Особенная весна Билли Лиама

В очередной раз ощущая себя жалким двуногим, Билли брел в не слишком плотном по случаю середины буднего дня людском потоке, кидая взгляды то на прохожих, то на небо с низкими перламутрово-серыми облаками. Поговорить с Меро особо не получилось, хотя теперь для этого, казалось бы, были все условия: торопиться некуда, скрываться не от кого. Ив общалась с ним тепло и спокойно, словно это не он, сам того не зная, увел у нее парня. Меро и того хуже – попытался прилюдно обнять, в связи с чем пришлось уворачиваться, неловко изображая, будто не заметил и отклонился посмотреть, что там делает в гостиной Килим. А потом еще погладил его по спине и по плечу. Билли не знал, что и делать. То ли верить глазам и принять как данность то, что ликари могут вот так мгновенно переобуваться в полете и при этом действительно не чувствовать никакого негатива, то ли мерить привычными людскими мерками. Но тогда получалось, что Ив просто очень хорошо держит себя в руках, а Меро, не замечая или же не желая считаться с ее чувствами, лезет к нему без зазрения совести. Пропасть между этими двумя вариантами лежала очевидная, да и в любом случае для Билли сегодняшнее утро стало слишком насыщенным. Ему требовалось выпасть хотя бы ненадолго, побыть одному, взвесить все и определить, как вести себя дальше. Вот и шел он теперь, тоскуя без верного скейта, который не только делал дорогу быстрее, но и качественно отвлекал от любых нелегких мыслей. Приходилось отвлекаться самому: устраивать мини-челленджи, вроде «найди десять прохожих в зеленых шапках», да пытаться забить голову простыми, ни к чему не обязывающими размышлениями. Например, помечтать о том, каким будет его новый скейт. В красках и деталях. Тот, погибший, был маминым подарком, и оттого его утрата оказалась в своем роде невосполнимой, но если смотреть отвлеченно, то мама не очень здорово разбиралась в таких штуках. Да и разработчики не стояли на месте, так что сейчас можно было приобрести за адекватные деньги более удобную, а главное, крепкую и маневренную модель. А еще Билли подумал вдруг, что было бы классно заказать у мастера, изготовившего подарок для мамы, какой-нибудь крутой браслет для Меро. Стоить он будет, конечно, гораздо приличнее серег, но на работе грядет повышение, так что вроде бы все складывается. Выйдя на ярмарочную площадь, Билли купил хот-дог и обязательную в таком случае банку байдх-микс. И лишь когда откусил первый кусок, наполняя рот волшебным сочетанием вкусов горячей сосиски, хрустящей булки, кетчупа и горчицы, осознал, что до сих пор даже не позавтракал. А время, между прочим, близилось к трем дня. Не забывая поглядывать по сторонам, ведь именно тут он исхитрился помешать охоте так-аба, и те вполне могли запомнить приметный зеленый ирокез мальчишки со скейтом, Билли оперативно утолил зверский голод, почувствовал себя гораздо лучше и задумался над дальнейшим маршрутом. Можно двинуть к подземке, проехать пять станций, спуститься к реке и там покататься на колесе обозрения. Можно, наоборот, пойти вглубь гетто и посмотреть, как прыгают в рампе те, у кого со скейтом все в порядке. Или еще вариант – затариться в старенький обшарпанный Центр развлечений Мо, тот, что и жив-то до сих пор благодаря ребятам его возраста, которые, не зная, как скоротать время, идут просаживать деньги в игральные автоматы, бильярд, боулинг и прочие псевдоспортивные штуки. Но все эти образы перебивала одна настырная, еще не до конца осознанная идея. Ведь тут совсем неподалеку, и не надо мудрствовать лукаво... И если сделать над собой усилие, если решиться, то получится здорово, и не придется придумывать, чем себя занять, пока пытаешься убежать от проблем… Сейчас в сторону моста, потом направо по набережной до светофора, затем перейти – и останется всего-то спуститься до конца улицы... В первые два месяца после переезда его так и тянуло в том направлении. Лекс смеялся, когда узнал, что он задумался и в очередной раз обнаружил себя на полпути к дому: «Нормальные парни в твоем возрасте дождаться не могут, когда свалят от родителей! А ты так и норовишь обратно к мамке