Особенная весна Билли Лиама

Вечер четверга прошел скомкано и слишком быстро, если учесть, как Билли хотелось отсрочить неизбежное завтра. Правда, в душ они с Меро все же сходили вместе и там, стоя под струями теплой воды, ласкали друг друга долго и самозабвенно. Без слов, без спешки, так, словно оба хотели напоследок насытиться, потрогать везде, впитать ощущения, вкус и запах. По общему решению обошлись без проникновения, но руки, губы и язык Меро творили чудеса, заставляя Билли из последних сил сдерживать стоны, цепляться руками за стены и самого ликари и выгибаться от прошивающих тело волн удовольствия. А потом он наконец-то попробовал то, о чем так много думал – взял у ликари в рот. Чудо-смазка вначале дала эффект заморозки, отчего волновавшийся из-за своей категорической неопытности Лиам напрягся еще сильнее. Пытаться что-то сделать, когда твой рот будто новокаином обкололи – та еще задача, но, к счастью, неприятный эффект быстро спал, и Билли, постепенно набираясь храбрости, попробовал все, пришедшее в голову по аналогии с тем, что делал Меро и что нравилось ему самому. А после душа они лежали на одном из матрасов в отведенной им спальне. Ив и Килиму постелили тут же, да и песчанноволосая Ман, кажется, занимала место у окна, но пока в комнате никого не было, Билли позволил себе, плюнув на приличия и открытую дверь, наслаждаться объятиями. Неизменно раскаляющийся во время секса, Меро сейчас удовлетворенно подостыл до более привычной человеческой температуры и расслабленно лежал на спине, закинув одну руку за голову, а второй обхватив Билли за плечи. Подушечки пальцев задумчиво чертили на коже какие-то узоры. Прижавшись к его боку грудью и животом, Лиам следил за выражением лица ликари. Как уже не раз случалось перед сном, тот был с ним, но в то же время далеко, словно путешествовал мыслями по Роэ. Обычно Билли просто не лез, давая возможность побыть наедине с собой, но этим вечером с удивлением обнаружил, что чувствует отголоски переживаемых Меро эмоций. Вот он вспоминает о чем-то, и это приносит замешанную на горечи радость. Возможно, это прошлое, к которому хотелось бы вернуться, а может, тот, кого он потерял. А вот он начинает планировать, подбирается, как перед прыжком, что-то прикидывает, постепенно разгораясь азартной решимостью. И вдруг резко оставляет эти мысли. Злится. Совершенно точно злится, а еще ощущает беспомощность. Что-то точит его, лишает уверенности, и это происходит не первый день. – О чем думаешь? – вытащив его руку из-под головы, спросил Билли в переводчик. Может, и не стоило его сейчас отвлекать, но показалось, что вклиниться в эти чувства, заставить Меро выпасть из них так же важно, как разбудить человека, которому снится дурной сон. Ликари отреагировал не сразу. Моргнул растерянно, будто перенастраиваясь, нахмурил брови, а затем медленно разомкнул губы и вздохнул. «Я испытываю неудобство с моя миссией, – индифферентно перевели часы. – Все ждут новость. Я жду тоже, но иначе. Я жду кинуть обязательства». – Не понял, – честно признался Билли, налегая на Меро грудью и некстати думая о том, что на них под тонким одеялом только выданные единственным местным ликари-парнем спортивные штаны на резинке, которые так легко приспустить, чтобы никакая ткань не мешала ощущать обнаженное тело. Меро вывернулся. Плавно, не обидно, но все же отстранился, повернувшись на бок и подперев голову рукой. В глазах его внезапно отразилось то, чего Билли еще ни разу не видел: та самая беспомощность, которую он почувствовал до этого, и следующий с ней рука об руку страх. «Я не имею привычки так. Я рожден под лучами три икка, самая сила. Я привык защищать, ставить опору, так я должен быть. Таких мало, возможность есть, что это причина, почему указали на меня. Я понимаю. Но когда я стал посудой для новости от Великая Мать, я стал подобен младенцу. Иные ликари вокруг меня, теперь они дают защиту и опору. Я ничего не делаю. Я должен ничего не делать, смотреть