Особенная весна Билли Лиама

– Гре-е-ет, Грета, пожалуйста. – Билли заглянул в крохотный кабинет, который изначально оборудовался для владельца-директора, но в связи с его перманентным отсутствием был облюбован администратором, и молитвенно сложил руки. – Пять минут. Три. Две. Там в зале только бабулька, которая уже полчаса спит над своим пончиком. Ты пригляди одним глазком, а я сделаю две затяжки и тут же вернусь, идет? Шикарная девушка Грета всегда смотрела на него, как на большое насекомое: и неприятно, и прибить жалко, но сегодня в ее взгляде было что-то новое, особенно пристальное и уничижительное, и Билли поежился, мысленно готовя себя к тому, что сейчас ему перепадет круче обычного. Однако его ждал сюрприз. – Иди. Только чтоб быстро, – в своей излюбленной утомленно-недовольной манере разродилась Грета и вновь уставилась в стопку распечатанных таблиц. Не испытывая судьбу, Билли тут же втянулся обратно в зал, а оттуда, глянув еще раз на дремлющую бабульку, трусцой пробежал к черному ходу и выскользнул на крохотный задний двор, куда даже самые компактные фургоны поставщиков втискивались с трудом. Пачка, сигарета, щелчок зажигалки – и кайф. Почему все говорят, что курить вредно? Когда ты, к примеру, не имеешь возможности поесть, курить очень даже полезно. Оно, конечно, медленно, но верно гробит внутренние органы и приближает смерть, зато отлично глушит аппетит. К тому же дает возможность хоть на минуту вынырнуть из рабочего угара, глянуть на небо и подумать. А подумать было над чем. По дороге на работу Билли пребывал в полном смятении, а когда осознал, что Меро не понял его обещания поговорить вечером, то к смятению добавилось ноющее чувство вины. Он не лгал про то, что Грета на куски разорвет его за опоздание. Реально разорвала бы, а потом еще и штраф влепила недетский – с этим у нее легко. Но как же сильно давила мысль, что он оставил ликари в растерянности и недоумении. А может, Меро и вовсе обиделся или разозлился? Если предположить, что Билли смог бы решиться доставить кому-то такое же удовольствие, а этот кто-то в ответ набормотал бы не пойми чего и сбежал от него в дальние дали, он бы точно ощущал себя на редкость паршиво. Быстро перебирая ногами в сторону кафе, вместо привычной дороги перед собой Билли буквально видел, как Меро, словно зверь по клетке, мечется по пустой квартире. Как подходит то и дело к окну, прижимаясь к стене и аккуратно выглядывая на улицу, как отжимается, чтобы чем-то себя занять и сбросить часть напряжения. Нет, он точно не заслужил остаться в таком раздрае. Скорей бы вечер, чтобы можно было снова оказаться рядом и поговорить. Но главный вопрос в другом – что именно сказать. Несколько самых горячих часов, когда требовалось в режиме нон-стоп раздавать сначала завтраки, а потом ланчи, в голове у Билли царил абсолютный хаос. В результате он заикался, задыхался, спотыкался, потел, прилагал огромные усилия, чтобы не путать заказы, и вообще чувствовал себя так, будто вечером его неизбежно должны казнить с особой жестокостью. А потом перемкнуло. Словно тумблер переключили. Этот момент запомнился очень четко. Он отдал ланч их завсегдатаю – старине Джонни, который одевался в стиле ковбоя с Дикого Запада, тот сказал «спасибо», и Билли вдруг ощутил, как разом прояснилось сознание, грудь перестало сдавливать, деревенеющие от напряжения мышцы расслабились, а губы сами собой растянулись в улыбке. Да, он никогда не думал, что может заинтересоваться мужчиной. Да, эротические переживания последних дней несли с собой очень много страхов, стыда и сомнений. Да, он понятия не имел, что со всем этим делать. Однако в этой ситуации они с Меро были на равных. Их обоих, оказывается, тянуло друг к другу. Оба они находились в новой, своего рода стрессовой обстановке на нейтральной территории. И Билли мог побиться об заклад, что ликари, как и он сам, пытается сейчас все переварить и решить, как вести себя дальше. Факты оставались теми же, изменился только угол зрения, но от этого вместо тягостных раздумий пришло искристое ощущение счастья и острое, пьянящее, как воздух ранней весной, предвкушение чего-то прекрасного. Ведь больше, чем из-за странного влечения, Билли волновался только из-за страха оскорбить Меро, а раз тот и сам не прочь «оскорбляться», остальное так или иначе решаемо. Привалившись спиной к стене кафе, он с улыбкой глянул на застывшие высоко в голубом небе перистые облака. Из-за угла здания доносился гул голосов и мерный, неумолчный шум четырехполосной дороги, из вентиляционных отверстий тянулся и смешивался с дымом сигареты запах готовящейся еды. Привычная обстановка окутывала теплом, расслабляла, умиротворяла, и все мысли постепенно уступили место ярким воспоминаниям сегодняшнего утра. Как Меро смотрел ему в глаза! Держал этим взглядом, словно на крючке. И то, что он выделывал губами, языком, руками… Одна девчонка как-то раз подрочила Билли на Лексовой вечеринке, и это на данный момент был максимум его эротического опыта с партнером. Но даже самый искушенный эротоман на его месте этим утром скончался бы от удовольствия. Интересно, это