Особенная весна Билли Лиама

Билли проспал. Так проспал, что даже самому не верилось. Собирался ведь встать в восемь и прийти к Меро, как только Ив уведет Килима в школу, а вместо этого сидел сейчас в кровати, отупевший от выспанности, и смотрел на часы, с безжалостной честностью показывающие второй час дня. Такой долгий сон он сто лет себе не позволял, но, видимо, сказались многодневный недосып, первый секс и, конечно же, устроенный арендодателем лютый разнос. Наслушавшись жалоб от коварной соседки, которая призывала на их головы страшные кары, а на задницы члены, она решила преподнести небольшой сюрприз и пришла гораздо раньше намеченного, а увидев, во что они впятером превратили квартиру, орала как сумасшедшая. Грозилась даже всех выгнать, но Билли и Рики героически вступили в переговоры и выторговали второй шанс в обмен на небольшое повышение арендной платы, немедленное устранение отмеченных недостатков и клятвенное заверение впредь держать вверенную им территорию в образцовом порядке. Под пристальным надзором они убирались до двух часов ночи, не смея хоть на миг прижать жопы к горизонтальной поверхности, а когда дом-хозяйка, осмотрев все углы, шкафы и прочие укромные места, выкатила список доработок и наконец ушла, повалились в кровати и уснули мертвым сном. И вот пожалуйста: час пятнадцать! Простонав от отчаяния, Билли подорвался, сбегал в душ, который чудом оказался никем не занят, привел себя в порядок, поставил ирокез как дОлжно и, решив даже не заглядывать в холодильник, ринулся к Меро. Может, еще не поздно? Может, у них еще есть время, чтобы побыть наедине? Но такие щедрые подарки жизнь преподносит только в сказках, а в реальности стоило шагнуть в коридор, как из гостиной выскочил восторженный Килим. – Билли! Ты пришел! Как здорово! Будем играть втроем! Последнее даже не было вопросом, а произносилось все это на одном дыхании, пока ликари-младший сносил его обратно к двери. – Привет, слоненок, – улыбнулся Билли после того, как спина чуть отошла от жесткого соприкосновения с металлической поверхностью. – Ты уже вернулся из школы? Как учеба? Как Риса? – Сегодня было мало уроков, – сообщил Килим, преданно глядя ему в глаза. – А на переменке я делал сальто назад и быстро бегал с Джоном на руках. Джон не хотел ездить на руках, но Риса стояла там и смотрела, и я показал ей, какой я ловкий и сильный. А она фыркала и говорила, что я дурак, но смотрела и не уходила. Это значит, я ей нравлюсь, да? Очень важно быть ловким и сильным. Мама говорит, что таких мальчиков девочки в первую очередь выбирают. А ты, наверное, не очень девочкам нравишься. Ты ловкий, но слабый. Только я все равно тебя люблю, и если на тебя нападут, я тебя спасу. Выдав эту тираду, Килим так стиснул Билли в объятиях, что у того ребра затрещали, а затем ухватил его за запястье и потянул в сторону гостиной. Однако проход оказался загорожен Меро, который стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и совершенно неясно было, когда именно он там появился – словно из воздуха соткался. – Привет, – произнес ликари, и тут же в районе солнечного сплетения полыхнуло теплом. А Меро еще склонил голову чуть набок, глядя так заговорщицки и многообещающе, что у Билли возникло желание немедленно, вот прям сию секунду оказаться с ним в спальне в процессе скидывая одежды. Огладить руками мощные бицепсы… Подтянуть, поцеловать… Ощутить, как горячая ладонь сжимает шею под затылком… Прижаться всем обнаженным телом... Провести пальцами по животу и обхватить… – Ну, чего вы встали-то? – разрушил магию момента Килим и решительно дернул Билли за руку. – Идемте! Может, уже в догонялки, наконец? Когда зарастет твоя рука? Тут у всех все так долго заживает! – А может, ты сам пойдешь в догонялки поиграть? – с надеждой предложил Билли. – С ребятами на улице очень весело. – Не, ну куда же я вас оставлю? – изумился Килим. – Ты так редко у нас бываешь, Билли, а ты мой лучший друг. Я ни за что, ни за что не уйду, пока ты тут! Да и мама на улицу не пускает. Звучало это как приговор, но Лиам