Особенная весна Билли Лиама

То представление, которое Билли составил о мекайя-рен по указанным Меро частям картинок из интернета, оказалось примерно таким же точным, как если бы зрячий пытался описать что-то слепому от рождения. Лиаму виделась странноватая инопланетная страшилка с жуткой мордой в стиле комиксов, а невдалеке зависло, плавно покачиваясь в воздухе, гипнотически-прекрасное создание. Андрогинное, тонкое до хрупкости, с длинными руками, ногами, лебединой шеей, изящными ступнями и кистями. Цвет кожи у мекайя-рен был не матово-синий, а похожий на воду около какого-нибудь райского побережья, да к тому же она мерцала, словно свет играл в рассыпанных там и тут мельчайших кристалликах. Аккуратная небольшая голова без волос удлинялась кверху, увенчанная парой длинных, стремящихся в небо рогов, большие выразительные глаза сияли солнечным светом. Единственным одеянием рен была юбка из медово-желтой ткани, которая обхватывала узкие бедра и тяжелыми складками ниспадала вниз, до украшенных массивными браслетами щиколоток. И никаких скорпионьих хвостов из спины. Создание зябко повело плечами, приподняло голову, бросив мимолетный взгляд в продолжающее лить слезы небо, и грациозно качнулось из стороны в сторону. На короткий миг остолбеневший Билли поймал себя на отчетливом желании немедленно ему помочь, укрыть от непогоды, сделать все, чтобы ему было хорошо и удобно. Но знания ликари, даже та их малая часть, которую он получил в разговорах и впитал через свои новообретенные нити, не позволила попасть в ловушку чар. Словно сработавшая сигнализация, аварийно врубила инстинкт самосохранения, хлыстом ударила по всем органам чувств разом, выталкивая, выбивая из пут обманчивого очарования. – Вот бля… – не стесняясь в выражениях, прошептал Билли, потряс головой и быстро обернулся на своих. С гончими они справились отлично, теперь бы понять, что делать с их хозяевами. Но ликари, к его изумлению, практически ничего не делали. Ив, Ман и Эл воздели руки, вновь напитывая купол. Глашатай закрыл глаза и шептал что-то себе под нос, Меро дергал головой то вправо, то влево, будто пытался зацепиться взглядом за что-то, что могло бы им помочь. Остальные же просто стояли, уронив руки вдоль тела, и безмолвно смотрели на своего злейшего врага. Обреченность. Именно она текла сейчас по нитям, насколько Билли мог уловить. У кого-то подкрашенная отчаянной надеждой, у кого-то яростной решимостью – так или иначе, тон всему задавала именно она. Даже Килим непривычно, неестественно затих, с приоткрытым ртом глядя на покачивающуюся в воздухе фигуру, и только мелкая дрожь выдавала, что он не в трансе. Рен между тем повел раскрытой ладонью, и в ней словно из самогО пропитанного влагой воздуха соткалась небольшая молочная сфера. Плавное движение второй рукой – и в ней возникла такая же, а от взгляда солнечных глаз обе затеплились мягким пульсирующим светом. Мекайя-рен отпустил сферы, проследив за тем, как они зависли в воздухе на уровне его груди и принялись описывать вокруг него неторопливые круги, а затем прикрыл глаза и уверенно полетел к куполу, безразлично обогнув растерзанный труп одной из гончих. – Меро-о-о… Меро! – от страха едва выталкивая слова из горла, позвал Билли. – Ив! Ребята, что делать? Килим рядом втянул воздух сквозь зубы. Ив прорычала что-то на ликарийском, дернула рукой и зашипела, будто обожглась. Меро жмурил глаза, сжимал губы в тонкую полоску и покачивался вперед-назад. Ответа не было ни от кого, а еще не было ощущения общего канала связи, успокаивающих импульсов, которыми Билли уже привык согреваться среди не особо разговорчивых ликари. Даже обречённый настрой больше не прослеживался. Никаких эмоций, словно нити утратили силу или исчезли вовсе. – Да какого ж черта?! – в отчаянии прошептал Билли, вцепившись руками в ирокез и поворачиваясь по кругу в надежде хоть что-то понять или придумать. И вдруг раздался голос. То ли звучащий вслух, то ли мысленный, произносящий слова то ли на ликарийском, то ли на земном, то ли мужской, то ли женский. «Ах, какие вы глупые. Ну зачем все это нужно? Жалкие-жалкие попытки, а толку? Сами себя подвели, теперь не жалуйтесь». Билли резко развернулся обратно и обнаружил, что рен уже совсем близко. Вновь завис на одном месте, метрах в пяти от края купола, который, несмотря на все старания жриц, мерцал и вспыхивал искрами, выдавая свою нестабильность. Теперь можно было разглядеть аккуратный маленький рот, чуть приплюснутый тонкий нос и заостренные уши. А еще улыбку. Довольную победоносную