Особенная весна Билли Лиама

Дом номер восемнадцать по Миксен стрит оказался неприметной старой семиэтажкой на южной окраине, которую со всех сторон баюкал утопающий в яркой весенней зелени спальный район. Вокруг расстилались газоны с не распустившимися еще цветами, по асфальтированным дорожкам бегали дети и благообразно прогуливались старушки. Из чьего-то раскрытого окна доносился аромат свежеиспеченных пирожков. Контраст помятой и пожёванной жизнью тройки беглецов с этим райским уголком наверняка ужасал его обитателей, но Билли не думал о том, какое впечатление производит на окружающих. Прижимая к груди чудом уцелевший пакет с документами, он едва шел, поддерживаемый Меро. На руках ехать наотрез отказался, но не только из-за гордости – так начинало тошнить еще сильнее, грудь сдавливало, и возникал страх задохнуться. Килим брел рядышком. Не ныл, ничего не спрашивал, лишь иногда горько вздыхал. Где все это время была Ив, Билли понятия не имел. Похоже, она и не пыталась бежать вместе с ними, и стоило предположить, что ликари осталась в надежде задержать преследователей, как по спине начинали струиться холодные мурашки. Меро мог что-то знать о ее планах, ведь перед прыжком из окна они переговаривались на ликарийском, но спрашивать его об этом Билли боялся, чтобы неосторожным словом не ранить и так показавшего себя героем Килима. А спрашивать о чем-либо еще не было сил – ни физических, ни моральных, учитывая возможные ответы. Квартира номер три ожидаемо располагалась на первом этаже, скрывалась за самой обычной, потертой на уровне ручки дверью, из-за которой негромко доносилась инструментальная музыка и едва различимый гул голосов. Кто бы ни был за ней, они, похоже, беды не ждали и оборону не держали. Меро постучал. Не каким-то особым образом, а как любой человек, который хочет привлечь внимание хозяев. Билли заторможено подумал, что их не услышат и надо бы позвонить, но дверь открылась почти сразу. На пороге показалась высокая статная женщина с копной вьющихся мелким бесом волос песочного цвета. Одета она была в серый спортивный костюм, который практически полностью скрывал фигуру, но в ее осанке, посадке головы, а главное, во взгляде ярких ореховых глаз читалось нечто, от чего Билли провел параллель с Ив и тут же осознал – перед ним уроженка Роэ. Женщина без слов пропустила их в оказавшийся довольно просторным коридор, тихо прикрыла и заперла на замок дверь. Из комнат стали подтягиваться остальные. Шестеро женщин и один мужчина, все как один высокие, статные, с непривычно яркого цвета радужками, выдающими ликарийскую расу. Каждый сделал тот самый жест – двумя пальцами поперек лба сверху вниз, а затем все наперебой принялись их о чем-то расспрашивать. Билли не понимал ни слова. Настала его очередь ощутить себя сбитым с толку чужаком. Но Меро, ответив парой коротких фраз, тут же потащил его в гостиную, где осторожно уложил на застеленный ярким покрывалом матрас. Комната оказалась обставлена в том же стиле, что и квартира Ив. Только сундуки для хранения одежды и всего прочего новаторски заменял невысокий тёмно-коричневый, украшенный росписью шкаф. Больше Билли ничего разглядеть не сумел. Глаза сами собой закрывались, горели, из уголков то и дело текли слезы. Уснуть бы и забыться, но спокойно полежать ему не дали. И минуты не прошло, как та самая женщина с песочного цвета волосами опустилась рядом с ним на пол и протянула на ладони пару крохотных крупинок. Билли их едва разглядел, а когда понял, что именно ему предлагают, отпрянул и замотал головой, схлопотав новый приступ тошноты и нестерпимой боли. Только волшебного порошка с Роэ ему не хватало. Ив ведь говорила, что он способен сжечь даже самый крепкий желудок! – Это нао выпит, – подбодрила