под выжидающим взглядом Меро предпринял еще одну попытку. – А как же уроки? Давай-ка ты за них сядешь, а мы пока… – Ой, нет! – перебил ликари-младший и скривил губы. – Я вот только пришел из школы! Нам там даже учителя говорят: нужно перерыв делать, иначе мозги закипят. Крыть было нечем. В конце концов, он сам виноват в том, что так поздно встал. Постаравшись вложить в адресованный Меро взгляд все свое сожаление и отчаяние, Билли перестал упираться и послушно протащился вслед за Килимом в гостиную, где весь пол оказался провокационно устлан игрушками. Ив бы за такие штуки ого-го какой нагоняй устроила! Но Меро, похоже, был не в том статусе, чтобы что-то запрещать, а возможно, просто не считал нужным. Получив очередной отказ на предложение поиграть в подвижные игры, Килим опечаленно шмыгнул носом и усадил Билли в самый эпицентр хаоса, состоящего из деталей конструктора, фигурок роботов, супергероев, машинок и мягких игрушек. Видимо, появление Меро и его разговоры с Ив для ликари-младшего тоже не прошли даром, потому что, как выяснилось буквально через несколько секунд, предполагалось из всего этого отстроить инсталляцию «ликари побеждают мекайя-рен». Билли тяжело вздохнул и включился в процесс, Меро присоединился. И первые пару минут все шло вполне мирно, но стоило поднять глаза, как ликари прикусил острым клыком костяшку согнутого указательного пальца, прошелся по нему губами до самого основания, на мгновение замер и медленно выпустил его изо рта, а затем как ни в чем не бывало взялся подбирать детальки. Билли опешил. Бросил ошарашенный взгляд на Килима, но тот был увлечен постройкой и ничего не заметил. Может, показалось? Подумалось не о том, потому что самому очень хочется? Нахмурившись, Билли попытался собрать из серых деталей то, что могло бы сойти за гору, а потом вновь поднял глаза. Меро будто только этого и ждал. Мельком глянул на Килима, перевел взгляд обратно на Билли, чуть откинулся назад и провел ладонью по животу под задравшейся майкой и ниже, до самой ширинки. Билли не смог бы точно объяснить, почему на него это произвело настолько неизгладимое впечатление, но, наверное, все дело было в несвойственной для ликари стебности. Меро, с одной стороны, соблазнял его, а с другой, делал это умышленно гротескно, окончательно развеивая убеждение, что жителям Роэ чуждо чувство юмора. А вместе с ним развеялись и остатки решимости выполнить дружеский долг, играя с Килимом. – Слушай, мы тут это… Я… Надо белье загрузить стираться, вот что. – Билли не просто поднялся – вскочил на ноги, чувствуя, что отчаянно краснеет. – Ты строй, а мы с Меро пойдем по хозяйству займемся. А когда вернёмся, поиграем с тобой в освобождение Роэ, идет? Прям целую баталию устроим? Как тебе идея? Ты будешь за ликари, а мы будем захватчиками. Килим поразмыслил. – Только не в конструктор. Давайте прям так. Мы аккуратно и ничего не порушим. Дело начинало попахивать завуалированным шантажом, но Меро тоже поднялся на ноги и явно был готов идти, куда Билли скажет, так что тот махнул рукой на незримый образ Ив и закивал. – Хорошо. Только пока сиди и играй. Не мешай нам, договорились? – Договорились, – согласился Килим, и Билли, ухватив Меро за руку, потащил его в единственное укромное и запирающееся место в квартире – в ванную. – Тролль ты, – еле слышно проворчал он, пропустил ликари вперед, на всякий случай оглядываясь на пустой коридор, и запер дверь. А стоило только обернуться, как Меро традиционно уже перешёл в наступление. За шкирку прижал Билли лицом к этой самой двери, дёрнул вверх футболку, провел теплым влажным языком по лопатке, вызывая поток мурашек. Другая ладонь нырнула за пояс джинсов, но Билли исхитрился вывернуться и встал к ликари лицом. Ему нравилось любоваться его телом, считывать мимику, чувствовать запах. Раз пропавшие, страх и стеснение так и не вернулись больше, будто знакомство с Меро состоялось не несколько дней, а несколько месяцев назад, зато жажда немедленного горячего секса стартовала как элитная гоночная машина – до максимума за несколько