспешно впихивать его в коридор своего лучшего друга. А я просто не хотела, чтобы кто-то его видел, на самом деле. Что я скажу брату, своей матери?! На самом деле, передо мной сейчас стояла проблема покруче. Что я скажу Стайлсу?! И об этом, за закрытой дверью такой родной мне квартиры, я начала размышлять, в первую очередь.