только за своей жизнью. Сейчас я – самое ценное из иных. Не я, новость, но я несу ее. Я все отдал бы, чтобы отдать ее другому. Я спорил с Ив, чтобы идти раньше. Но Великая Мать сказала – в икка, и Ив сказала – в икка. А мне надо было смотреть, как Ив осталась единица из единицы против гончая там, у дома. Мне надо было идти по крышам и видеть внизу ты и Килим. Видеть, что опасность больше моя, и ничего не делать. Это как пытка и завтра будет новая». К тому моменту, когда переводчик закончил свой монолог, Меро уже взял себя в руки, но пока он быстро и сбивчиво рассказывал на ликарийском, Билли видел, насколько сильные эмоции им владеют. Да и сложно было его не понять. – Черт… Ты не переживай, – помедлив, попытался утешить Билли. – Осталось совсем немного. Завтра уже поговоришь с глашатаем и… Он осекся. И что? Сможешь кидаться в бой вместо других? Закрывать всех своей грудью? Защищать, рискуя жизнью? Наверное, Меро такое и правда в радость, он так привык. А вот Билли не привык осознавать, что тот, кого он любит, является живым оружием. В образовавшейся паузе мучительно захотелось курить, но его сигареты закончились, а выходить за новыми было строжайше запрещено. – Слушай, Меро… – Вспомнив, что перспективы прекрасной жизни на Земле, нарисованные в попытках его приободрить, оказались едва ли совместимыми с реальностью, Билли пожалел сразу, как начал говорить. Но не спросить он не мог. – А вот если… когда ты завтра эту весть передашь глашатаю и если все будет нормально, можно будет дальше тут спокойно жить, ты… Ну, помнишь, я там про путешествия как-то трындел?.. Ты бы правда хотел со мной где-нибудь побывать, или говорил так, просто, чтобы не расстраивать? Меро выслушал, посмотрел внимательно в глаза, и Билли понял, почувствовал такую уверенность, как если бы услышал ответ на исповеди. Но ликари все же решил подкрепить эффект словами. «Если я буду иметь возможность, я хочу быть с тобой всегда и на всех пути. Увидеть твою Землю от единица из единица полюса до второй, отдать на двоих все, что можно видеть и чувствовать. Я желаю быть около всегда», – убийственно поэтично поделился переводчик. Билли вскинул ладони, показывая, что сдается. Это походило на какую-то изощрённую насмешку судьбы: за несколько дней по уши влюбиться в парня, узнать о взаимности, быть на сто процентов уверенным в его чувствах, но при этом сомневаться даже в том, удастся ли пережить завтрашний день. Такая вот она – ликари-реальность. Запоздало опомнившись, Билли подумал о том, что Меро сейчас может неправильно истолковать его молчание и постную мину, но нити, похоже, сделали все за него, потому что ликари улыбнулся ободряюще, ухватил его за шею и завалил обратно на матрас. «У нас есть сейчас», – перевели часы его шепот. Вновь наливающаяся жаром ладонь скользнула под одеяло, прошлась по животу, нырнула под резинку, опустившись к мгновенно отозвавшемуся члену. Но их законное «сейчас» было грубо оборвано вторжением переодевшейся Ив и дожевывающего что-то Килима. А следом вернулась Ман, и пришлось завязать раздразненные хотелки в узел, мирно обняться и лежать, слушая, как квартира постепенно погружается в тишину. Меро уснул мгновенно, только лишь погасили свет, и, судя по раздавшемуся через какое-то время со всех сторон размеренному дыханию, остальные ликари последовали его примеру. Наверное, это была еще одна особенность жителей Роэ, где природа слишком опасна и непредсказуема, чтобы тратить подвернувшееся для отдыха драгоценное время на бессонницу. Билли же казалось, что он вообще не сможет уснуть – слишком много тревог, слишком много распирающих голову мыслей. Вновь приткнувшись поближе к Меро, он решил просто лежать, пока его ликари не проснутся, чтобы как можно больше времени провести вместе, но вырубился, сам того не заметив, а когда открыл глаза, было уже девять утра. Погода на сей раз полностью соответствовала общему настроению. Ни солнечного луча, ни клочка пронзительно-голубого