Особенная весна Билли Лиама

– Откуа ты… Так, захои и быстро в уш. Я принесу полотэнце и оежу. Ив ухватила Билли за ворот насквозь промокшей рубахи и силой втянула в коридор. На самом деле он не собирался никуда идти. Думал переждать ночь на улице, а на следующий день сразу отправиться на работу, но внезапный ливень вымыл с крыши, за минуту промочив до нитки, а после уже ничто не помогало согреться. И через несколько часов неуемной дрожи на продуваемой всеми ветрами стоянке Билли понял, что пора искать убежище получше. Никаких теплых, закрытых и при том никем не занятых помещений в инопланетном гетто, конечно, не водилось, а вариант с Лексом, равно как и родительский дом, рассмотрению не подлежал. Оставалась только Ив, и на фоне нынешнего состояния утренний косяк со стояком казался уже не таким непростительным и критичным. В дороге Билли занимал себя тем, что придумывал, как можно, не вдаваясь в подробности, объяснить ликари, почему оказался на ее пороге в таком виде. Рассказывать про ссору не хотелось. Он и так чувствовал, что Ив смотрит на его друга в диапазоне от безразличия до недовольства, а сейчас, когда розовые очки наконец упали, и Билли увидел все минусы Лекса, было бы еще больнее прочитать в ее глазах «а я всегда знала». Но Ив деликатно ни о чем не стала его спрашивать, в свойственной ей манере предоставляя возможность самому решить, готов ли он посвятить ее в свои дела. Отдав распоряжения, она скрылась в гостиной, и Билли, выдохнув, нырнул в ванную комнату, где стянул с себя тяжелую от воды одежду, сложил ее в подобие организованной стопки и встал под теплый, почти горячий душ. Руку в гипсе пришлось вытянуть за пределы душевой кабинки, к тому же тут у него не было мочалки, так что процесс намыливания гелем растянулся на длительное время, но все эти неудобства казались сущей ерундой. Главное, что мерзкая дрожь наконец унялась, челюсти перестало сводить судорогой, а задеревеневшее от холода тело начало расслабляться и обретать нормальную подвижность. Ив, как и обещала, занесла ему полотенце и сменную одежду, которая оказалась Килимовой. Билли помнил эти спортивные штаны чуть на вырост и теплую толстовку с эмблемой какого-то баскетбольного клуба в виде озверевшей утки. Развернув ее, он подумал, что вещички окажутся маловаты, но переоценил собственные габариты. Шмотки сели практически идеально, в частности благодаря тому, что они изначально предполагались широкого рэперского кроя. Только вот придать ирокезу традиционный образ бодрой, тянущейся к солнцу грядки было нечем. Пришлось пальцами зачесать волосы набок и в таком непривычном для себя виде выбираться в люди. А люди тем временем уютно суетились на залитой желтым светом кухне, занимаясь ужином. Точнее, не-люди. И к тому же, на удивление, не все. Килим помогал накрывать на стол, Ив раскладывала по тарелкам густое ароматное варево, а Меро, которому Билли мысленно прочил карьеру местного повара, сидел себе за столом и спокойно за ними наблюдал. Увидев Билли, он с улыбкой развернулся в его сторону, оглядел оценивающе, а затем провел рукой по себе и – большой палец вверх. Так же, как сам Лиам делал утром, пока они завтракали, но почему-то в его исполнении это смотрелось иначе… двусмысленно, что ли. Опасаясь вновь свернуть на кривую дорожку, Билли коротко кивнул в ответ и тут же направился к плите, подвизавшись относить на стол наполненные Ив тарелки. Потом еще положил салфетки, затем сразу помыл половник. В общем, исхитрился чем-то себя занять, пока все не расселись. Ив и Килим за шесть лет пребывания на Земле переняли много местных привычек, в частности, «традиция больше не приносила им необходимости сохранять молчание в тот период, когда еда находится в рот», и