Особенная весна Билли Лиама

Из умиротворенного счастливого сна Билли вырвал кощунственно резкий звонок в дверь. С дико колотящимся сердцем распахнув глаза, он несколько мгновений никак не мог сориентироваться, где находится и какое сейчас время суток, но перескочивший через него и тут же поднявшийся в полный рост обнаженный Меро расставил все по своим местам. Третий оргазм благодаря стараниям ликари пришелся аккурат на то время, когда узел на его «органе самца» спал, после чего они успешно и безболезненно расцепились, но все, на что Билли оказался способен, это устроиться на смуглом плече, ткнуться головой в шею и отрубиться. Ни прибраться, ни закинуть вещи в стиральную машину он, разумеется, не удосужился, а это ведь пришла Ив, точно она. И сейчас им будет такой постыдный разнос, что придется забыть дорогу в этот дом. Глотая сдавленные маты, Билли подорвался, едва не упал обратно, ощутив нежданную слабость в ногах, сгреб в охапку покрывало, а затем и подушку, на которую так неосмотрительно исхитрился кончить, и со всей этой красотой понесся в ванную. Задница запротестовала саднящим чувством недавней попользованности, но Билли сейчас было не до нее. Еще и Меро, как назло, пригнал следом в одних джинсах и теперь зависал в коридоре, напряженно глядя то на него, то на дверь. – Чего ты стоишь-то?! – зашипел Билли. – Иди обратно! Нужно привести спальню в порядок! Они встретились взглядами, и Лиам замер прямо как был – с коробкой порошка в одной руке и наволочкой из-под вытряхнутой на пол подушки в другой. Лиловые глаза смотрели слишком настороженно. Даже не настороженно, а… Билли не знал точного названия этой эмоции, но ощущение накатывало такое, будто за его спиной стоит маньяк с ножом и в любую секунду готов ударить, а Меро в любую секунду готов на маньяка броситься. И тут запоздало пришло понимание, что это не Ив. Ив не стала бы звонить. У нее ключи, и не было еще случая, чтобы она их забыла. Килиму тоже доверили связку, и вот он-то вполне мог где-нибудь ее посеять, но отчего-то, глядя на Меро, Билли знал, что это не Килим. – Может, кто из соседей?.. – неуверенно предположил он, отставляя порошок и откладывая куда-то поверх него наволочку. Ликари неопределенно передернул плечами, и оба они медленно двинулись по коридору к двери. Не хватало только тревожной инструментальной музыки, какую в такие моменты обязательно вставляют в фильмах, а еще больше – крепкой бейсбольной биты в руке, но когда Билли с трепетом глянул в глазок, интрига была разрушена самым банальным образом. По ту сторону стоял, торча во все стороны блондинистыми иголками, обыкновенный Лекс. Шумно выдохнув через сложенные трубочкой губы, Лиам дал Меро знак, что все в порядке. Метнулся в комнату, впрыгнул в джинсы, вернулся и открыл дверь. На автомате открыл, обрадованный тем, что это не толпа так-аба или какая-нибудь еще более опасная хрень, а когда вспомнил, что они, вообще-то, не разговаривают, было уже поздно. – ЗдорОво, – хмуро кивнул Лекс, опираясь предплечьем о дверной косяк. – Привет, – на ходу состраивая подходящую случаю холодную мину, отозвался Билли. – Чего тебе? – Чего-чего… Поговорить надо, вот чего. – Лекс зыркнул в коридор, и Лиам тоже обернулся, но Меро и след простыл. Наверное, стоило ответить что-нибудь в духе «а мне не надо», но после первого в жизни секса мозг буксовал и работал едва ли вполсилы. К тому же вечно воинственный Лекс на сей раз выглядел устало и даже печально, отчего посылать его седьмым округом двадцать пятой дорогой становилось как-то неудобно. – Погоди пять минут. Надо кое-что доделать, – буркнул Билли и, услышав короткое «оке», таки закрыл дверь перед Лексовым носом. Меро проступил откуда-то со стороны кухни. Что-что, а скрываться он умел споро и мастерски. – Это друг мой, – без всякого переводчика отрекомендовал Билли. Хотел добавить «бывший», но отчего-то не стал. Как же он все-таки размяк и подобрел после секса! Завернув обратно в ванную, Билли наконец загрузил белье стираться. Затем прошел в спальню, вернул на место лишившуюся наволочки подушку и привел все в порядок. Меро следил. И от этого неотрывного взгляда, который он чувствовал даже спиной, а еще от вида матраса, где он вот только недавно испытывал самые охрененные в своей жизни эмоции, Билли ощутил, как в штанах снова напряглось. Не прям категорично, а вопросительно так: мол, может, еще разок. Но еще разок сейчас точно