под юбку!» Но в том-то и дело было, что нормальные парни уходили сами, дозревали до этого решения и уходили от родителей навстречу свободе и перспективам. Его же год за годом планомерно выживали, а после вынужденного переезда мать осталась один на один с неуравновешенным, озлобленным и жестоким мужем. И как она справлялась теперь, можно было только догадываться. Выудив из кармана мобильник, Билли отошел к краю площади, где потише, и несколько долгих мгновений сжимал его в руке до побелевших костяшек, а затем сунул обратно и решительно двинулся к мосту. К черту! В конце концов, это и его дом тоже! К тому же отец по всем расчетам должен был сейчас прилежно трудиться в своем чистоплюйском офисе. Он никогда не пропускал работу и вообще на людях исправно отыгрывал роль заботливого семьянина, ответственного сотрудника и просто замечательного парня. Накинув на голову капюшон толстовки, Билли все набирал и набирал скорость, за брусчаткой моста практически перейдя на бег. Ветер бил в лицо, толкал в грудь, но он не собирался отступать. Даже если отец дома, что с того? Нормально поговорить о том, что так его тревожит, в этом случае, конечно, не удастся, но пора бы уже перестать прятаться и показать, что он взрослый, сильный и будет видеться с матерью, когда посчитает нужным. Раз появившись, уверенность росла со скоростью снежного кома, и к дому, где жили родители, Билли подходил словно викинг из древних легенд – гордый, смелый и готовый к битве. Только сердце ощутимо билось о ребра, но он списал это на быстрый шаг. Пробежал пальцами по облупившимся кнопкам, набирая код, нырнул в тихий холодный подъезд, вызвал лифт и поднялся на седьмой этаж. Перед дверью, правда, замешкался немного, но из-за нее доносился умопомрачительный запах свежей маминой выпечки, и это показалось Билли знаком, указанием самой судьбы. Потому что ну как может что-то плохое ждать там, откуда плывет такой аромат? Может. Очень даже может. «Не ходи, сам открою!» – раздался из-за двери приглушенный голос отца, и Билли будто с размаху налетел на бетонную стену. Глаза изумленно распахнулись, тело обдало жаром, мышцы разом задеревенели, а сердце заколотилось как у кролика. Наверное, Билли сбежал бы. Поддался бы инстинкту самосохранения и сбежал, но отец распахнул дверь слишком быстро, и он остался стоять на месте ни жив ни мертв. Сюрприз получился обоюдным и одинаково неприятным. Отец замер, глядя на него сверху вниз и щурясь, словно сомневался, не подводят ли его глаза. Билли испуганно смотрел в ответ, и это было все равно что вглядываться в морду чудовища сквозь хрупкую толщу льда. Обычные вроде бы черты: чуть оплывший от возраста овал лица, светлые волосы, карие глаза, полоска шрама на подбородке, тонкие губы, нос как у Билли, что того ужасно злило, потому что он ничем не хотел походить на отца. Фигура тоже самая что ни на есть тривиальная – не пухлый и не худыш, все какое-то такое бесформенное, взгляду зацепиться не за что. И в то же время за годы бесконечных придирок, вспышек гнева, криков, неослабевающих волн недовольства и неприязни стало казаться, будто место его отца, того отца, которому он когда-то по-детски доверял и которого любил, занял монстр. Или, может, они слились, стали единым целым, и черты одного теперь всегда проглядывали сквозь черты другого. – Кто там, Стэн? – спросила из кухни мать, расколов хрупкую ледяную защиту молчания. – Так вот кто тут, оказывается, втихаря от меня шастает! – рявкнул отец и, схватив Билли за толстовку на груди, одним рывком втянул в коридор. Надо было сразу дать отпор. Отбить руку, ответить, что он вовсе не втихаря, что, вообще-то, пришел к себе домой, но Билли вместо этого прижался спиной к захлопнутой двери и на автомате попытался оправдаться. – Я… я единственный раз пришел… – Ну конечно! – язвительно перебил отец. – Вот прям один-единственный, в то время как я должен быть на работе! А я дома, во дела! Отпуск! Колоссальное невезение, да, парень? – Кто там, Стэн? – Приближающийся голос матери так и звенел тревогой. – Это что… Это там Билли?.. Она вывернула в коридор со стороны кухни, и в свете прижимающегося