улыбку. Воздух вокруг Билли загустел, сдавил его, нагоняя панику и предчувствие чего-то страшного, но с ним ничего не произошло, а вот Килим рядом вдруг всхлипнул и, уронив голову, рухнул на колени. – Ты что?.. – склонился к нему Билли, краем глаза замечая еще движение. Обернулся и с ужасом увидел, как двое других ликари последовали примеру самого младшего. А затем еще один и еще. Воздух вокруг гудел, стонал, потрескивал от бушующей в нем силы. Билли каким-то образом оказался ей неподвластен, а из всех уроженцев Роэ за несколько секунд на ногах остались только Ив, Ман и Меро. Женщины продолжали держать защиту, однако по напряжённым лицам, по дрожи и каплям пота видно было, что делают они это из последних сил, а сам купол стал еле различим на фоне серого неба. «Приветствуйте своих хозяев», – усмехнулся рен. От него плеснуло новой волной тугой властной силы, и Билли единственным из всех остался стоять в полный рост. Купол исчез. Ощутимо и остро запахло озоном, удушливо-сладко кровью гончих и еще чем-то, смутно напоминающем о больницах. Сколько раз Билли выручала скорость реакции. Полагаясь на нее, он сначала действовал, а потом уже обдумывал, но тут впервые в жизни на него напал настоящий ступор. Замерев, как кролик перед удавом, он остался стоять на месте и лишь во все глаза смотрел на покачивающегося в воздухе, будто бы танцующего инопланетчика. «Вы были хорошими ручными зверюшками, ликари, – тонкий колокольчиковый смех заметался в сознании эхом. – Но не стоило вам кусаться». Взгляд светящихся золотых глаз неспешно обвёл всю компанию слева направо. Задержался на Ман, стоящей чуть впереди Билли, моргнул, и она послушно поднялась с колен, приблизилась. Как в дурном сне, где время по собственному желанию растягивается или сжимается, а движения сковываются, становясь медленными и тягучими, Билли наблюдал, как тонкая изящная рука ласкает щёку ликари. А в следующее мгновение из-за спины рен мелькнула острая тень, и Ман упала как подкошенная, выставив на всеобщее обозрение кровавую дыру меж развороченных ребер. Это было как выстрел, отрезвляющий удар, и Билли, подавившись криком, подхватил Килима под мышки, как мог быстро дотащил его до Меро, отпустил, вцепился через мокрую клетчатую рубаху в сильное плечо и затряс изо всех сил. – Очнись! Очнись! – рычал он яростно и отчаянно. – Вставай, блядь! Встань! Вы же знаете теперь, что делать! А я ни хрена не знаю! Встань, Меро! Меро! Билли старался не думать, что будет, если он привлечет сейчас внимание рен, но тот, к счастью, полностью его игнорировал. Уверенный в своей безраздельной власти, он запрокинул голову и с наслаждением слизывал капли крови, стекающие по жалу, которым оканчивался нависающий из-за плеча мощный хвост. Меро на ощупь оказался пугающе холодным и не отреагировал даже на пощечину. Тогда Билли с безучастным слоненком переместился к Ив, затряс ее, то и дело оборачиваясь на смакующего свою победу рен. Ив была такой же холодной и безучастной. Словно в каком-то вымораживающе жутком хорроре, Билли остался единственным способным действовать среди неподвижных, полностью подвластных чужой воле ликари, при этом не в силах хоть чем-то им помочь. И от этой беспомощности, от страха, от безжалостно ясного понимания, что сейчас будет происходить, на глаза навернулись слезы, а из горла помимо воли прорвался хриплый истерический смех. Он перебьет их всех. Одного за другим вплоть до маленького Килима, и каждый сам подойдет за своей смертью, будет безропотно ждать ее, а потом окажется на земле. Такие смелые, такие сильные и гордые ликари... Трудно представить для них более изощренную и жестокую смерть. А вдруг глашатай сильнее защищен от влияния? Билли оставил Ив, отволок Килима к нему и принялся тормошить за промокший плащ, нечаянно сбив шляпу на землю. – Давай же… – скулил он. – Давай, ты же особенный!.. Но и в оранжевых глазах последнего способного передавать информацию ликари зияла пустота. В отчаянии Билли толкнул его ногой, оставив на отглаженной ткани плаща грязный отпечаток, но глашатай, завалившись в траву, через мгновение снова встал на колени и замер, как статуя. – Боже мой… Ну пожалуйста… – Билли уже не сдерживал слез. Трясущимися руками опять подхватил Килима, затолкал его за спину самого дальнего ликари, а когда обернулся, увидел, что рен наскучило смаковать вкус крови, и он уже выбрал себе новую жертву. Меро плавно поднялся с колен и, ссутулившись, двинулся навстречу смертоносному жалу. Сердце Билли едва не разорвалось. Осмелев от полнейшей безысходности, он