Стукачка!

      Хогвартс — это то место, в котором могут уживаться самые разные волшебники. И дело даже не во внешности или в чем-то подобном. Здесь, в этой огромной волшебной школе, существуют свои «подразделения», в которые ты попадаешь сразу при поступлении, раз и навсегда.       Если ты тихоня и статус твоей крови не то, чем можно похвастаться, то тебе прямая дорога в Пуффендуй. В этом «подразделении» не так важна твоя чистота крови, или, например, является ли твой дед величайшим волшебником, либо же каково твое материальное состояние. А если ты еще и подвергаешься всяческим издевательствам, то поздравляем — Пуффендуй тебя примет с распростертыми объятиями!       Если же кровь в твоих жилах кипит, если ты полон энергии и врожденного энтузиазма, если на твоем лбу написано, что ты истинный храбрец, то Гриффиндор будет не против твоего официального причисления к их веселой компании! Там ты вполне сумеешь обзавестись неплохими друзьями, которые пойдут за тобой и в огонь, и в воду. Там не придется оправдываться в своих безрассудных поступках, ведь ты — гриффиндорец! А их всегда прикроют со стороны.       Ты умен? Пытлив? Считаешь, что книги — это лучший учитель, а годы, проведенные в удручающей школе, — бесполезная трата твоих моральных и физических сил? В особенности, когда дело касается «наук», очерняющих истинное предназначение образования? Когтевран будет рад видеть тебя в числе своих.       «Глупые стереотипы» — думала про себя Шанель, выслушивая своего соседа в лодке.       Это был Вениамин Булстроуд. Его плотное телосложение, ненормально крупное для одиннадцатилетнего мальчика, занимало чуть ли не четверть лодки. Вместе с Джексон он сел посередине, рассказывая той про факультеты Хогвартса.       — А знаешь, что я думаю о Слизерине? — спросил мальчик.       «О, нет…».       Девочка держалась одной рукой за бортик, другой — за лавочку. Она, предельно тощая и хрупкая, прижалась к боковой стороне лодки, дабы не оказаться придавленной из-за Вениамина.       — Я считаю, что в Слизерине должны учиться те, у кого есть потенциал в истинно магических науках, — размышлял Булстроуд, покачивая головой. — Ну, к примеру, в зельеварении, защите от Темных искусств… Да, определенно, слизеринцы могут преуспеть в этом. Думаю, именно в Слизерин попадают избранные. Ведь кто еще может совмещать в себе и амбициозность, и острый ум, и проницательность?       Вениамин уже с первых минут знакомства преподнес себя как умный мальчик с широким кругозором. На удивление, он не оказался заносчивым, бесстыжим или грубым. Хотя что-то все равно от него отталкивало. Складывалось ощущение, что если перебьешь этого большого парня или скажешь что-то, что ему не понравится, то можно будет распрощаться с целыми костями.       Шанель усмехнулась своим мыслям. Она протяжно вздохнула, дотронувшись бледными пальчиками до водяной глади, и оперлась на бортик, задумчиво подняв глаза на остальные лодки. Ледяная вода приятно касалась кожи. Девочка была абсолютно уверена, что вода — это ее стихия. Такая же непокорная и свободолюбивая.       Много чуши Шанель еще выслушала перед тем, как высадиться из лодки. Девочка уже утомилась, не успев завершить свой первый день (точнее, вечер) в Хогвартсе. Как бы то ни было, назревало долгожданное распределение, которого так боялись многие ученики.