талант или опыт? Или то и другое? Что там Меро говорил про соотношение полов на Роэ? Может, он вообще по парням? Может, при критически малом количестве женщин у них это в порядке вещей? Он тут парится всякими морально-этическими вопросами, а ликари даже не подозревает, что в этом есть какая-то проблема… – Две затяжки, да? Билли вздрогнул и, резко развернувшись, уперся взглядом в показавшуюся из-за приоткрытой двери Грету. – Ой, прости-прости! Я все! Бегу! – Торопливо сунув окурок в припрятанную тут же на приступке пепельницу, он ринулся было внутрь, но Грета не двинулась с его пути. Так и зависла – филейная часть в кафе, грудь третьего размера на улице. И смотрела. Тяжело и будто бы оценивающе. Последний такой затяжной взгляд закончился лучшим в жизни Билли минетом, и стоило только об этом подумать, как пришлось поспешно сделать вид, что очень сильно закашлялся. – А я тебе говорила: бросай курить, – не распознав обмана, сурово качнула головой Грета и таки вышла на улицу вся. Капризно помахала рукой, разгоняя невидимый сигаретный дым, и принялась вдумчиво разглядывать блестящие на солнце крыши. Наверное, тоже захотела в такой погожий денек глотнуть свежего воздуха и поразмышлять о своем, администраторском. Не желая мешать и нарываться на очередную порцию критики, Билли кое-как справился с приступом смеха, свернул бутафорский кашель и предпринял еще одну попытку прорваться обратно на рабочее место, но холеная светлокожая рука решительно перегородила ему дорогу. – Погоди ты. Я там к этой старушке подошла, а то вдруг она не спит, а померла уже. Ну и она проснулась наконец, расплатилась и утопала. Я повара оставила за залом приглядеть, все равно посетителей больше нет. Голяк ужасный, на одних ланчах выезжаем. Грета прищурилась и, копируя недавнюю позу самого Билли, прижалась спиной к нагретой стене. – Ну, лето близко, тут уж не наша вина, – осторожно утешил Лиам, прикидывая, к чему это все идет, но долго теряться в догадках ему не пришлось. – Знаешь что, ты, конечно, всегда лопух и растяпа, но сегодня превзошел сам себя. Отравился грибами, что ли? Сначала носился туда-сюда с таким лицом, словно за тобой обещали прийти три пары так-аба, а потом вдруг сменил режим на принявшего дозу байдх. Голос Греты звучал на удивление не зло, скорее печально, и успевший уже морально приготовиться к новой порции люлей Билли позволил себе чуть расслабиться. – Э-э-э… Прости, я… Какой-то день такой… – Он виновато цокнул языком и запустил пальцы в волосы на затылке, но тут же отдернул их, наткнувшись вместо привычной бодрой стойки на поникшие пряди. – Какой? – Грета повернулась, упершись в стену плечом, и устремила на него пристальный взгляд. – Какой такой день? А знаешь, не трудись врать. Я сразу все поняла. Ты влюбился, это совершенно очевидно. Врасплох Билли застала не только проницательность дорогого сердцу администратора, но и сама формулировка. Про любовь он как-то не думал. Она казалась ему слишком мощным, всеобъемлющим определением, которого и касаться-то боязно. Но девчонки, как он уже успел убедиться, вообще были устроены иначе. Жили в области чувств и оперировали ими так же легко, как механики отверткой. Любовь, отчаяние, счастье, раздражение, обида, радость… Огромный набор эмоций, которые сменяли друг друга по причине и без, и раз уж он сейчас разговаривал с одной из представительниц этого загадочного пола, стоило принять ее правила игры. – Ну-у-у… Я бы прямо так не сказал, но кое-что такое вроде да… – Да ладно, – отмахнулась Грета. – Я же говорю, не пытайся врать. По всему видно. Но запомни, это не оправдание для такой из рук вон плохой работы. – Да, мэм! – Билли вытянулся в струнку, состроил супер-героическое лицо, козырнул и в третий раз попытался занять оставленный пост, но был цепко ухвачен за рукав рубашки. – Я же сказала, подожди. Что непонятного? Поговорить надо. На администраторское лицо набежала тень, и у Билли засосало под ложечкой. Разрешила покурить, сама выпроводила из кафе бабульку, вышла к нему… Неужели хочет уволить? На фоне ссоры с Лексом и назревшей необходимости скорого переезда, этот вариант казался настоящей катастрофой, и Билли приготовился всячески отстаивать свою исключительную полезность, но следующая же фраза лишила его дара речи. – Готовься через несколько месяцев к повышению, – мрачно выдала Грета и, тяжело вздохнув, сделала долгую паузу. – Я тебя ругаю постоянно. И, знаешь, есть за что, но я не стала бы столько сил тратить на того, кого не вижу в своей команде на долгие годы. Ты, похоже, вообще не думаешь о перспективах, но задатки у тебя хорошие. Ты трудолюбивый, ответственный, вникаешь во все процессы и готов к сверхурочным. Это тебе очень понадобится на должности администратора. Разумеется, после того, как я тебя хорошенько поднатаскаю. Билли как замер, так и стоял, судорожно соображая, что происходит. Можно было бы подумать, что это классный, мастерски отработанный розыгрыш, но Грета, подобно Ив, «не елала шуток», так что приходилось принимать ее слова на веру. – Как же… Но… А ты куда? – Какие бы терки ни происходили между ними, Билли не