Особенная весна Билли Лиама

Билли открыл глаза, стоило только Меро подняться с кровати. Он полночи не мог уснуть и отрубился лишь под утро, но организм на сей раз оказался полностью заточен на коммуникацию и оттого ожил, едва почувствовав возникшее рядом движение. А лучше бы поспал подольше, часов до семи или даже восьми, чтобы Ив с Килимом успели уйти. Вместо этого пришлось терпеливо ждать, наблюдая за коллективной ликарийской медитацией, а затем еще вместе завтракать, чувствуя себя крайне неуютно под взглядом сидящей напротив Ив. Смотрела она всегда внимательно и очень проницательно, но именно сегодня ему было что скрывать, и оттого кусок не лез в горло. Меро завтракал как ни в чем не бывало. То ли действительно не придавал их планам такого уж большого значения, то ли отлично маскировал свое волнение. Билли же ощущал себя так, словно у него на лбу неоновыми буквами горит: «Вот вы сейчас уйдете, а мы трахаться будем», и это оказалось настолько невыносимо, что в конечном итоге он, дождавшись, когда все сходят в ванную, объявил о желании в свою очередь принять душ и плескался под теплой водой, пока не услышал хлопок входной двери. «Вот и все», – стрелой промелькнуло в сознании, и тут же старательно сдерживаемый жар возбуждения хлынул по телу так, что пришлось больно закусить внутреннюю сторону щеки. «Все будет хорошо, – успокаивал он себя. – Все будет как надо. Это же не девчонка, с которой не знаешь, как шелохнуться, чтобы правильно получилось. Сейчас вот я выйду, приду к нему, и как-нибудь оно само завяжется, а там уж сымпровизируем». Однако Билли даже идти никуда не пришлось. Стоило нырнуть в одежду и открыть дверь, как Меро тем же манером, что и вчера, сгреб его в охапку, совершенно по-хозяйски запустил одну руку под резинку брюк и огладил задницу, а другой обхватил затылок и прижался губами к губам. От него пахло мятной зубной пастой, яблочным гелем для душа и еще теми самыми благовониями, аромат которых наполнял все пространство спальни Ив, а ладони оказались не просто теплыми – горячими, будто внутри у ликари работала на полную мощность печка. Язык напористо толкнулся Билли в рот, ладонь с ягодиц перекочевала на живот и единым широким движением прошлась до самой груди, задирая толстовку и открывая влажную после душа кожу потокам врывающегося через открытую форточку ветра. Пальцы очертили верхний контур ключицы, остановившись затем на плече; ладонь с затылка опустилась на шею и властно сжала ее. Колено плавно вклинилось между ног, а бедро прижалось к пылающему от многообразия ощущений члену. Захваченный таким напором врасплох, Билли несколько мгновений даже не мог сориентироваться, весь обратившись в чувства, но затем ожил и с не меньшим азартом включился в процесс. Ухватил Меро за нижний край белоснежной майки, дернул вверх, обнажая поджарый живот со скульптурными кубиками пресса. Задрал ее до самой шеи и, в фоновом режиме впав в изумление от собственной наглости, потянулся и прихватил губами заманчиво торчащий коричневый сосок. Оказалось, не зря Меро прошлой ночью остановил его на самом интересном. Если бы они продолжили, Ив и правда, пожалуй, имела все шансы услышать, потому что ликари в ответ на эту незамысловатую ласку шумно и резко втянул воздух, а выдохнул со вполне различимым стоном. Ободренный яркой реакцией, Билли сжал второй сосок между пальцев, чуть покрутил, немного потянул на себя. С кем угодно другим, чтобы решиться на подобное, ему понадобилось бы гораздо больше времени, но с Меро вообще все складывалось по-особенному, да и планку тот сразу взял ого-го какую, сделав Билли офигенный минет. После такого стесняться было уже как-то глупо, и Лиам потянулся к джинсам Меро с намерением расстегнуть их и наконец потрогать то, что видел только мельком и при