его ликари. – Тебе сразу станет лучше. – Нет, спасибо, – поспешно открестился Билли. – Видел я это в действии. Меро вон и то в бублик скручивало. Ликари перехватила его взгляд на сидящего тут же на краю матраса Меро, перебросилась с ним несколькими фразами и вновь посмотрела на Билли. – Он пил ругое. То очен силное. У нас оно закончилос. А это можно люям. Не волнуйся, мы уже пробовали. Тебе быстро станет легче. Меро покивал, подтверждая. Билли все равно опасался. С детства вбитый в голову рефлекс не позволял слёту доверять незнакомцам, а Меро, который, конечно же, хотел ему добра, прибыл на Землю совсем недавно и мог просто чего-то не знать. Однако самочувствие откровенно пугало, а Билли понимал, что больница сейчас не вариант, да и не мог позволить себе сойти с дистанции, оставить своих ликари, когда происходят такие жуткие события. Делать было нечего, пришлось рисковать. На вкус лекарство оказалось… никаким, будто пластмассовым, и проскочило в горло без какого-либо эффекта. Но уже через несколько секунд Билли ощутил знакомый холодок, только на сей раз местом его возникновения стал желудок. А следом мир вокруг завертелся с пугающей скоростью и на очередном повороте вышвырнул его в темное ничто. Сколько он провел в забытьи, Билли не представлял. А когда сознание вернулось, он обнаружил себя на том же самом матрасе, заботливо укрытым пледом и в полном одиночестве. В щель между неплотно задернутыми занавесками просачивался белесый дневной свет. Обоняние дразнил тяжелый запах благовоний, но тошнота, как и головная боль, прошла, так что переносился он довольно спокойно. Мягкую тишину разбавляли только приглушенные голоса из недр квартиры. Приподнявшись на локте, Билли первым делом ощупал голову, но следов крови, ни новой, ни старой, запекшейся, не обнаружил. Только хорошую такую шишку. Кровоподтеки и ушибы тоже полностью не прошли, но выглядели, докуда он сумел рассмотреть, вполне сносно и почти не болели. Даже сил как будто прибавилось и сознание прояснилось, словно все эти шокирующие события случились с ним не сегодня. А вдруг и правда не сегодня? Вдруг он провалялся без сознания несколько дней? А как же Меро? Как же Килим и Ив? Что с ними со всеми? Позабыв о себе, Билли ухватил лежащий тут же пакет с документами, резко вскочил с матраса, покачнулся, выровнялся и, накинув на плечи плед, побрел на голоса. Сердце гулко и болезненно колотилось в груди, но как следует разволноваться он не успел. Пройдя в арку, за которой оказалась еще одна гостиная с двумя дверьми, Билли определил, что звук доносится из-за правой, дернул ручку, и его взгляду открылась столовая, в которой рядом с низеньким столиком сидела обмотанная бинтами Ив. Сбоку к ней жался Килим, и был он все такой же грязно-босоногий, да и стоящий за её спиной Меро ни кровь не смыл, ни переоделся, а значит, времени прошло совсем немного. Остальные ликари сидели вокруг. Похоже, у них было серьезное собрание, которое не следовало прерывать, но Билли не сумел сдержать эмоции. – Ив! – воскликнул он хрипло и бросился к ней, на ходу уронив плед. – Ив, слава богу, ты жива! Очень хотелось обнять ее с размаху, как практиковал Килим, прижать крепко-крепко, но опоясывающие ребра и перехватывающие правую руку бинты красноречиво говорили о том, что усердствовать не стоит. Пришлось лишь аккуратно обвить рукой шею. Ив приобняла в ответ, улыбнулась тепло, погладила по спине, шепнула: – Молоец, Били. Я знала, ты наежный. Килим тоже притиснулся. Молча, без обычной бурной радости, но с большим чувством обхватил Билли за талию и ткнулся лбом в плечо. От внезапного облегчения в носу предательски защипало, но Билли не позволил себе расклеиться. Шмыгнул пару раз, закатил глаза, унимая готовые