* * *

      Первым в списке оказался Сириус Блэк. Он жутко волновался. Мальчик, тяжело вздохнув, уселся на деревянный табурет, и в следующую секунду на его голове оказалась Распределяющая Шляпа. Шанель могла поклясться, как она, вся зловещая и пугающая, проговаривала слово «Слизерин», но Сириус умолял Шляпу распределить его в другой факультет.       — Только не Слизерин, только не Слизерин, — бормотал Сириус, зажмурив глаза. «Ты смешон. От судьбы не уйдешь, Блэк» — думала про себя Джексон.       — Не Слизерин?! — Шляпа зловеще расхохоталась. Впереди стоящие ученики вздрогнули. — Раз не хочешь в Слизерин… Отправляйся в Гриффиндо-о-ор! — торжественно протянула Шляпа.       Сириус, хоть и долго добивался этого, был шокирован. С широченной невольной улыбкой он отправился за стол красного факультета. Шанель, по всей видимости, была не менее поражена заключением Шляпы.       — Джексон, Шанель. — Профессор МакГонагалл опустила Шляпу на голову девочки.       Джексон была восьмой в списке. Перед ней несколько человек распределили в Слизерин, в том числе и Вениамина Булстроуда, парочку — в Пуффендуй, и одну только Лили Эванс отправили в Гриффиндор.       Шляпа долго не могла определиться с Шанель. Она что-то твердила про лукавство, смекалистость и безупречный ум. Девочка прекрасно понимала, что у нее дорога одна — и она прямиком ведет в змеиный факультет.       — Правильно мыслишь, Джексон! — Каким-то образом Шляпа прочитала мысли девочки. — СЛИЗЕРИН!       «Кто бы сомневался» — произнес Сириус про себя, провожая взглядом Шанель, которая самодовольно отправилась к столу Слизерина.       В последующие десять-пятнадцать минут Шляпа продолжала активно распределять первокурсников по факультетам. Вскоре очередь дошла и до Ремуса Люпина, который был не на шутку взволнован. Его бросало то в жар, то в холод, и только благодушный взгляд Дамблдора издалека смог хоть чуть-чуть сбалансировать температуру в его теле. Шляпа, ничуть не засомневавшись, отправила Ремуса в Гриффиндор. Уже очень скоро на том же месте сидел Питер Петтигрю. Мальчик волновался не так сильно, как Люпин, однако спокойствия в выражении его лица также не читалось. А вот здесь-то Шляпа, казалось, пришла в смятение. Она не могла разглядеть в нем каких-то ярких черт характера, хотя вскоре сжалилась над мальчиком и отправила его тоже в Гриффиндор. Далее, сразу после Питера, на стул сел Джеймс Поттер, который не сомневался в решении Шляпы - она быстро распределила его в тот же факультет, что и Ремуса с Питером.       Таким образом, все первокурсники очутились на своем законном месте. Пир начался, и Хогвартс пополнился новоиспеченными студентами, которые наверняка найдут в замке то, за чем прибыли.

* * *

      Урок Трансфигурации с Минервой Макгонагалл вызвал в Шанель очень противоречивые ощущения. С одной стороны то, что профессор продемонстрировала ученикам свои способности превращать любой предмет классного убранства в какое-либо животное, порождало исключительный, по крайней мере, интерес; с другой же стороны — это являлось парадоксом для природы вещей, так что Шанель, мягко говоря, скептично отнеслась к этому.       Девочка сидела вместе с Патриком Паркинсоном, который, откинувшись на спинку стула, записывал все произнесенные профессором слова вкратце, но большим почерком с закорючками. Его соседка же сочла не столь уместным писать то, что и так есть в учебнике. «Смысл записывать, если можно выучить это с книги?».       — Думаешь, тебе не влетит из-за этого? — шепотом спросил Паркинсон, опуская перо в пузырек с чернилами. — Кажется, от этой старухи можно ожидать что угодно.       — Она диктует так быстро, что я не успеваю писать! — возмутился кто-то со второй парты, посмотрев на Патрика.       Как оказалось, это был слизеринец Эван Розье. Его серебристо-зеленый галстук был туго затянут, а воротник белоснежной рубашки поднят вверх, что выглядело весьма неопрятно и вызывающе. Лицо мальчика имело теплый осенний оттенок, его щеки были залиты нездорово красным цветом. Темно-серые круглые глазки горели черным пламенем. Было немного страшно смотреть в них.       — И не говори, — согласился Пат, брезгливо посмотрев на затылок профессора. — Хорошо, что сейчас хотя бы замолчала. А то от ее голоса у меня кровь из ушей.       Эван ухмыльнулся, взглянув на Шанель. Она, сидящая с чистым пергаментом и нетронутым пером, слегка смутилась и затем нахмурила выражение лица.       