мог представить кафе без Греты. Оно было ее детищем, занятием, на которое тратились все время и силы. – Никуда, – буркнула Грета недовольно. – Точнее, я на время, а вернусь уже в должности директора. Ты же знаешь, наш-то – и директор, и владелец, но ему сейчас не до кафе, у него пара новых проектов есть, поинтереснее. Так что он предложил мне должность, а сам будет получать процент. – Так тем более, куда ты на время-то? – так и не дождавшись дальнейших разъяснений, уточнил совершенно сбитый с толку Билли. – Куда-куда… В декрет я. Прозвучало это так мрачно, что Лиам решил придержать положенные в подобных случаях поздравления и очень верно поступил. – Никогда не думала, что такое может случиться со мной. Со мной! – Грета горестно всплеснула руками и снова прижалась к стене всей спиной. По всему выходило, у нее что-то случилось, что-то, требующее выговориться, выплеснуть, но их отношения нельзя было назвать доверительными, да и недавняя попытка разговорить Лекса отбила излишнее рвение, так что Билли решил воздержаться от расспросов. Просто стоял и, опустив глаза, ковырял пальцем край разрисованного гипса, чувствуя себя донельзя неловко и надеясь, что сейчас его отпустят обратно в зал. Не отпустили. – Дурацкая история, – выплюнула Грета после очередной долгой паузы. – Встретила парня. Такой классный, начитанный, веселый, вел себя так уверенно, я и повелась, дура. Все так красиво было, а он мне заливал про свое образование да про свою семью… Я ведь его чуть с друзьями и родителями не познакомила! Билли нахмурился, но продолжал молчать, не желая сбивать Грету с настроя. Раз уж начала, то, видимо, сама скажет все, что считает нужным. – И знаешь, кем он оказался? Знаешь? – В ее голосе так и плескалась горькая ирония. – Мексиканским эмигрантом! Мы отмечали полгода наших отношений, и он, видите ли, решил честно мне признаться. Боже! Все это его образование, все эти перспективы!.. Даже родня его хвалёная оказалась шахтёрской семейкой из маленького зачуханного городишки! – То есть на самом деле он хотел на тебе жениться, чтобы гражданство получить? – не сдержавшись, все же уточнил Билли. – Нет, не хотел он жениться для гражданства, – отмахнулась Грета. – А тогда что? Как-то через тебя на работу устроиться? Оформить что-то?.. – Да при чем тут это?! – внезапно взорвалась она. – Ты вообще меня слышишь?! Сын шахтера из Мексики, из образования только колледж и какие-то там курсы! Я себя не на помойке нашла, вот в чем дело, Билли! И еще говорит мне: «Я боялся, что ты не захочешь со мной встречаться, если сразу узнаешь, кто я и откуда». Правильно боялся, черт его побери! Я не могу связать свою жизнь с таким человеком! Что он мне даст? Какой статус я получу? Как на меня будут смотреть друзья и родные? Полгода жизни коту под хвост! А неделю назад еще узнала, что беременна! Грета таращилась на него так, словно это он виноват и в ее неудачных отношениях, и в ее внезапной внеплановой беременности, так что Билли потупился и с удвоенной силой принялся за гипс. Конечно, он ничего еще не знал о любви, но даже будучи в этой области полнейшим теоретиком, не вполне понимал, как она может находиться в зависимости от происхождения или социального положения. Либо тебе кто-то нужен как воздух, ты хочешь постоянно быть рядом и готов за него умереть – и тогда это любовь; либо ты хочешь от него каких-то определенных вещей – и тогда это расчет, как ты его ни назови и чем ни оправдай. А еще он уже в который раз за последнее время подумал о том, что люди ну просто-таки мастерски умеют гадить себе и другим жизнь и находить поводы, чтобы страдать. И если бы это были какие-то далекие незнакомые люди, так нет же, самые что ни на есть близкие и даже любимые. Лекс упивался ненавистью к отцу, Грета презирала свои чувства к якобы недостойному ее парню, мама искала оправдания мужу, который долгие годы не приносил ей ничего, кроме слез. Может, он слишком упрощал, может, они слишком усложняли, а может, истина как всегда находилась где-то посередине, но от всех этих тягостных переживаний Билли и сам уже начинал впадать в уныние. Вот бы скорее оказаться рядом с Меро, поговорить с ним. И не только о том, что произошло между ними утром. Просто поговорить, о чем угодно. Припасть хоть ненадолго к прекрасному ликарийскому дзену… – И не надо делать такое лицо, – раздраженно одернула Грета. – Я тебя не понимаю. О чем ты вообще думаешь? Может, о том, что я дура, а тебя это не коснется? – Да вовсе я так не думал… – встрепенувшись, начал Билли, но ему не дали развить свою мысль. – Коснется, еще как коснется. Любовь всегда заканчивается болью. Помяни мое слово. Сейчас ты весь такой счастливый, но наступит момент, и ты проклянешь тот день, когда поддался этому чувству. Вам, мужикам, конечно, проще, но это еще не значит… Что же это значит на самом деле, Билли по счастью не довелось узнать. Из-за угла дома вывернул его горе-сменщик, Ларри, и, окинув их печальным взглядом похмельных глаз, попросился внеурочно выйти завтра на работу. Похоже, бедняга пропил ту часть денег, которую озвучивал своей маме как заработную плату, и