секунд. Когда Билли тянул ликари в ванную, у него не было четкого плана, но в распаленном желанием сознании крутилось что-то на тему страстных объятий и поцелуев. Сейчас же, глядя, как Меро порывисто стаскивает через голову майку, Билли не задумываясь принялся раздеваться следом. Футболку – на стиральную машину, джинсы на пол, носки туда же… Остались только боксеры, которые уже не в силах были скрыть выпирающую через них заинтересованность, но Меро завершил начатое, единым движением спустив их к коленям. Наверное, если бы у Билли образовалось хоть несколько мгновений перевести дух, он подумал бы о том, что сейчас не время и не место, но ликари не дал ему и шанса. Без всяких предисловий опустился на колени и тут же обхватил губами быстро наливающуюся головку. Прямо внутри, во рту, провел языком по уздечке, подразнил дырочку, придерживая ствол рукой, а когда член Билли встал по стойке смирно, двинулся губами почти до самого основания. С силой закусив губу, Билли качнулся, приподнимаясь на цыпочках, закинул руки за голову и вцепился пальцами в ирокез на затылке. Сердце колотилось как безумное, ребра ходили ходуном, а взгляд так и прикипел к Меро, его лицу, губам, в которых, влажно поблескивая, то скрывался, то вновь появлялся до самой головки его собственный напряжённый член. Без остатка раствориться в ощущениях не давали только необходимость держаться на ногах да маячащая где-то на периферии сознания мысль, что за дверью остался Килим и следует вести себя тихо. А хотелось стонать и, возможно, даже кричать. И желание это было настолько острым, что в конечном итоге пришлось на полную выкрутить кран и закусить костяшку. Меро положил снова ставшие горячими ладони ему на бедра. В желтом свете лампы его лиловые глаза казались гораздо темнее и смотрели совершенно по-звериному, добавляя к пробегающему по телу физическому удовольствию не менее мощную визуальную составляющую. «Опять опередил меня, – мелькнула в сознании Билли окрашенная ноткой досады мысль, но ему было сейчас так хорошо, что сердиться на себя или же Меро оказалось совершенно невозможно. – Потом и я тебе... А пока еще немного и… еще… н… пожалуйста…» Не в силах сдерживаться, он принялся толкаться бедрами навстречу, стараясь нарастить темп и глубже войти в горячий, жадно принимающий его рот, но Меро отчего-то придержал его, а затем и вовсе отстранился. Губы у него чуть припухли от усердной работы, и смотрелось это совершенно развратно. – Ну, чего ты? – простонал Билли, принимаясь поглаживать его по голове и щеке. Он настолько завёлся, что ничего не соображал и готов был просить, умолять, делать все, что угодно, лишь бы ликари продолжил, но у Меро оказались еще более далеко идущие и совершенно не подходящие для ванной планы. Поднявшись в полный рост, он обхватил Билли за затылок, нажал, заставляя опустить голову, и чувствительно укусил за шею, а затем развернул и прижал грудью к стиральной машинке. Места в ванной у Ив едва хватало, чтобы в одиночку развернуться между душевой кабинкой, раковиной, стиралкой, унитазом и узким шкафчиком. Попытка же вдвоём заняться здесь сексом походила на настоящий акробатический трюк. Приподнимаясь над прохладной поверхностью, к которой оказался так внезапно притиснут разгоряченным телом, Билли ударился локтем о стену, после чего ликари повторил его подвиг, судя по звуку, приложившись к дверце душевой. Лиам нервно хохотнул, попытался обернуться, чтобы зацепить зрительный контакт, однако Меро был ужасно нетерпелив. Надавил ему на шкирку, заставляя вновь опуститься, и тут же приставил к входу головку члена. – Э-э-э-оу-оу, а крем?! – вскинулся Билли, но Меро не стал подносить к его лицу переводчик. Поводил головкой вверх-вниз, чуть надавил, а затем Лиам почувствовал, как внутрь проникает палец. Он оказался скользким, нес с собой тот же дискомфортный холодок, что и вчера, и на сей раз Билли никак не мог упустить возможность узнать, что же это такое. Извернувшись так, что позавидовали бы циркачи, он скосил глаза и убедился в том, что ликари для секса не