к потолку светильника стало видно, что нижняя губа у нее разбита, а вокруг левого глаза чернеет ореол синяка. Такого еще не было. Не было никогда в жизни. Отец мог орать, колотить посуду, пинать мебель, мог дать Билли нехилый подзатыльник или отвесить пощечину, от которой потом горела щека, а голова гудела. Пару раз даже приложил его спиной о стену. Но он никогда еще не трогал свою жену. Выглядело это настолько шокирующе, что в первый миг Билли подумал о нападении грабителей на улице, но сразу же вслед за этим осознал и на сто процентов уверился: виновник стоит прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. И тут же в груди полыхнул огонь. Страх прошел, сомнения исчезли. Не осталось ничего, кроме глухой ярости. – Билли… – одними губами прошептала мать и умоляюще сложила руки, но он увидел это лишь мельком, переводя негодующий взгляд на отца. – Это что такое? – Он и сам не узнал собственный голос. Почему-то казалось, что отец начнет оправдываться, но, видимо, Билли был о нем слишком хорошего мнения. – Это, – Стэн приосанился и упер руки в бока, – за подарки, которые она за моей спиной от любовников получает. – Какие подарки? – прорычал Билли, отклеиваясь от двери и угрожающе надвигаясь. Отец не шевельнулся. – Не твоего ума дело. Я нашел у нее серьги от любовника. За моей спиной, пока я тут вкалываю… – Стэн, не надо. Пусть Билли уйдет. Это наши с тобой дела, – одновременно с ним залепетала Лиза и кинулась к мужу, но он ее оттолкнул, даже не взглянув. – Серьги?.. Серьги?! – Билли ушам своим не верил. – Это я ей подарил! Черт тебя дери! Мам, почему ты ему… – Я говорила! – Не в силах сдержаться, Лиза тоже перешла на крик. – Я говорила ему, но он не верит! Кажется, признание Билли произвело на Стэна впечатление. Его глаза забегали, брови нахмурились. – Погоди, так это… – начал он, но Билли не стал слушать его бормотание. Проскользнул мимо, обхватил тонкие плечи матери. Она казалась еще более худой, чем в их последнюю встречу, и какой-то… почти прозрачной. По щекам струились слезы, и Лиза попыталась отвернуться, закрыть лицо, будто это ее вина, будто это ей должно быть стыдно. – Все, мам… Все, успокойся… Не плачь… – Голос Билли предательски дрогнул, но тут же вновь обрел силу, когда он обернулся к отцу. – Ты с ума сошел?! Слетел с катушек?! Стэн мазнул по нему невидящим взглядом, а затем шагнул ближе, протянул руку к жене. – Лиза, детка… Ну прости… Она испуганно отшатнулась, заплакала еще горше, и Билли отодвинул ее себе за спину, разворачиваясь к отцу всем корпусом. Хотелось что-то сказать, закричать, но от осознания чудовищности произошедшего все слова теряли смысл. А ярость между тем так и клокотала внутри. Жгла, разъедала, рвалась наружу, требуя отплатить обидчику той же монетой. Кулаки сжимались сами собой, тело подтряхивало, адреналин кипятил кровь, но… Билли не мог. Он словно завис над пропастью. Назад пути уже не было, Стэн сам перешел все мыслимые границы, но и как быть дальше, Билли не представлял. Не мог он ударить отца, кинуться, как хотелось, повалить его на пол, лупить, пока не запросит пощады, и дальше, до тех пор, пока не поклянется, что и пальцем больше жену не тронет. И дело было вовсе не в страхе физической расправы. Нет, срабатывал какой-то блок, чертов психологический стоппер. А если не сам, то какая альтернатива? На ум приходило только позвонить в полицию, но толку от них никакого. Если и приедут вдруг, то будут воротить морды и всем своим видом демонстрировать, как им плевать и как они уверены в том, что тут нет никакого криминала. А если выдержишь и продолжишь настаивать, оформят протокол, но потом потребуется заявление от мамы, а она не станет писать на отца, и он выйдет сухим из воды, только станет еще более злобным, агрессивным и готовым мстить. Западня. – Ну, чего вылупился? – Отец прекратил вялые попытки попросить у Лизы прощения и переключился на него. – Я тебе сколько раз говорил, щенок, глаза в пол! Знаешь, что такое уважение? Я твой отец! Это ты на друзей своих будешь так пялиться! Он попытался ударить ладонью по голове, чтобы силой опустить лицо Билли, но тот отшатнулся, и