именно сейчас Билли был этому особенно рад. Даже представлять не хотелось, как бы они сидели в полной тишине, стуча ложками и переглядываясь, а так не прошло и минуты, как Килим тяжко вздохнул и, окинув всех взглядом, торжественно провозгласил: – А вот завтра я в школу не пойду. – Почему бы? – тут же отреагировала Ив. – Праздник там будет, мам. А после ведь танцы. Вот и не пойду я, как хочешь. Логика была бы вполне ясна, если бы Килим не любил, не умел или стеснялся танцевать, но ничего подобного, насколько Билли знал, за ним не водилось. – Не пойёшь, – спокойно согласилась Ив. – Но толко если объяснышь, почему так. – Да чего объяснять-то?.. Не пойду вот, и все. – Килим замялся, перестал есть и принялся ковыряться ложкой в тарелке. Ив бросила какую-то короткую фразу на ликарийском в ответ на вопросительный взгляд Меро и снова посмотрела на сына. Она не переспрашивала, не настаивала, не пыталась что-то выведать. Просто ела и смотрела, и через некоторое время Килим сдался без боя. – Ну а потому, что там будет Риса, вот почему. – Та, что тэбе нравится? – уточнила Ив. – Больше не нравится, – набычился Килим и, демонстрируя верх досады, отложил ложку на стол. Билли тоже слышал про Рису, урожденную Мариссу, со смуглой, как у ликари, кожей и тугими кудряшками афро. Неудивительно, что из всего класса именно она приглянулась Килиму, но, похоже, сейчас его настигла какая-то любовная драма. – Чего случилось-то? – уточнил Лиам. – Расскажи, не стесняйся, тут все свои. – А я и не стесняюсь, – решительно качнул головой Килим. – Просто вот она мне нравится… Нравилась. А теперь вот нет. Потому что я хотел показать ей, какой я сильный, и понести ее на руках. А она как давай кричать и брыкаться. И по уху больно ударила. И дураком обозвала. А еще потом всем другим девочкам из нашего класса рассказывала, что я дурак. Умолкнув, Килим сидел за столом с плотно скрещенными на груди руками и сердито пинал ножку стула. Оттопыренные уши алели от незаслуженной обиды. А Билли смотрел на него и с трудом сдерживал улыбку. И ведь понятно было, что у ребенка настоящая трагедия, но как же все это забавно звучало, а выглядело, наверное, и того забавнее. «Эх, мне бы твои проблемы», – подумал Билли, бросив на Меро быстрый вороватый взгляд. – Значит, ты ее напугал, и еще ты ей не нравышься, – без обиняков резюмировала Ив. – Это не твоя женщына… не твоя евочка. Позабуй о нэй и смотри иную. – Не-не-не, погоди! – изумленно вклинился Билли. – Нет. Да нет же, все не так. Я не знаю, как принято на Роэ, но на Земле если девочка говорит «нет», это еще не значит, что нужно поверить и отправиться искать другую. За девочками принято ухаживать. Они будут говорить «нет», а ты все равно продолжай и смотри: «нет» – это «нет», или «нет» – это «да». Они так… ну, кокетничают. Блин, я не знаю, как объяснить. Я вот думаю, ты точно ей нравишься, иначе она не стала бы всем трезвонить, что ты ее на руках нес. Просто дай ей немного времени, а потом… я не знаю… подари что-нибудь. Попробуй менее напористо, ну. От азарта Билли съехал на самый край стула, чуть с места не встал. Если Ив до сих пор не понимала особенностей земного женского менталитета, то как же хорошо, что этот разговор произошел именно сейчас, при нем. А то ведь так и остался бы классный ликарийский парень Килим один-одинешенек. Килим смотрел на него как на гуру, даже губами беззвучно шевелил, видимо, для лучшего запоминания, а Ив фыркнула и встряхнула распущенными дредами. – Точно. Все забываю, что на Землэ так сложно с женщынами. Вообще сложно отношения. На Роэ совсем иначе. Если ныт натянулас, то вы иете навстрэчу и пробуете, станет ли ныт еще крепче. Женщына не скажет мужчыне нет, коа она умает а. Зачем? Трата