горел желанием срочно покрыть недостачу. Билли, опасающийся дальнейших откровений от администратора, искренне обрадовался такому повороту и быстренько дал согласие, а Грета получила новый объект для вымещения злости, и пока она отчитывала его, Лиам под шумок смылся обратно в зал. *** Вопреки жалобам Греты на то, что выживают они исключительно на ланчах, закончил работать Билли аж в двенадцатом часу. Народ шел не толпами, но вполне себе приличными группками. Под самое же закрытие нарисовалась большая, шумная и охочая до еды и выпивки компания студентов, а раз они готовы были платить, весь штат кафе готов был работать сверхурочно. Не потопаешь – не полопаешь. Эту простую истину Билли давно уже выучил на зубок. Пока он крутился, принося новые блюда и унося пустые тарелки и бокалы, подумать было особо некогда, но стоило только оказаться в одиночестве на притихшей вечерней улице, как все отложенные на потом эмоции и переживания набросились с удвоенной силой. Это же ведь ничего себе внезапные перспективы у него появились! И все в один день. Потенциальное повышение, потенциальный Меро… Но если первое по большому счету ничего от него сейчас не требовало, то на мыслях о втором вновь напало чувство вины и тревога перед предстоящей встречей. Как там его ликари все это время? Что надумал? Ждет ли его, и если ждет, то с каким настроением? Если бы речь шла о земном парне, проще всего было бы купить пару ящиков пива или в честь грядущего внепланового выходного даже чего покрепче и уже под это дело пытаться все разрулить. Но Билли ни разу не видел, чтобы Ив пила, и даже если это не общеликарийская особенность, а ее личное решение, то Меро еще только оправлялся от сильных ранений, принимал эти свои загадочные садистские лекарства, и рисковать, предлагая ему алкоголь, Билли не решился. Однако ему очень хотелось принести какой-нибудь символ мира, да и вообще порадовать, так что он заглянул по дороге в круглосуточный магазин и на полученные за день чаевые накупил всяких ништяков вроде чипсов, мармеладок и ядовито-кислых тянучек. В доме Ив такие штуки в связи с неразборчивой прожорливостью Килима были под запретом, но Билли все это обожал и очень хотел поделиться с Меро своими любимыми вкусами. Главное, не попасться, и все будет нормально. «Привет. Поговорим?» «Привет. Прости, что сбежал утром. Поговорим?» «Прости, я утром говорил не в переводчик. Срочно понадобилось на работу – вот и затупил. Поговорим?» Последние оставшиеся до дома десять-пятнадцать минут Билли только и делал, что репетировал предстоящую встречу, и чем ближе он подходил, тем сильнее колотилось сердце, потели ладони, а дышать становилось все труднее, словно на грудь наступил великан. Однако все его старания оказались напрасны. Дверь открыла Ив. Коротко поприветствовала, проинформировала, что они уже поужинали, а его порция в холодильнике, и ушла в гостиную, откуда тут же донесся бойкий разговор на ликарийском. Вместо Меро в коридор выскочил радостный Килим и традиционно прибортовал его к стене. – Билли! Ну наконец-то ты пришел! Мама с Меро уже целый час говорят и говорят. Телевизор нельзя, он им мешает. Конструктор мне надоел ужасно. Есть больше тоже нельзя – я уже ел. Очень скучно без тебя. Давай играть! – Слушай, я еще даже не разделся, – сердито осадил Билли и тут же устыдился. Слоненок ведь нисколько не виноват в том, что ему придется еще черт знает сколько времени мучиться неизвестностью в ожидании, пока не иссякнет ликарийская словоохотливость. Но Килим был не из обидчивых. – Это ты просто не ел еще, вот и злой. Мама тоже, когда долго не ест, сердится. А что это у тебя? Любопытный взгляд коньячного цвета глаз так и вцепился в целлофановый пакет. – Эм-м-м… Да ничего, – попытался отговориться Билли, но тут же сдался, понимая, что это бесполезно. – Ладно, пойдем на кухню. Сейчас угощу, только маме ни слова. Килим восторженно округлил глаза, зажал рот рукой и, опережая Билли, кинулся за стол. Пришлось отсыпать ему немного мармелада и пару маршмеллоу. – О чем хоть говорят-то? – добывая из холодильника заботливо уложенную на тарелку порцию мяса с гарниром, поинтересовался Билли у вдумчиво жующего Килима. – Да все про Роэ, как там и что. А еще чуть не поссорились. Меро говорит, что ему уже выходить надо, а мама – что надо икку его дождаться. Как-то так. – Ну, если его как тебя штырит, то я даже не знаю. – Билли разогрел ужин в микроволновке и сел за стол, напротив Килима. – Может, лучше сразу в какое-нибудь бомбоубежище его отвезти? – Зачем? Ив плохо понимала юмор и сама шутить не любила, Килим же был слаб в распознавании иронии, так что порой возникало стойкое чувство, будто говоришь не с девятилеткой, а с ребенком лет четырех-пяти, и на это стоило делать скидку. – Я имею в виду, что он под своей иккой может эту квартиру в щепки разнести, если вдруг плохо себя контролирует. А если хорошо, то лучше, наверное, и правда тут пересидеть, чтобы не привлекать на улице ненужного внимания. Килим, похоже, в данном вопросе своего мнения не имел, так что неопределенно передернул плечами и, дожевав мармелад, горящими глазами