совсем не располагающих обстоятельствах. Ликари не препятствовал. Перекинул нижний край задранной майки за шею, а потом мягко сжал затылок Билли, пропустив его волосы между пальцев. Кажется, тискать шкирку было для него удовольствием на грани с фетишем, и вкупе с тихим нетерпеливым рычанием эта, больше подходящая животному, манера била по каким-то особым кинкам, о которых Билли раньше даже не подозревал. Несмотря на яркий солнечный свет, заливающий коридор, теоретическую возможность внезапного возвращения Ив, наличие члена в штанах напротив, неопытность и стеснение, он чувствовал, что теряет контроль и не в состоянии остановиться. Но проклятое волнение все же внесло свою лепту – дрожащие пальцы никак не могли вытолкнуть пуговицу из тугой петли на новых джинсах. Это было бы смешно, если бы не было так нелепо и некстати. Билли не верил своим глазам. Пальцы сорвались раз, второй, третий, и от этого нервяк накатил с такой силой, что казалось, они сейчас просто узлом завяжутся. Однако Меро деликатно вывел его из затруднительного положения: обхватив кисти, плавно передвинул их себе на живот, шрамы на котором оказались уже едва отличимы от основного тона кожи, а сам в два счета расстегнул пуговицу, молнию, чуть приспустил джинсы и выправил член из-под резинки трусов. В тот злополучный день, когда они впервые встретились, Билли показалось, что у ликари он такой же, как у людей, но при ближайшем рассмотрении да в возбуждённом состоянии стало заметно, что головка более вытянутая, с заострённым верхом, почти лишена крайней плоти, а по объему лишь немного отличается от толщины самого ствола. Насыщенно-темная от прилившей к ней крови, она выглядывала над сжатой ладонью и приковывала к себе взгляд, смешивая возбуждение и исследовательский интерес. Выдохнув через рот, Билли опустил руку, прикоснулся кончиками пальцев, ощутив под ними смазку, и принялся поглаживать. «Надо тоже ему того-этого. Взять и отсосать, – застучало в мыслях. – Вот прям сейчас, как он – на колени и в рот... Ну, или можно начать рукой. Можно же? Так, наверное, даже лучше будет...» Меро, пока он нерешительно ласкал головку и мысленно примерялся, некоторое время терпеливо стоял, продолжая перебирать волосы у него на затылке, а затем вдруг оттеснил Билли к стене. Прижал к ней спиной, потянул на себя бедра и, проведя по ним горячими ладонями, спустил штаны и трусы, обнажив изнывающий в тесноте возбуждённый член. Взгляд Билли так и прикипел к рукам Меро: красивым смуглым рукам с сильными длинными пальцами, одна из которых со знанием дела обхватила его ствол, пару раз прошлась вверх-вниз, погладила головку, а вторая синхронно проделала то же самое с членом самого ликари. После чего Меро придвинулся вплотную, согнул колени, компенсируя разницу в росте, и обхватил ладонью оба их ствола, тут же взяв неторопливый ритм, от которого, равно как и от такого непривычного интимного соприкосновения, у Билли вырвался тихий, но совершенно отчаянный стон. Замерев с приоткрытым ртом, он следил за тем, как их головки то наполовину скрываются в ладони, то вновь появляются. Чувствовал их плотное соприкосновение, и это было так остро и провокационно, что голова шла кругом. Волна удовольствия накатывала все мощнее и неотвратимее, и ужасно хотелось одновременно и приблизить ее, и отсрочить, но Меро внезапно остановился. Он тяжело дышал, нижняя челюсть выдвинулась, по виску стекала капелька пота. Билли видел возбужденные мужские лица только в порно, где все казались не особо вдохновленными происходящим. А еще однажды не вовремя сунулся в комнату Митча и Китча, где они, как оказалось, синхронно гоняли лысого под серию «Винкс», но физиономии у парней при этом были донельзя глупые. О собственной мимике Билли подозревал сейчас то же самое, но вот