было нельзя. Лекс ждал его за дверью, и для разговора с ним следовало оставить хоть немного сил и мозгов, которые ликари в новом раунде точно высосал или вытрахал бы полностью. Закончив с заметанием следов, Билли оглядел дело рук своих, удовлетворенно кивнул, подошел к Меро и уже совершенно без стеснения взял его запястье и поднес к губам. – Мне надо пойти перетереть с тем парнем… То есть поговорить. Ничего тереть мы не будем, конечно. Нужно поговорить. Думаю, я быстро. Это… Ты не скучай тут. Он глянул Меро в глаза, улыбнулся, и тот сразу же воспринял это как призыв к действию: обхватил сзади шею Билли, притянул его к себе, поцеловал. И чтобы прервать через некоторое время этот поцелуй и выйти-таки на лестничную клетку, пришлось собрать всю силу воли. Лекс ждал его, сидя пролетом ниже на подоконнике, и угрюмо курил. Глядя на него, Билли тоже почувствовал никотиновый голод. Начал ощупывать карманы, но Лекс опередил, протянув свою сигарету. Принять ее – значило сделать шаг к примирению, но, с другой стороны, предложить ее тоже было шагом, так что Билли, чуть помедлив, принял подношение и от души затянулся. Помолчали. В запыленное, исчирканное чем-то острым окно виднелся противоположный тротуар, соседнее здание и насыщенно-голубое небо без единого облачка. – Рики сказал, ты у Ив затусил, – первым прервал молчание Лекс. – Пока да, – неопределенно передернул плечами Билли, всячески стараясь дать понять, что это лишь временная остановка, а вовсе не ожидание, когда его, как щенка, подберут и вернут домой. Лекс снова умолк, уперся ладонями в колени и принялся сжимать-разжимать пальцы. Видно было, что ему тяжело все это дается, но Билли не спешил прийти на помощь. Допомогался уже, хватит. Да и что он мог сказать? Извиняться не за что, а снова кидаться какими-либо обвинениями не хотелось. – Тупо все получилось, – разродился наконец Лекс, не отрывая взгляда от потрескавшейся напольной плитки. – Ты просто… Знаешь, давай я тебе скажу, как есть, а ты сам смотри. Я ни разу не подарок, и с родителями у меня никогда гладко не шло, но все же с матерью мы как-то… ну, близки вроде были. Особенно когда она заболела. Я тогда понял, что много херни творю, расстраиваю ее… Ну да это все пофиг, не суть. Суть в том, что это моя мать и его жена. А когда она умерла, он стал ездить к своей девке этой. Оно, понятно дело, больше года не было надежды, что что-то изменится. У него, видать, уже совсем яйца звенели. Но мне кажется, батя мог бы и подольше траур носить… А потом вообще картина: у этой его Моники какая-то лажа приключилась с жильем, и он в одну рожу позвал ее к нам. Словно я еще такой себе очаровательный сраный младенчик, и мое мнение вообще учитываться не должно. Я сразу сказал: «На хуй». Это квартира, где мы жили с матерью, черт побери! Но он и слушать не стал. Просто перевез ее с вещами. А эта сука сразу так обосновалась, давай все менять под себя. Типа чтобы мы быстрее справились с потерей, блядь. Один раз чуть не подрались с ней, когда она попыталась запихать мамины фото в коробки. Ну и я тогда сказал отцу: либо она, либо я. Поджав губы, Лекс выудил из кармана пачку и раскурил еще одну сигарету. Билли молчал, давая ему возможность собраться с силами, чтобы продолжить, а себе время, чтобы переварить полученную информацию. Зная тяжелый характер друга, он мысленно делил все бесчинства его отца надвое. Да и вообще, может, дело было вовсе не в том, что у мистера Беннета «яйца звенели», а в том, что он нашел человека, который помог ему смириться с утратой, опору для того, чтобы жить дальше. По крайней мере, в тот единственный раз, что они виделись, он сразу произвел на Билли впечатление человека мирного, даже несколько ранимого. Такому и правда нужна опора. Но в то же время Билли признавал, что ситуация сложилась непростая. Детям всегда тяжело переносить даже размолвки и ссоры родителей, а Лекс потерял мать и верит в то, что отец тут же предал ее память – такие вещи не всякий сможет пережить с гордо поднятой головой. Опять же, Моника эта… Для мистера Беннета она, может, и луч света, но Билли не понаслышке знал, каково это – жить под одной крышей с тем, кого на дух не переносишь. И тут, по сути, не такая уж и большая разница, орет на тебя этот кто-то или порхает по твоему дому, всячески стараясь сделать его своим. – Так и что, – не дождавшись продолжения, аккуратно подтолкнул он через некоторое