В ту же секунду сосед Розье, некий Мальсибер, повернулся к Паркинсону и грубо пожевал начало пера, поморщившись.       — Профессор Старуха сведет меня в могилу со своими лекциями, — мрачно отозвался он, поглядывая на сокурсников.       — Это твой первый день! — Паркинсон оперся об стол руками и слегка привстал, чтобы толкнуть приятеля в плечо. — А ты уже ноешь.       — А сам-то! Кто из себя жертву сегодня утром строил? — нагло заулыбался Розье, взглянув на Патрика. — «Меня бесит эта мантия, принесите мне другую!», — умело передразнил друга Эван, отчего Мальсибер загоготал.       В тот момент профессор Макгонагалл что-то усердно вырисовывала на доске, пока ученики должны были делать краткий конспект к первому параграфу учебника. Этот урок был совместным с Когтевраном, факультетом бронзово-синих. В этом году когтевранцев-девочек было значительно больше, чем когтевранцев-мальчиков, в отличие от Слизерина, который в этом году принял преимущественно мужскую половину. Лишь только пару-троек девчонок-первокурсниц можно было увидеть за слизеринским столом.       — Гляди, — тихо произнес Розье, ткнув локтем в Мальсибера. — Знаешь, кто это?       — Булстроуд?       — Ага, — подтвердил Эван, сощурив глаза. — Что за убогая жирная корова? Мне больно на нее смотреть.       На первой парте сидели близнецы-Булстроуды. Одного из них звали Вениамин, с которым Шанель познакомилась в лодке, а вторую, его сестру-близнеца — Виолетта. Вениамин еще мог — с трудом, но все-таки — походить на «нормального» волшебника, но вот насчет его сестры… Розье и Мальсибер считали иначе.       «Ее щеки настолько заплыли жиром, что глаз почти не видно»       «Сколько килограмм еды она в себя пихает?»       «А она молоко дает?»       Много еще чего можно было услышать от этих двоих. Шанель брезгливо глядела в их сторону, поражаясь их невежеством; казалось, что даже щеки вспыхнули. Паркинсон ботинком постучал по ножкам стула, на котором сидел Мальсибер, и широко улыбнулся, дополняя мнение друзей своими комментариями.       — И ты туда же?! — не выдержала Шанель, резко повернувшись к Паркинсону. — Как ты можешь?..       — О-о, у нас тут мисс Благородство завелась, — усмехнулся Розье, вскинув брови и посмотрев на Шанель. — Будешь защищать свою подружку?       — Она мне не подружка, — холодно отрезала слизеринка, скрестив руки. — Просто нужно уважать человеческое достоинство.       Эван округлил свои глаза, отчего они стали походить на монеты, и свел брови в насмешливом тоне. Его сосед тоже перевел взгляд на Джексон, сдерживая смешки.       — Какие мы словечки знаем… — ухмыльнулся Розье, лениво покачав головой.       — Точно человеческое? Она же это… того… — Не выдержав, Мальсибер захохотал.       Макгонагалл, несколько раз стукнув мелом по учительскому столу, грозно посмотрела на вторую парту и затем отвела от них взгляд, заметив хохочущего Патрика Паркинсона.       Женщина медленно, твердо ступая по каменному полу, подошла к третьему ряду. Она постоянно щурилась и старалась осмотреть каждого ученика, что находился в классе. Лекция — слава Салазару, без резких замечаний — продолжилась.       Однако, спустя несколько минут, когда женщина дошла до третьей парты, лекция заново прервалась.       — Мистер Паркинсон, мисс Джексон, я должна диктовать вам отдельно? — поинтересовалась Минерва, остановившись у той самой парты, за которой сидели Патрик и Шанель. — Или вы настолько умны, что можете запоминать на слуху?       Паркинсон в то время тоже перестал все записывать. Он равнодушно поднял глаза на профессора, пожав плечами.       Так и не дождавшись ответа, Макгонагалл продолжила «гулять» по классу и читать свою лекцию. Паркинсон перевел взгляд на Шанель и сдержанно улыбнулся, усердно поджимая губы, чтобы не засмеяться. Девочка сделала то же самое, после чего расправила свой пергамент. Патрик поставил пузырек с чернилами на середину, и оба начали поспешно записывать то, что пропустили.       …Примерно за одну минуту до звона колокола класс начал громко шуметь, так как каждый с нетерпением ждал окончания урока.       — Эй, ты! — приглушенно крикнул Розье, кинув скомканную бумажку в сидящего впереди мальчика. — Эйвери!       Невзрачный мальчуган со злыми глазами и длинным носом вмиг повернулся к Эвану, одарив того вопросительным взглядом.       В тот момент громко зазвенел колокол и все сразу бросились к двери выхода. Трое мальчиков: Розье, Мальсибер и Эйвери вышли последними из класса, затевая что-то недоброе.