Меро… Глядя на его заострившиеся черты, голодные, полные страсти глаза и приоткрытый рот, вполне реально было получить эстетический оргазм. Не в силах отвести взгляд, Билли то и дело жмурился от мучительного желания, сглатывал, стараясь смочить пересохшее горло, и напряжённо ждал, едва сдерживаясь, чтобы самому не начать толкаться, но ликари, похоже, не планировал дарить ему еще один халявный оргазм. Разжав пальцы, он распрямился, вновь став почти на голову выше, и уперся кулаком в стену. – Чего, в спальню? – хриплым, совершенно чужим голосом спросил Билли. Ликари будто понял. Качнулся назад, развернул его и легким толчком в спину отправил вперед себя в коридор. Двигаться оказалось тяжело. Тянуло опуститься на пол или хотя бы привалиться к стене, а спешно поддернутые штаны топорщились на причинном месте. К тому же от самого ощущения, что Меро идет сзади, прямо за ним, в буквальном смысле слова дышит в затылок, мурашки с новой силой забегали по спине, а возбуждение так и теснило грудь. Посреди гостиной они опять притянулись друг к другу, принялись целоваться прямо на ходу и чуть не упали, споткнувшись о стоящий у самого входа в спальню сундук. Билли же и вовсе отличился: закидывая левую руку на шею Меро, стукнул его гипсом по голове. Звук раздался громкий, такой не проигнорируешь, и Лиам, ошарашенно замерев на несколько мгновений, почувствовал, как на лицо ползет предательская, совершенно неуместная улыбка. Меро тоже замер, вдумчиво потер запястьем ушибленный затылок, а затем вспыхнул белозубой клыкастой улыбкой, взял шею Билли в захват, заставив согнуться, и таким образом притащил в спальню. Завершилось их шествие коротким броском на матрас. Билли успел только голову с него приподнять, а ликари уже навалился сверху, и они принялись бороться. Возиться, толкаться и пинаться с парнями Лиаму было не привыкать, так что он активно включился в процесс и на некоторое время практически выкинул из головы то, зачем они на самом деле находятся в постели. Но затем как-то так незаметно захваты превратились в объятия, а попытки укусить – в поцелуи, и все это аккурат, когда он оказался лежащим под Меро на животе. Ликари издал приглушенный звук, похожий одновременно и на шумный выдох, и на тихий рык. Полностью подмяв Билли под себя, аккуратно, но чувствительно сжал клыками шкирку, пустив по его телу новую вспышку острого напряженного удовольствия. Он весь был как натянутая струна: реагировал на малейшие прикосновения, извивался, цеплялся пальцами за вот только еще недавно ровно застеленный плед и руки Меро, пытался вывернуть голову, чтобы даже из этого неудобного положения дотянуться губами до кожи. Происходящее с ним казалось слишком адреналиновым и непривычным, будто в парке аттракционов в крохотной открытой всем ветрам вагонетке – то в гору, то с огромной скоростью вниз. Но это были еще только цветочки, а ягодки пошли, когда Меро, продолжая прижимать его к матрасу, стащил с себя джинсы, а затем и Билли лишил штанов. Просунув раскалившуюся еще сильнее ладонь ему под живот, медленно и тягуче подрочил уже и так до предела взведенный член, а затем вдруг осчастливил своим вниманием ягодицы, точнее то, что между ними. Первый раз пальцы прошлись по ложбинке вскользь, щекотно и почти незаметно, во второй уже более настойчиво, но лишь когда Меро вновь приподнял его бедра и совершенно очевидно надавил на сжавшееся от нежданного прикосновения кольцо мышц, Билли наконец заподозрил неладное. – Ой-ой-ой, погоди! – воскликнул он и взвился так, что Меро от неожиданности отпрянул назад. – Это ты чего?.. Это что?.. Это вот так вот ты собирался?.. Сразу?.. Его собственные ошарашенные глаза смотрели в не менее ошарашенные глаза ликари, и несколько мгновений они так и просидели – в изумлении замерев друг