уставился на Билли. Разговор, доносившийся из комнаты, стал на тон выше и напряженнее, но спрашивать у ликари-младшего, о чём речь, теперь было бы всё равно, что подслушивать, так что Лиам сдержался и решил перевести беседу в другое русло. – Ладно, ты лучше скажи, как в школе прошло? – поинтересовался он, демонстративно пряча пакет с оставшимися ништяками себе за спину. – Я сделал все, как ты велел! – оживился приунывший в связи с отсутствием добавки Килим. – Подошел к Рисе и пригласил на танец. Она сказала нет. Я вышел на улицу, нарвал с клумбы немного цветов, сложил, получилось красиво. Я вернулся и подарил ей цветы. Она сказала, что я дурак, и танцевать опять отказалась, но букет так весь вечер с собой и таскала. Думаю, это значит, что я ей тоже нравлюсь, да? – Однозначно, – подтвердил Билли. – Если бы не нравился категорически, она бы точно букет выкинула. – Спасибо, Билли! – прочувствованно воскликнул Килим. – Ты мой самый лучший друг! С мамой мы, конечно, тоже дружим. Но вот в земных девчонках она, кажется, не очень разбирается. Да и в мужчинах. Она тут совсем одна, никто ей не нравится. Может, она тоже что-то не так делает? Может, тебе и ей посоветовать? Билли чуть не поперхнулся, представив, как он подходит к Ив, кладет руку ей на плечо и задушевно предлагает проконсультировать по поводу личной жизни. Но ответить предприимчивому Килиму ничего не успел – разговор в гостиной стих, и в коридоре появился Меро. Он шел, глядя Билли прямо в глаза, а у того дыхание перехватило и кусок застрял в горле. Все заготовки напрочь вылетели из головы, по телу в ответ на мгновенное воспоминание об утреннем удовольствии пробежали мурашки, а следом за ними на лице загорелась предательская, кривая от попыток сдержать ее улыбка. И Меро, насупленный, настороженный, напряженный, сразу же просигналил ответной, будто отразив его эмоции. Ничего особенного не произошло, разговор пока не состоялся, неловкость продолжала терзать, но при этом Лиам ощутил себя так, словно у него гора с плеч свалилась. Все еще не представляя, с чего начать, он медленно поднялся навстречу и даже открыл было рот, решив импровизировать, но в коридор вслед за Меро вывернула Ив, и пришлось, едва сдержав вздох, плюхнуться обратно на стул. Как клад, им не давалось поговорить сегодня. Пока Ив занимала Билли рассказами о своем рабочем дне и расспросами о его, Меро отправился принимать душ. Когда он вышел, Ив, чтобы не сбивать общий график, погнала туда же самого Билли, потому что ложиться они с сыном предпочитали в двенадцать, с тем, чтобы в четыре проснуться бодрыми и полными сил. И только выйдя из ванной, тихонько пробираясь через освещенную светом уличных фонарей гостиную и видя, что Ив и Килим уже улеглись, Лиам наконец осознал: настало их с Меро время. В груди сладко екнуло, сердце забилось быстрее. Вот сейчас он зайдет в спальню и скажет… Скажет… Но оказалось, в словах не было нужды. Едва Билли переступил порог, как Меро качнулся к нему откуда-то сбоку, одной рукой подтолкнул вперед, второй плавно закрыл дверь, развернул его к себе и тут же прижал к груди, притиснул так сильно, что дыхание перехватило. А отодвинувшись, ткнулся лбом ему в лоб и посмотрел в упор. В свете ночника его необычные для Земли лиловые глаза в обрамлении густых черных ресниц выглядели совершенно гипнотически, но для того, чтобы завестись на раз, Билли не нужен был гипноз. Лишь несколько мгновений назад он мучился сомнениями, пытаясь предугадать, что же будет дальше, а вот уже стоит со сбившимся дыханием, чувствует, как жар тянется от солнечного сплетения к паху, и ни о чем больше не думает. Легко и свободно, на чистых инстинктах Билли обхватил Меро за затылок, потянул на себя, жадно прижался губами к его губам, в поцелуе компенсируя недостаток умения переизбытком желания, а второй рукой нащупал и сжал в кулак майку на боку ликари. Меро в ответ едва слышно простонал ему в рот и, запустив ладонь под толстовку, широко провел ею по спине. Они целовались как сумасшедшие, отрываясь, только чтобы вдохнуть. Сплетались руками, цеплялись за одежду. Меро то и дело пропускал волосы Билли сквозь пальцы и сжимал их, а самому Билли в связи с категорической короткобритостью ликари оставалось довольствоваться его шеей, за которую было очень удобно подтягивать ниже и ближе. Кровь набатом стучала в ушах, сердце рвалось уже не только из груди, но и из штанов, а когда Билли подхватили под ягодицу и переставили прямо к матрасу, он, не задумываясь, уронил на него ликари и тут же оседлал. Лиам горел, пылал. Он был готов на что угодно, а в первую очередь отплатить Меро его же утренней монетой. Но когда он подвинулся ниже и ухватился руками за пояс джинсов, до того задыхавшийся от любых прикосновений ликари резко перехватил его запястья. Это оказалось так неожиданно – словно с разбегу лбом в стену, но Билли даже не успел толком осознать своих чувств, а Меро уже торопливо показывал что-то жестами. Два пальца по лбу сверху вниз, ими же из губ уточку, указательный в стену, а затем на собственное ухо. И смотрел в глаза так, будто старался мысленно