весеннего неба – все затянули низкие мрачные тучи с налитыми чернильно-черным брюхами. Ветер трепал недавно оперившиеся молодой листвой ветви, порывами гнул крепкие стволы. То и дело принимался моросить мелкий дождик, словно прощупывая почву, перед тем как развернется настоящая непогода. Ликари вроде бы занимались обычными делами. Кого-то Билли даже заметил за уборкой, но все они, словно вторя небу за окнами, были тревожными и напряженно ожидающими скорой грозы. Меро обнаружился в дальнем зале. Без единого следа синяков или шрамов, бодрый и полный сил, одетый только в брюки. Ритмично и неустанно отжимался от пола то на одной руке, то на другой, а через каждые несколько подходов делал немыслимый кувырок с переворотом, прямо из такого практически лежачего положения, и, приземлившись четко на ноги и руку, продолжал отжиматься. Примостившегося к дверному косяку Билли он даже не заметил, но когда тот, решив не мешать, отправился восвояси, пришло ощущение нефизического прикосновения. Теплое и заботливое, как утреннее объятие, оно вмиг прогнало зародившееся было уныние и ощущение одиночества. С Ив Билли столкнулся, когда она выходила из ванной, собирая дреды в высокий хвост. Посвежевшая после короткого отдыха, как всегда подтянутая и собранная. Без бинтов. – О, Били. Ел? Он покачал головой и тут же был препровождён на кухню, где оказался и Килим, за обе щеки уплетающий из ярко-синей пиалки творог с джемом. – Билли! – с набитым ртом восхитился ликари-младший, но от еды отрываться не рискнул. Судя по времени, это был как минимум второй его завтрак, и опасение, что мама может посчитать его лишним и отлучить, так и читалось на широком смуглом лице. Ив безапелляционно снабдила Билли тарелкой чуть подостывшей пасты с мясными шариками в подливе, распространяющими дурманящий аромат специй. Они оказались чуть ли не самым вкусным блюдом в жизни Лиама, натолкнув на подозрение, что местный повар не иначе как в крутом ресторане работает. – Ием в начале первого, – проинформировала Ив, садясь за стол напротив, пока он активно работал челюстями. – Решили пойты все вмэсте. Буем закрыват Меро, сколко сможем, а если приут гончие – буем бится. Я все еще не знаю, вэрно ли, что ты с нами. Боюс за тебя. Но тут никого не останэтся, это тоже опасно. Решай сам. От таких новостей аппетит приугас, но Билли заставил себя не откладывать еду. Силы ему еще понадобятся сегодня, да и не хотелось, чтобы Ив видела, насколько ему на самом деле страшно. – Я с вами, – набив в рот побольше пасты, в надежде, что так удастся скрыть тревогу в голосе, Билли подмигнул засмотревшемуся на него Килиму. – Помогы нам Великая Матэр, – кивнула Ив, проведя пальцами по лбу, и замерла, глядя в окно. – А кстати, про нее, – спустя некоторое время решился заговорить Билли. – Кто такая эта Великая Матерь? Сама Роэ? Или это какое-то особое существо? Или главная жрица? И чем она вообще занимается? Ну… если мне, конечно, можно об этом знать. – Можно. – Ив улыбнулась одними глазами и развернулась к нему всем корпусом, налегая грудью на стол. – Ты вей част нас тепер. Великая Матэр – это не сама Роэ, но част ее болше, чем все мы. Она всег’а ойна, еиная, рожается не угааеш г’е, в лубой семье, но сразу ясно, что рэбенок особый. И живет она болше, чем ругие ликари. Она слышит Роэ так хорошо, как себя. Первая ловыт все измэнения, знает ее волю, перевоит ее слова на наши, понымаешь? Билли понимал, но к пониманию этому неожиданно примешалась доля разочарования, ведь он принимал эту информацию на веру, а ликари не нужно было верить – они чувствовали, жили этим. – Так, значит, сейчас Роэ что-то подсказала ей, и Великая Матерь отправила Меро на Землю, чтобы передать через глашатая всем, верно? – Великая Матэр и Роэ – еиное целое, – кивнула Ив. – Великая Матэр – голос Роэ ля ее етей. Но без глашатаев никуа. Вам нужна наука, чтобы знат о планете. Нужна меитация, чтобы постыгат ушу. Наши ныти совмещают то и ругое, понимаешь? Мы не ошибаемся, ког’а