времэни, трата силы. Хотя, если вы не знаете ныти, то, наверное, вам так сложно понять, а или не а, так? – Конечно! – активно закивал Билли. – Ну то есть с девочками еще сложнее. Они уже вполне могут решить, что да, но продолжат изводить. То подпустят, то оттолкнут, но это такая игра у них… – Уры, – констатировала Ив и вновь принялась за еду. Прозвучало не очень педагогично, но такая уж она была: если считала что-то глупым, так и говорила. А между тем, каким бы ни казалось поведение земных девчонок, Килиму стоило учиться ориентироваться именно на него. Да и Меро тоже, чтобы успешно наверстать упущенное на Роэ, но ему Ив пламенную речь Билли пересказывать не стала. – Обязательно пригласи ее танцевать, – переведя взгляд обратно с Ив на Килима, напутствовал Билли. – Девочки любят решительных и настойчивых. – На Роэ тоже ценят смелых и настойчывых, но мужчыне проще быт смелым, кога его не путают раи глупосты, – снова вставила свои пять копеек Ив. Билли не стал спорить. Он и так давно уже убедился, что Роэ по многим параметрам – рай, и если бы не постоянные катаклизмы и узурпаторы мекайя-рен – завтра же начал бы искать ближайший рейс. Но, увы, жить приходилось на Земле, где не существовало нитей, а отношения строились гораздо сложнее. – Хорошо, – задумчиво протянул Килим. – Значит, будет смело, если я пойду завтра на праздник? На сей раз мнения Ив и Билли совпали, и оба весомо закивали в ответ. Проблема была решена, и Лиам с удвоенной силой принялся за свою порцию. Горячий ужин в семейной обстановке после уличного холода казался ему умопомрачительно вкусным, а разговоры ещё и отвлекли, позволив полностью расслабиться. Однако, когда после вечерней ликарийской медитации пришла пора стелиться, его ждало новое испытание: Ив провела пертурбацию, отправив Килима спать на диван, сама заняла его место, а Билли и Меро отдала свой широкий матрас в спальне. И так-то оно, конечно, было грамотно и логично, но стоило только оказаться одному в комнате, в то время как Меро пошел принимать душ, и Лиама охватила вполне объяснимая тревога. «Надо бы заснуть. Срочно заснуть, до того, как он вернется», – думал Билли, забравшись под плед в тех же самых штанах, которые выдала ему Ив. Он бы и толстовку, пожалуй, оставил, но из-за объемного капюшона лежать в ней оказалось крайне неудобно. В спальне горел, отбрасывая на стены причудливые тени, ночник с абажуром в виде нескольких рядов граненых разноцветных бусин, а еще пахло травами и цитрусом. За окном шелестел дождь, такой умиротворяющий, когда не нужно мокнуть под ним в поисках хоть какого-то укрытия. Убаюкивающе тикали настенные часы. Все, решительно все было будто бы создано для того, чтобы он плавно провалился в дрему и проснулся не раньше завтрашнего утра, но по закону подлости сонливости Билли совершенно не ощущал. Обрывки прослушанных за день песен, бегство от так-аба, ссора с Лексом и утреннее общение с Меро так и кружились в мыслях пестрым хороводом, ни на мгновение не давая забыться. Билли пытался менять позы, вслушиваться в дождь, даже поделал какие-то дыхательные упражнения, которые, впрочем, сам только что выдумал, – ничего не помогало. Так что когда дверь открылась, ему не оставалось ничего, кроме как прикинуться спящим. План был так себе. Ликари, насколько Билли мог судить, отличались звериной чуткостью, но если Меро и раскусил его обман, то ничем этого не выдал. Прошел неслышно в комнату, пошуршал – видимо, складывал одежду, – погасил ночник и опустился на матрас. Лиам ощутил, как тот проминается под весом его тела, и напрягся, чутко прислушиваясь к себе. Только бы не снова. Только бы не опозориться. Он даже не знал, что его тревожит больше: факт внезапно наметившейся радужно-флаговой