напротив друга с бодрыми стояками. А затем Меро опустил веки, плавно ткнулся под подбородок головой, точно прирученный волк или тигр, и Билли вдруг ощутил – словно сквозь покалывающее поле статического электричества провалился – контакт на особом, до того ему не знакомом уровне. Переводчик так и остался невостребованным, ни одного слова не было произнесено, но знание приходило в обход слов. И не в виде какого-то самовнушения или попытки сознания сделать выводы на основе увиденного. Нет. Он будто прочитал Меро, саму суть того, что тот сейчас чувствует. И в нем оказалось много силы, а еще много тревоги. Но не из-за Билли. Наоборот, он самим своим существованием помогал эту тревогу унять, закрывал ликари от нее, держал его голову на поверхности, пока тот барахтался, не понимая, как плыть. И в его чувствах к Билли читались только уважение, тепло, ненасытное желание и равность. Все хотели, чтобы Билли изменился. Мама – чтобы прочнее встал на ноги и научился уживаться с отцом, отец – чтобы убрался максимально далеко и ничем не намекал на свое существование, Лекс – чтобы стал более «панковым», Грета, наоборот – чтобы прибавил цивильности. Даже Ив, и та хотела перемен, ей не хватало в нем уверенности. А Меро единственный из всех ничего не хотел в нем менять и вообще ничего от него не хотел, только быть рядом, делить на двоих все то, что подбрасывает судьба, и преодолевать это или этому радоваться. Точно две части одного целого, оба они сейчас тянулись друг к другу, стремясь соединиться на всех уровнях, и Билли настолько захлестнуло это ощущение, что он однозначно и четко понял – не откажется. Как бы далеко они сейчас ни зашли и что бы он при этом ни испытал, он хочет пойти до конца, иначе его потом разорвет от неутоленности этой жадной, бескомпромиссной взаимной тяги. – Да к черту… – пробормотал он, проводя ладонью по широкой спине Меро и наслаждаясь тем, как тот выгибается под его прикосновением. – Ничего со мной не случится. Было бы на свете столько гей-порно, если от этого и удовольствия-то толком не получить! Ладно, хорошо, пусть будет по-твоему, давай уж все попробуем. Меро, коварная ликарийская морда, опять понял без переводчика. То ли чисто по интонации считал, то ли тоже чувствовал Билли на каком-то особом уровне. Нежно прикусив кожу над ключицей, опрокинул его на матрас и принялся покрывать поцелуями грудь и плечи, тереться щетинистыми щеками, гладить ладонью. В общем, очень умело отвлекал от того факта, что вторая его рука перекочевала к члену, от него к поджавшимся, уже практически звенящим яйцам, а затем вновь принялась за задницу. – Погоди… – задыхаясь, прошептал Билли, но ликари не обратил внимания, и пришлось упереться ему под подбородок гипсом. – Погоди же, ну. Он кое-как вывернулся из не желающих размыкаться объятий, на миг обреченно прикрыл глаза, а затем принялся копаться в стоящих рядом с матрасом тюбиках и флакончиках, надеясь найти среди косметических примочек Ив какой-нибудь крем. Нужен ведь крем, да? Это ж надо… смазать… чтобы легче шло… Или с кремом нельзя?.. Или это только когда с резинкой с кремом нельзя?.. А у них как будет? Наверное, без. Откуда ее взять-то? У него нет, у Меро и подавно, у Ив тоже вряд ли где-то припасено… Разыскав наконец крем для рук «питательный с ромашкой», Билли решил, что это вполне себе рабочий и неопасный вариант. Ромашка, она ведь для всего. Меро, который, похоже, не вполне понимал, что взбрело ему в голову, во время поисков терпеливо наглаживал его по ноге, но получив в руки тюбик, вместо того, чтобы умело им воспользоваться, вопросительно приподнял густые брови. – Ой бли-и-ин… – проскулил Билли и с силой потер лоб ладонью. Он, конечно, уже твердо решил идти до конца, но при одной мысли о том, что сейчас надо будет