метнулся между Меро и мекайя-рен, врезался пятками в чавкающую грязь, силясь спиной затормозить ликари, удержать на расстоянии, а сам, глядя в солнечные глаза инопланетчика, неожиданно звонко, почти тонко выкрикнул: – Нет! Не трогай его! Он же… он нужен вам! Ликари и так почти не осталось! Кто будет на вас спины гнуть, если всех убьешь?! Рен и ухом не повел. Складывалось впечатление, что он вообще не замечает присутствия Билли. А может, так оно и было. Меро грудью напирал сзади. Не сильно, но упорно, будто его тянуло магнитом, и Билли, нащупав крепкую ладонь, изо всех сил впился в нее ногтями, вновь надеясь, что боль сумеет хоть немного отрезвить ликари. «Хороший сильный самец, – рен продолжал развлекаться. – Наверное, твои самки будут горевать, когда ты умрешь». Хвост дрогнул, приподнялся выше, хищно изогнулся, готовясь к удару… Но рен вдруг резко развернулся и, набирая скорость, полетел к тому краю поля, откуда появился. Лишившись притяжения, Меро замер на месте, а обливающийся потом Билли просто съехал по нему на землю. В голове шумело, сердце колотилось на разрыв, и он не сразу понял, что слышит крики и шум. А как только осознал это, мгновенно подскочил, вытянулся в струнку, пытаясь разглядеть, что происходит. Там, на краю видимой части холма, кто-то был. Люди, и довольно много. Около двадцати. Однако радость продлилась недолго, считанные мгновения, оборвавшись знакомой уже картиной – все новоприбывшие безропотно опустились на колени перед парящим в воздухе рен. – Меро… Меро… – развернувшись к ним спиной, Билли обхватил лицо ликари грязными ладонями, потянул и одновременно поднялся на цыпочки, заглядывая в тускло-лиловые, словно выцветшие, глаза. – Пожалуйста, послушай меня. Ве... Великая Матерь передала вам весть, вы знаете, что теперь делать с мекайя-рен, ты… ты сам мне это говорил. Меро, ты должен прийти в себя. Прямо сейчас. Должен. Ради Роэ, ради ликари, ради меня, черт дери. Умоляю… Дождь почти прекратился, перейдя в режим противной холодной мороси, гром гудел где-то вдалеке, ветер начал сдавать позиции, но еще трепал повисшие и разметавшиеся волосы Билли и полы рубашки Меро. Тише, все тише и тише… Полная и абсолютная тишина наступила плавно, укрыла мягким покрывалом, забрав с собой не только звуки, но и ощущение окружающей температуры. Уняла холодную нервную дрожь, дала сердцу успокоиться, а дыханию выровняться. Билли в своем отчаянии будто достиг дна, но оно виделось не черной бездной, а наполненным живой энергией ядром. Плотным, темным, пульсирующим. От него во все стороны тянулись нити. Множество нитей, тонких, разноцветных, подрагивающих и тоже пульсирующих от бегущей по ним жизни. Билли наблюдал за ними с отстраненным интересом исследователя. Приблизился, пригляделся, не размениваясь на эмоции. Двинулся вдоль одной, к которой его притянуло. Сквозь слои, сквозь уровни, сквозь время и пространство. Проследил от ядра до другого конца, на котором оказалось такое же ядро, только меньше. Оно тоже было сильно и полно энергии, но билось медленно и тяжело, словно его пеленал слишком тугой полог. Билли коснулся его осторожно и тут же почувствовал отклик. Ядро дрогнуло, потянулось навстречу, силясь разорвать путы, освободиться. «Меро», – позвал Билли. Ядро вновь отозвалось, потянулось сильнее, ощутимее, и Билли ринулся к нему, рванулся всем своим естеством и сплелся в единый клубок тонких, но невероятно прочных нитей… Глаза. Лиловые. Такие яркие и насыщенные, что казалось, сейчас из них посыплются искры или полетят молнии. Именно они вернули Билли в обычное, привычное состояние. Еще не до конца придя в себя, он покачнулся, чуть не упал, но Меро подхватил его под спину, выровнял, а затем бескомпромиссно отстранил за себя и развернулся лицом к левитирующему в отдалении мекайя-рен. Тот заметил почти мгновенно. Почувствовал, видно, что одна из его марионеток вышла из-под контроля. Изящно развернулся лицом. Две сферы ускорили свой полет вокруг его груди, словно генерируя энергию, и рен уверенно двинулся подавлять бунт, послав вперед себя новую волну безжалостной, подминающей, карающей силы. «На колени, ничтожество!» Это не просто звучало в голове, а вибрировало в каждой клетке, гнуло, ломало, впивалось в сознание сотнями острых игл. Даже у вроде бы неподвластного этому воздействию Билли перехватило дыхание, глаза заслезились, а мышцы вдоль позвоночника натянулись струнами. Меро же пошатнулся, однако выстоял. Упрямо мотнул головой, поднял и резко опустил крепкие плечи, словно сбрасывал с них груз, а затем