время, – твой отец, он выгнал тебя из дому? Сказал, что Моника ему дороже? – Ну, прям вот так не сказал, – едко отозвался Лекс и поддернул плечами косуху. – Но он столько мял булки и юлил, что я и без четких указаний смекнул – он свой выбор сделал. Так что я собрал шмотки и двинул оттуда нахер. С силой затянувшись, он вдруг резко соскочил с подоконника и уставился Билли прямо в глаза, отчего возникло мимолетное, но пугающее ощущение, что за этим последует удар в челюсть. – И да, он переводит мне деньги, – с видимым усилием выплюнул Лекс ему в лицо. – Этот хрен отлично зарабатывает, а раз он сменял своего сына на шлюху, то я считаю себя в полном праве их принимать. Типа он мне обеспечивает жилье взамен отнятого. Вроде как все честно, не находишь? Билли не знал, что на это ответить. Ни «да», ни «нет» не подходили. Да к тому же после недавнего опыта с ликари он чувствовал слабость, сонливость и полнейшее счастье, что в сочетании отбивало всякое желание спорить и что-либо доказывать. – Думаю, я поступил бы иначе. Но на то мы все и разные, – миролюбиво отозвался он после небольшого промедления. Но Лекса его попытки всех понять, похоже, как всегда не устроили. – Ну ты-то, конечно, поступил бы иначе! Ты ж идеальный! Любишь папу и маму, работаешь, помогаешь соседке с пацаном, мало пьешь, не ебешься. Крылья не мешают, нимб не жмёт? По напору эта мини-отповедь была равна бьющему в лицо ураганному ветру, и Билли, отступив на шаг, уже хотел начать оправдываться, но вовремя опомнился. Уперся Лексу в грудь, отодвигая от себя на более комфортное расстояние, и сурово свел брови. – Ты позвал меня, чтобы доебаться? Определись, а? Либо мы сейчас нормально говорим, либо я пошел. На лице Лекса промелькнуло недоуменное, почти что обескураженное выражение, которое, впрочем, тут же сменилось обычным для него тошно-недовольством. Билли с уверенностью ждал еще чего-нибудь саркастического или даже грубого, но в кои-то веки не угадал. – Нет. Прости. Я мудак. – Лекс потер щеку и отвернулся. – Знаешь, кого-кого, а тебя обидеть я точно не хотел. Просто так оно все совпало одно к одному. Отец неожиданно приперся, ты завел тему эту про него. Билли хотел сказать, что, вообще-то, никакую тему он не заводил, Лекс сам начал, но впервые услышав от друга извинения, оказался так поражен и тронут, что решил не перегибать палку. – Ты тоже меня прости, – с легким сердцем извинился он в ответ. – Это ведь твое дело, а я полез со своими советами. – Не всегда возможен мир, понимаешь? Бывает, делаешь что-то потому, что иначе не можешь. Правильно оно или нет – дело второе. Правда вообще у всякого своя. Главное, ты по-другому не сможешь остаться с собой в ладу, и все. Прозвучало философски и даже по делу, так что Билли оставалось лишь кивнуть, соглашаясь. А на душе становилось все теплее и радостнее, ведь как бы он ни храбрился, разрыв с Лексом был для него как ножом по сердцу. – Ну, чего? Братья? – Карие глаза испытующе глянули исподлобья. – Братья! – не раздумывая отозвался Билли. Лекс развернулся к нему, крепко обнял и шарахнул ладонью по лопатке так, что заныло плечо. – Только это, парням не болтай, – упредил он, отодвинувшись и смущенно засовывая руки в карманы джинсов. – Я про всю эту галиматью семейную вроде и не скрываю, но и обсуждать не хочу. Нехер. – Заметано! – просиял Билли. – Ну а раз так, то давай-ка бегом обратно. Наша дом-хозяйка, мать ее, проклюнулась. – Лекс скорчил фирменное лицо, как будто его сейчас стошнит. – Сегодня вечером нарисуется. Парни уже вовсю пидорят, но там реально нужно много рук, чтобы как-то это все отскоблить. И вот тут-то Билли накрыло осознанием, что поводы у него есть не только для радости. Раз они снова друзья, то нет больше причин оставаться в гостях, а раз нет причин, то придется оставить Меро. Конечно, приходить в гости Ив не запретит. Но как же ночные разговоры о Роэ через горе-переводчик и бессонница в изматывающем ожидании утра, когда все уйдут, и они двое снова будут принадлежать только друг другу? Билли не погнушался бы даже двойной игрой – продолжать изображать перед Ив, что у него проблемы, а Лексу наговорить, что проблемы, наоборот, у Ив, и нужно ещё какое-то время пожить у неё. Но бросить ребят перед прибытием зверской дом-хозяйки было никак нельзя, даже несмотря на то, что он мусорил меньше всех, а убирал чаще. Общее дело в первую очередь, а личное удовольствие – во вторую.