вслух, через переводчик объяснить Меро суть использования смазок для анальных забав, ему сделалось дурно. Пришлось вновь начавшими подрагивать руками самолично отвинчивать колпачок, выдавливать крем и с уверенностью, что вот сейчас умрет от переизбытка непотребства, смазывать себе между ягодиц. Меро внимательно следил за его приготовлениями, и от этого щеки горели до боли и очень хотелось как-нибудь так незаметно провалиться сквозь землю, но собственный предательский член, похоже, наслаждался не только чужим вниманием, но и самим ощущением от пальцев, которые Билли решился-таки ввести внутрь до первой фаланги. Заметив его героический поступок, ликари опять приподнял брови, взял тюбик, открыл. Выдавив немного крема, рассмотрел его и даже понюхал, а затем отложил упаковку и плавно перебрался Билли между ног. У того колени сами собой дернулись, чтобы немедленно сжаться вместе. Как бы ни было готово к межвидовому половому контакту сознание, тело все еще пребывало в некотором стрессе от происходящего и реагировало соответственно, но ликари сделал вид, что ничего не заметил. Склонившись, куснул Билли за шею, потом за сосок, затем за дрогнувший от прикосновения живот и таким образом спустился к самому члену, где уже, к счастью, кусать не стал. А стал делать то же самое восхитительное, что и прошлым утром. Билли аж голову запрокинул от того, как сильно прошило спину судорогой удовольствия, и не застонал в голос лишь потому, что от переизбытка эмоций и впечатлений у него перехватило дыхание. И вот тут-то ноги магическим образом сами качнулись в разные стороны, давая ликари больше свободы и пространства. Меро воспользовался. Чуть подвигался вправо-влево, обхватил его за бедро и закинул одну ногу себе на спину, устроившись максимально удобно для маневров, а затем, снова склонив голову, обхватил губами донельзя чувствительную головку и двинулся вниз по стволу. Одна рука у него так и осталась в обхват бедра и плавно поглаживала напряженный живот, а вот вторая, стоило только Билли полностью погрузиться в эйфорию от очередного офигенного минета, подобралась к ягодицам. Наверное, начал Меро с двух пальцев, как и сам Билли, но руки у него определенно были покрепче, да и вообще – одно дело сам, а другое, когда тебе кто-то. Чувствуя растущее натяжение, Лиам инстинктивно сжался, а затем напрягся еще больше, когда до сознания дошло, что пальцы несут не жар, а странный холодок, точно от ментола, и еле уловимое покалывание. Он даже приподнялся на локтях, пытаясь рассмотреть, в чем дело, но никаких неустановленных тюбиков или упаковок не обнаружил, а ликари тем временем продолжал. Он был терпелив и осторожен, пальцы двигались неторопливо, неглубоко, и вскоре странная заморозка прошла, забрав с собой неприятные ощущения, а чувствительность, наоборот, разом возросла. Чуть глубже внутрь – и Билли, не в силах сдержаться, застонал. Чуть в сторону – и он изогнулся, а затем обессиленно откинулся обратно на покрывало. Все его существо будто бы замкнулось вокруг рта и пальцев Меро, того, какие ощущения они доставляли. Извернувшись чуть вбок, Билли положил ладонь на голову ликари и бездумно поглаживал ее, не имея возможности как-то иначе выразить восторг и благодарность. Сейчас, вот сейчас губы еще пару раз плотно проскользят по его члену, пальцы плавно потянут стенки, ярко-лиловые глаза посмотрят жадно и голодно – и он достигнет пика… Но Меро уже второй раз за их прелюдию оказался наблюдателен и хитер. Так и не дав пересечь вожделенную черту, остановился, приподнялся на одной руке, заозирался по сторонам. – Чего?.. – с трудом ворочая языком, спросил Билли. В голове у него было абсолютно пусто и как-то ватно, все мысли подменили яркие незнакомые ощущения и ожидание продолжения, но спустя несколько мгновений