потянулся нитями к своим сородичам. Билли сразу уловил это – не в виде слов, которые, возможно, и были, но ускользали от его восприятия, а в виде ощущения, настроя, безмолвного призыва. Меро звал остальных ликари, тормошил, вырывал из паутины чужой власти, кромсая ее своей волей, своей яростью, своей уверенной, плещущей через край силой, а сам не отрываясь смотрел на чуть сбавившего скорость, замешкавшегося врага. Билли так не мог, он не привык еще полагаться только на чувства, а потому поспешно обернулся, готовый, если потребуется, подкрепить призыв физически: трясти, раздавать тумаки и силой ставить обратно на ноги, однако не пришлось. Первой отозвалась Ив. Очнувшись от транса, она пару раз моргнула, тряхнула головой и тут же поднялась на ноги, хоть и видно было, что ее пошатывает. Следом встала с колен Эл, затем одна из сопровождающих глашатая и сам глашатай. Не отставала и окраина поля – когда Билли развернулся обратно, чтобы не пропустить какого-нибудь маневра уязвленного мекайя-рен, то увидел, что там ликари тоже поднимаются один за другим. «На колени, рабы!» – Рен раскачивался из стороны в сторону быстрее, резче, словно рассерженная змея. Сферы вокруг него теперь летали с такой скоростью, что сливались в единую полосу, и потихоньку вверх и вниз от нее стало расходиться нечто едва заметное, почти прозрачное, но слишком уж напоминающее… – Защита! – выкрикнул Билли. – Скорее, он ставит защиту! Ликари, уж наверное, гораздо раньше него догадались, а то и вовсе почувствовали, но совпало так, что кинулись в атаку они именно после его крика. С двух сторон, резко, без единого звука. Рен заметался, закрывающий его кокон стал плотнее, а бушующие волны приказаний заметно подослабли. Видно, большая часть сил перекинулась на защиту. Только не помогло. Меро добежал первым. Прыгнул, когтями вцепился в узкие плечи и сбил рен на землю. Остальные набросились следом, и по слуху и сознанию одновременно стегнул такой отчаянный вопль, что у Билли сердце зашлось. Вопреки всему, что он знал, что тут только что происходило на его глазах, он на несколько мгновений вновь подпал под странное внушенное очарование. То, что творится, – ужасно. Нужно бежать, помочь. Раскидать этих чертовых ликари, которые живьем разрывают рен на куски… Он уже двинулся было вперед, но предсмертный крик оборвался, в тот же миг чары растворились, словно лопнул натянутый поводок, и Билли, закрыв лицо руками, упал в траву. Его трясло, лихорадило и мутило так, что казалось – сейчас вывернет наизнанку. Кости ломило и выкручивало, в глазах двоилось, из носа потекла кровь. Будто весь организм взбунтовался и сходил с ума, добивая, вместо того чтобы поддерживать жизнь. – Билли… – раздалось рядом, и кто-то прижался к нему, обхватил за шею, насильно притягивая к себе. – Билли, тебе больно? «Больно, – не в силах даже губы разжать, подумал Билли. – Очень больно. Я хочу просто уснуть. Перестать быть, вот и все. Оставьте меня… пожалуйста. Не могу больше». Но не тут-то было. Крепкие сильные руки оторвали от земли, прижали к большому, теплому, почти горячему телу. Ледяной висок обожгло дыханием. Билли не понимал, что сбивчиво, едва слышно нашептывают ему на ликарийском, но через некоторое время успокаивающие касания нитей пробились к сознанию, обволокли его. Он будто погрузился в заполненную гелем защитную сферу, надёжно укрывающую от страхов, переживаний и боли. Успокаивающую, исцеляющую изнутри, уверенно нейтрализующую ментальный яд. А затем, когда сознанию наконец стало легче, оно вновь соединилось со всё ещё страдающим телом. Но и физическая боль быстро затихала. В сведенные судорогой мышцы постепенно проникло тепло и расслабило их, головная боль стала отступать, тошнота улеглась, и вот Билли смог глубоко вдохнуть и приоткрыть глаза. Оказалось, он полулежит на руках у перепачканного подсохшей грязью и кровью Меро, а тот даже не стоит – сидит с ним прямо на размокшей земле и баюкает, как ребенка. Со всех сторон их окружали ликари, и собралось их неожиданно много, гораздо больше, чем было, даже с учетом пришедшей внезапно подмоги, и все смотрели со смесью надежды и сострадания. Дождь закончился. Ветер быстро гнал по небу низкие серые облака. Пахло влагой и кровью. – Это… – начал Билли, пытаясь сесть, и закашлялся – горло драло, словно наждачкой. – Это откуда все?.. Что случилось? Мы победили? – Побеилы, – вперед выступила Ив, тоже грязная и окровавленная, опустилась на колени, провела рукой по его лбу, убирая налипшие волосы. – Малая побеа, но она – первый шаг к