ненатуральности или же риск выдать себя и тем самым оскорбить Меро, разочаровать и безвозвратно порвать едва зародившиеся нити взаимного интереса и доверия. От напряжения тело начало деревенеть, к тому же под шерстяным пледом оказалось довольно жарко, но Билли не смел шелохнуться, выжидая, когда же Меро уснет. Вроде перестал ворочаться, вроде дышит довольно размеренно… «Мне ощущается так непривычно эта тишина и свободное дыхание», – бесстрастно перевел женский голос фразу, от которой Билли вздрогнул. Нет, не прошел обман. Если, конечно, на Роэ нет традиции будить своих товарищей, как только захочется о чем-то поболтать. Рассекреченный Билли наконец позволил себе стащить плед по пояс и оглянулся через плечо. Меро и вовсе перевернулся на спину, закинул руки за голову и уставился в освещенный светом фонаря потолок. «На Роэ все спят с оглядкой и совсем небольшой временной отрезок. Ты ложишься лежа и думаешь всегда о том, как встать. Я забыл, что можно таким образом просто спать и не думать в том, как будет на завтрашний день. Не испытывать страх. Злость». Билли пожевал губами и развернулся к Меро лицом, приподнялся на локте, подперев голову ладонью. В последние годы, находясь дома, он тоже отвык спать спокойно, так, чтобы ни о чем не волноваться. Просыпался от любого шума или даже без всякой причины по несколько раз за ночь. Учеба и сама по себе шла не очень, а от хронического недосыпа голова стала совсем дурная, будто пустой котел. Неудивительно, что ликари не могут сбросить власть этих мекайя-рен. Когда ты столько времени в напряге, когда недосыпаешь, недоедаешь, постоянно боишься за себя и близких – силы перестают набираться, и в конечном итоге их хватает только на самые необходимые ежедневные дела. – Это ничего, – взяв Меро за руку и подтянув ее к своему лицу, утешил Билли. – Теперь ты тут, отоспишься, привыкнешь к свободе. Теперь все наладится. Ликари повернул голову и некоторое время внимательно смотрел на него, а затем прищурился и улыбнулся. «Хорошо есть на Земля, – ответил он через переводчик. – Столько хорошей для жизни почвы, столько возможностей и направлений. Что ты хочешь делать в своем будущем?» Билли до дрожи и зубовного скрежета не любил этот вопрос. Его патетически задавали учителя, с издевкой одноклассники, с тревогой мама и с раздражением отец. Но все они имели в виду другое. «Когда и как ты собираешься становиться социально адаптированным респектабельным человеком, строить карьеру, достигать высот, добиваться целей и покупать статусные вещи?» Так на самом деле должен был звучать вопрос, а не «чем ты хочешь заниматься в будущем?». И вот Меро, единственный из всех, кажется, спрашивал сейчас именно про его желания. Ведь у него самого до прибытия на Землю не было никаких перспектив и планов, одни только мечты. – Даже не знаю, – задумчиво проговорил Билли в переводчик. – Я пока не понял, чего хочу. Ну то есть мне нравится слушать музыку и кататься на скейте, но этим ведь нельзя заниматься всю жизнь, так? – Скэйт... – повторил Меро и провел вытянутой ладонью горизонтальную линию с подскоком посередине. – Да-да, – закивал Билли с улыбкой. – Он самый. «Почему ты говоришь, что нельзя всю жизнь? Иногда есть любовь к то, что возможно поменять польза на пользу. А иногда есть любовь к то, что не имеет цены. Значит надо делать то, что можно поменять, и покупать употребимое в пищу, и надо делать то, что употребимо душой. Мой родитель-отец имел любовь к прогулочному. Это не приносило ему выгоды, но если он не ходил долго, то обретал грусть и терял жажду вокруг. Так что он работал в ведении счетов, а свободное время шел, как ему нравилось. А моя родитель-мать выполняла красивые украшения из дерева и камня. Это давало