* * *

      Сразу за трансфигурацией в расписании шло зельеварение. Рядом с темно-зеленым значком Слизерина стояла ярко-красная отметина Гриффиндора.       — Только не это… — раздосадовано протянула Джексон, остановив свой палец на второй строке в школьном расписании.       — Что такое? — поинтересовался Паркинсон.       — Зельеварение с Гриффиндором, — последнее слово девочка особенно тяжко промолвила, посмотрев на приятеля. — Еще и пара.       — Меня от них воротит, — брезгливо произнес Пат, когда мимо него вихрем пролетели две гриффиндорки-первокурсницы.       Факультет ало-золотых значительно отличался от Слизерина. Причем, даже если не брать тот факт, что у них и так напряженные отношения между собой.       — Ага, — угрюмо согласилась Шанель, скрестив руки.       Вместе с Патриком девочка отправилась в подземелья на урок Слизнорта. По дороге они встретили Вениамина Булстроуда, который увлеченно рассказывал о биографии профессора зелий.       — Откуда ты это все знаешь? — смутился Паркинсон, нахмурив лицо. — Ты что, шпион?       Шанель, едва ли дослушав нудные истории Булстроуда, остановилась у входа в класс зельеварения. Присмотревшись к его внутренней обстановке, Джексон с ужасом осознала, что гриффиндоцы уже собрались. На последних партах сидели несколько шумных мальчиков, которые о чем-то оживленно спорили.       — А я тебе говорю, что эти конфеты взрываются! — громко произнес мальчик с копной светло-рыжих волос, шурша конфетной упаковкой.       — Не верю, — отрицал другой мальчик с большими круглыми очками и со смольными лохматыми прядями волос.       — А ты докажи! — произнес кто-то рядом сидящий.       «О Салазар… этот возглас».       Рыжеволосый с лопающим звуком открыл ядовито-зеленую упаковку с красными надписями и вынул пару конфет.       — Если засунешь их в рот и немного пожуешь, то карамель взорвется, — загадочно сообщил он, поджав губы.       — Прямо во рту? — полюбопытствовал очкарик.       Хозяин необычных конфет медленно покивал, повернувшись к тому, кто спрашивал.       — Совсем делать нечего, — в голове раздался рокочущий голос Паркинсона, который разбудил Шанель.       Приятели уже обустроились на задних партах, подготавливаясь к уроку. Быстрее всех Шанель вытащила из сумки пергамент, перо, чернила, кое-какие учебники и прочее. Ей не терпелось увидеть реакцию Сириуса, когда тот попробует взрывные конфеты.       В рыжеволосом мальчике она узнала Лиланда Хилла, что сидел с ней вместе в купе, а в его соседе — Джека Фишера, мальчика с зелеными глазами и волосами цвета потухшего угля. Шанель вспомнила этих двух из поезда, которые испробовали на себе взрывную карамель. Они ни за что не забудут этот день, когда конфеты взорвались в их ртах настолько громко и торжественно, что из их ушей и ноздрей в конце концов пошел дым.       — Ну так что? — спросил Джек. — Попробуйте?       Сириус первый протянул руку, взяв две темно-зеленые конфеты, а вторую отдал своему соседу.       Шанель, что сидела не так уж и далеко от этой четверки, от нетерпения даже приоткрыла рот, дожидаясь бесценного момента, чтобы посмеяться над Сириусом.       Все рухнуло в тот момент, когда прозвенел колокол. В кабинет залетел толстоватый мужчина с соломой вместо волос. Он торопливо присел на свое место и широко улыбнулся ученикам, поприветствовав их. Несколько минут профессор Слизнорт — так звали преподавателя — взволнованно и с некой горячностью рассказывал о своем предмете зелий.       Урок трансфигурации и урок зельеварения казались для Шанель небом и землей: настолько сильно различались эти два предмета. Гораций Слизнорт оказался весьма приятным и добродушным человеком, к тому же умным и тактичным. В отличие от Минервы, учитель сумел найти подход к каждому, не срываясь на громкие возгласы, и смог в крайней ясности объяснить то, что ему необходимо от учеников.       — Итак, — начал он. — Сегодня я распределю вас на пары, чтобы вы сумели изготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов.       Далее профессор объяснил, что это такое, и начал распределение. К превеликому сожалению, Шанель оказалась в паре с некой Лили Эванс, рыжеволосой гриффиндоркой, которую также повстречала в поезде.       