нужны никакие дополнительные примочки. Смазка выделялась прямо из отверстия уретры, и Меро, чуть надавив на головку, вновь набрал ее и аккуратно ввел уже два пальца. Охнув, Билли сам улегся обратно, постарался поглубже дышать и расслабиться, чтобы не мешать Меро готовить его, а буквально через несколько секунд появилось и исчезло знакомое покалывание, и пальцы заменил мягко вошедший член. Зажав рот ладонью, Билли зажмурился и распластался по стиралке, ухватившись свободной рукой за край с такой силой, будто она планировала его сбросить. Боли снова не было, но само это постепенное неумолимое заполнение, продвижение внутрь и растянутость пронизывали такими острыми ощущениями, что чертовски тяжело оказалось хоть как-то себя контролировать. Это было еще не удовольствие, тело еще не расслабилось полностью, но на сей раз Билли уже знал, что будет дальше, и предвкушение позволяло гораздо быстрее и легче свыкнуться с вторжением. Меро, надо отдать ему должное, несколько умерил пыл. Не стал входить сразу до конца, а притормозил и принялся гладить Билли по спине и бедрам расслабляющими, почти массажными движениями. Сам Лиам уже согласен был на полных парах двигать вперед, но задница еще некоторое время сопротивлялась, пыталась сжаться вокруг распирающего ее ствола, и лишь когда Меро немного подвигался вперед-назад, наконец сдалась. Чувствуя, как вслед за ней постепенно расслабляются и все остальные мышцы, Билли ткнулся лбом в стиралку и сам чуть подался назад, демонстрируя готовность. А больше от него ничего и не требовалось. Ликари, получив это безмолвное согласие, тут же плавно вошел до упора, а затем обхватил Билли за бедра и принялся трахать в обостренно чувствительную, припухшую после вчерашнего задницу. Старенькая машинка ритмично билась о стену и источала запах стирального порошка, вода шелестела в раковине, ноги скользили по плитке, но Билли отмечал всё это только краем сознания. Ему было так хорошо, что в голове кружилось лишь: «Как же я хочу, чтобы всегда так. Чтобы каждый день, чтобы везде, чтобы это никогда не заканчивалось». А потом его настиг оргазм в два раза более сильный, чем вчера, и Меро сдавленно застонал над ним, судорожно вколачиваясь скупыми быстрыми рывками. И уже совсем не страшно было чувствовать, как набухает внутри узел, и офигенно круто, когда Меро опять начал едва-едва двигаться вперед-назад и постепенно раздразнивать его член для второго раза, а потом дрочил ему быстро и жестко, пока Билли не выгнуло и не потащило во второй оргазм, от которого крик застрял в горле и все мышцы словно судорогой свело. После того как удалось расцепиться, Билли только и смог, что развернуться к Меро лицом. Ноги у него дрожали и подгибались, желудок внезапно напомнил о себе яростным чувством голода, а во рту пересохло так, что трудно было глотать, но он не мог оторвать взгляда от привалившегося спиной к дверце душевой Меро. Тот запрокинул голову и тяжело дышал, глядя в ответ из-под полуприкрытых век. Смуглая кожа поблескивала от пота, грудь вздымала подаренный Ив медальон, расстегнутые джинсы были провокационно спущены на бедра. Сил не оставалось совершенно, но это развратное великолепие так и гипнотизировало, шептало: «Давай повторим», и Билли всерьез начал задумываться о том, чтобы продолжить хотя бы ртом и руками, но голос заскучавшего в одиночестве Килима разрушил эти многообещающие планы. – Скоро вы там? – заныл он с той стороны двери так внезапно, что Билли вздрогнул и инстинктивно натянул сползшие к щиколоткам трусы. – Я уже все приготовил, выстроил баррикады, а вас нет и нет! – Баррикады?.. – пробормотал Лиам и округлил глаза. А ведь он сам разрешил. Сам дал согласие на военные игрища дома, и, если Ив застукает их за этим занятием, все шишки заслуженно полетят на его голову. Надо попытаться уговорить ликари-младшего поиграть во что-нибудь другое, а если не получится, то поскорее освободить Роэ и успеть прибраться до возвращения Ив с работы. – Сейчас идем! – обреченно отозвался Билли и принялся судорожно собирать и надевать