пищу и это давало радость. Два один от другого, но два же были счастливы, потому что знали как. Иначе для чего все это?» Иначе для чего все это… Хороший вопрос. Билли и самому всегда казалось, что нет смысла жить, если не делать то, к чему тебя тянет. Правда, в отличие от парней и Лекса, он держался золотой середины, не считая, что стоит забить на все и тратить силы только лишь на развлечения. – А ты что думаешь тут делать? – помедлив, спросил он у Меро. Тот проследил за проплывающими по потолку отсветами фар, снова перевел взгляд на Билли, и у того аж мурашки побежали по спине от ощущения странного единства, какого-то особого настроя, который породнил их сейчас и вел в разговоре все дальше и дальше к интересным, особенным темам. Обо всем об этом – мечтах, планах, мировоззрении – обычно говорят только с близкими друзьями. Ну или с незнакомцами на улице, когда ты сильно пьян. С Меро они были чем-то средним между друзьями и незнакомцами, но общаться с ним, несмотря на все старания переводчика, оказалось на удивление легко. Билли уже начал перебирать в уме те профессии, в которых Меро мог бы проявить себя на Земле, но у ликари, похоже, внезапно сменилось настроение. «В начале всего мне требуется выйти на улицу. – Перед безэмоциональным переводом в голосе самого Меро послышалась горечь. – Я выживаю из сознания, когда долго нахожусь внутри помещения». – Наверное, в отца, – улыбнулся Билли. – Ну, с тем, как ты быстро поправляешься, это не за горами. «Горы». На самом деле, это был вопрос, и Билли мысленно обругал себя за то, что никак не привыкнет говорить проще. – Скоро выздоровеешь, и выйдем с тобой на улицу, – поправился он. – Я тебе все тут покажу. Ив часто занята, а у меня выходные наступят – и мы сразу по району прошвыр… прогуляемся. Расскажу, где безопасно, покажу, как быстрее пройти. Где тут самые главные магазы. Магазины. Уверен, ты быстро вольешься. Быстро почувствуешь себя как дома. Привыкнешь. Освоишься. Ну ты понял. Получилось забавно, и Билли пару раз хмыкнул, сдерживая смех, однако Меро в ответ лишь едва заметно улыбнулся. Кажется, мысли уводили его куда-то вдаль. Может быть, в то самое недалекое будущее, когда он сможет выходить из дома в любой момент, заниматься любимым делом, спать без опаски и вообще на всех парах открывать для себя новый мир. А может, через эти самые загадочные нити он устремлялся к оставленным в осаде приемным родителям и друзьям. Не желая сбивать его с настроя, Билли умолк и в который уже раз задумался о Роэ, но не такой, как сейчас – плененной, рабской, – а о свободной и полной опасностей, но прекрасной, как гроза или дикая необъезженная лошадь, которая галопом несется по прериям. С этими мыслями он и уснул.

***

– За мной! Выбьем этих гадов из укрытия! Билли призывно махнул рукой – и целая река ликари, повинуясь зову, потекла следом за ним на высокий холм, с которого открывался захватывающий вид на укрытую бордовой травой равнину, темно-серые скалы за ней и бескрайнее бледно-желтое небо, перечеркнутое полосами облаков. Мекайя-рен были совсем близко, на той стороне. Зная, что праведная месть неизбежна, они трусливо забились в расщелины скал, и у Билли сердце заходилось от восторга и ощущения скорой победы, избавления, торжества справедливости. – Делимся и заходим с двух сторон! – оповестил он подошедших сзади соратников. – Ив, ты веди левый фланг, а мы с Меро берём на себя правый. Встречаемся у скал. Сегодня эти черти огребут по полной! Меро с горящими яростью лиловыми глазами кивнул и встал рядом. А Ив весомо положила руку на плечо Билли и посмотрела прямо в глаза. – Преже чем пойем туа, я хочу сказать тебэ – твоя смелост не знает… опозаешь. Время, Били! Время, работа! Дикие и прекрасные