докричаться. Первого жеста Билли не знал, но остальные оказались вполне универсальными и, несмотря на лихорадочное возбуждение, все же достигли сознания. Нужно быть тихими, иначе Ив и Килим могут их услышать. А как можно не издавать ни звука, когда тебе дрочат? Рукоблудствуя в одиночестве, Билли был уверен, что в этом нет никакой проблемы. Он легко управлялся даже в одной комнате со спящим Лексом. Но сегодняшний опыт показал, что с Меро все иначе. Не сумеет он сдержаться, если они пойдут хоть немного дальше. А может, и сам Меро будет не в состоянии? От этой мысли каким-то образом веяло одновременно и разочарованием, и новой волной возбуждения. Ведь, с одной стороны, сейчас нужно заставить себя остановиться, а с другой, какой же это кайф, представлять, что он сам, своими руками и, может быть, даже губами сможет заставить Меро стонать так же, как тот заставил сегодня его… Не дождавшись ответной реакции, ликари вновь показал тот же набор жестов, и Билли осознал, что продолжает сидеть на нем и смотреть в глаза голодным, остановившимся взглядом. Натуральный маньяк. Еще одна стыдобища упала на его сегодняшний счет, но Лиам оказался слишком поглощен происходящим, чтобы всерьез запариться, так что просто тряхнул головой и медленно, неохотно стек на матрас. «Ты завтра днем окажешься находиться дома», – бесстрастно озвучил переводчик тихий вопрос Меро. – Да, – так же тихо ответил Билли, с трудом сдерживаясь, чтобы не прижаться губами к поднесенному запястью. – Завтра я как раз дома. Завтра. Да. – Завтра. Да, – словно эхо откликнулся Меро, все так же лежа на спине и не спуская с него глаз. Радужка его за время их буйной, оборванной на полуслове прелюдии приобрела особенно насыщенный фиолетовый цвет, а в глазах стоял неприкрытый голод. На смуглых щеках горел румянец, грудь часто вздымалась, мышцы все еще были напряжены, словно тело не желало признавать необходимость отступления. Билли подозревал, что если не брать в расчет цвет глаз, он по факту выглядит сейчас точно так же. Как же это странно и будоражаще – смотреть вот так друг на друга, держа в уме один на двоих секрет и не знать, как дожить до завтра, до того момента, когда все уйдут и оставят их наедине. Но впереди была еще вся ночь, и как бы ни полыхало тело от страсти и предвкушения, стоило каким-то образом пригасить эти чувства, чтобы не разорвали изнутри на части. – Ой, так у меня же есть кое-что для тебя! – опомнился Билли и, подскочив на ноги, сунулся за один из сундуков, где Ив хранила вещи. А вернулся уже шурша фирменным пакетом из круглосуточного маркета. Меро с интересом заглянул в его раскрытые недра, взял одну из упаковок, повертел в руках. – Это чипсы, – обозначил Билли. – Погоди, сейчас открою. С шуршанием разорвав упругий пакет, он первым запустил в него руку и показательно сжевал один рифленый кругляш. Пусть не думает, что это отрава какая-нибудь, ведь когда ешь пропитанные маслом и уксусом чипсы в первый раз, вполне можно так подумать. Тут нужно время, чтобы распробовать, особенно если твой организм до того знал только натуральную, ничем не испорченную пищу. Меро, глядя на него, тоже отправил чипсину в рот, но его скривившееся словно от лимона лицо тут же показало, что он к таким новшествам в своём рационе еще не готов. – Да ладно тебе, не так уж и плохо, – шутливо-рассерженно буркнул Билли себе под нос и протянул ликари открытый для Килима пакет маршмеллоу. – Вот, это полегче. Ликари взглянул с сомнением, но все же доверчиво попробовал и это угощение. Оказалось, опять мимо. Высунув язык и оттянув уголки губ вниз, Меро поискал взглядом по сторонам, и Билли безжалостно вручил ему банку байдх-микс. Эта фигня была еще слаще маршмеллоу, но ликари строил такие забавные рожи, что Лиам не смог отказать себе в удовольствии немного его потроллить. Однако на сей раз коварство едва не стоило ему Килимовской толстовки. Жадно отпив пару глотков, Меро замер, почмокал с отвращением, а затем ухватил Билли с явным намерением вылить содержимое банки ему за шиворот. Конечно, если бы правда хотел, то без труда вылил бы – пытаться вырвать ткань из его рук оказалось все равно, что дергать впаянную в бетон цепь. Но ликари оказался милосерден и все же отпустил его, многозначительно всучив банку обратно в руки. – Да понял, понял я, – давясь от с трудом сдерживаемого смеха, покивал Билли. Меро определенно еще не дорос до классной земной еды, и экспериментировать дальше не только не имело смысла, но ещё и несло угрозу для здоровья, так что Лиам перетащил пакет поближе к себе и улегся на подушку головой. – А знаешь, меня повысили на работе, – тихо проговорил он в переводчик после недолгого молчания. «Что подразумевает под возвышение на работе». Меро тоже улегся. На спину, как он, похоже, любил. – Выполнять более сложную работу, но получать больше денег, на которые смогу покупать то, что мне захочется. «Ты испытываешь радость». Это был неожиданный вопрос. Ну очень неожиданный. Кто еще в ответ на «меня повысили» спросит, рад ли он? Только ликари, а может, даже только Меро. Каким-то образом получалось так, что они, вопреки стараниям