пальцы лишь проехались по брови и носу. – Не надо, Стэн! Оставь его! – запричитала мать, пытаясь обогнуть Билли, но он не пускал. Оставался разделителем между ними, продолжая прожигать отца яростным взглядом. – Я что, неясно сказал? – набычился тот. Прищурился, навис, сжимая кулаки. – Это все из-за тебя, между прочим! Нахер ты ей эти серьги притащил? – Да потому что она моя мать! – взорвался Билли. – И я буду видеться с ней и дарить подарки, когда захочу! А ты съедешь отсюда, ясно?! Раз совсем не можешь держать себя в руках – пиздуй на все четыре стороны! Ты неадекват! Ты больной! Разве ты сам не видишь?! Тебе лечиться надо! Не стоило так говорить. Это было то же самое, что тыкать палкой разъяренную псину, но Билли не мог ударить за свою боль и боль матери иначе, чем словами, и пользовался этой возможностью торопливо и отчаянно. До того самого момента, как кулак отца врезался в его живот, выбивая воздух, заставляя ноги подкоситься, а содержимое желудка подкатить к горлу. Лиза вскрикнула, попыталась удержать, но не смогла и опустилась вместе с ним на пол. А отец еще и ногой наподдал. Черт уж его знает, куда метил, но попал в край грудины и плечо, откинув Билли на спину. Лиза закрыла его собой, умоляя Стэна остановиться, но пока Билли хватал ртом воздух, тот ухватил его за толстовку, вздернул на ноги, поволок к двери и, приложив о нее же с размаху, выкинул на лестничную клетку. Дверь хлопнула, послышался звук запираемого замка и отдаляющегося маминого плача. Так уже бывало. Не раз бывало. Но теперь Билли не мог быть уверен в том, что она останется невредимой. Еле держась на ногах, он качнулся обратно, прижался к двери, прислушался. Лиза кричала на Стэна, то и дело поминая его, Билли. Стэн кричал в ответ. Лиама трясло от одной мысли о том, что сейчас тот может перейти от слов к кулакам, а он будет тут, за дверью, не в силах это остановить. Но после нескольких минут ругани, которые показались ему вечностью, воцарилась относительная тишина. Хлопнула внутренняя дверь, приглушенно забубнил телевизор. Похоже, Стэнли Лиам сказал жене все, что считал нужным, и отправился смотреть любимые шоу. А она ведь плачет сейчас… Скорее всего, на кухне, допекая для мужа кексы и боясь даже позвонить, чтобы узнать, как там Билли. Он и сам боялся звонить. Вдруг отец услышит и все же решит отыграться на жене. Такого отчаяния Билли еще никогда не испытывал. Земля дрожала и кренилась, выскальзывала из-под ног, а он был абсолютно один и оказался не в силах помочь самому дорогому существу, когда в этом возникла настоящая нужда. А раз Стэн поднял на нее руку единожды, это случится снова. Он слышал про такое от знакомых и читал в интернете. Стоит лишь раз перешагнуть черту, и второй раз пойдет проще, привычнее. Обыденнее. И что в конечном итоге? Больницы? Могила? Да даже если и не дойдет до крайностей, все равно нельзя позволить этому повториться, стать привычным для них обоих. И вдруг Билли почувствовал это. Волнение. Безмолвный вопрос, не содержащий ни единого слова, но тем не менее вливающийся в сознание и оседающий там самой сутью. Это Меро уловил его смятение и пытался понять, что случилось. Меро, который даже не в свою икку при желании может такого, как Стэн, сломать об коленку. Меро, который уж, наверное, не откажет Билли, если тот его попросит, если объяснит, что это вопрос жизни и смерти. Правда, Ив не разрешает ему пока выходить на улицу. Но она тоже должна понять. Необходимо сделать это прямо сейчас. Поставить отца на место, заставить его осознать, что на любую силу найдется другая, еще большая сила. Как посылать обратный сигнал и как вообще действует эта мысленная связь между ликари, Билли не представлял, так что просто очень четко постарался подумать о том, что с ним все нормально, но нужна помощь, и по возвращении он все расскажет. А затем оттолкнулся от двери, вызвал лифт, спустился и, то и дело морщась от боли, поспешил в квартиру Ив.