навернуться слезы, и больно дернул себя за ирокез. Отстранился. И тут только заметил, что все ликари как один пристально на него смотрят. – Что это они? – тревожно спросил Билли вполголоса, растерянно оглядываясь. Меро, то ли почувствовав его волнение и неуверенность, то ли просто желая оказаться поближе, сделал шаг вперед и встал с ним практически плечом к плечу. Без всяких слов и объятий, но так правильно и надежно, что разом стало легче. – Я рассказала им про ваши с Меро ныти, – успокоила Ив. – Тепер они все хотят виет их, виет образ люей. Но нам нужен глашатай. Толко он может показат всем этот образ, узнав его у Меро. Мелькнуло ощущение неловкости и тут же забылось за гораздо более насущными проблемами. – Ив, я вот сберег твои документы, – Билли вздохнул и сунул пакет в руки ликари. – Я не успел ничего с ними сделать, меня вырубило. Надо было кому-то отдать? Ты же вообще не сказала, для кого они. – Окументы – еруна, – огорошила Ив, принимая пакет из его рук и тут же откладывая на край стола. – Окументы – если я не вернус. Ты съелал главное, ты прывел Меро в убежище. Ты ал нам всем врэмя. Килим уцепил его за пальцы загипсованной руки, принялся бездумно их перебирать, но Билли едва обратил на это внимание. – Что ты хочешь сказать? Что значит «если я не вернусь»? Ты думала, что можешь погибнуть, и осталась там одна? Ив, что вообще происходит?! Кто за нами гнался? Что им было нужно? Они хотят заполучить Меро? Что он натворил? – Первый же заданный вопрос оказался словно верхним тонким слоем снега, который, съехав, потянул за собой целую лавину. Ив глянула на ту женщину, что открыла дверь и поила его лекарством. Видимо, она тут была главная. Они обменялись парой фраз, и песчанноволосая заняла остальных ликари беседой, а Ив с усилием поднялась с плотной расшитой подушки, на которой сидела, и повлекла Билли в сторонку, к стене. Килим и Меро не сговариваясь двинулись следом. – Меро не просто так прышел на Землю, – как обычно, без предисловий начала ликари, опускаясь прямо на голый, покрытый вытертым ламинатом пол. – Он несет слово от Великой Матэри. Та о сых пор скрывается на Роэ от рен и переала ему некую вест. Глашатай на Роэ болше нет. Их всех нашлы и убыли. Остался всего оин, он с нами на Земле. Меро встретится, и глашатай увиит вест от Великой Матэри. Это что-то очен важное, Били. Иначе не было бы смысла так рысковат. Это что-то великое ля ликари. Но рен как-то выслеили Меро. Я закрывала нас, как могла, но рен отправили сюа гончих, и те нашли. Я отвлекла ону гончую, но вторая ушла за вами. Они очен слабы после перехоа, нам повезло. Но это был болшой рыск. Ты знаеш горот, улыцы, ты вел Меро. Ему я велела, чтобы по крышам шел, чтобы его не было выйно. И ты привел его сюа. Тут несколко ликари-жриц. Они хорошо закроют нас о завтра. Завтра третья икка, икка Меро. Великая Матэр велела, чтобы он шел к глашатаю толко в свою икку. Билли слушал, стоя словно каменный. Льющаяся в уши информация с трудом доходила до сознания и с еще большим трудом обрабатывалась им, но общая суть оказалась вполне ясна. – Ты ведь все это знала с самого начала? – нахмурившись, уточнил он, глядя на Ив сверху вниз. – Я – она из тэх, кто ержит связ с Роэ. Связной. Я знала, что приет ликари, который очен важен ля нас. Он оказался ближе всего ко мнэ. Осталное рассказал Меро: про смерт глашатаев Роэ, про веление Великой Матэри. – И что же это за великая весть? О чем она? – Билли цеплялся за основную канву, старался говорить о самом важном, но в душе все переворачивалось, клокотало, кипятком разливаясь по венам. – Мы не знаэм, – повела плечами Ив. – Он как конвэрт. Писмо запечатано и виет его может толко глашатай. Все решится завтра. Наша жизн, наша суйба. Цепочка самых