главной. Тепер мы знаем образ рен, чувствуем их везе и можем сопротывляться их сыле. Меро рассказал, как ты его нашел, как помог ему выбраться из ловушкы, оттолкнут сылу рен. Мы все благоарым тебя, Били. Она говорила по-английски, но остальные ликари согласно закивали и один за другим произнесли какую-то короткую фразу на ликарийском, сопровождая ее знакомым уже жестом обращения к Великой Матери. От этого многоголосья мурашки побежали по спине, а на глаза сами собой навернулись слезы. Пришлось скомкано кивнуть и поспешно спрятать лицо, ткнувшись Меро под подбородок. Тот перехватил его поудобнее, погладил по спине, успокаивая, и Билли только в этот момент окончательно осознал, как, наверное, глупо и жалко смотрится. На самом деле хотелось так и остаться, прижаться крепче и желательно телепортироваться куда-нибудь подальше от чужих глаз и необходимости держать лицо, но, увы. Оставалось только собрать всю силу воли в кулак и подняться на подрагивающие ноги. Меро помог, поддержал, и тут же установился рядом, как стена, на которую всегда можно опереться, а ведь сам был весь изранен в сражении с гончей. Им бы поскорее домой, и всем волшебных ликарийских шариков отсыпать. А Килиму – мешок чипсов и шоколадок за проявленное мужество… Килим. Лиам смутно помнил, что тот первым бросился к нему на помощь. Но куда он делся потом? Сердце кольнула тревога, и Билли заметался взглядом по лицам, но слоненок обнаружился почти сразу – сидел невдалеке рядом с каким-то ликари-подростком и молчал. Видно, до сих пор отходил. – Пиздец! – не сдержавшись, резюмировал Билли. – Даже не думал, что рен настолько сильны в этом своем… ну как его? Одной лишь силой мысли взять, приказать и… Ман… Ив, она… – Мы знаем, – мягко кивнула ликари. – Тепер ее образ вернется на Роэ, станэт частью ее яра. Пуст покоится в мире. – Пусть покоится в мире, – эхом отозвался Билли и принялся оттирать из-под носа дорожку засохшей крови. Ликари наконец начали расходиться. Собирались в небольшие группки, общались друг с другом, лишь изредка кидая теплые и заинтересованные взгляды, и Билли решился озвучить то, что глодало его невыносимо даже на фоне всего пережитого. – Слушай, Ив… Тут такое… Я когда этого рен увидел… И еще потом, ну когда вы уже на него набросились… – Он запнулся, с силой закусил губу и вцепился во влажные волосы на затылке. От помятого ирокеза двухдневной давности после ливня не осталось и следа. – Короче, мне казалось, что я помочь ему хочу... Но это ведь какой-то гипноз, да? Я бы ни за что не стал! И я не помогал, честное слово!.. – Били, – прервала его Ив. – Это рен, так они елают. Так мы их и прыняли на Роэ. Они казалыс такыми… хрупкыми, беззащитными, как цветы, которые еле могут справытся с ветром. Как самые прекрасные цветы… Она умолкла, горько сжав губы, но более развернутого объяснения и не требовалось, а Билли подумал, что это, наверное, самое поэтичное, что он слышал от Ив за все время их знакомства. Прекрасные цветы с ядовитой пыльцой… Меро настороженно взглянул на него, затем вопросительно на Ив, и Билли почувствовал себя балбесом – надо же было говорить в переводчик. Он даже потянулся, собираясь взять ликари за запястье, но оно оказалось пустым. Видимо, старенький браслет не выдержал испытаний, и их единственное, кроме нитей, средство коммуникации потерялось где-то на пустыре. «Ничего, – подумал Билли, и успокаивающе прикоснулся к руке ликари, – теперь времени много, научу тебя английскому». И тут же сам себя обругал за то, что расслабился раньше времени. – А тут больше нет рен? С ними все? И еще я не понял, теперь на Роэ тоже все свободны и смогут так же, как мы… как вы? Теперь они победят? Им бы только уничтожить этих тварей поскорее, а там ведь можно будет и с Землей как-то связь наладить. Глашатай образ землян тоже передал? Ив что-то перевела Меро, и тот взял Билли за руку, сжал его пальцы. – На Земля рен болше нет, я выжу. Ты можешь быт спокоен зес, – кивнула Ив, принимаясь собирать разметавшиеся по плечам дреды и за неимением резинки скручивать их вместе. Ее голос и выражение лица Билли очень не понравились, но еще больше тревоги добавило внезапно пробившееся, будто через кокон прорвавшееся, ощущение всеобщего волнения, ожидания какой-то глобальной перемены, которая должна вот-вот наступить. Да и Меро. Он не просто держал его за руку, а буквально вцепился в нее. Так, словно… словно… – Ив, что происходит? – холодея спросил Билли. – Я умала, ты понял, слышал, как всэ, ког’а глашатай переал… – Понял что? Что понял? – Билли завертел