***

Преисполнившись надежды, по лестнице Билли взлетал, перепрыгивая через ступеньку, несмотря на все еще ноющие живот и плечо. Его так и распирало от восторга при мысли о том, каким будет лицо Стэна, когда он вернется, да не один, а с подкреплением. Вот тут-то его отец получит первый в своей жизни серьезный урок и наконец сбавит обороты. А если окажется мало, они придут снова. И так до тех пор, пока он не научится нормально обращаться с мамой. А лучше, если вообще свалит и никогда больше не покажется даже на горизонте. Чувствуя, как предвкушение скорой мести вытесняет из груди холод страха и отчаяния, Билли преодолел последнюю пару ступеней и уже занес было руку, чтобы позвонить, но дверь распахнулась безо всяких сигналов, и на пороге показался Меро, одетый, обутый, крайне встревоженный. Ладонью уцепив Билли за затылок, он втащил его в коридор, глянул по сторонам и беззвучно закрыл дверь, а затем обернулся и вопросительно вскинул брови. Стараясь отдышаться и одновременно почетче сформулировать мысли, Билли требовательно взмахнул рукой и, получив к лицу переводчик, торопливо заговорил: – Меро, слушай, тут такое дело. Один урод обижает мою маму. То есть не один урод, а мой отец, но он все равно урод. Он никогда ее раньше не трогал, а тут… – Ой, Билли опять пришел! – Из комнаты очень некстати нарисовался Килим и, расплывшись в счастливой улыбке, явно вознамерился повторить обычное свое приветствие с прибортовыванием гостя к стене. Но ни объятиям, ни продолжению рассказа с просьбой о помощи так и не суждено было случиться. Только что закрытая дверь внезапно распахнулась, и в коридор ввалилась Ив. Вся какая-то взлохмаченная, всклокоченная, со сбившимся дыханием. Но самым пугающим оказался ее взгляд. Загнанный, мечущийся из стороны в сторону. Цепко ухватив Билли за предплечье, она бросила остальным что-то по-ликарийски и поволокла его на кухню. Он опомниться не успел, как в руки ткнулся тот самый пакет документов, который Ив припрятала в ящик вместо чая. – Слушай мэня, – торопливо заговорила она, вздергивая его лицо за подбородок. – Нас нашлы. Нао бежат. Миксэн стрыт восемнацат. Квартыра тры. К метро. Смотри за К’лим, но бегы, аже если буеш оин, ясно? От того завысит все. Роэ, все мы. Ясно?! Билли ничего не было ясно, но общую идею он уловил, а главное, прочувствовал – и на инстинктах, которые надрывались о том, что нужно спасаться, и каким-то еще образом, словно получал информацию в обход привычных чувств, по особому каналу. Мелко закивав, он скосил глаза на напряженно замерших за спиной Ив Килима и Меро. Оба чуть побледневшие, они между тем не казались охваченными паникой. Ему бы такое самообладание. – Миксэн стрыт восемнацат. Любым образом, – повторила Ив и, резко развернувшись, потянула его в коридор, но тут раздался удар в дверь, а затем еще несколько. Даже изо всех сил ломящийся в квартиру пьяный амбал не смог бы производить такой шум. Нет. Это было что-то большое и тяжелое. Мощное. И оно отрезало им единственный путь к бегству. Ив что-то сдавленно прошипела на родном языке, качнулась обратно, отпустила Билли и подскочила к окну. Меро возник рядом с ней, дернул ручку, распахнул створку. Для хорошего паркурщика второй этаж не являлся особенной проблемой, но Билли был как-то больше по скейтам, так что у него аж дух перехватило, когда Килим, маленький девятилетний мальчик, ни на миг не задержавшись, по команде матери сиганул в окно. – Били, живо! – рыкнула Ив. Он послушался, подбежал, но замешкался, пытаясь выглянуть и убедиться, что внизу нет каких-нибудь железок, на которые можно напороться – очень уж не хотелось повторить судьбу несчастного племянника соседа сверху. И в тот же миг его подхватили со спины, выталкивая собственным весом и силой инерции. Мгновение полета – и Билли приземлился на что-то относительно мягкое, влекомый им же, перекувырнулся через голову и моментально был вздернут за руку обратно в вертикальное положение. От этого кульбита его повело, ноги почти перестали слушаться, но из окна раздалось «Беги!», и он побежал не оглядываясь вдоль по улице, метя зацепить по дороге переминающегося в нетерпении Килима. Меро, который и вынес его из квартиры, став при приземлении чем-то вроде подушки безопасности, мелькнул справа и пропал из зоны видимости, но Билли чувствовал его и знал, что