очевидных вопросов оборвалась, зацепиться было больше не за что, и Билли против воли ощутил, как его окончательно затапливает горечью и разочарованием. Будто ушел из-под руки спасательный круг и его закружили волны беснующегося океана. – Можно… можно я уточню? – спросил он, едва сдерживаясь, чтобы не заговорить во весь голос. Меро, похоже, вновь уловил его настроение, подвинулся ближе, но Билли увернулся, отошел. Не хотелось ему сейчас ни объятий, ни каких-либо других утешений ни от одного из ликари. – Так вот, все это время ты была в какой-то степени в контакте с Роэ. Ты работала на земной работе, когда нужно – звала меня сидеть с Килимом, а сама получала весточки, знала, что происходит на родной планете, пусть даже в общих чертах. Потом появился Меро. Ты сбагрила его мне, велела лечить черт-те чем. Я сделал все, как ты сказала. Потом ты хотела, чтобы я его учил ориентироваться в городе. Я делал и это. Потом ты хотела, чтобы он был твоим, но оказалось, что между нами нити, и ты оставила меня в покое. Ведь нити важнее. Роэ вообще важнее всего. Потом вас нашли. Ты знала, что это может случиться, так ведь? Ну или, по крайней мере, знала, что может произойти нечто, что перевернет всю вашу жизнь, и на этот случай собрала самые необходимые документы. А когда я удачно подвернулся под руку в момент погони, ты отдала мне эти документы, Килима и, оказывается, Меро, которого я даже не видел, пока мы бежали, потому что у него было задание идти по крышам. А сама осталась отвлекать внимание. Я все верно говорю? Ив недоуменно свела брови. Кивнула. И тут Билли окончательно прорвало. Он понимал, что сейчас не время, что его проблемы и переживания – мизер по сравнению с теми бедами, которые переживают ликари, но ничего не мог с собой поделать. – Зашибись! – давясь накатывающим истерическим смешком, воскликнул он. – Я все это время искренне думал, что мы дружим, что мы не чужие друг другу! Я так гордился тем, что ты мне Килима оставляешь, думал, это многое значит. А по факту что? Ив, ты ведь мне ничегошеньки не рассказывала! Вообще! Я о Роэ-то стал узнавать только в эти последние дни, от Меро! Ты держала меня на расстоянии вытянутой руки, ты ни во что меня не посвящала, а когда припирало – «Били, сделай», и без всяких объяснений! И я делал! Трясся, но делал. Мне казалось, это мой долг, как друга! А я для тебя пустым местом был! Ив пыталась что-то возразить, даже на ноги поднялась, но он повысил голос, не позволяя себя перебить и стараясь ни на кого не смотреть. За этот день его дважды в буквальном смысле слова вышвыривали за дверь, отказывая в праве на собственное мнение и голос, так что почва уже была хорошо удобрена, а последнее откровение от Ив не только перевернуло с ног на голову все его мироощущение, но и стало последней каплей. – Даже когда ты узнала, что у нас эти нити с Меро, даже тогда ты ни словом не обмолвилась, что ему грозит опасность. Что вам грозит опасность! Мы столько говорили с тобой, я строил догадки, планы, а ты просто молчала, когда я делал выстрел в пустоту. Я помню те твои загадочные взгляды. И Меро так же смотрел! Когда я говорил, что теперь все будет хорошо, что скоро он будет жить на Земле в свое удовольствие, что мы сможем путешествовать вместе. Он знал, что ничего подобного не будет, и молчал! Билли резко развернулся к настороженному Меро, обличающе ткнул в него пальцем. – Господи! Я ведь ничего не прошу взамен, похвалы не хочу и корону не словил! Но я, черт подери, жизнью рисковал, думая, что один из вас, что мы все заботимся друг о друге, а был просто… просто… чужаком, которому и на грамм доверия не светило! Килим жался к стенке. Меро беспомощно глянул на Ив, хотел было протянуть к лицу Билли переводчик, но Ив упреждающе