виды Роэ внезапно смазались, поплыли перед глазами, и Билли изо всех сил постарался вцепиться в них, не отпустить. Он не мог уйти сейчас, только не сейчас – после всего, что он сделал в ликарийском сопротивлении, после того, как они выследили правящую верхушку мекайя-рен, когда так близки к их полному разгрому! Но кто-то безжалостно потормошил его за плечо, и Роэ исчезла безвозвратно, уступая место маячащей перед лицом подушке и части пола со стоящим на нем ночником. – Что?.. Я не... Куда?.. – На работу, Били, – скороговоркой ответила реальная Ив. – Ты работаешь сегоня, а? – Ах ты черт! – Сердце сделало сальто, и Билли подскочил так резко, что голова закружилась. – Который час?! – Почты восем. Ив уже была одета в свой форменный комбез. Словно позируя для социального плаката, стояла уперев кулаки в бока и широко расставив ноги в ярком свете утреннего солнца. Килим крутился рядом, в брюках и рубашке, как взрослый, но Билли все никак не мог сфокусировать взгляд, чтобы рассмотреть детали. Пробуждение оказалось слишком большой неожиданностью для его полностью расслабившегося на новом месте да на классном матрасе организма. – Мы с К'лим бежим в школу, – объявила Ив, убедившись, что он уже способен что-то воспринимать. – Завтрак на столе. Оежа твоя вон, на кроваты. Ты уверен, что все нормално? Может, тебе нужна помощь? Сознание ещё только включалось, так что Билли завис на несколько мгновений, пытаясь понять, о чем она. Ах, ну да, вся эта галиматья с дурацким Лексом. Надо сегодня обдумать, как быть дальше. Найти какое-то новое жилье, да еще выбрать момент, когда его не окажется дома, чтобы забрать вещи. Или не выбирать. Прийти и забрать, прямо на глазах у всех. Пусть знает. – Нет. Нет, Ив, спасибо. Все в порядке, – Билли благодарно улыбнулся и, оперативно выбравшись из-под пледа, тут же принялся его складывать. У Ив не забалуешь. Лучше уж уйти без завтрака, но срач после себя оставлять не стоит. – А точно надо сегодня Рису приглашать? – с сомнением уточнил Килим, пока Ив сканировала Лиама взглядом на предмет сокрытия истины. – Точно, – кивнул Билли. – Ты же ликари. Ты же смелый. Даже если она снова скажет нет, ты все равно сможешь собой гордиться, потому что не струсил. – Я ликари. Я смелый, – эхом повторил Килим и вслед за матерью решительно вышел из комнаты. Билли только и успел, что подровнять подушки и накинуть на матрас покрывало, а в коридоре уже хлопнула дверь. Что и говорить, быстро собираться Ив с сыном умели на пятерку, а теперь и ему стоило проявить чудеса расторопности. Со скейтом да под горку на работу он обычно добирался минут пятнадцать, но будучи со вчерашнего дня простым двуногим, предположил, что стоит накинуть еще десять-пятнадцать минут, а значит, в его распоряжении оставалось всего полчаса на то, чтобы умыться, перекусить, переодеться и выдвинуться в путь. Проскочив оказавшуюся пустой гостиную, Билли ворвался в ванную, где умылся, пальцем почистил зубы и пальцами же причесал волосы, параллельно страдая от того, что ирокез снова нечем поставить, а затем резво переместился на кухню. Оказалось, Меро тоже был там, но не ел, просто сидел за пустым столом, опершись на руки. При появлении Билли, он вскинул голову и взмахнул рукой. – Привэт. – Ого! – Билли на миг изумленно замер и тут же расплылся в улыбке, оттопырив вверх большой палец. – Отлично получается. Привет. По-хорошему, времени у него осталось только на то, чтобы оперативно накормить каким-нибудь наспех собранным сэндвичем себя, но Билли не мог не спросить, голоден ли Меро. Раз уж тот до сих пор не был посвящен в тонкости кухонных дел, следовало поухаживать за только-только оправившимся от ран инопланетным гостем. Не тратя времени на общение через