Роэ через Великую Матэр ает информацию глашатаям, а те – нам. – А жрицы? – Билли отправил в рот последнюю ложку, тщательно прожевал и оперся на локти. – Жрицы что делают? Килим доел свою порцию задолго до него и теперь плечом жался к матери. Самый маленький из всех, он продолжал держаться молодцом, но, конечно же, нуждался в защите и успокоении, которое, похоже, находил именно в тесном контакте. – Мы слышим то, что говорыт Великая Матэр без глашатаев, но не можем переат ругим ликари, – чуть подумав, начала разъяснять Ив. – Мы поерживаем силы руг руга, мы творим из земли и растений Роэ лекарства, врачуэм, слеим за балансом сил, а еще мы ставым защиту. Это нужно было и о того, как рен пришли, чтобы оберегася от буянства… буйства стыхии. – А защита, она какая? Это типа купола? – Вопрос был животрепещущим, и Билли весь подобрался в ожидании ответа. – Ест и купол, но против рен он бесполэзен. Против них все бесполэзно так или иначе. Они каким-то образом чытают нас, вият наш образ, но не ля нытей. Они вият и могут управлят. Чем блыже рен, тем сложнее нам сопротивляться. Если совсем близко, то нам велят – и мы снымем купол. Мы елаем все, что скажут. – Ив горько усмехнулась, отчего в уголках губ обозначились жесткие складки. – На Земле мы творым обряй, который не ает им увиет нас. Но аже всеми нашими силами мы не слишком велики. Если вместо гончих приут рен – мы не спрячемся. – А это… – С трудом сглотнув, Билли принялся торопливо перебирать в голове возможности, искать варианты. Хоть какие-нибудь варианты более благоприятного исхода встречи. – Может, поблизости есть еще ликари? Позовем их на подмогу. – Нэт, – качнула головой Ив. – Не станэм. Много ликари быстро прывлекут вныманые, а скрыват болше есяти – труно. Опять тупик. Даже не верилось, что еще недавно разговоры о Роэ и мекайя-рен были для Билли чем-то интригующим и увлекательным. Нет, он безусловно и тогда переживал за ликари и очень надеялся придумать способ им помочь, но сейчас это далекое грозовое облако нависло над ним так же явно, как и над ними, а будущее тускло отблескивало совсем не радостными перспективами. – Ничего, – вдруг вклинился Килим, отрывая щеку от плеча Ив. – Справимся. Не просто же так Великая Матерь Меро нам прислала. Все будет хорошо. Он развел руками, словно это совершенно очевидная вещь, выставив на всеобщий обзор пятно от джема, а затем спохватился и неловко провел пальцами по лбу.

***

Кое-что объективно хорошее за утро все же случилось. Ман, которая, как Билли понял, тоже была жрицей и заодно руководила всем в этой квартире, обрадовала его, что благодаря вчерашнему приему фирменного ликарийского лекарства гипс смело можно снимать. После чего они с Меро вооружились подручными средствами, ушли в коридор и за несколько минут расковыряли проклятый изрисованный под завязку «футляр». Билли поверить не мог, что снова свободен. Словно из капкана вырвался. Теперь и в ресторане проблем не будет, и на скейте можно кататься, не опасаясь, и Меро больше не получит в порыве страсти гипсом по башке… Но все это, разумеется, только в случае, если их сегодняшняя вылазка увенчается успехом, а таинственная весть не поставит все с ног на голову и позволит вернуться к обычной земной жизни. А на этот счет никто никаких гарантий не давал. Билли боялся, так боялся, что даже спокойный сосредоточенный Меро, который то и дело улыбался ему, подмигивал или украдкой дотрагивался, уже не мог отвлечь от ощущения приближающегося апокалипсиса. Слишком долго все это тянулось. Если бы они пошли вчерашним вечером, сразу как он проснулся после лекарств, было бы легче. Он ещё не отошёл после бегства, в крови бурлил адреналин, а сейчас… Время коварным образом и еле тянулось, и бежало слишком быстро, заставляя все внутри сжиматься от тревожных предположений и неясных предчувствий. Такое с ним происходило впервые в жизни, и ближе к выходу Билли уединился в одной из комнат, где долго вертел в руках мобильный телефон. Очень