мозг кое-как включился, а сам он подскочил и тоже заозирался. Где-то тут они лежали. Влажные салфетки. Упаковка оказалась всего на двадцать штук, и Ив, наверное, заметит их истребление, но иных вариантов сейчас не было, так что Билли вытянул пару и отдал Меро. Сам тоже запоздало вытер с руки крем, про себя отметив необходимость еще и плед забросить стираться сразу после. Но это все потом, а вот сейчас, сию минуту, он замер прямо на берегу Рубикона. Билли чувствовал, знал, что даже на таком накале страстей, если он скажет решительное «нет», Меро остановится. И это знание давало ему уверенность, возможность выбирать самому, без давления извне, но волновался он все же совершенно дико. Сердце гулко бухало о ребра, адреналин кипятил кровь, дыхание сделалось шумным и порывистым. Прежде он уже испытывал нечто подобное, когда его, Рики и Лекса зажала в переулке компания вооруженных быдло-боев на пять человек и дело стремительно шло к драке. Сейчас же ничто критически не угрожало его физической целостности, но тело-таки твердо решило паниковать. Стакан воды бы… Жаль, что не догадались взять. Затуманившийся взгляд предательски потек с лица Меро ниже, ниже и ниже, пока не достиг покачивающегося члена ликари, где и замер. Вроде не такой уж и огромный… Да нет, кого он обманывает?! Отличный здоровый болт, ему точно хватит по самое не балуйся! Меро, кажется, опять его прочитал. Качнулся вперед, но не завалил на матрас, как можно было бы ожидать, а прижал к себе и принялся поглаживать по спине. Как маленького, в самом деле! Глупо это – реагировать на приближающийся секс так, что тебя утешать приходится, но Билли ничего не мог с собой поделать и вместо того, чтобы гордо и решительно разорвать объятия, на несколько долгих мгновений уткнулся ликари в плечо лбом и наслаждался подаренной ему отсрочкой, возможностью перевести дыхание. И это удивительным образом помогло. Говорят, перед смертью не надышишься, но перед лишением анальной девственности, оказывается, можно было, так что когда ликари наконец бережно развернул его спиной к себе и уложил на матрас, не забыв подоткнуть под живот подушку, Билли оказался практически готов. Поерзав в попытке удобнее устроиться, он обернулся, и тут же горячее ликарийское тело накрыло его сверху, а чуднОй формы головка уперлась аккурат в смазанное растянутое колечко. Меро коснулся губами загривка, приподнялся на одной руке, и Билли, воспользовавшись возможностью, уцепился за его запястье, сжал, словно утопающий протянутую ему палку. Давление сзади усилилось, и тут же захотелось поджать задницу, избегая контакта, но он вовремя перехватил этот порыв и, наоборот, постарался расслабиться, даже чуть приподнял бедра, сильнее открываясь навстречу. И в тот же миг головка плавно проскользнула внутрь. Больно не было вовсе, но ощущение внезапной растянутости заставило мышцы судорожно сжаться, к тому же он опять испытал легкое покалывание. «А вдруг у меня анальная непереносимость каких-нибудь ликарийских жидкостей, и сейчас я умру от страшной химической реакции?» – запоздало подумал постанывающий, уткнувшийся лбом во вторую подушку Билли. Меро не двигался, давая привыкнуть, и в то же время, просунув руку ему под живот, принялся слегка подрачивать ствол. Не столько дрочил, сколько дразнил, но мышцы от этой привычной, стопроцентно приносящей удовольствие стимуляции расслаблялись, покалывание быстро исчезло, и, когда ликари вошел глубже, Билли, сам того не ожидая, подался назад, с готовностью насаживаясь на инопланетный член. Несколько пробных движений назад-вперед – и Меро снова навалился на него всем телом, обнял, прижался со спины и взял плавный неторопливый ритм. Билли оставалось только хватать воздух ртом, выстанывать от каждого движения ликари да сжимать его