переводчик, Лиам вновь воспользовался универсальным языком жестов, показав, как наворачивает невидимую еду с невидимой вилки, а затем кивнул на ликари, но тот отрицательно покачал головой. Видимо, Ив его хорошо накормила за завтраком. Пожав плечами, Билли еще раз улыбнулся Меро, чтобы не забывал, что теперь он в безопасности и все у него будет хорошо, а затем сунулся в холодильник и принялся оперативно набирать то, что планировал накидать на хлеб. Сыр, ветчина, листья салата, початая мягкая упаковка соуса, банка маринованных огурчиков – получилось объемно. Пришлось всю эту красоту сложить стопкой и придерживать подбородком, а когда Билли все же разобрался с собственными руками и захлопнул дверцу, оказалось, что Меро стоит прямо за ней. Неподвижно стоит и смотрит почти так же, как в тот раз, когда Лиам без предупреждения появился в коридоре. – Чего? – глядя исподлобья, настороженно уточнил Билли. Меро шумно выдохнул через нос, забрал и переложил на столешницу сначала одну часть стопки, потом вторую, а затем вдруг шагнул совсем близко и плавно опустился на колени. Совершенно сбитый с толку Билли проследил за ним взглядом и тут же почувствовал, как горячие руки обхватывают его тело чуть выше спортивных брюк Килима, сжимают, тянут, заставляя прижаться голым животом к щетинистой щеке. От неожиданности дыхание перехватило так, что он ни слова не мог вымолвить. Только втянул в себя воздух с прозвучавшим на редкость жалко всхлипом, а ладони Меро на его спине уже двинулись вниз, плотно прижимаясь к коже и все ниже стягивая резинку брюк. Закрыв рот так резко, что клацнули зубы, Билли неосознанно оперся о плечи ликари, вцепился в клетчатую рубашку пальцами. Кровь прилила одновременно и к его лицу, заставив щеки гореть, и к члену, который уже наполовину выглядывал из брюк, в то время как Меро жадно сжимал обнажившиеся ягодицы. Вот ткань еще держится, а в следующее мгновение резинка срывается с начинающего набирать силу стояка, и тот во всей красе принимается покачиваться прямо перед лицом ликари. Вот же постыдная жуть! Билли застонал от отчаяния и попробовал оттолкнуть Меро, но его объятия в ответ превратились в стальные тиски, сопровождаемые негромким рычанием. Все это было слишком неожиданно, странно, необъяснимо. Сознание отказывалось понимать что-либо и лишь продолжало отчаянно сигнализировать о том, что тело ведет себя неприлично. Но Билли ничего не мог с собой поделать, а новая попытка вырваться привела лишь к тому, что Меро поудобнее перехватил его одной рукой, а другой взял член у основания, заставив позабыть обо всем. От одного этого прикосновения по телу прокатилась такая горячая, такая мощная волна удовольствия, что Билли едва сдержал стон и позорно оставил попытки хоть как-то повлиять на ситуацию. Округлив глаза и приоткрыв рот, он словно завороженный смотрел вниз, а Меро, коротко облизнув губы, широко провел теплым языком от своих пальцев до головки. И еще. И еще раз. Неторопливо и обстоятельно он вылизывал ствол, склоняя голову то вправо, то влево, и само это зрелище было не менее сногсшибательным, чем те ощущения, что дарил его язык. «Такое не может происходить со мной», – мелькнула в голове изумленная мысль и тут же растворилась, потому что Меро чуть приподнял голову, ловя его взгляд, снова облизнул губы и так же, не разрывая зрительный контакт, обхватил ими головку стоящего, как солдат на плацу, члена. Губы сжались, двинулись по налившемуся кровью стволу, плавно пропуская его все глубже в горячий рот, и Билли повело. Голова стала непривычно легкой, ноги подкосились, и он беспомощно зашарил ладонью по дверце холодильника в поисках дополнительной опоры. Меро, вместо того чтобы поддержать, отпустил его задницу, втиснул