***

Наверное, так накануне исполнения приговора должны были ощущать себя крутые бандиты, обречённые судом на прощание с головой. Поначалу Билли рвался изо всех сил. Хватался то за одно, то за другое, но, по мере того как время неумолимо шло к вечеру, бардак не уменьшался, а его товарищи бесстрашно и неторопливо рассовывали мусор по шкафам и углам в полной уверенности, что туда владелица квартиры не заглянет, он тоже познал дзен. Смирил пыл и старался устранить хотя бы самые вопиющие примеры их недобросовестного отношения к чужому имуществу. Не облегчало задачу и собственное утомленное, отяжелевшее, так и норовящее принять горизонтальное положение тело, коварно подкашивающиеся колени и многозначительно саднящая задница, которая хоть и не болела, но очень четко продолжала напоминать о недавних постельных подвигах. А напоминать о них вовсе даже и не требовалось. Несмотря на то, что парни включили зубодробительно громкую музыку и вели непринужденную беседу, перекрикиваясь от своих опорных точек, все мысли Билли крутились исключительно вокруг Меро. После примирения пообещав Лексу, что сейчас впряжется, Билли вернулся к ликари. Объяснил, что вынужден уйти, рассказал, как понять, что машинка достирала белье, как его развесить, и еще на всякий случай попросил не говорить Ив про их перешедшие в новую плоскость отношения. Меро ответил через переводчик: «Я буду исполнять то, как ты скажешь», а на прощание в коридоре они бесконечно долго целовались, после чего оставлять его было чертовски грустно, но при этом в душе теснилось искристое, щекочущее предвкушение. Ведь они встретятся снова. Скорее всего, даже прямо на следующее утро, когда Ив уведет Килима в школу, а потом отправится на работу. Странно, но после всего произошедшего Билли не считал себя резко сменившим ориентацию. Вот нисколечко. Другие парни никогда его не прельщали, и сейчас привлекательности в них не прибавилось. Однако он ощущал готовность повторить сегодняшний опыт целиком и полностью. Снова лечь под Меро, позволить делать все, что тот захочет, и самому делать все, что захочется. Это было какое-то особое, упоительное чувство. Билли казалось, что он светится изнутри, что ему открылось нечто невероятно важное и прекрасное, то, что наполнило его самого энергией, а его жизнь – смыслом. И это одновременно хотелось держать в тайне, хранить только для себя, как самое дорогое сокровище, и при этом рассказать всему свету, поделиться, выплеснуть, чтобы не расплавило изнутри. Неужели у всех так? Билли попытался вспомнить ребят в похожем состоянии, но на ум шел только Китч, которому однажды в клубе подмешали какую-то дрянь. Вот он тоже без конца улыбался, старался всех обнять и твердил, что любит весь мир. Тогда, может, оно только в первый раз накрывает с головой? А потом понемногу утихает, чтобы можно было более или менее спокойно жить и работать? Или, может, дело именно в Меро? Билли украдкой оглянулся на Лекса, который пледом маскировал гору скомканной одежды. Тот уж точно занимался сексом, и не раз. «Отрицательное обаяние», по его собственным словам, притягивало девчонок словно магнитом, так что в этих вопросах он являлся спецом. Но расспрашивать его был не вариант – нормально Лекс говорил только о любимых панк-рок-группах и фильмах про апокалипсис. Все остальное в той или иной степени шло через призму недовольства, иронии или же откровенного стеба. Подергав себя за новопоставленный ирокез, Билли отложил тряпку, которой пытался оттереть со стены коридора образец современного искусства в виде раздвинутых ног, и – охота пуще неволи – сходил в комнату Митча и Китча. Горе-дружбаны вместо ускоренной уборки склонились над спиритической доской, найденной, судя по слою пыли, где-нибудь под кроватью, и в два голоса зачарованно взывали: «Дух первого байдх на Земле, открой нам тайный рецепт своего зелья!». Понаблюдав за ними несколько мгновений, Лиам покачал головой и вернулся в гостиную, решив, что если этим двум