раскиданную одежду. Меро подхватил его настроение, вздернул и застегнул джинсы, снял с дверцы душевой кабинки майку. Не прошло и минуты, как оба они были готовы, а Билли еще и успел оттереть доказательство творившегося тут непотребства с боковины стиральной машинки. Оставалось только скроить непроницаемую мину и открыть дверь, но Меро перехватил его, притянул к себе, обнял, ткнувшись подбородком в макушку, а потом приподнял его лицо и нежно поцеловал. Так неторопливо, ласково, будто и не он совсем недавно кусал за шкирку, прижимал и трахал как заведенный. – Люблю тебя, – выдохнул Билли, когда Меро отстранился. И тут же осекся, покраснел. Что он несет?! Серьезно?! Два раза потрахались – и уже любовь?! Хотя, если вдуматься, любовь была и до этих двух раз. А если это вот распирающее чувство восторга, интерес, пребывание на одной волне, притяжение, желание заботиться и уважение – не любовь, то тогда он и не представляет, что еще может ею называться. Меро издал вопросительный звук, поднес переводчик к лицу Билли, но тот, чувствуя, как отпускает испуг, лишь улыбнулся и качнул головой. Нет уж, признаться себе он смог, но признаться Меро еще не готов. Позже. В какой-нибудь особенный момент, а не при выходе из ванной, где они прятались, словно преступники. Открыв дверь, Билли вывалился в коридор, едва чувствуя ноги. Голова шла кругом от осознания, мысли толкались и наскакивали одна на другую, а сердце колотилось быстро и гулко. Так вот она какая… Вот как оно – влюбиться в кого-то. Еще недавно он меланхолично размышлял о том, что эта тема очень уж раздута: романы, стихи, фильмы, миллион ток-шоу, советы психологов, счастливые до невменяемости лица. Все это казалось если и не фейком, то явным преувеличением или даже заблуждением, а теперь его самого вдруг накрыло с головой. И оказалось: все тем же книгам и фильмам грош цена, ведь они и вполовину не могли передать тот восторг, что сейчас теснился у Билли в груди. И счастливая улыбка никак, ну просто никак не желала стекать с его лица. С ней Билли и встретил внезапно вывернувшую от входной двери Ив. Он даже понять ничего не успел, просто увидел ее, и пока сознание пыталось перестроиться и оформить мысль о том, что что-то не так, перед ним словно из ниоткуда вырос ликари, загородил собой и... Ощущение было такое, будто о Меро разбилась огромная яростная волна, да и стоящему за ним Билли досталось. Его буквально оглушило. Перед глазами все поплыло, звуки стали доноситься глухо и отдаленно, сбилась координация движений и ориентировка в пространстве. Кто-то схватил его за предплечье, повлек куда-то, потом стало прохладнее. Ещё пару минут Билли плохо понимал, что с ним и где он находится, и только потом осознал, что стоит без обуви на лестничной площадке спиной к закрытой двери. Совершенно сбитый с толку, он некоторое время отходил, глядя на свои носки в звездочку, а затем медленно развернулся. Что произошло? Чем его так приложило? Зачем его вывели из квартиры? И на что разозлилась Ив? «На меня». Это осознание навалилось бетонной плитой, разом выбив воздух из легких. Если бы Билли гадал, то мог бы предположить, что у Ив что-то случилось на работе, или ее взбесил устроенный Килимом бардак, или она опять завелась по тому загадочному поводу, который уже не раз становился предметом их с Меро споров. Но гадать было не нужно – он знал. Отшатнувшись от двери, Билли до боли вцепился в волосы на затылке. Информация поступала в сознание как-то странно, совершенно непривычно. Будто втекала сама собой, укладываясь и оформляясь в уверенность. Ив в курсе, каким-то образом она в курсе того, что было между ним и Меро. Узнала вот только сейчас. Прочитала. Прочитала по его лицу, когда он, счастливый, вывалился из ванной. Наверное, когда тебя застают за таким – это всегда удар, причем в обе стороны. И тяжело было бы в любом случае, но жизнь не поскупилась и подкинула самый болезненный вариант. Мысли понеслись, наскакивая одна на другую, тело бросило в жар, и в то же время по спине заструился холодный пот. Конечно, Билли сам