Пару минут девочки стояли в немой тишине, листая учебник и дожидаясь конца распределения. Вскоре Джексон отметила, что Лили вовсе смотрит не в учебник, а на своего друга-слизеринца, который оказался в паре с Патриком Паркинсоном.       Шанель не представляла, о чем можно говорить с этой тихоней. Поддерживать с ней беседу было также бессмысленно, как и использовать сучок дерева, приняв его за волшебную палочку. Однако и Эванс не собиралась разговаривать с ней: слишком большое «расстояние» между ними.       Пока зелье готовилось, Джексон присела на свой стул и, скрестив руки, принялась наблюдать за Сириусом. Он вместе со своим черноволосым другом, с которым сидел в купе, рассматривал зеленые конфеты. Они липли к пальцам, словно смола, и никак не собирались расставаться с ними. Вскоре Джеймс психанул и резко дернул рукой, отчего конфета отлепилась и упала в зелье.       Джексон посмеялась, быстро спрятав рот ладонью, и заметила вопросительный взгляд Лили.       — Посмотри назад, — объяснила Шанель, загадочно улыбнувшись.       Лили быстро повернулась, скептически взглянув на слизеринку, и вскоре сама начала посмеиваться: Джеймс, весь красный и сердитый, недовольно сморщился и подвел ладонь к лицу. Сириус, его напарник, конфузно посмотрел на друга, пытаясь вытащить из него хоть одно слово. Однако Поттер был не в силах объяснить свои ощущения.       — Что он съел?       — Конфеты с Пылающей Карамелью, — ответила девочка. Она слегка удивилась, что Лили о них не знала: каждый юный волшебник слышал об этих конфетах, но не всем хватало смелости их попробовать. — Смотри-смотри, сейчас и Блэк попробует, — сказала Шанель с нескрываемым волнением.       Сириус, который, судя по всему, не замечал пристальные взгляды к своей персоне, закинул в рот зеленую конфету, быстро ее прожевав. Сначала ничего не ощущалось. Это была обычная конфета с приторно-сладким вкусом. Однако, спустя пару секунд, во рту начинало больно щипать, отчего лицо стремительно краснело. Затем складывалось ощущение, что конфета взрывается: буквально, она и так взрывалась, словно бомба замедленного действия. Горячий кислый сок протекал в горло, заставляя морщиться.       Блэк открыл рот, словно съел тонну острого перца, и начал выдыхать воздух, пытаясь хоть немного уменьшить жжение. То же самое сделал и Поттер. Из ушей мальчиков мелкими клубками выходил дым. Профессор Слизнорт, заметив их мучения, спросил, что случилось. Гриффиндорцы, понятое дело, ответить ничего не смогли.       Лиланд и Джек, что сидели за соседней партой, хохотали, собственно, как и весь класс, но сокурсникам помогли: приятели объяснили, в чем дело, и Слизнорт разрешил Поттеру и Блэку выпить воды.       — Так ему и надо, — произнесла Шанель, быстро избавившись от заливистого смеха. Она победоносно улыбнулась, наблюдая за страданиями Сириуса.       — Согласна, — так же равнодушно промолвила Лили, наблюдая за тем, как Джеймс вместе с Сириусом жадно поглощают воду из кувшина. — Глупцы.       — Это еще мягко сказано, — отметила Шанель, выключив пламя спиртовки при помощи палочки. — Кажется, оно готово.       Девочка с бдительной осторожностью помешала зелье и затем смиренно выдохнула.       — Мне кажется, что цвет должен быть темнее, — отчеканила Лили, выставив перед напарницей страницу учебника. — Видишь? Оно у нас какое-то…       — Рыжеватое, — закончила Шанель, и на лице появилась располагающая улыбка. — Прямо как твои волосы.       Лицо Лили, которое, казалось, было обречено на вечную серьезность, заиграло красками. Она слегка порозовела, сдерживая робкие смешки, и посмотрела в «жерло» котла, в котором все еще булькало зелье, еще не успев остыть.       Однако веселая минута быстро сменилась скоропостижным унылым часом. Взгляд Джексон упирался в Виолетту Булстроуд, которая сидела спереди, словно назло, вместе с Эваном Розье.       Неподалеку, нагло рассевшись на табуретах, находились Эйвери и Мальсибер, которые бурно шептались. Они поглядывали на Виолетту, выдавливая из себя издевательские смешки.       Шанель не могла не смотреть в их сторону. От слизеринцев исходило что-то очень неприятное и даже… злое. «Общество богато такими людьми, которые полны гнилого воспитания».       — Я ненавижу задир.       — Что? — не расслышала Эванс, вычитывая рецепты зелий.       — Ненавижу задир, — повторила Джексон, злобно вглядываясь в лица Розье и Мальсибера.       — Что с ними не так? — с невинным наидобрейшим тоном спросила Лили, отвлекшись от зелий.       — Они что-то замышляют, — догадалась девочка и обеспокоенно посмотрела на Булстроуд. — Нам нужно помочь ей.       Эванс слегка сощурила глаза и свела брови. Напарница мимолетно взглянула на Виолетту, спросив:       — Ты уверенна в этом? Что, если…       — Им нельзя доверять. Ты только посмотри на них.       Слизеринцы действительно выглядели подозрительно: мальчики не занимались своим зельем, лишь только вырисовывали на пергаменте что-то, что нельзя было разобрать. Они шептались, иногда посмеиваясь, и сжимали в руках свои волшебные палочки.       — Какое тебе дело?! — неожиданно рявкнула Виолетта, слегка подпрыгнув на месте, и тем самым привлекла к себе внимание.       — Что такое, мисс… эм, Булстроуд? — Слизнорт отлепил сонные веки друг от друга и обратился к слизеринке, припоминая ее фамилию.       Шанель и Лили, которые лишь на секунду отвлеклись от Эйвери и Мальсибера, повернулись в сторону Виолетты, игнорирующую профессора. Лили с привычным скептицизмом посмотрела на напарницу и выжидающе промолвила:       — И этой… девочке мы должны помочь?       Шанель смутилась, а затем вздохнула и опрометчиво кивнула головой.       — Да. Я тебя уверяю… здесь дело не в том, какая она. Дело в том, какие они… — На той же секунде девочки снова посмотрели в сторону слизеринцев, которые продолжали издевательски посмеиваться вместе с Розье.       — И что ты предлагаешь?.. — спросила Эванс с некоторым смирением.       Эйвери тем временем продолжал докучать Булстроуд своими расспросами. Его соседка раскраснелась и вполне могла сойти за сердитого быка. Казалось, что профессор ничего не видел и не слышал. В отличие от Минервы, зельевар действительно не замечал очевидного перед его носом: одну из его учениц конкретно достают.       Время шло быстро. В классе зельеварения вскоре стало неумолимо душно. Скорее всего, повышение температуры связано с работой с огнем. Гораций Слизнорт не на шутку расстроился, когда заметил уставшие и измученные лица учеников.       Колокол прозвенел неожиданно, с некоторой задержкой, как показалось профессору, и уже спустя несколько мгновений ученики собрались у выхода.       — Ну что, Лили? У тебя получилось сварить зелье? — спросил тот самый сальноволосый из поезда.       Эванс вышла из класса вместе с Шанель, что немного разочаровало ее друга. Он презрительно обмерил ее взглядом, однако сумел заговорить с подругой, не обращая внимания на ее новую знакомую.       — Ну… — Эванс взглянула на Шанель. — Мы сделали явную ошибку в количестве рогатых слизней… — Подруга негромко хихикнула. — Так что нет, у нас не получилось. А у тебя?       Сальноволосый, должно быть, готовился прочесть целую речь о том, как у него получилось восхитительное зелье, если бы не вышедшие из класса Поттер и Блэк.       — О-па! — крикнул Сириус, прихлопнув жидкую конфету ладонями. — Видел, как она лопнула? — Мальчик расхохотался на весь коридор.       Поттер вслед за другом залился смехом. Очень быстро Джеймс заметил троих не очень-то приятных персон на своем пути. Сириус вмиг успокоился и посмотрел на изумленную Джексон.       — Нюниус! Какая встреча! — издевательским тоном Джеймс встретил сокурсника. — А я и не заметил тебя в классе…       Мальчик ухмыльнулся, когда перевел взгляд на неожиданно рассердившуюся Лили.       — Опять вы?! — вспылил слизеринец, сжав кулаки. — Убирайтесь отсюда, иначе…       — Иначе что? — глумливо не дал закончить Сириус, подойдя чуть ближе. — Пожалуешься мамочке?       Джеймс захохотал, хотя смеяться не очень-то и хотелось, и продолжил за другом:       — Или, что еще лучше, спрячешься за свою подружку? Она ведь такая сильная, — насмешливо говорил Поттер и демонстративно напряг мышцы на руки. — Так ведь, Эванс?       Девочка пуще прежнего залилась краской, когда гриффиндорец назвал ее по фамилии. «Откуда он знает?».       Сириус продолжал смотреть на Шанель, а она — на него. Очевидно, они позабыли о стычке сокурсников. Вскоре, так называемый «Нюниус» хотел было высказаться, но снова неудача — из класса вышли трое слизеринцев, которые скоропостижно переключили все внимание на себя.       — Как же бесит этот старикашка Слиззи… Заставил меня убирать за вот этим придурком! — Эйвери оттолкнул от себя недовольного Мальсибера.       — Думаешь, это я виноват, что ты безрукий?! — сорвался напарник и чуть ли не залез на слизеринца с кулаками.       — Прекратили оба! — рявкнул Розье, предупреждающе взглянув на приятелей. — Как же вы меня достали…       Троица направлялась к лестнице, у подножия которой стояли два слизеринца и три гриффиндорца. Шанель подтолкнула Лили.       — …Тогда что насчет Коровы? — угрюмо, слегка неуверенно спросил Мальсибер, посмотрев на Розье. — Будем делать бомбы?       — Оставьте Булстроуд в покое, — сказала Шанель, скрестив руки. Звучало это как командирский приказ.       Розье остановился возле Шанель и усмехнулся:       — Повтори, Джексон. Я тебя не расслышал.       Эйвери грозно нахмурился, а Мальсибер хмыкнул.       — Ты слышал, что я сказала, — произнесла она, продолжая хладнокровно смотреть на Розье. — Ты не тронешь ее.       — Да неужели? — драматично удивился Эван. — Что ты мне сделаешь, м-м? Правильно: ни-че-го, — размеренно произнес он, издевательски улыбнувшись.       — Так не поступают… — Дыхание начало перекрывать. — Она не заслужила ваших издевок, — почти ровно произнесла она.       — Не лезь не в свое дело, — не вытерпел Розье. — И не наживай себе таких врагов, как мы. Поняла?       Сунув руки в карманы мантии, Розье развернулся и, окликнув своих, отправился вверх по лестнице.       — Пошли, Лили, — подал голос Нюниус, собираясь подняться вслед за слизеринцами. — Или ты здесь с этими останешься? — Мальчик презрительно обвел взглядом Поттера и Блэка.       — Подожди, Северус… — Лили обеспокоенно посмотрела на Шанель, поджав губы.       — Северус?! — Джеймс буквально взорвался от смеха. — Вот это я понимаю имя… — Мальчик ткнул локтем в Сириуса и посмеялся, однако приятелю совсем не хотелось этого делать. — А фамилия? Наверняка, что-то наподобие…       Лишь только с физиономии Поттера не сошло глумливое выражение. Сириус сотворил из своей гримасы что-то из ряда беспокойства и посмотрел на Шанель.       — Джексон? Что это было? — спросил он.       — Какое тебе дело? — вздохнула девочка. Тон прозвучал недостаточно строго, и уголки губ Шанель поплыли вниз. Сириус увидел, как она расстроилась. — Ты все равно ничего не сможешь сделать.       Шанель сделала пару шагов к лестнице.       — Постой, — окликнул ее Блэк, поторопившись встать перед ней. Он не мог объяснить чувство, которое вспыхнуло у него в груди. В этом месте она была единственной, с кем он был знаком с детства, кого знал как свои пять пальцев. Поэтому, быть может, Сириус и не хотел оставлять ее одну. — Может, объяснишь, в чем дело? Ты же вроде бы… заступилась там за какую-то…       — Мне нужно идти на травологию, — сказала девочка. Затем словно пришла в себя, нацепила хладнокровную маску на лицо, но Сириус знал, что это не ее настоящие чувства. Ей неприятно и стыдно.       Девочка прошла мимо Сириуса и сжала в руке расписание, которое уже походило на мятый кусок бумаги.

* * *

      — Почему она такая упрямая, а? — Накипело у Сириуса. — Предлагаешь ей помощь — она отказывается. Игнорируешь ее — она злиться. Что за народ эти женщины?! — продолжал изливать душу Сириус, сурово доедая свой суп.       Настало время обедать. К всеобщему возмущению, сегодняшний обед не был таким грандиозным, как вчерашний ужин. Однако расстроились только первокурсники, для которых это досадное разочарование было первым.       Мальчика, с которым разговаривал Сириус, звали Ремус Люпин. Сириусу он сразу понравился: простой, скромный, не заносчивый, готов выслушать твои любые изречения… Однако Люпин был крайне неразговорчив, чем немного настораживал.       Рядом с Поттером, который не сводил глаз с Лили Эванс, сидел кто-то с пшеничными редкими волосами и в сероватой рубашке, которая задралась, оголяя нижний край пуза. Как позже оказалось, его звали Питер Петтигрю. Он постоянно натягивал свою рубашку вниз, чтобы не выглядеть дураком. Питер оказался таким же молчуном, как и Ремус, однако он не сумел поддержать и выслушать, как делал это Люпин, а лишь поддакивал и кивал головой. Потом все же Питер разговорился и рассказал, что на свою мантию он пролил какую-то странную жидкость на зельеварении, и ее пришлось отдать на «реставрацию».       — Эй, Поттер! — неожиданно выкрикнул Сириус, откинув от себя ложку. — У меня есть идея! — Глаза засверкали, а самоуверенная улыбка невольно появилась на лице.