взмахнула рукой. – Глупый человек! – выплюнула она сердито вместо извинений или оправданий. – Я не просто оставляла К’лим с тобой, я оверяла тебе его жизн, потому что знала, на тебя можно положиться! И все, что я елала, я елала потому, что оверяла, и потому, что олжна елат все ля Роэ. Я жрица, это мой олг, Били! Мне был запрет говорит обо всем этом, кроме как с ликари. Я не могла иначе. Но ты знал болше любого ругого. А кога я увиела ныти, кога поняла, что ты тепер част Роэ, я оверила тебе самое орогое, самое ценное – жизн Меро. Не важно, что я погибну. Аже мой сын – не важно. Те знания, что несет Меро – самое ценное, что сейчас мы ест, понимаешь? Самое! И я оверила это тебе, потому что верю тебе как себе! А что изменис, если я успела бы сказат тебе про то, зачем Меро зесь? Ничего. Ты волновался бы, но ты не смог бы уйти. На то и ныти! Ты тепер всег’а с ним, пойми! Что бы он ни елал, что бы ты ни елал – вы связаны на всю жизн. Это ныти. Это не зло и не благо, это связ, которую не выбирают. Осаженный встречной атакой, Билли потупился. Запустил руку в волосы на затылке и, подергивая их, обернулся к другим ликари. Те продолжали что-то живо обсуждать на своем языке и даже если и заинтересовались происходившей в углу перепалкой, ничем этого не показывали. В голове разлилась гулкая тишина, как бывает на улице после сильной грозы. Можно было бы придраться, поогрызаться, продолжить настаивать на своем, но Билли внезапно выдохся и потерял всякое желание выяснять отношения дальше. Собственно, он и не хотел их выяснять. Просто нахлынуло от всего пережитого, подогретое чувством, что он едва не умер за просто так. Не за просто. Ив очень доступно это разъяснила, и злиться на нее было больше не за что, а все, что еще продолжало царапать изнутри, – не более чем разница менталитета. Факты же оставались фактами, и по ним Билли был нужен, Билли был необходим и сделал для Роэ все от него зависящее… Да нет, не для далекой и по большому счету незнакомой ему планеты. Он это сделал для тех, кого любил. Пришлось бы повторить – сделал бы еще раз. Килим осторожно подобрался к Билли, взял его за руку, притиснулся к ней. – Мы очень тебе доверяем, Билли, – стараясь заглянуть в глаза, уверил он. – Я – так точно. И мама. И Меро. Так ничего и не понявший из их эмоционального разговора Меро считал его эмоции и таки обнял Билли, прижал спиной к своей груди, устроив подбородок на макушке. Глаза Лиама опять попытались наполниться влагой. Что-то он на нервной почве совсем расклеился. – Простите, – Билли аккуратно, чтобы не обидеть, вывернулся из рук ликари и улыбнулся. – Правда, простите. Это меня от нервов развезло. Кошмар какой-то в самом деле. Эти гончие… И тут он вспомнил. Единственным объяснением, почему эта мысль не пришла в голову раньше, был шок от происходящего, но Билли все равно почувствовал себя не просто идиотом, а практически предателем. Кричал тут на Ив, тыкал пальцем в Меро, пугал и так хлебнувшего переживаний Килима, а сам мог бы предупредить опасность, но ничего для этого не сделал! – Гончие… – простонал Билли и с силой вцепился в волосы на затылке, едва не вырвав клок. – Гончие! Я ведь знал, что они на Земле! Слышал! Просто не понял, что это именно они, не сопоставил! – О чем ты? – нахмурилась Ив. Меро на сей раз не стал миндальничать и подставил переводчик к его лицу, также желая знать, что происходит. – Один из парней, с которыми мы снимаем квартиру, еще позавчера рассказал, что видел на свалке жуткое существо. – Билли мучительно краснел под пристальными взглядами и с трудом выталкивал из горла слова. – Щупальца, безгубая пасть… Я еще подумал, что надо Меро рассказать, а потом забыл. Но я ведь не знал, что за ним может быть погоня. Я думал, раз он