просил Меро не рассказывать Ив об их отношениях, но скорее из-за стеснения. Он и представить не мог, что она отреагирует таким образом. Однако, факт оставался фактом, и Билли разрывало надвое. С одной стороны, в душе теснился стыд за то, что их застукали, сделали мерзким, вывернули наизнанку то, что было тайным, особенным, не предназначенным для чьих-либо еще глаз. Теснился страх, что он разочаровал Ив, которую так ценит и любит, и убийственное чувство, что он каким-то образом подставил Меро. А с другой стороны, его терзали боль и обида. Что он сделал, чтобы заслужить такое? Неужели для Ив, такой вольной, свободолюбивой, воспринимающей все через призму чувств, а не условностей, их отношения оказались настолько неприятными, оскорбительными и неприемлемыми? Или, может, дело в ликарийских законах? Может, на малонаселенной Роэ однополые отношения под жесточайшим запретом, чтобы ни единого шанса завести потомство не было упущено? Билли не знал, что и думать. А главное, не знал, что делать. Что-то творилось там, за стеной. Столкновение, которого он по законам физики не должен был ни видеть, ни слышать. Но Билли видел и слышал. Не Ив и Меро, не их голоса, а два потока – красный и синий – схлестнувшихся посреди более блеклых, размытых линий. Красный, словно ураганный ветер, кружил, налетал, бил. А синий стоял на своем, как скала. И Билли отбросил на время страхи и сомнения, решив, что должен сейчас быть рядом. Как бы все ни обернулось, во что бы ни вылилось, они делали это вместе и отвечать тоже должны вместе, плечом к плечу. Ноги налились свинцом, руки дрожали, но Билли, не давая себе поблажек, уже занес палец над звонком, как вдруг все разом прекратилось. Будто артиллерийский обстрел закончился, и воцарилась полная, какая-то даже неестественная тишина. Нет, конечно, обычные звуки подъезда как были, так и остались, но они раздавались в другом, менее важном на данный момент пласте реальности, а в его мире царили пугающая тишина и пустота. Пропали и цветные потоки. Все растворилось, и Билли теперь представления не имел о том, что творится в квартире. От звука отпираемого замка он дернулся и поспешно подался назад, ожидая чего угодно, но на пороге появилась Ив, и выглядела она вполне обычно, разве что очень устало, будто ей пришлось отработать несколько суток подряд без сна. Она замерла, глядя на него, обернулась, через плечо бросила что-то по-ликарийски и, закрыв за собой дверь, принялась медленно спускаться по лестнице к окну. Меро остался за этой самой дверью, стоял вплотную к ней, может, даже смотрел в глазок, и Билли ужасно хотел оказаться рядом. От Меро, а не от Ив узнать, в чем дело. Получить поддержку, защиту. Но это было слишком трусливое желание, а осуществить его значило снова раздраконить Ив, так что Билли мысленно велел себе отставить истерику и осторожно двинулся следом, некстати подумав о том, что эта лестничная площадка в последнее время так и притягивает серьезные разговоры. Ив остановилась у окна, провела пальцем по стеклу, глянула на него так, словно ее действительно волновал результат, а затем развернулась и оперлась о край подоконника бедром. – КурЫ, – предложила она ровным голосом. Идея была отличная, хотя Билли предпочел бы бутылку виски, а лучше общий наркоз. Но выбирать не приходилось, так что он торопливо пошарил по карманам, вытащил сигареты и раскурил одну. Поднять на Ив глаза он не решался, так и стоял весь напряженный, уставившись на покрытый ромбиками плитки пол. Плитка эта была холодной, да к тому же окно оказалось приоткрыто и по ногам ощутимо дуло, но он едва обращал на это внимание, поглощенный новыми непонятными ощущениями: даже не глядя на ликари, Билли каким-то образом чувствовал, знал, что она чем-то потрясена. Потрясена до глубины души и сейчас пытается не только сформулировать то, что хочет сказать ему, но и переварить потрясшую ее новость. «Может, она вообще была не в курсе, что парни могут друг с другом?» – недоуменно подумал Билли, но развить эту мысль не успел. Ив заговорила. – Послушай меня