головой, глядя то на Ив, то на Меро. Они медлили, смотрели исподлобья, и очень хотелось их встряхнуть, заставить поторопиться с объяснением, и в то же время хотелось заставить молчать. Как страус сунуть голову в песок и тешить себя надеждой, что ничего не происходит. – Мы ухоим, Били, – тихо, но уверенно ответила Ив и посмотрела ему прямо в глаза, а Меро, наоборот, опустил голову. – На Роэ все готово. Откроют эти… порталы, а? Мы олжны бытся, олжны освобоыт Роэ, и толко после этого можем пут обратно. – Что?.. Как уходите?.. Когда?.. – Вопросы вылетали автоматически, в то время как сам Билли стоял будто громом пораженный. – Сегоня. Совсем скоро, – добила Ив. Билли не понимал. Слышал, но отказывался воспринимать, отказывался верить. Это просто не укладывалось у него в голове. Когда ломаешь кость – наступает болевой шок, дающий время найти помощь до того, как от боли окажешься совершенно беспомощным. Сейчас у Билли был шок психологический. Он словно завис над пропастью, балансируя на краю без возможности ступить обратно, но пока еще и не падая. А затем Меро притянул его к себе, прижал, и это сработало как спусковой механизм. Щелк. – Я… Я не понимаю! Как это? – воскликнул Билли, вырвавшись, оттолкнув ликари и в негодовании глядя то на него, то на Ив. – Вас же совсем немного! Разве есть смысл уходить на Роэ каким-то… я не знаю… ста ликари? Что это изменит? А вы можете остаться здесь, можете найти людей, которые вам подойдут, и создавать семьи! Ты же сама говорила, что теперь у ликари есть шанс! Зачем же его отнимать у себя? Меро что-то произнес, сделал шаг вперед, осторожно протянул руки, стараясь зацепить взглядом, но Билли шарахнулся в сторону. – Нас не сто, – так же тихо, но твердо ответила Ив. – Нас почты есят тысяч, и все живут в Вест-Чикаго. Тут наше земное убэжище. Мы не можем остаться, Били. Кажый сейчас важен на Роэ, а без нее – все напрасно. Если ликари погыбнут там, если погыбнет Роэ – все, кто буут тут, аже с семьями, етмы – все умрут. – Но как же?.. Как же так?! – Забывшись, Билли кричал во весь голос, чувствуя, что слова ликари приносят не только моральную, но и самую настоящую физическую боль. – Неужели это обязательно? Неужели никак нельзя остаться? Хоть кому-то? Почему вы с Меро не можете остаться?! – А почему не она? – Ив сурово свела брови и, обернувшись, ткнула пальцем в стоящую неподалеку ликари. – Или она? – Палец снова указал на кого-то. – Или вон тот? Почему мы с Меро, Били? Мы воины. Мы роилис на Роэ и мы всэм серцем хотым ее защиты. Мы не станем отсыживаться, жат, ког’а ругие умрут или побеят за нас. Ты ал нам шанс. Ты ал нам его ва раза. Но все бует впустую, если мы не спасем Роэ от рен. Это бует та же смерт, толко олше, понимаешь? – Да черт же побери! – заорал Билли и отвернулся, согнулся, закрыл лицо руками. Его трясло и корежило не меньше, чем после влияния рен, только теперь помочь было некому, потому что самые дорогие для него, любимые существа и стали источником этой боли. Мир рушился. Крошился, как застывшая глина, разлетался на обломки, и ничто уже не могло собрать его обратно. Столько сделано, столько пережито. Столько раз надежда сменялась отчаянием, а затем снова прорастала надеждой, и вот к такому они пришли финалу. Естественному, необходимому, но совершенно невыносимому. Возможно, это было неправильно, эгоистично, но Билли ни о чем не мог думать, кроме одного: как он будет жить, отпустив Меро. И ведь не куда-нибудь, пусть даже и на длительный срок, – он должен отпустить его на войну, откуда тот может никогда больше не вернуться. Оборвется нить, останется пустота, и ее уже ничто не сможет заполнить, хоть сто лет проживи. Ив-то проще, у нее есть… – Погодите. А Килим? – вдруг спохватился Билли, выныривая из толщи отчаяния и оборачиваясь к стоящим на тех же местах ликари. – Как же Килим? Ему никак нельзя на Роэ! Он совсем маленький. – Это вэрно, – кивнула Ив и вновь стала перебирать дреды, словно собиралась с духом. – К’лим маленкый, и он вырос на Земле. Я могу забрат его на Роэ и охранят, как толко можно. Или если ты согласышься, я оставлю его с тобой. – Со мной? – изумленно округлил глаза Билли. – Но как? – Окумэнты собраны. А я уже авно преупреыла свой началник. У него ест связы, он поможет оформыт опеку, пока меня не бует. Его телефон ест там, среы окументы. – Но как же я… – забормотал Билли. – Ведь я же… – Прошу тэбя, – перебила его Ив, и на ее глаза вдруг навернулись слезы. – Прошу как ликари, как оного из своых. Я не знаю, смогу ли его спасты на Роэ. Прошу, возмы