ебанашкам и обломилось в жизни что-нибудь, кроме дрочки на Винкс, то он, пожалуй, не хочет об этом знать. С мамой бы поговорить, вот уж кто и понял бы, и поделился знанием. Но по телефону обсуждать такие вещи неудобно, а лично они встречались украдкой, ненадолго и слишком редко. Оставался только Рики. Как-то так получилось, что с ним Билли общался меньше всего. Наверное, интересы не совпадали. Его самыми любимыми занятиями являлись долгие пространные беседы с Лексом о политике и знаковых мировых событиях, а также прослушивание меланхоличного брит-рока. Но зато Рики был самым старшим из них, несколько более серьезно относился к жизни, и если уж с кем-то в этой квартире и стоило заводить беседу на столь волнующую тему, то только с ним. Обнаружился его британский товарищ на кухне за вполне себе ответственным и спорым мытьем посуды, и Лиам напросился к нему в компанию, взявшись перетирать чистое полотенцем. – Рад, что вы помирились, – улыбнулся Рики, когда он принялся за дело. – Я и сам рад, – кивнул Билли, пытаясь придумать, как бы половчее перевести разговор в нужное русло и при этом не выдать себя. По счастью, ему вспомнилось, как на последней, прошедшей с его участием, тусовке рядом с Рики крутилась какая-то девчонка. За нее-то и можно было попробовать зацепиться. – Слушай, а помнишь ту рыжую на вечеринке? – как можно более непринужденно начал Билли. – Я тогда до конца не досидел. Чего вы, все сложилось? – Сложилось бы более грамотно, если бы я единственный из всех не жил в проходной гостиной, – вздохнул Рики. – Может, выселить Митча и Китча? Им все равно не нужно. – Чего это нам не нужно? – раздалось у Билли за спиной. За шумом воды и завываниями музыки он и не заметил, как один из вышеупомянутых близнецов по духу забрел к ним на кухню. – Отдельная комната вам не нужна, – расшифровал Рики. Митч лишь пожал плечами и полез смотреть, нет ли чего-нибудь съестного в холодильнике. Но братья по духу не были бы братьями, если бы не ходили везде вместе, так что следующий вопрос снова прозвучал от двери, только на сей раз из уст Китча. – Почему нам не нужна отдельная комната? – Ну, – Рики был готов отбиваться на два фронта, – девчонки вам побоку, так что нечего занимать трахопригодное пространство просто так. – Вовсе и не просто так, – отреагировал Митч. Не обнаружив ничего заслуживающего внимания, он захлопнул дверцу холодильника, ухватил Китча за руку и рывком притянул к себе. – Может, у нас суровый мужской трах. Билли от этой вполне штатной шутки внезапно бросило в жар, будто они знали, будто это было по его душу. Но никто на него не смотрел. – Когда? – усмехнулся Рики, отключив воду и опершись обеими руками на раковину. – Вы дома только и делаете, что режетесь в игры, жрете, болтаете о всякой дури, курите да дрыхнете. – Ну чего ты, Рики, они как раз в перерывах успевают, – вклинился вслед за всеми примагнитившийся на кухню Лекс. – Три фрикции – и финиш. Пристроившись к Китчу, он даже исхитрился изобразить те самые три фрикции, при этом скроив такое лицо, словно сейчас умрет от перенапряжения. Китч заковыристо послал его и притерся оскверненной задницей к холодильнику, спасая ее от дальнейших посягательств. – Чтоб ты знал, мы с месяц назад отлично зажгли втроем с одной девчонкой! – вступился за честь их тандема Митч. – Поимели ее разом с двух сторон. Вот это был уле-е-ет! – А я, когда последний раз в Сент-Луис мотался, зажег один с двумя девочками, – с довольной улыбкой поделился Рики. – Думал, скончаюсь так, что одна мумия останется. Они, как рыбки, вокруг меня вились, всего облизали. – А я рассказал бы вам, как мы с одной пиздатой девкой недавно играли в жесткий БДСМ, но не стану, потому что среди нас девственник и надо проявить уважение, – выдал Лекс и, глянув на Билли, на всю длину высунул язык, в котором тускло поблескивал кругляшок пирсинга. Билли вовсе не собирался включаться в этот порно-конкурс. Где их приключения на один раз – и где их с Меро офигенные