внимателно, – набрав в грудь побольше воздуха, начала она, и голос ее звучал непривычно глухо. – Впереы всего я хочу просит у тебя прощения. Это было неожиданно. Так неожиданно, что Билли вскинул голову и открыл рот, даже не представляя еще, что собирается ответить, но Ив оборвала его взмахом руки. Скинула тапочек, уперлась ступней одной ноги в колено другой, перекинула на плечо распущенные дреды и покачала головой. – Ай мне говорыт, потом скажешь сам. Сейчас я с труом могу найты слова, но я олжна. Чтобы ты понял, и чтобы я поняла. А начну с того, почему ликари бежали именно на Землю. Просто слушай. В конце ты поймёшь, и я еще раз попрошу тебя простит меня. Билли не очень представлял, как одно может быть связано с другим, но горячо закивал, затянулся, чуть не закашлявшись, и весь обратился в слух. – Эта планэта – то, что мы нашли близко к нам, к наш тып, – с тяжелым вздохом начала Ив. – Мы вымираем, Били. Аже без мекайя-рен мы вымираем. Мы хотели пробоват сюа о того, как рен пришли, но не успели – началас война. А ког’а мы поняли, что нам не имет побеы, – стали сбегат на Землю. Мы умали тут мы сможем роит новых ликари, тут мы сможем растит их и потом привести обратно, на новый бой. Но мы ошиблис. Мы не вийим нытей с люйми, понимаешь? А если нет нытей, то мы не можем елат етей. Такая ест наша прироа. Некоторые из нас пыталис и без нытей, против себя пыталис – не вышло. Ни еиная женщина-ликари не понесла етей от земных мужчин, и женщины Земли не роили от ликари. Мы оказалис как в ловушке, Били. Мы оживаем свои жизны тут, осталные там, на Роэ. Это меленная смерт ля всех нас. Билли чуть было не ляпнул, что Меро рассказывал ему о том, как быстро сокращается их численность на родной планете, но вовремя прикусил язык – поминать его сейчас, наверное, не стоило. – Ни я, ни ругие не знали, бутут ли перемэны, – продолжила Ив после паузы. – Это не вопрос месяцев, это вопрос лэт, понимаеш? Гоы и гоы без знаний. Страх и наежа, попытки прывыкнут тут... И я, наверно, слишком прывыкла. Стала жит как землянка, стала умат как землянка. А вей я жрица Великой Матэри. – На последних словах Ив провела двумя пальцами по лбу, сверху вниз, прямо как Меро, когда просил не шуметь, чтобы их не обнаружили. – Мне ано болше, чем иным. Мне ано виет болше! А я не увиела, как прямо перео мной у тебя и Меро появилис ныти… Поначалу Билли уловил только тот факт, что Ив дошла наконец до его с Меро отношений, и от этого стало неуютно и не по себе, словно он внезапно оказался перед ней голым, но следом пришло осознание последней части фразы, и стыд разом отошел на второй план. – Нити? – осторожно переспросил он, неверяще глядя на Ив. – Именно, – уверенно кивнула та. – Ныти межу ликари и землянин. Это чуо, Били! Это чуо ля всех нас! Меро сумел увиет ваш образ, познат его! Может, это потому, что он – третья икка. Может, ругая причына. Я не знаю, но оно ест. Конечно, ты не можешь нести ликари-потомство, но если ест ныти – ест шанс. Шанс ля ликари жит в поколениях, возрости! Как всегда бывало от волнения, речь Ив на неродном для нее языке становилось все более путаной, но Билли понимал, отлично понимал ее, и от разворачивающихся перспектив перехватывало дыхание. Вот оно, то, о чем он столько думал, о чем так мечтал. Упущенный фрагмент головоломки, который позволит-таки ликари выжить! И как же круто, что он сыграл в этом деле отнюдь не последнюю роль! Но не успел он в полной мере проникнуться величием момента и собственной значимостью, как Ив продолжила мысль и тут же сбила его с небес на землю. – Ты тоже почувствовал ныти. Меро сказал мне, что ког’а было ваше соитие, он поймал колоец отражений ваших чувств. Мгновенно покраснев, Билли опустил глаза и вцепился в край футболки, будто она могла спасти его от позора. Вот тебе и награда, герой. Сейчас Ив скажет все, что она думает про «ваше соитие». Но ни ругать, ни осуждать его Ив не стала. – Ваша связ так силна, так замэтна и она общая. Ты виешь отражение его боли и раости, а он – твое. Это как на Роэ, это связ. Такой ни у кого из ликари