вторую руку между бедер, заставив шире расставить ноги, и принялся за поджавшиеся яички. Он поглаживал их, тянул, обхватывал всей своей сухой, чуть шершавой ладонью и даже пощипывал за тонкую кожу. А Билли, судорожно держась за спасительно крепкую ручку холодильника, яростно кусал пульсирующие губы, чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся из горла совершенно непотребные, надрывные стоны, которых совсем никак от себя не ожидал. Каким-то хитрым образом они шли напрямую от того, что вытворял с ним Меро, минуя любые ограничения, которые пыталось поставить еле трепыхающееся сознание. А Меро, не жалея его, лишь наращивал обороты. Мягкие губы все быстрее скользили по члену, язык метался, лаская головку и уздечку, и Лиам совершенно поплыл, беззастенчиво толкаясь в податливо принимающий его рот. От такого удовольствия в здравом уме просто невозможно было отказаться, осталось единственное желание – чтобы это длилось как можно дольше, чтобы не прекращалось. Между тем дело явно шло к финалу. Наслаждение росло с пугающей, лишающей воли скоростью. Грудь горела от частого поверхностного дыхания, кровь стучала в ушах, заглушая все иные звуки, ноги и живот подрагивали от напряжения, а Меро разорвал зрительный контакт и уже вбирал ствол так глубоко, что отросшая щетина колола кожу в паху. Такой накал эмоций не мог продлиться долго, и Билли, чувствуя стремительное приближение разрядки, замычал, пытаясь отодвинуться. Однако ликари снова удержал его, перехватив пониже талии, еще ускорился, сдавленно застонал, словно это не он, а ему делают потрясающий минет, и Лиам не выдержал – привстал на цыпочки, изогнулся и кончил. Несколько прекрасных мгновений он находился в состоянии эйфории, где не существовало ничего, кроме восторга и удовольствия. Казалось, само тело превратилось в единый клубок счастья. Но последовавшее за этим возвращение в реальность было слишком быстрым и жестким. Пару раз моргнув и сфокусировав взгляд, Билли глянул вниз и мучительно ясно осознал, что находится в ярком солнечном свете посреди кухни Ив с обнаженными причиндалами, а на коленях перед ним, чуть отодвинувшись, стоит Меро, которому он только что выплеснулся прямо в рот. Ликари сглотнул. Билли видел, как дернулся кадык, и от мысли о том, что это его сперма, очень захотелось решительно и безвозвратно провалиться сквозь землю. Да и вообще, по общему итогу провалиться сейчас было бы самое то. Потому что если ты внезапно исчез, то не нужно пытаться что-нибудь сделать со своим горящим лицом, не нужно судорожно заправлять опадающий член в штаны, а главное, не нужно думать, что сказать. Пожалуйста. Ну пожалуйста… – Я-а-а… Э-э-э… – Как несколько мгновений назад бурно и неизбежно накатывало удовольствие, так же теперь росла и крепла паника. Меро качнулся и плавно поднялся на ноги, оказавшись слишком, чересчур близко. Пришлось срочно отодвинуться, параллельно продолжая искать какие-то слова. Ведь в любой ситуации можно что-то сказать, верно? Вот только Билли на ум не приходило ничего путного. Просто совершенно ничего. И тут взгляд его упал на настенные часы. – Ой! Так мне же на работу!.. Меро, слушай, мне на работу надо! Срочно! Никак нельзя опаздывать! Грета меня на куски разорвет! Мы с тобой вечером поговорим, ладно? Я вернусь и обсудим все это! Обещаю! Вечером! – Это было стопроцентное позорное отступление, но Билли чувствовал себя настолько растерянным и сбитым с толку, что не видел другого пути. Опрометью бросившись в спальню, он переоделся в свою одежду, подхватил рюкзак, крикнул «пока» и выскочил за дверь. И только на полдороги к кафешке осознал, что все это он говорил не в переводчик, а значит, брошенный Меро ничего не понял из его сбивчивого монолога.