чертового переводчика, понимали друг друга лучше, чем Билли понимал кого-либо из людей. – Не знаю, – честно признался он. – Мне придется отвечать за других, а это сложно и страшно. Но зато я смогу позволить себе… позволить… даже не знаю что. В отпуск поедем с тобой куда-нибудь вместе, посмотрим другие города. А? Как тебе? А еще я, может, отдельную квартиру смогу снимать, и тогда… Билли запнулся. Казалось, Меро можно доверить абсолютно все, но говорить про то, что надеется перевезти в эту квартиру маму, он таки не стал. Последуют расспросы, и тогда придется рассказать про отца тоже, а он не то что говорить, думать про него не хотел. «Другие города – это превосходное хорошо, – скупо подтвердил переводчик загоревшийся в глазах ликари интерес. – Ты побыл во многих других городах». – Да не особо. – Билли пожал плечом и подбил подушку под шею. – На самом деле, только тут да еще в одной дыре… Ну, то есть в одном очень маленьком городе, который даже на карте найти сложно, настолько он никому не нужный. Так что я с радостью попутешествовал бы. «Мне тоже будет хорошо в пути», – через переводчик согласился Меро. Он мечтательно улыбнулся, закинул руки за голову и уставился в потолок, прямо как прошлой ночью, когда речь зашла о перспективах новой жизни, но на сей раз Билли не готов был замолкнуть. Раз уж нельзя заняться тем, чего до сих пор настырно и мучительно хотело тело, стоило хотя бы не упустить возможность поговорить. А тут и тема сама собой подоспела. Вспомнив свой героический сон, Билли приподнялся, подпер щеку кулаком и, выцепив руку Меро, попросил в переводчик: – Расскажи, как выглядит Роэ. Ну вот конкретно, я имею в виду. То место, где ты жил. Что там? Горы? Реки? Равнина? Есть ли там трава, какое небо? Она сильно от Земли отличается? «Я видел мало Земля», – задумчиво отозвался Меро, и Билли тут же полез в свой телефон. В первый раз он додумался напугать новоприбывшего ликари роликами о пробках, бетонных джунглях и гигантских помойках и теперь готов был приложить все силы, чтобы реабилитировать родную планету. Благо, сумасшедшей красоты видео типа всякого там райского Бали, степной Ирландии, заснеженной Швейцарии и пустынной Сахары в сети водилось навалом. И это, в отличие от накупания всякой вредной еды в магазине, оказалось стопроцентно верным ходом. Меро так и вцепился взглядом в плывущие по маленькому, тускло светящемуся экрану пейзажи. Билли для пущей атмосферности, свесившись с матраса, выключил ночник, подгреб поближе ништяки, которые особенно уважал под фильмы, и они устроили себе шикарный киносеанс длиной не меньше часа. «Нет, Роэ совсем единица образа, если вести сравнение с Земля, – нагородил переводчик в ответ на восторженное высказывание Меро, когда Билли, желая узнать мнение ликари об увиденном, наконец выключил экран. – Мне было бы мечта быть везде здесь. Ходить из полюса к полюсу. Видеть свои глаза, какая есть разная красота на Земля». – Так а то ж! – горделиво кивнул Билли. – А Роэ? Какая Роэ? «Много серого и красного, – после недолгой паузы отозвался Меро. – Горы как тут. Воды как тут, но нет так, чтобы дно смотреть – темно. Много травы, как ткань на ветру. Она красная с темно и еще фиолетовая. Есть вода бить вокруг скал. Зайдешь на самый верх, смотришь вниз – и сердце не стучит. Так высоко и так зло внизу. Но красиво. А если ровная земля и трава, то небо видно, как тарелка. Оно другое. Часто желтое или желтое и темно. И много ветер. Всегда много ветер летит». Переводчик старательно коверкал вдохновенный монолог, но Билли это отчего-то не тревожило, словно он получал информацию в обход перевода, непосредственно из эмоций Меро. Прикрыв глаза, он будто снова перенесся туда, на тот самый холм, с которого открывался вид на равнину и скалы. Значит, снилось-то ему практически верно. Бордовая трава, темно-серые скалы взрезают острыми пиками низкое желтое небо… Кому-то такой пейзаж мог показаться депрессивным, но Лиам чувствовал себя так, словно действительно был там, и на месте эти цвета давали ощущение вовсе не упадка. Наоборот – суровой, бурной, неспокойной силы, которая жгутом закручивается вокруг, зовет за собой, хочет испытать тебя, и если ты окажешься достоин, то станешь ее братом, сольешься с ней в единое целое. Странно, что за все время знакомства с Ив об этом у них ни разу не заходила речь. Но, наверное, ответ крылся в том, что она с сыном давно уже жила на Земле, жила настоящей земной жизнью, а Меро оказался тут совсем недавно и тем самым с новой силой распалил интерес Билли к их далекой и буйной планете. Однако естественным продолжением восторга от Роэ было волнение за её обитателей, и стоило только вспомнить про мекайя-рен, как втекающая в тело энергия и иллюзия полета разом пропали, оставив после себя сосущую пустоту. Как же они бегут?.. Оставляют ее… Неужели ничего, совсем ничего нельзя сделать? Почти с обидой глянув на развалившегося рядом Меро, Билли заметил, что тот вновь принялся за свои шрамы, и решительно прижал его руку к телу. – Да не чеши ты. Думаешь, у меня под гипсом не чешется? «Что это», – повернув к нему голову, уточнил