нэт на Земля. Это великое чуо, Били. И вот тепер я еще раз приношу тебе прощение, потому что не увиела это. Я была слепая ура, я слишком много стала жит как Земля, и слишком олго жила без мужчина. Ког’а я поняла, что ты лег с Меро, я ужасно разозлилас. Я умала, он станет мой, пуст аже не олго. Как мужчина, как част Роэ, моей роины. Я не смотрела ныти, я смотрела свое желание. Но вы связаны выше желаний. Богыня сама поорила вам это. Просты меня, Били, и не ержи зла. Меро твой, а ты всег’а буешь его. Вас тепер нелзя развесты. Ив замысловато сложила пальцы, повела ими перед Билли по кругу, а затем покаянно уронила голову. А Билли понятия не имел, как реагировать. Вчера он лишился девственности с парнем с другой планеты, сегодня понял, что это любовь, чуть не получил контузию от эмоционального заряда узнавшей обо всем подруги, а теперь она говорит ему, что их с Меро связь – на всю жизнь. Эм-м… Круто, конечно, но все это, случаем, не должно пугать? И в то же время сознание пухло от мыслей о Роэ, о тех возможностях, которые эта связь открыла для ее жителей, о том, как их можно использовать, чтобы скорее превратить ликари из вымирающего вида в уверенно набирающий силу и обороты. Ив не уходила, смотрела на него, и Билли благоразумно решил, что о Роэ-то и имеет смысл сейчас поговорить, деликатно опустив детали нежданной любовной драмы. – Так а как теперь понять?.. – прочистив горло, осторожно поинтересовался он и тут же зашипел – сигарета, про которую он совершено забыл, догорела до фильтра и обожгла пальцы. Пришлось бросить ее прямо на пол. – Как определить, почему у нас эти… нити? – Это может сказат толко Великая Матэр. – Опять этот жест пальцами по лбу. – Толка она может прочест Меро, увиет, почему он, почему только сейчас. Но она на Роэ. – А как же тогда… – начал Билли и осекся, ошарашенный страшной мыслью. – Ты хочешь сказать, что Меро придется вернуться? Вернуться в тот ад, откуда он только что сбежал?! Ив взглянула на него как-то странно, с сожалением. Будто он был малышом, который не понимает прописных истин. Но Билли не собирался оставлять этот вопрос без ответа. – Серьезно? Серьезно?! Он вернется туда, возможно, прямиком в лапы к этим рен и погибнет, вместо того чтобы мы тут сами попытались все это разрулить? Или мы же можем… можем… Нельзя ему обратно, Ив! Разве ты не понимаешь?! Разве… – Хватит, – мягко оборвала Ив и, оттолкнувшись от подоконника, двинулась обратно к лестнице. – Великая Матэр может сказат почему, но ныти уже ест. Тепер лишь нао, чтобы все ликари увиели. Ля этого Меро нет нужы возвращаться на Роэ. – А как это сделать? – приободрился Билли. Ив обернулась, задумалась на миг, словно пыталась подобрать слова. – У нас ест те, кто переает. Глашатай. Как ваше ратьио, понымаешь? Меро знает, а глашатай расскажет всем. Ликари везе услышат его голос, они почувствуют и сами смогут так. – Так просто? – изумился Билли. – Вот это да! Вот нам бы так! Один человек открыл какое-нибудь средство от болезни, сходил к такому вот глашатаю – и все узнали. И о катаклизмах всяких можно будет предупреждать. А еще про законы разные, чтобы потом не оказывалось, что они там себе что-то приняли, а ты и знать не знал, но получишь по всей строгости. Блин, Ив, это реально круто! – Круто, – эхом отозвалась ликари, приглашающе махнула рукой и стала подниматься по лестнице. – Пойём в ом. Ты босой. А еще Меро волнуется и жъет тебя. Билли на самом деле хотелось как можно подробнее расспросить Ив про этих удивительных ликари-радио. Да и вообще кольнула запоздалая обида от того, что они с ней несколько месяцев общались, а о том, сколько на Роэ всяких удивительных штук и как там устроена жизнь, он стал узнавать только сейчас, с появлением Меро. Однако напоминание о босых ногах заставило вернуться из мира высоких материй в реальность, где его ступни оледенели на холодной плитке. И волнующегося Меро нужно было срочно успокоить, так что Билли мысленно сдался, решив чуть отложить интересующие его вопросы, и припустил вслед за Ив, перепрыгивая через ступеньку.