его, пока меня нет тут. Ты умеешь с ным, ты знаешь, как быт в икка. Он слушает тебя, любыт. Он бует очен старатся быт хорошим с тобой. Квартыра оплачена на полгоа вперей, буете жыт там. Среи окументов еще енги. Началнык мой бует пригяй… пригляыт за вами, поможет тоже, если нао. Мы быстро вернемся, Били. Может, несколко месяц… Прошу. Прошу… От нее повеяло страхом, пронзительно-острым, выворачивающим душу, и Билли, опомнившись, поспешно замахал руками. – Я возьму его, Ив! Даже не сомневайся! Ему же нельзя на Роэ, никак, пока там рен! Я просто… Мне переварить надо, ты прости. Я сейчас почти ничего не понимаю, но я его возьму. Билли говорил и сам себе поражался. Ему вот только-только восемнадцать исполнилось, а он будет оформлять опеку на ребенка, будет как-то его учить, кормить, ухаживать за ним, охлаждать его пыл в икку. Звучало это как безумная фантазия, но Билли уже знал, что сделает все от него зависящее, как бы ни было страшно и трудно. – Спасибо тэбе, Били!.. – с чувством воскликнула Ив, качнулась к нему, на миг прижала к себе, а затем обернулась и позвала сына. Теперь Билли понял, почему тот молча сидел в стороне. Пока он пытался прийти в себя и праздновал победу над рен, ликари-младший уже все знал. Потерянный и какой-то осунувшийся, он медленно подошел, прижимая к животу тот самый пакет с документами, что пропутешествовал с их компанией от самого дома, и остановился рядом с Ив. – Ты останешься с Били. Веи себя хорошо, слушай его во всем, а я скоро вернус. – Та провела рукой по его мокрым темным волосам. Килим потянулся за лаской, а затем без единого слова подошел к Билли, встал рядом с ним и привычно уже за эти последние дни взял за руку. Без слез, без криков. Маленький взрослый. Самим своим видом и этим покорным понимающим молчанием он пристыдил Билли больше, чем могли бы любые слова. Пока он орал и истерил, Килим принял свою судьбу со стойкостью настоящего солдата. – Не волнуйся, – сглатывая вставший в горле ком, попытался утешить Билли, хоть и понимал, насколько пустыми сейчас кажутся любые слова. – Мы с тобой продержимся. А там и мама вернется. Килим коротко кивнул и сильнее сжал его руку, а Билли вскинул взгляд на Меро. – Ты-то вернешься? – спросил он, прикладывая все силы, чтобы голос не дрожал. Ив хотела перевести, но вдруг насторожилась, обернулась, пристально глядя поверх плеча. Остальные ликари тоже заволновались, завертели головами, и Билли, окинув их взглядом, в изумлении понял, что за время их разговора жители Роэ буквально заполонили весь пустырь. – Портал, – севшим голосом вымолвила Ив. – Совсэм скоро. Прощайтес, и мы буем. Поманив Килима, она приобняла его и отвела чуть в сторону, а Билли остался наедине с Меро. Сердце, которое и так уже ныло от пережитого за день, вновь заколотилось гулко и болезненно, кровь прилила к щекам, ладони вспотели, и поверх всего этого накатила глухая беспросветная паника. Ив говорила, что портал будет скоро, но не настолько же!.. Не представляя, что можно сделать, если осталось в лучшем случае несколько минут, не зная, что сказать на прощание перед разлукой, у которой нет точного срока, Билли замер, опустив голову и безвольно уронив руки. В паре шагов тихо и безысходно заплакал Килим, впервые за все то время, что Билли его знал. И от этих звуков сердце переворачивалось и хотелось позорно присоединиться. – Эа. – Меро шагнул к нему и подцепил за подбородок, мягко заставляя поднять голову. – Привет. – Привет, – отозвался Билли и жалко шмыгнул носом. Ярко-лиловые глаза смотрели сверху вниз, пытались приободрить, но ощущения говорили об обратном, о тоске, о боли расставания и неуверенности. Можно сейчас сколько угодно храбриться, стараться убедить себя и окружающих в том, что все сложится хорошо, но и дураку ясно – гарантий нет. Меро поморщился, покрутил запястьем, показывая то, что Билли и так уже заметил. Даже возможность поговорить напоследок у них отняли. Оставалось только одно, и Лиам, легко переборов остатки стеснения, шагнул вплотную, ухватил ликари за начинающий подсыхать ворот майки, потянул на себя и ткнулся губами в губы. Меро в ответ тут же обхватил его руками за талию, прижал еще плотнее, толкнулся горячим языком между холодных губ. Остальной мир исчез, растворился полностью и без следа. Остались они одни да пронизывающий ветер, но исходящий от ликари жар волнами проходил через все тело Билли и прогревал его, разгонял кровь, напитывал силой. Они целовались и целовались, прерываясь только чтобы вдохнуть. Торопливо, но не жадно, не предвкушающе, ведь