ждать не нужно. Перед ним стояла одна единственная задача: во что бы то ни стало добраться до Миксен стрит восемнадцать. Это где-то в южной части города. Точнее вспомнить не удавалось, но сейчас это было не важно. Главное – нырнуть в подземку и там оторваться от погони. Ухватив Килима за руку, Билли понесся вверх по улице. Ликари-младший и сам отлично справлялся, даже, пожалуй, мог бы бежать быстрее Билли, но тот действовал на инстинктах, а человеческие инстинкты говорили, что ребенка нужно держать за руку. Опасность двигалась следом. Билли не видел ее, не позволял себе оборачиваться, чтобы не потерять скорость, но всем телом ощущал ее присутствие. Мощное, хищное, голодное. Каким-то образом он знал, что стоит им попасться – пощады не будет. Сама смерть висела у них на хвосте, постепенно сокращая расстояние, и Билли бежал так быстро, как еще никогда в своей жизни. На всех парах они с Килимом вылетели из переулка на просторную улицу, где его как-то прижала гория. Ни люди, ни инопланетчики не потрудились сделать их путь более легким, хоть немного сместившись с траектории, но за спиной слышались испуганные вскрики и шум. Кто бы их ни преследовал, перед ним расступались. И он был совсем близко! Подступающая паника душила, сбивала, туманила рассудок, но Билли все же сообразил, что недалеко есть лазейка на одну из крысиных троп, которая позволит им, сократив путь, выскочить совсем недалеко от подземки. Со скейтом там было неудобно, слишком узко и грязно, так что Билли ею не пользовался, но раз показанную Лексом дорогу запомнил. Вот только пользы от него не будет, если преследователи наступают на пятки. Узкий проход станет ловушкой. Надо оторваться любой ценой. Шанс подвернулся сам собой. Ждал за поворотом, медитативно паря в воздухе, по традиции окруженный толпой недовольных. Большая дружная стая эрви, штук на двадцать, если не больше. Перегородить они умудрились всю улицу целиком, застопорив как движение машин на дороге, так и оба тротуара по бокам. Билли не представлял, станут ли они достаточной помехой преследователю, но других вариантов все равно не было, так что он не сбавляя скорости нырнул под ближайшее пузо и, таща за собой Килима, пополз вперед и вправо, так, чтобы прижиматься к самому дому. За их спинами вновь раздались крики. По нависающим сверху кирпично-красным телам пробежала знакомая дрожь – тот, кто гнался за Билли и Килимом, врезался в инопланетных коров и тем самым остановил всякое их движение, зацементировал на месте. Не останавливаться. Выиграть больше времени. О том, что будет, если этот загадочный кто-то попросту побежит верхом, по спинам эрви, Билли думать не хотел. А вот и нужный дом. Вынырнув из-под брюха, он дернул Килима за руку, выталкивая его вперед себя и понукая взобраться на кривой карниз над наполовину утопленным в землю окном, сам взлетел следом, а ссыпались они уже в тесном, пахнущем гнилью проулке. – Двигай, двигай! – задыхаясь и подпихивая Килима в спину, велел Билли. Дома тут подходили друг к другу так близко, что обойти его он смог бы лишь с большим трудом. Да и спокойнее было, когда слоненок двигался впереди, на глазах, хоть прикрывать его собственным ничем не защищённым тылом и оказалось до одури страшно. С оставленной улицы доносился невообразимый шум, но с продвижением в окутанную полумраком глубь звуки становились все тише, пока наконец не угасли вовсе, сменившись зловещей тишиной. Оставалось лишь молиться, чтобы она не разбилась на осколки от движений прорывающегося за ними преследователя. Так никем и не обнаруженные, Билли с Килимом прошли узкой тропой меж двух стремящихся слиться друг с другом блочных пятиэтажек, оставили по правую руку забор, а по левую заброшенное трехэтажное здание. Застройка в инопланетном гетто была очень плотной, а этажность невысокой, за что его, в частности, любили руферы. Оставался последний рывок – взобраться на выщербленную бетонную стену, за которой прячется маленький внутренний дворик. А уж от него рукой подать до широкой улицы с шоссе и вожделенной подземки. Билли хотел подсадить Килима, но тот, цепляясь за выбоины словно обезьяна, проворно