хотелось позвонить маме, услышать ее голос, но в конечном итоге пришлось отказаться от этой идеи. Отец-отпускник, будь он неладен, опять озвереет, если засечет, а сказать ей правду все равно нельзя. Как? «Мам, привет, я тут с инопланетчиками иду на стрелку, не знаю, что как сложится и увидимся ли мы, но ты не волнуйся»? Имелся, конечно, еще вариант набрать Лексу, но, поразмыслив, Билли не стал. Разнос за разговоры с ним другу никто не устроит, но и КПД от него в данном конкретном случае равен нулю. Насколько бы близки они ни были, сейчас Лекс совершенно не в теме, особенно с этой свой дурацкой уверенностью, что ликари вообще не существует. Выходит, прощаться не с кем… Когда минуло двенадцать, Билли среди десяти ликари вышел на лестничную площадку и, стараясь не отставать от своих, торопливо выскочил на улицу под яростные порывы ветра и мгновенно облепившую лицо холодную морось. По аналогии со вчерашним марафоном, он был уверен, что путь предстоит пеший, но Ман привела их к паре припаркованных неподалеку джипов, не новых, однако вполне себе добротных. По ним вся их компания и расселась. Ман с четырьмя соотечественниками – в один, Ив, Билли, Меро, Килим и еще одна ликари, которую звали Эл, – в другой. Двигатели заработали практически синхронно, за окнами, расчерченными косыми полосами дождя, с нарастающей скоростью замелькали дома и тротуары. Ухоженные, чистые и почти пустые, будто и непричастные земляне каким-то образом ощутили забрезживший на горизонте серьезный замес и попрятались по квартирам. Меро, которого без обсуждений посадили на заднее сидение между Килимом и Билли, нащупал его руку, сжал. Ладонь оказалась такой же горячей, как бывало перед сексом, а глаза уже без участия в каких-либо обрядах горели агрессивно-лиловым. Казалось, в темноте они могли бы освещать путь. Никаких проявлений буйства вроде тех, что случались у Килима в его икку, или хотя бы свойственной Ив нервозности Билли не замечал, но ощущал совершенно точно, словно себя самого, как в ликари плещется сила. Смиренная, послушная железной воле, она была подобна океану: нет поводов волноваться – океан спокоен, но если налетит ветер, поднимется буря, то лучше ради безопасности оказаться как можно дальше. Минут двадцать дорога уносила обе машины в южном направлении на самую окраину города, а затем и вовсе вышла за его пределы. Миновав строительный рынок и пару закусочных, Ив вслед за Ман плавно увела джип на неприметную боковую двухполоску с раздолбанным, давно не ремонтированным покрытием. Билли никогда не бывал в этих краях, так что даже отдаленно не мог представить, каким окажется конечный пункт, но почему-то ожидал увидеть частный дом или еще одну явочную квартиру. А потому немало удивился, когда машины затормозили, проехав территорию заброшенного завода и подобравшись к краю обширного, пологим подъёмом уходящего вверх пустыря. Никто за ними не гнался, никто не препятствовал, и все они высыпали под заметно усилившийся дождь. Ощутимый на пустыре гораздо сильнее, чем в городе, ветер пластал по земле низкорослую чахлую траву. Тучи провисли еще ниже, где-то вдали прогудел гром. Пахло сырой землей. – За мной, – негромко скомандовала Ив, плотнее запахивая ворот легкой куртки, и плечом к плечу с Ман пошла на холм. Меро, Билли и Килима, которому дома выдали чьи-то не совсем вразмерные кеды, остальные ликари ненавязчиво взяли в кольцо, оберегая от любой возможной угрозы, и таким образом двинулись следом. Билли оглядывался, пытаясь как можно скорее увидеть последнего оставшегося в живых глашатая или же предвосхитить опасность. На автомате снова взял за руку Килима, но тот не сопротивлялся, наоборот, прижался поближе – то ли от волнения, то ли из желания выполнить свое обещание и защитить. Меро же шел спокойно и даже будто бы расслабленно, смотрел себе под ноги, на оползающие потоки размытой дождем грязи – видимо, следил за окружающим пространством иными органами чувств или же настраивался