продолжения не будет. Старались напитаться, насытиться друг другом, срастись, слиться, пусть даже ненадолго, в единое целое. «Еще… Только бы еще немного... Только бы не сейчас…» – то и дело думал Билли. И время послушно тянулось, но их единение не могло длиться вечно. Они почувствовали это одновременно. Меро, наверное, как всегда, более ясно, а Билли – лишь будто что-то изменилось. И тут же голоса ликари стали громче, взволнованнее. Оторвавшись друг от друга, Меро и Билли развернулись лицом к середине пустыря как раз вовремя, чтобы пронаблюдать за тем, как воздух начинает дрожать, будто над пламенем, затем мерцать, потрескивать. И вот уже из ничего расцвел портал. Не имея четких границ, он возвышался не менее чем на два человеческих роста, а в ширину простирался метров на шесть. Не тоннель, не разрыв в ткани мироздания, через который видно другой мир – просто фиолетово-алое марево, в котором то и дело закручивались и тут же расплетались маленькие смерчи. Меро обернулся к Билли. По какой-то причине ему следовало отправляться одним из первых. Возможно, из-за происхождения, или потому что именно он передал глашатаю две самые важные вести, а может, потому что последним пришел на Землю с Роэ. Причин Билли не знал, да и не казалось оно важным. Важным было только то, что ликари пора идти, и Лиам изо всех сил прикусил внутреннюю сторону щеки, запрещая себе разводить нюни. Меро вновь приобнял его, торопливо заговорил по-ликарийски, заглядывая в глаза. Перевод не требовался. «Я обязательно вернусь. Я выживу и вернусь. Не тоскуй. Жди меня. Я постараюсь как можно скорее. Ты и оглянуться не успеешь, как мы снова будем вместе. А пока я буду чувствовать тебя, а ты меня. Нити, помнишь? Теперь мы всегда вместе, даже когда далеко». И Билли, боясь не успеть, тоже заговорил, одновременно с ним, цепляясь за руки, чтобы Меро не ушел. – Ты там только держись. Ты береги себя. И Ив, хорошо? Держитесь вместе. И вместе вернетесь. А мы с Килимом будем ждать. Я буду ждать. Очень. Я буду думать о тебе каждый день. Так, чтобы ты услышал. Я научусь, я буду очень стараться. И ты тоже, тоже посылай мне что-нибудь, ладно? Чтобы я знал… знал, что ты живой, Меро… – Меро, – негромко окликнула Ив. «Я вернусь. Вернусь, обещаю. Я к тебе вернусь». Оглянувшись на нее, Меро двинулся к порталу, но Билли не отпускал. Так и шел боком, держась за него руками, заглядывая в глаза. – Ты только выживи, ладно?.. Мы тут с тобой потом так отдохнем... Напутешествуемся... Еды всякой попробуем… Купаться будем… Ты только выживи, Меро… Краем глаза Билли заметил, что Килим тоже висит на матери. Так они и шли, продолжая что-то говорить друг другу до последнего, до того момента, как какие-то незнакомые ликари остановили их. Дальше было нельзя. Портал слишком близко. Умом Билли понимал – пришло время отпустить, но когда руки Меро выскользнули из его рук, когда вместо тепла ударил по телу холодный влажный ветер, Лиаму показалось, что он не выдержит, бросится следом, чтобы оказаться на Роэ, а там уж будь что будет. Лишь бы вместе, лишь бы не оставаться тут пусть и в безопасности, но в неведении. И только ухвативший за руку и горько ткнувшийся лбом в плечо Килим заставил Лиама опомниться. Ликари, первыми отбывающие с Земли, оперативно построились в колонну по пятеро. Меро на руки передали тело Ман. Ив, Эл и те, что встали за ними, держали в руках окровавленные мешки, забирая с Земли все следы присутствия макайя-рен. Несколько мгновений, последний взгляд лиловых глаз – и первую партию ликари поглотило марево портала. А за ними уже строились и шагали следующие. Казалось, им нет числа. Лица, лица, лица. Нереально яркие глаза всевозможных цветов. Все они сливались в единое полотно, теряя свою индивидуальность. Билли еще некоторое время смотрел не отрываясь, а затем заставил себя отвести глаза. Для них с Килимом не было смысла оставаться на пустыре дольше, да и такое столпотворение вряд ли окажется незамеченным землянами, а значит, стоит поскорее убраться отсюда, чтобы потом не загребли как свидетелей. – Ну, чего, слоненок, – Билли глянул на измученного переживаниями, притихшего Килима и через силу улыбнулся ему, мысленно обещая, что обязательно быстро возьмет себя в руки и будет делать это гораздо более естественно, – пойдем-ка мы с тобой к метро. Доберемся до дома, помоемся, поедим. Только по дороге кое-куда заглянем, ладно? Килим поднял на него несчастные щенячьи глаза, кивнул, и они, держась за руки, молча пошли вдвоем против течения возвращающихся на родную планету ликари.