отношения. Но вместо того, чтобы промолчать, внезапно выдал: – Да я тут тоже вроде как кое с кем замутил. И понеслось. – Нифига себе новость! – в один голос воскликнули Митч и Китч. – Серьезно? С кем? – заинтересовался Рики. – А это с той спортивной теткой, которая ему вешает лапшу, что она с другой планеты, – авторитетно заявил Лекс и расплылся в мрачной торжествующей улыбке. – Ну, чего, рассказывай, есть у нее щупальца во влагалище? Или, может, змее-клитор? А вместо смазки выделяется сильнейший афродизиак, так что ты смог семь раз подряд? – Я тебя просил – отстань от Ив! – рыкнул Билли. – Так я и не пристаю. – Изображая, что он не при делах, Лекс поднял руки вверх и принялся обходить его по кругу. – И обрати внимание – все ради тебя. Я смекнул, что ты на нее запал, и по-дружески не претендую. А то она давно уже прыгнула бы ко мне в койку. Старовата, конечно, но телочки в возрасте порой могут дать фору девкам помоложе. Это было слишком. Лекс мог шутить и глумиться над чем угодно, но тема Ив для Билли являлась неприкосновенной. За недолгое время их знакомства она стала его другом, настоящим другом, который готов приютить, не спрашивая, сколько времени ему нужно перекантоваться, готов кормить и поить, готов лечить и помогать. И слушать про нее пошлости, будто она гория какая-то, Билли не желал, так что уже открыл было рот, чтобы достойно ответить, но атмосферу внезапно разрядил Китч. – Ребят, а кроме шуток, – вклинился он, округлив глаза. – Мы вот все так уверены, типа вокруг только гро, так-аба, байдх там всякие. А я этой ночью такое видел – закачаешься. – О, точно, расскажи им! – подбодрил Митч. Китч одернул едва прикрывающую тощий живот малиновую футболку, сделал шаг вперед, словно собирался выступить на собрании, и растопырил пальцы. – Короче, лазили мы с Митчем на старую свалку, ту, за городом. Искали детали для ноута. Ну и Митч отошел отлить, а я стоял один и тут вдруг вижу: из темноты надвигается что-то… – О нет, неужели бродячая псина?! – азартно постарался сбить градус Лекс. – Больше, – не повелся Китч и для атмосферности понизил голос. – Гораздо больше. Даже для человека слишком… много. А вокруг что-то такое во тьме мельтешило… У меня очко так и сжалось. Стою как вкопанный, двинуться не могу, а эта хрень наползает беззвучно. Ни одна железяка не покатилась, хотя их там куча. Рики и Лекс смотрели со скептическими ухмылками, да и Билли был не особо склонен верить и уж тем более проникаться ужасом, но на словах о том, что «что-то такое во тьме мельтешило» ощутил вдруг, как по всему телу продрало ознобом, а дышать разом стало трудно. Еще и ни одного звука не раздавалось… А это очень легко устроить, если паришь, не касаясь земли… – Ты… Ты его видел? – не в силах переждать театральную паузу, поторопил Лиам, сделав шаг в сторону Китча. – Что мельтешило? Не похоже на белые бильярдные шары? Или, может, что-то вроде хвоста скорпиона? – Белые бильярдные шары! – прыснул Лекс. – Эксгибиционистский норд-бродяга с бритыми яйцами? – Нет. – Верно определив свою целевую аудиторию, Китч смотрел теперь только на Билли. – Ни шаров, ни хвоста. Но я видел его, и это были щупальца. Будто у этой твари из спины огромный осьминог рос. А еще жуткая вытянутая морда – такие зубищи огромные, острые, ничем не прикрытые. Словно без губ. Билли мысленно выдохнул. Глюк это был, воспаленное страхом сознание или реально какой-то новый вид инопланетян на Земле – дело десятое. Главное, что они ничем не походили на мекайя-рен. При случае можно рассказать об этом Меро, но чисто в новостном формате. – И что же он сделал? – не сдавался Лекс. – Поимел тебя и исчез за ту минуту, в которую Митча не было рядом? Или с ним вы тоже сообразили на троих, разом с двух сторон? Китч уже открыл было рот, чтобы достойно ответить, но финал леденящей душу свалочной истории так и остался неизвестен, потому что сквозь грохочущую из гостиной музыку раздался отчетливый и резкий, как удар топора, звонок в дверь.