на предстоящий контакт. Гром громыхнул чуть ближе, театрально обозначив внезапную остановку авангарда. Остальные ликари затормозили в тот же миг, как единое целое, и Билли, не обладающий таким чутьем, налетел на шедшую перед ним Эл. Сдавленно попросив прощения, он изо всех сил вытянул шею, силясь разглядеть причину и в который раз в жизни кляня свой несерьезный для парня рост. Ив и Ман, словно специально для него, грациозно расступились, и между ними стало видно, что навстречу идут трое в окружении едва уловимого, клубящегося, как газ, марева. На вид самые обыкновенные земляне. Две женщины в джинсах и спортивных куртках, а чуть позади – средних лет мужчина в сером плаще, отглаженных брюках, ботинках и шляпе. В таком прикиде писатели и киношники любили изображать частных детективов, героев каких-нибудь приключенческих историй. – Ну, чего там? – нетерпеливо прошептал Килим, единственный из их компании ниже Билли ростом, да и то только в силу своего возраста. – Идут, – также шепотом ответил Билли. Ив и Ман, вместо того чтобы возобновить движение навстречу, стали медленно обходить своих по кругу. Их глаза были прикрыты, руки то и дело чуть вздымались, а затем плавно опускались, будто легкий ветер колыхал ткань занавесок. Эл и еще одна ликари, имени которой Билли так и не узнал, двинулись следом, присоединились к медленному хороводу, повторяя те же движения, но с небольшим опозданием. Билли разрывался, не зная, на что смотреть в первую очередь: на приближающегося глашатая со свитой, на творящих некий обряд жриц или же на поливаемый дождем пустырь, где опасность могла прийти с любой стороны. Так и вертел головой, пока в какой-то миг краем глаза не ухватил флер тонких прозрачно-голубых линий, тянущихся от рук Ив и Ман, опутывающих их компанию, словно нити. Испугался, что если посмотреть прямо, узоры исчезнут. Но, раз увидев их, он уже не терял этой способности, с изумлением наблюдая за тем, как под руками Эл и второй ликари нити постепенно расползаются, становятся шире, превращаясь в колеблющиеся, тянущиеся вверх полотна. – Ох, ешки-кошки… – едва слышно восхитился Килим и дернул Билли за руку. – Ты видишь, видишь? Гляди, что мама умеет! Билли и так смотрел не отрываясь. Следил, как призрачные ткани ползут вверх, соединяясь над их головами в купол. Дождь продолжал свободно проходить через них, ветер беспрепятственно налетал, и это озадачивало. Может, не защита, может, что-то другое? Но придумать еще вариант Билли не успел. Трое ликари добрались до них, плавно скользнули внутрь купола, и то сияние, что окружало их в дороге, впиталось в него, сделав насыщеннее, плотнее. Разговоров не было, только традиционное касание пальцами лба, сверху вниз. «Великая Матерь, сохрани», – Билли не услышал это, но вдруг узнал, будто кто-то только что перевел для него. Дождь усилился, шурша по траве. Гром басовито отметил новую веху в приближении грозы. Смотреть стало неудобно, капли воды так и стекали по лицу, но Билли не хотел надевать капюшон, боясь уменьшить угол обзора. Приходилось терпеть и щуриться, наблюдая за тем, как Меро качнулся, сделал пару шагов и остановился прямо перед мужчиной в шляпе. «Великая Матерь…» Билли оказался за облепленной мокрой рубашкой спиной и, боясь двинуться, чтобы не нарушить чего-нибудь в системе защиты, не мог видеть, что происходит между ликари и глашатаем. Но через несколько мгновений Меро начали оплетать нити, подобные тем, что творили своими неспешными движениями Ман и Ив, только цвет был иным – алым. Не то слуха, не то сознания коснулся многоголосый шепот. Поначалу едва различимый, он стал нарастать, постепенно вытесняя все иные звуки, все мысли. Окутывал, пеленал, давил. Билли представления не имел, что это такое, не знал, нормально это или же нужно сопротивляться, предупредить остальных. В испуге он завертел головой, ища взглядом Ив, и тут вдруг заметил на краю видимой части холма, с той стороны, где они совсем недавно поднялись… Клубящийся