перенесся сюда, на Землю, то теперь у него все будет хорошо и опасности нет. Да и выглядело оно, это существо… Меро пытался объяснить, как выглядят мекайя-рен, а про гончих мы не говорили, вот я и… Он запнулся, зажмурился. Жалкие оправдания, если учесть, что его несообразительность чуть не стоила им жизни и черт знает, как еще обернется в дальнейшем. Но, против ожиданий, ругать его никто не стал, равно как и злиться. Меро сжал плечо, давая понять, что все в порядке, а Ив и вовсе покачала головой и, тяжело вздохнув, выдала: – Ты был прав. Еслы бы я болше тебе говорила… Это моя вина. Еще оин урок ля жрицы, которая забыла чувствават. Скажи поробнее, что он виел? – Да ничего полезного теперь, – виновато пожал плечами Билли. – Просто одна из этих тварей вырулила к нему. Он ее даже не особо разглядел. И кажется, она с ним ничего не сделала, просто мимо прошла. А на нас, значит, целых две напали? Ив хотела ответить, но тут к ним неслышно приблизилась песчанноволосая, произнесла что-то на ликарийском и отошла обратно к своим. – Пора творыт обряй, – расшифровала Ив. – Мы буем елат его все вместэ, и он бует так силен, что, мы верым, закроет нас от гончих о завтра. Поговорым позже, Били. Это нао елат по времени. Билли кивнул, поспешно отодвинулся, пропуская Ив и потянувшихся за ней Килима с Меро. Последний обернулся, глянул на него и подмигнул. Так легко и задорно, словно ничего страшного не произошло, словно они все еще в квартире у Ив. Только теперь Билли знал, что даже там не было ни безопасности, ни спокойствия. Пока он витал в облаках, ошалевший от первой любви, остальные находились в напряжённом ожидании момента, когда смогут узнать, что же Великая Матерь передала своим детям. Протяжно вздохнув, Билли привалился к стене и стал наблюдать. То, что он сам для себя определил как медитацию, на самом деле оказалось охранным обрядом, и теперь он смотрел на знакомое уже действо новыми глазами. Все ликари расположились на полу, кто в позе лотоса, кто просто подогнув ноги под себя, и несколько мгновений сидели недвижимо, уронив головы и руки, ссутулив плечи, а затем один за другим стали расправляться, словно ощутившие свет солнца стебли. Глаза их были закрыты, но движения оставались уверенными и отточенными. Руки одновременно взлетели вверх, и если раньше, наблюдая за этой «медитацией» в исполнении Ив и Килима, Билли воспринимал её как отрепетированный танец, в котором синхронность достигается долгими тренировками, то теперь понял, ощутил, что движения чередуются, подчиняясь лишь некоему общему импульсу. Кажется, он и сам чувствовал его отголоски. Вот ликари глубоко вдохнули и нырнули правым плечом влево, плавно описывая верхней частью корпуса полукруг – и его потянуло сделать так же. Вот они резко выпрямились и вытянули руки вперед, ладонями вниз – и Билли с удивлением отметил, что его собственные руки дернулись еще до того, как мозг обработал увиденное и мог бы дать команду на повтор. Однако, его нити, как ни крути, не были полноценными нитями ликари и, судя по всему, больше работали именно на связь с Меро, остальное же долетало до тела и сознания обрывками, в которых порой терялось наполнение, а порой смысл. Обряд выглядел увлекательно, почти гипнотически, но стать его частью, проникнуть в его суть Билли не мог. Потрепав ирокез, он медленно съехал по стене на пол, обнял колени и, продолжая наблюдать вполглаза, позволил мыслям бежать без особого вектора. Хоть он и убедился в том, что Ив его не использовала, новые знания о миссии Меро на Земле тревожили до дрожи. Лиам не представлял, какую такую жизненно важную для всех ликари весть Меро может нести, но не тешил себя надеждой, что после ее обнародования все останется как прежде и тем более, что пойдет