Меро. – Что? Гипс? Ну вот, этот вот. Это чтобы перелом сросся. Эм... Ну да, откуда тебе знать о таком? У вас же волшебная соль. Меро вряд ли понял объяснение, но гипс, на который он и раньше поглядывал, похоже, сильно его заинтересовал. Перегнувшись через Билли, отчего у того все тело прострелило острым напряженным желанием, ликари включил ночник и принялся за внимательный осмотр. – А скажи, эти мекайя-рен, они сильно здоровые? Жуткие, да? На кого похожи? – еле слышно спросил Билли, повернувшись так, чтобы Меро было удобнее изучать чудо земной медицины. Конечно, не стоило про них расспрашивать. Вообще напоминать не стоило. Пусть бы Меро хоть немного отошел от того ада, из которого ему удалось сбежать. Но Билли всё не покидала надежда изобрести какой-то способ восстановить справедливость, и для этого его богатому воображению требовалось хоть немного реальных данных. Меро оторвался от созерцания гипса, замер, глядя куда-то в разукрашенную бликами от бусин стену, а затем поднес переводчик к лицу. «На кого похожи». – Ну да, – оживился Билли, чувствуя прилив вдохновения уже от одного того, что его с этой темой не отшили. Меро медлил. Беспомощно шарил взглядом по комнате, а затем тряхнул головой. «Они есть разность единица от единицы группами. Существует высшая группа мекайя-рен, существует их ближайшая группа в помощь, еще группа распорядители и группа гончие». – Четыре разных вида? – уточнил Билли в переводчик. – Вроде как монархия получается… Те, кто правит, их двор, потом всякие как раз-таки распорядители, которые следят за хозяйством. А гончие, это кто? Слушая перевод, Меро согласно кивал на каждое предположение, а на последнем вопросе мрачно нахмурился. «Они следят за ликари, они видят, считают. Ищут, если такая надобность. И они убивают, если высшая группа так решит». – Вот же твари… – процедил Билли себе под нос, а следом уже в переводчик спросил: – Ну а высшая группа эта, те, кто правят, они как выглядят? Меро опять завис, и Билли поспешил прийти ему на помощь проверенным уже способом. Схватился за телефон, набрал в поисковике «фэнтези монстры картинки» и принялся медленно листать перед ликари выпавшие варианты. Классика жанра в виде орков, зомби, вампиров, оборотней и призраков не нашла в нем отклика, зато когда пошли всякие авторские страхолюдины, стало гораздо интереснее. Меро тыкал пальцем в отдельные части, а где-то овалом охватывал целую область или всю картинку, и Билли, с трудом пытаясь осознать, запомнить и мысленно соединить, в конечном итоге пришел к выводу, что правящая элита мекайя-рен те еще красавцы. Получилось нечто тощее с синей кожей, призрачно мерцающими желтыми глазами, рогами, длинными тонкими руками, еще какой-то штукой со спины, вроде выглядывающего над плечом скорпионьего хвоста с жалом, и все это великолепие парит над землей в длинных, скрывающих ноги юбках. А вокруг на уровне груди еще белые бильярдные шарики летают. – Слушай, – подумав некоторое время, снова оживился Билли, – а вы не пробовали собраться, сколько вас тут есть на Земле, и коллективно обратиться в нашу Службу Межгалактической Связи? Может, на землян эти штучки с порабощением сознания не действуют? Да и что-что, а вооружение у нас на уровне. Пару кораблей с ракетами и звездным десантом – и Роэ вновь будет свободна! «Какая стоимость», – поинтересовался Меро через переводчик, и в его лиловых глазах блеснула сталь. – Какая стоимость?.. – переспросил Билли. А какая и правда стоимость? Точнее, какова цена? Правительства Земли готовы шевелиться лишь в случае, если это принесет им либо доход, либо власть, либо славу. А что из этого может дать Роэ, если на ней нет ничего, кроме самих ликари? Да и даже если вдруг люди сунутся туда со своей помощью, обратно их будет уже не вытурить. И плевать им на какие-то там нити и нежелание коренного населения двигаться в сторону индустриального прогресса. – А ты прав… – мрачно констатировал он наконец и обессиленно откинулся на подушку. Странно и страшно было понимать, что у кого-то порой имеются возможности не просто помочь – спасти, человека ли, организацию или целую планету, но он не станет этого делать просто потому, что не хочет. Ничего нового, конечно. Такое происходило сплошь и рядом даже в пределах самой Земли, но от этого не становилось ни спокойнее, ни легче. Меро повернулся на бок, посмотрел на него, провел рукой по щеке и шее. Будто благодарил за сами попытки что-то придумать. Но разве они в действительности чего-то стоили? – Ладно, – прошептал Билли в переводчик, – спи. Я и так тебя заболтал совсем, а ты ведь еще недавно был похож на отбивную. Меро улыбнулся в ответ. Коротко поцеловал его в губы и действительно закрыл глаза. Видно, у них существовал некий режим сна, и Лиам своими разговорами очень здорово его сбил. А вот у самого Билли сна не было ни в одном глазу. Тело требовало прикосновений, ум требовал решения, а сердце просто бестолково билось о ребра от то и дело накатывающего ощущения счастья. Осторожно повернувшись, Билли выключил свет, а затем развернулся обратно и замер, глядя на едва различимый в темноте профиль.