вокруг синий полог искажал изображение, да и продолжающий усиливаться дождь сдвигал границы видимости, ревностно отбирая у неё метр за метром, но Билли был уверен, что ему не кажется. Тварь стояла там, замерев, будто в нерешительности. На полтуловища выше человека, со странно искривленными шестью ногами, вздыбленной, словно у разъяренной кошки, спиной, водила из стороны в сторону длинной башкой на мощной шее. Растущие откуда-то из спины серо-золотые, как и само туловище, щупальца вытянулись и шарили по мокрой земле. В долю секунды кровь бросилась в лицо, а сердце екнуло и пропустило удар, но Билли даже пикнуть не успел, как кто-то плотно закрыл его рот рукой. Ярко-зеленые глаза Ив оказались прямо напротив его глаз. Палец красноречиво прикоснулся к губам, перечеркивая их. «Ни звука». И тут же Килим дернул его руку, сжал пальцы – тоже увидел гончую. Не имея возможности спросить, что делать, не представляя, можно ли как-то обмануть инопланетную тварь или же победить ее в открытом бою, Билли крепко сжал зубы и затравленно окинул взглядом остальных ликари. Перебитый новыми жуткими впечатлениями, многоголосый хор шепота потерял свою силу, отодвинувшись на задний план, и теперь шумел еле слышно, где-то на краю сознания. Оказалось, лишь они с Килимом зевали и были не в курсе. Ну и, может, еще глашатай с Меро, замершие в неплотном коконе колышущихся алых нитей. Остальные же стояли в полной боевой готовности, взяв Меро, глашатая и Билли с Килимом в кольцо, и неотрывно наблюдали за тварью, раз в несколько секунд чуть вздымая руки и вновь роняя их вдоль тела. А гончая между тем будто что-то учуяла. Резко дернула мордой, запрокинула ее, подставляя под потоки воды, а затем легко двинулась вперед, лишь на несколько градусов правее купола. Неудивительно, что на свалке, где Китч впервые встретил ее или же ее родственницу, ни одна железяка под ней не грохнула: гончая передвигалась очень странно, чем-то напоминая крайне проворную гусеницу. Казалось, она не идет, а плывет по воздуху, но мельтешение темных ног все же говорило в пользу обратного. Расстояние неумолимо сокращалось. Килим сделал маленький шаг вперед и в сторону, стараясь выдвинуться перед Билли, а сам Билли, отодвигая его обратно, клял себя на все лады за то, что не взял какого-нибудь оружия. Ив говорила, если дойдет до дела, никакие бейсбольные биты и ножи ему не помогут, но была не права: и то, и другое могло бы помочь – чисто психологически, а он, послушавшись ее, теперь чувствовал себя совершенно бесполезным и беззащитным. Как чертова ромашка на пути у трактора, которая может сохранить жизнь лишь в случае, если водитель по какой-то причине изменит направление. Эх, зря, зря он не спросил, что за синяя дымка их окутывает и чем она может помочь! Сейчас нельзя было произнести ни звука, и оставалось только надеяться, что ликари знают свое дело, а их магия способна биться током, цементироваться, как бетон, ну или, на худой конец, маскировать находящихся внутри нее под часть местного пейзажа. Гончая прошла шагах в десяти от купола. Двинулась дальше, ощупывая пустырь, то и дело запрокидывая голову. Билли повернулся следом и едва сдержался, чтобы не вскрикнуть. Она была не одна. Такая же тварь рыскала под дождем чуть поодаль. По какой-то причине обе не видели их, но продолжали упорно кружить, чувствуя подвох. Взвинченное ощущением смертельной опасности тело под насквозь промокшей одеждой начала бить дрожь. Ноги налились свинцом, кровь стучала в висках, шумом забивала уши, перекликаясь с вновь набирающим обороты разноголосым шепотом. Килим крепче сжал руку Билли, но тот едва почувствовал, из последних сил стараясь не терять рассудка, не поддаваться панике. А дальше все смешалось. Во все стороны брызнули красные нити, пронизывая синеву защиты, выходя наружу, следами трассирующих пуль взрезая стену дождя. Меро – Билли к счастью понял, что это именно он, – резко схватил его сзади, притянул к себе, прижал спиной так сильно, что