запястье. Боль, наступления которой он ждал, так и не пришла, но чувство заполненности и неумолимого движения внутри сводили с ума. Вначале он еще подстраивался, ощущал некое напряжение, пытался двигать бедрами, чтобы найти более удобный угол, а затем как-то незаметно расслабился полностью, перейдя в режим приема. Это было ни с чем не сравнимо, остро, необычно, и дарило такое наслаждение, которого он, дроча сам себе, даже представить не мог. И с каждым движением Меро простреливающий по телу заряд становился все сильнее, все мощнее и требовательнее. Хватило бы пары движений ладонью, но не понадобилось – головка члена от каждого толчка тыкалась между покрывалом и подушкой, и этого оказалось достаточно, чтобы Билли в какой-то момент захватило в сети, тряхнуло, выгнуло и потащило в самый сильный и крышесносный в его жизни оргазм. Извиваясь под Меро, он стонал, не помня себя, тянул сжатую в кулак ткань и кусал подушку. Но только лишь его отпустило, только лишь он обессиленно обмяк под продолжающим трахать его ликари, как ни с того ни с сего его кинуло на еще один пик. Все, что копилось за время их прелюдий, Билли уже выплеснул, а его безучастный член постепенно опадал, и все же это ни с чем невозможно было перепутать. Распластавшись под внезапно ускорившимся Меро, Билли остро чувствовал, как тот вколачивается в его задницу, и едва не захлебывался криком, пока тело сотрясали волны второго, не менее мощного, чем первый, оргазма. – Черт бы… это ж… ах ты ж… не, бля, я… – не вполне представляя, что вообще пытается сказать, зашептал Билли, водя руками по покрывалу так, словно пытался что-то нащупать. Задница его горела и пульсировала, то же самое происходило с ушами и щеками, мышцы подрагивали, будто после затяжного кросса, дыхание сбилось и никак не желало приходить в норму, а в душе царило ощущение такого огромного, глобального счастья, что казалось, его энергией можно осветить целый мегаполис. Меро прижался взмокшей грудью к не менее мокрой спине и тяжело дышал на ухо, то и дело трепля и перебирая волосы на затылке Билли, а затем перевернулся вместе с ним на бок. Он даже бормотал что-то на ликарийском, но Лиам не вслушивался – парил где-то между небом и землей в полной и всепоглощающей нирване. Все опасения оказались напрасны, все ожидания оказались превзойдены, и сознание готово было соскользнуть в безмятежный сон, но что-то выбивало из состояния умиротворения, тревожило, и Билли никак не мог понять, в чем дело. Уверившись, что не сможет просто отключиться от этого чувства, он поднапряг мозг, и тот, прошерстив органы и конечности, наконец обнаружил источник неудобства: Меро так и не вышел, а натруженная задница желала поскорее избавиться от продолжающего распирать ее члена, чтобы тоже получить заслуженный покой. Видимо, после такого яркого и необъяснимо задвоившегося оргазма тело стало особенно чувствительно ко всему и к неудобствам в частности, так что просто смириться с ними ну никак не получалось. Более того, Билли начало казаться, что член не просто остался в нем, а стал увеличиваться, еще сильнее растягивая вход и натертые стенки. Больно все еще не было, но раз кольнувшая тревога продолжала расти вместе с уверенностью, что ему это вовсе не кажется. Поморщившись, Лиам завозился, попытался подтянуть задницу, надеясь соскользнуть, но кольцо мышц почему-то лишь растянулось еще больше, а Меро, зашипев, тут же перехватил его поперек талии и прижал обратно. – М… Меро, – позвал Билли, чувствуя постепенно накатывающую панику. – Меро, что происходит?! Он это… Он застрял там, что ли?! Прозвучало ужасно по-дурацки, и Билли истерически захихикал, чутко прислушиваясь к себе и понимая, что его распирает так, словно внутри не член, а хорошая спелая груша. Соскочить с такой можно только порвав