так, как он мечтал. Что же с ними теперь будет? Что с ними со всеми теперь будет? Рен нашли способ переправить на Землю своих гончих, а значит, не отстанут теперь, не сдадутся, пока… Пока что? Чего они хотят от беглых ликари? Вернуть? А может, попросту уничтожить? Тяжело вздохнув, Билли попытался на что-нибудь переключиться, дать себе передышку от гнетущих мыслей и тревог, но следом за переживаниями о судьбе ликари в целом и Меро в частности в памяти встало заплаканное лицо матери, то, как она пыталась собой загородить его от разъяренного отца. Ее дальнейшая судьба также плавает в тумане, а он так ничего и не сделал для нее, хотя должен был. Тряхнув головой, Билли вжался лбом в подтянутые к груди колени, до боли вцепился в ткань поношенных джинсов. Смешно: только этим утром он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете и был полон надежд и оптимистичных планов. А оказывается, просто не видел дальше собственного носа. Наверное, это и правда к лучшему. С таким багажом знаний не то что расслабиться, пока они отлично проводили время с Меро, не получилось бы – он бы вообще под кроватью сидел в ожидании часа икс и трясся, как осиновый лист. Жаль, сейчас нельзя хоть ненадолго забыться, перестать думать и гадать, перестать бояться за всех за них… Страх прессовал, постепенно забивая не только мысли, но и ощущения, отрезая другие эмоции, делая их незначительными, и Билли сердито хмыкнул, разжал кулаки, поводил вспотевшими ладонями по шершавой ткани, в очередной раз пытаясь изменить ход мыслей. Интересно, а так-аба во внутреннем дворе… Каков шанс, что они – те самые, которые погнались за дерзким гро и которым Билли толкнул под ноги скейт? Теперь уже не узнать. Перед мысленным взором встал оседлавший последнего из пары окровавленный и перепачканный Меро. Его замершее, словно восковая маска, лицо, напряженные руки, и изгибающийся под ним так-аба… У камнеподобных пришельцев и мимики-то как таковой не наблюдалось, но то, что он в отчаянии от боли и подступающей смерти, Билли ощутил тогда в обход привычных для считывания сигналов. Жалко его не было – он бы ни Билли, ни его спутников точно не пожалел, – но тошно становилось от этой слишком яркой и наглядной картины гибели. Измучившись вконец, Билли поднялся на ноги, глянул на продолжающих свой безмолвный обряд ликари и побрел по комнатам, надеясь отвлечься на обстановку. Оказалось, это была даже не одна, а сразу две квартиры, совмещенных в единое пространство, и обилие матрасов, разложенных в спальнях по нескольку штук сразу, наталкивало на предположение, что тут нечто вроде гостиницы для беженцев с Роэ. Этакий комфортный хостел с входящей в перечень обслуживания жреческой защитой. Билли насчитал шесть комнат: две гостиные, столовую и три спальни, а еще кухню и два санузла. При виде холодильника мелькнула мысль о том, что ел он давно и все возможные калории во время бегства сжег на неделю вперед, но искать себе пищу Билли не стал, и не потому, что стеснялся или боялся осуждения. Просто от напряжения кусок не лез в горло, особенно в таком своеобразном одиночестве, когда его ликари вроде находились рядом, но на самом деле далеко. Вновь увиделись с Меро они в гостиной, когда тот вернулся после медитации, а Билли понуро смотрел в окно на темнеющую улицу. Ликари подошел, как всегда, неслышно, обнял сзади, вжался всем телом, согревая и расслабляя напряженные мышцы. Лиам доверчиво потерся о его грудь затылком, глянул на их отражение в стекле. Глаза ликари за время обряда стали настолько яркими, что даже там виден был их насыщенно-лиловый цвет. – Как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросил Билли в переводчик. – После драки и вообще? «Нормально. Это не страшно». Страшно. Еще