в первый миг даже дыхание перехватило. Обе твари в один момент обернулись и ринулись точно в их сторону. Ив, Ман и другие жрицы сделали шаг вперед, вскинули руки, из которых вырвались желтые лучи, мгновенно превращающие колышущееся синее марево в сияющий солнечным светом, не пропускающий ни дождь, ни ветер купол. Но Билли не смог ни на что из этого отреагировать в полной мере, потому что на его сознание обрушился поток чего-то вроде мыслеобразов. Информации, которая, не имея конкретики, мгновенно оседала обрывками фактов, понимания, уверенности в том, чего он еще мгновение назад даже не ведал. Образ мекайя-рен разгадан, теперь врага видно, смотрите… Твари подлетают к сияющему куполу, с размаху бьются о него буквально в полуметре от жриц. Отскакивают… Есть оружие. Вы знаете, вы видите их… Гончие идут по кругу, одна заходит сзади. Вторая разворачивается боком, из ее безгубой пасти через лезвия клыков льется прозрачная голодная слюна… Все придут в один день для главной битвы. Теперь все готово… Гончая взвивается на две задние лапы, тяжело опускается в грязь, рычит утробно, щупальца со свистом рассекают воздух и воду, лупят по куполу… Все соединятся. Снова встанут рядом, плечом к плечу. Больше не будет разлук… Твари решают напасть разом, ударить с двух сторон… Вместе, снова вместе, как семья, как одно целое… Связь, которая канатом держала его, оборвалась внезапно, хлестнула напоследок отдачей в виде жуткой головной боли. И в тот же миг Меро отпустил, позволив осесть на холодную раскисшую землю. Оглушенный только что пережитым, дезориентированный и растерянный, Билли попытался подняться, но рука заскользила в грязи, и он опять плюхнулся на задницу. Развернулся насколько смог быстро и увидел, как под хлесткими струями ливня за пределами светящегося купола Меро сцепился с одной из гончих. Без оружия, как и с вставшими на пути так-аба. Кулаками, когтями, зубами. Двигаясь плавно и в то же время молниеносно, он нападал, уворачивался от длинных лап, щелкающих челюстей и рассекающих воздух щупалец, а затем снова кидался в атаку. Кажется, что-то подобное творилось и правее, и кажется, там, помимо остальных, металась вокруг твари Ив, но они были дальше и едва различимы за стеной дождя. Внутри оставались Лиам, Килим, глашатай и несколько женщин-ликари, которые продолжали держать руки вскинутыми, подпитывая светящийся купол. Кое-как поднявшись на колени, Билли обхватил побледневшего Килима, прижал к себе, до рези в глазах всматриваясь в мелькающие фигуры и едва сдерживаясь, чтобы не кинуться следом, но бой шел недолго. Золотой купол вздрогнул, принимая в себя целую партию ликари. Все они были мокрые, в крови и грязи, и Билли бесконечные несколько мгновений не мог понять, есть ли среди них Меро и Ив. – Мама… – шепнул Килим и, вырвавшись, кинулся в раскрытые объятия. А Меро сам шагнул к Лиаму, подхватил под локти, поставил на ноги. – Живой… Живой, мать твою… – зашептал тот, боясь прижаться. – Ранен? Вы их убили? Что вообще произошло? Забывшись, он говорил не в переводчик. Да и все вокруг говорили одновременно, перебивая друг друга, изумленно переглядываясь, улыбаясь. Свечение купола постепенно пошло на убыль, начало пропускать отдельные капли, но дождь снаружи заметно поубавил пыл. Гроза шла стороной, зацепив их самым краем. «Ты был ухо новость, – игнорируя попытки Билли осмотреть его, Меро нетерпеливо обнял окровавленными ладонями за щеки, цепляя взгляд, и продолжил наговаривать: – Новость о Роэ. Ты слышал. Великая Мать нашла образ мекайя-рен. Теперь мы уверены, что делать. Ты понимаешь это». Билли ничего не понимал, а странный приторно-сладкий запах крови гончих ударил в нос, заставляя содержимое желудка подкатить к горлу. Он хотел отодвинуться, отвернуться, но Меро в запале не замечал и не отпускал. Смотрел горящими от восторга глазами и все повторял в общем гомоне: «Понимаешь? Понимаешь?» – Рен! – вдруг выдохнули откуда-то из-за спины, и воцарилась полная тишина.