задницу на британский флаг, а она была Билли довольно-таки дорога, и очень хотелось, чтобы дело закончилось без крови, скорой и скабрезных шуточек врачей, которые его увезут. Даже не вполне осознавая это, Билли продолжал давить на руку Меро, надеясь все же чудесным образом вырваться, но тот крепко держал, успокаивающе цокал, а затем раздалась короткая вопросительная фраза на ликарийском и следом безэмоциональный перевод: «Что ты чувствуешь неправильно». А он еще не хотел рассказывать, зачем нужен крем. Пф! Детский лепет по сравнению с тем, что придется объяснять теперь. Однако Лиаму очень хотелось жить и, желательно, счастливой полноценной жизнью, так что он облизнул губы и сбивчиво затараторил в поднесенные ко рту часы. – Там у тебя… Твой член… Орган детородный, понимаешь? Он что, растет? Отпусти меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты вышел. Чтобы ты… бляха… чтобы член убрал из моей задницы. Заранее спасибо, потому что мне очень страшно. Заставив себя прекратить жалкие попытки вырваться и затаив дыхание, Билли вслушивался в то, как холодно переводит его страдания электронная дама, а затем попытался через плечо заглянуть Меро в глаза, чтобы добить выразительным взглядом. «Я приношу тебе большую просьбу не рваться побег, – проинформировал переводчик в ответ. – Мой орган самца сейчас плотно связан с твоим анальным ходом. В том случае, когда ты продолжишь рваться побег, ты принесешь боли и себе, и мне. Верно ли я узнаю, что ты не знаешь это». – Н… Не знаю, – поморщившись от очередной судорожной попытки страдающей задницы сжаться, отозвался в переводчик Билли. – Почему он больше стал? Почему нельзя, чтобы ты сейчас вышел? «Когда ликари ловят пик счастья, на фундамент его органа самца приходит узел. Это создано, чтобы семя жизни дольше было внутри женщины-ликари. Больше возможность сделать ребенка. Разве самцы земли не подобно». – Не подобно! – в отчаянии повысив голос, огрызнулся Билли. – Это как у собак, что ли? Елки-палки! Так… Как это сказать?.. Меро, сколько времени у тебя на органе самца будет этот, мать его, узел? «Я не имею полное понимание о твоей речи. Но это не от родитель-мать. Это от родитель-отец. Нужно ждать время. Это не станет долго. Просто ляг лежа и спокойствие. Я окажу тебе помощь. Знай меня, я говорю верно. Просто знай меня». Дослушав вместе с Билли перевод, Меро издал вопросительный звук, и Билли, понимая, что делать, судя по всему, нечего, смиренно уронил голову на подушку и честно постарался расслабиться. Член внутри вроде больше не рос, так что паника постепенно отступала. А ликари, видя эту покорность, осторожно просунул руку с переводчиком ему под голову, обняв за грудь, а ту, которой до этого держал поперек тела, опустил к паху. Приподнял и положил ногу Билли себе на бедро, заставив открыться больше, прошелся пальцами по его обмякшему незаинтересованному стволу, обхватил яички, нежно погладил место между ними и растянутой вокруг члена задницей. Оказалось, что оно очень чувствительное, равно как и сосок, который Меро принялся пощипывать. Натянутый до предела и пойманный в капкан Билли еще лишь несколько мгновений сумел поразмышлять о том, что так попасть мог только он один, и это, наверное, его кармическое везение. А затем нити удовольствия стали крепнуть, разрастаться, постепенно опутывая все его молодое, еще недавно невинное и очень охочее до секса тело. Единственным местом, которое продолжало в некотором роде страдать, осталась задница, но когда ликари стал чуть покачивать бедрами вперед-назад и на смену напряженному желанию выпихнуть инородный объект пришли вспышки нового, еще более острого за счет общей натертости наслаждения, Билли позабыл обо всем на свете и на всех парах понесся к очередному, третьему в этот заход, оргазму.