взобрался сам. Еще и руку сверху протянул, желая помочь. – Как думаешь, они нас потеряли? – едва слышно спросил ликари-младший, когда Лиам оказался рядом с ним на заборе. Билли нечего было ответить, но, желая успокоить Килима, он коротко кивнул. Быстро оглядел крохотное пространство двора, балкончики с распахнутыми окнами и мирно развевающимися на ветру занавесками, спрыгнул внутрь и протянул руки, чтобы поймать слоненка. Кто жестко перехватил его поперек туловища, Билли понять не успел, а в следующее мгновение его с силой швырнули о стену. Голова и спина взорвались огненной болью, в глазах потемнело, а ноги предательски подкосились. Съезжая на землю в поднявшую облако серой пыли бетонную крошку, он видел два размытых силуэта и еще один, гораздо меньше ростом, пытающийся загородить его собой. – Килим… отойди… – прохрипел Лиам, автоматически провел рукой по голове и одурело глянул на испачкавшую пальцы кровь. Как он мог не заметить двоих так-аба, оставалось загадкой. Быть может, они скрывались в нише под той злосчастной оградой, на которой беглецы сидели, а может, просто профессионально сливались своими каменными телами с окружающим пространством. Теперь это по большому счёту уже не имело значения. Они попали и ох как попали. Только бы Килим сумел уйти. – А ну оставьте его! – угрожающе прорычал ликари-младший, когда так-аба принялись расходиться на два фронта. Билли удалось, опираясь о стену, подняться на ноги и даже ухватить Килима за плечо с тем, чтобы оттолкнуть подальше от эпицентра, но тут откуда-то сбоку, будто с крыши или с балкона, спрыгнул Меро. Молниеносной подсечкой по тонким икрам сбил того из инопланетчиков, что был ближе и уже занес кулак. Оседлав его и сжав ногами, ухватился за шишковатую неровную голову. Плечи напряглись, вздулись вены на шее, выпущенные когти врезались в плоть. Раздался хруст – и голова так-аба вывернулась под неестественным углом, а камнеподобное тело разом обмякло в клубах пыли. Все это произошло за несколько мгновений, в которые Билли даже опомниться не успел. Второй так-аба, лишившись напарника, дико взревел и кинулся на Меро с неожиданной для его комплекции скоростью. Сшиб с погибшего собрата, навалился сверху, молотя руками-кувалдами. У Билли кружилась голова, тошнота подступала к горлу, руки-ноги едва слушались, но он все же огляделся в поисках чего-нибудь тяжелого или острого, потенциально опасного. Конечно, в битве таких титанов помощи от него практически ноль, но невозможно просто стоять на месте и ждать исхода, когда здоровенная, смертельно опасная тварь лупит его ликари. Как назло, ничего путного во внутреннем дворике не оказалось. Девственная пустота, если не считать мусора и бетонной крошки. Килим дернулся было на подмогу, но Билли вцепился в него мертвой хваткой. А Меро и так-аба меж тем безмолвно катались по двору под аккомпанемент глухих ударов да шуршания бетонных осколков под телами. Пыльное марево поднималась все выше и делалось все плотнее, укрывая сцену драки от глаз наблюдающих, но и этот раунд не продлился долго. Меро исхитрился оседлать так-аба со спины, наработанным уже методом ухватился за его голову, заставляя выгибать поясницу под максимально возможным углом. Раздался сдавленный мучительный стон. Рывок – и голова так-аба осталась в руках Меро отдельно от грузно опавшего в пыль тела, а затем, как снаряд, полетела и ударилась об одну из стен. Ни упруго бьющих струй крови, которая у так-аба оказалась темно-синей, ни полагающихся случаю торчащих из горла ошметков видно не было, но Билли все равно скрутило узлом и вывернуло тут же на кучу строительного мусора. Стало чуть легче. Он отпустил рукав Килима, утерся тыльной стороной ладони, подобрал оброненный на землю пакет с документами и шатаясь двинулся к Меро. От удара и перенапряжения ломило все кости и мышцы, но одно потрясение затмило собой другое, и Билли ощутил облегчение, будто угроза миновала, будто теперь все позади. Меро поднялся ему навстречу, грязный, окровавленный. Обхватил за плечи, осторожно поднял голову за подбородок, но следом вдруг вскинул глаза Билли за спину, резко сжал зубы и, ухватив