как страшно, подумал Билли, но вслух говорить не стал. Вместо этого чуть развернулся, насколько позволяли объятия, и поискал глазами Ив и Килима. Ошарашенный новыми вводными, он и у них не спросил о здоровье, а Ив совершенно очевидно была ранена. И как раз в этот момент оба прошли через арку в гостиную, направляясь к нему. На ловца и зверь бежит. – Наеюс, то завтра все бует хорошо, – чуть устало отрапортовала Ив, а Килим уже достаточно пришел в себя, чтобы порывисто прижаться к Билли, обняв и его, и стоящего за ним Меро. – Как ты, Ив? – задал Лиам тревожащий его вопрос, поглаживая ликари-младшего по смуглой шее. – А ты, слоненок? – Я хорошо. Готов опять бежать, если нужно! – Бежат болше некуа, – негромко отозвалась Ив и безотчетно провела ладонью по перетянутым ребрам. – Это место – самое безопасное. Прозвучало несколько безысходно, но Билли решил не циклиться, а воспользоваться возможностью задать не озвученные еще вопросы. – А где этот глашатай? Мы знаем, где его искать? Он придет сюда? – Нэт. – Ив опустилась на матрас, где недавно лежал сам Билли, похлопала ладонью рядом с собой, и Килим тут же перебрался к ней, притиснулся боком. – Он нэ пойёт, слышком опасно. Важно то, что на Земле не так просто слат вести. На Роэ можно везте, на Земле толко опрееленные места. Завтра мы пойём к такому месту. Глашатай пойёт тоже. Они олжны как можно быстрее встретиться с Меро, чтобы сразу переат вест, понимаешь? – Понимаю, – негромко отозвался Билли и сильнее вжался в Меро. Ощущение, что завтра решится не только судьба ликари, но и его собственная, давило слишком тяжелым грузом. Дыхание сбивалось от недобрых предчувствий. – Тебе приется остаться тут, пока все не разрешится. – Ив глянула исподлобья, словно это была ее вина. – Боюс, гончие могут учуят ваши с Меро ныти, прымут тебя за ликари, и тог’а ты в смертелной опасности. Тут безопасно, место закрыто обряом. Мы пойем, а ты буеш жат нас. – Нет, – тут же отозвался Билли и выпрямился, на всякий случай вырываясь из убаюкивающих объятий. – Нет, я не останусь. Мы такой путь проделали вместе. Я не… Ведь, может… Нет. Просто нет, Ив. Не заставляй меня. Видно, нервы его за последнее время стали совсем ни к черту, потому что раньше Билли не заводился вот так легко, с пол-оборота. А с другой стороны, раньше ему и не приходилось участвовать в событиях такого масштаба и важности. А еще не приходилось так сильно любить и волноваться. Так что от одной мысли, что его на финальном этапе просто отстранят, оставят отсиживаться в окопе, Билли мгновенно принял стойку и готов был отстаивать право видеть все собственными глазами. Однако ничего отстаивать не пришлось. – Может, и вэрно, – неожиданно легко согласилась Ив, здоровой рукой поглаживая Килима по плечу. – Я уже ошибалас, ког’а старалас ограыт тебя. Может, так безопаснее, лучше. И я понимаю, что ты не можешь без Меро тепер. Билли смутился. Ему слишком непривычно было осознавать, что Ив в курсе их отношений и при этом воспринимает их серьезно, с уважением. Даже его собственная мама, наверное, оказалась бы шокирована подобной новостью, но, разумеется, у них совершенно разное восприятие этого вопроса. Меро и без услуг переводчика то ли каким-то образом понимал, то ли просто отлично чувствовал эмоции. Вновь прижав к себе притихшего Билли, он принялся тихонько раскачиваться с ним из стороны в сторону. Склонившись, ткнулся теплым носом в шею под самой мочкой уха. Прикусил нежную кожу, пуская по ней совершенно неожиданные и даже несколько неуместные мурашки удовольствия. – Так, а тепер все по очереы в уш, – скомандовала Ив, разрушая тонкую магию момента. – Смотримся и пахнэм, как жытели помойки. Я и К’лим – в тот, что алше, а вы с Меро в этот. Полотэнца возмем у Ман.