его за руку, потянул за собой, срываясь на бег по направлению к единственному выходу из внутреннего двора. Килим бежал рядом. А за ними что-то громыхнуло, прошуршало, и Лиама обдало страхом такой силы, что он подействовал как хороший транквилизатор. Видимо, мозг осознал – сейчас не до последствий сотрясения, и все силы перенаправил на спасение от непосредственной, почти настигшей их опасности. Втроем они вылетели из узкой арки, словно пробка из бутылки, смешались с плотной спешащей по своим делам толпой. До подземки оставалось всего ничего, но, судя по вновь преследующим их по пятам крикам, погоня была как никогда близко. Обернуться Билли даже не пытался, все силы тратя на то, чтобы переставлять ноги. Он лучше всех из их тройки ориентировался в этом районе, так что взял на себя функции навигатора, но темп задавал Меро, который практически тащил его за руку. Килим не отставал. Вот и вход. Огражденный металлическими поручнями черный зев, ведущий под землю. Меро явно собирался проскочить мимо, но Билли дернулся, направляя их точно по адресу. Ступени, сводчатый потолок перехода, тяжелые стеклянные двери. Через турникеты Билли перемахнул неуклюже, зацепившись одной ногой. Меро и Килим справились на пятерку. В центр – правый путь. Час пик ещё не наступил, так что людей на платформе оказалось немного. Поезд как раз вынырнул из тоннеля, тараня пространство тупым носом. Оценив перспективы, Билли побежал вдоль него. Если успеть запрыгнуть в один из первых вагонов перед самым отправлением, у них появится хороший шанс отсечь погоню. За спиной было подозрительно тихо и спокойно. Поезд сбавил скорость, остановился и гостеприимно раскрыл двери. Меро и Килим с двух сторон от Билли косились на него, но он продолжал трусить вдоль состава, пока над дверями не загорелся красный огонек. Впервые за все время погони глянув за спину, он ничего опасного не увидел и наконец-то позволил себе ввалиться в вагон. Килим метнулся за ним. Последним вошел Меро, тут же развернувшись лицом к всё ещё открытому входу. И не зря. Объявили следующую станцию, и перед самым закрытием что-то большое, быстрое, серо-золотое метнулось прямо в двери. Уцепилось щупальцами, сунуло в салон истекающую слюной безгубую морду. Билли шарахнулся назад, отталкивая Килима. Немногочисленные пассажиры с криками повскакивали на ноги, но он едва уловил это краем глаза, все свое внимание сосредоточив на том, как Меро хватается за съезжающиеся створки и единым мощным пинком выбивает существо обратно на платформу. Поезд дрогнул, двинулся, постепенно набирая скорость. Существо с щупальцами рванулось следом, но вскоре отстало, а затем состав нырнул в тоннель. Привычно зашумело. Пассажиры встревоженно переговаривались, обсуждали увиденное, косились на перепачканного бетонной пылью окровавленного Меро. А тот еще с минуту стоял в напряженном ожидании напротив дверей и лишь затем, ни на кого больше не глядя, подошел к Билли и Килиму. Вроде оторвались. Билли отпустило как-то разом. Ноги подогнулись, ушибленная голова налилась свинцом. Да к тому же грудь после отчаянного бега так и раздирало, а сердце все никак не желало переходить на более спокойный ритм, колотясь гулко и болезненно. Его снова вырвало, прямо на глазах у всех, как он ни старался забиться подальше в угол. Меро перехватил Билли, не дав опуститься на пол, и бережно усадил на одиночную боковую седуху вместо парня, которого согнал оттуда одним взглядом. Встал, загораживая от остального вагона и всего мира. Рядом пристроился Килим, непривычно молчаливый, совсем взрослый, несмотря на детские черты. Только сейчас Билли обратил внимание, что он босой и ступни его перепачканы грязью. Хотел спросить, как он, подбодрить, а еще узнать, сильно ли так-аба навредил Меро, но тело не слушалось, губы не размыкались. Вагон мерно покачивался и как ни в чем не бывало нес их в центр, откуда придётся пересесть на другую ветку и по ней добраться до южной части города. Теперь есть шанс. По крайней мере, передышка. А все остальное – потом. Не в силах больше держаться на плаву, Билли закрыл глаза и провалился в топкое болото беспамятства.