* * *

      Последним уроком для Гриффиндора и Слизерина оказались совместные заклинания с Филиусом Флитвиком. Это был крайне низкорослый маг гоблинского происхождения, который едва касался макушкой головы до предплечий первокурсников. Высокий голос, до ужаса писклявый, был способен с неимоверной скоростью проноситься по классу, разрывая воздушное пространство.       — Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик. — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, и резко, и со свистом.       — А теперь повторяйте за мной. Вингардиум Левиоса! — пропищал Филиус, махая палочкой. — Поняли? Все вместе: Вингардиум Левиоса!       Вместе с учениками профессор Флитвик продолжал повторять заклинание до тех пор, пока у светловолосой Марлин МакКиннон не получилось взмыть перышко ввысь.       — Восхитительно, мисс Маккиннон! Восхитительно! — хвалил девочку Флитвик, словно довольный счастливый ребенок. — Берите пример с мисс Маккиннон!       Эван Розье громко фыркнул, опустив глаза на впереди сидящую Марлин, и грубо промолвил:       — Жалкая грязнокровка. — Розье оскалился: — Пусть хоть на этом порадуется.       Конец урока прошел просто отвратительно. Каждый занимался своими делами, игнорируя замечания профессора Флитвика, и не обращал внимания на то, что творится между некоторыми слизеринцами.       Когда прозвенел колокол, Мальсибер и Эйвери начали драться до той поры, пока Розье их не разнял. Он был в сильном бешенстве. Затем троица в напряженном духе вышла из класса. Виолетта Булстроуд, не понимавшая, что ее ждет, дожидалась своего брата, Вениамина, которого задержал Флитвик.       Шанель решилась подождать Вениамина вместе с ней. «Если держаться вблизи с Виолеттой, то наверняка ей ничего не сделают…» — рассуждала про себя слизеринка.       — Тебе повезло, Булстроуд, что за тебя заступились, — изрек подошедший к ним Эван, ухмыльнувшись. Слизеринец перевел взгляд на Шанель, приглушенно сказав: — А ты, Джексон… Ты еще…       — Вот ты где! — резанул кто-то издалека. — А я тебя везде ищу! — К Шанель подошел Сириус, бросив на Розье вопросительный взгляд. Девочка ошеломленно посмотрела на Сириуса. — Какие-то проблемы?       — Нет, наоборот, — промолвил Эван, собравшись с мыслями. — Все замечательно, так ведь? — Он посмотрел на девочку, натянуто улыбнувшись. — Просто научи свою подружку держать язык за зубами.       Розье продолжал улыбаться и вскоре скрылся с глаз.       — Что это значит? — спросил Сириус, нахмурившись. — Что ты опять…       — Тебя просили, Блэк? Я сама могла разобраться, — выдохнула.       — Зачем ты в это ввязываешься? — приглушенно спросил Сириус. — Они же сейчас не отстанут.       — Мне все равно на этих болванов, – закатила глаза Шанель. Затем вскинула подбородок. – Я – Шанель Джексон, кто посмеет меня обидеть?       Сириус фыркнул. Как же давно он не слышал этих слов. Единственное, что ему нравилось, — Шанель могла за себя постоять. Собственно, с таким заносчивым характером это вовсе не удивительно…

* * *

      Перед ужином большинство учеников собралось в Вестибюле. Они трепетно обсуждали первый учебный день, встречая своих друзей. В воздухе веяло приятным мягким запахом, напоминающий мед с орехами, яблоки с корицей… Обстановка действительно казалась непоколебимой и по-настоящему радостной. Однако день был обречен на полнейший провал…       Однако, когда Шанель увидела вдалеке Лили Эванс, которая спешила к гриффиндорцам, она пуще прежнего опечалилась, вспомнив про Булстроуд и эту ненавистную троицу, во главе которой стоял Розье. Кстати говоря, нигде их не было видно. «О ужас… Блэка с Поттером тоже». Вдруг из соседнего коридора запахло сильной гарью, которая напоминала испарения приторно-сладких ягодных сиропов. Любопытная Шанель сделала к нему пару шагов.       — Стук… — кое-кто вовремя себя прервал. — Джексон! Тебе лучше не идти туда, — предупредил внезапно появившийся Сириус.       — Где ты был? И почему здесь пахнет гарью? — слегка настороженно спросила Шанель, когда гриффиндорец подошел ближе.       — Гарь? Какая гарь? — удивился Сириус, невольно улыбнувшись. Затем вовремя подавил улыбку, пытаясь придать лицу непонятливое выражение. — Ты что-то чувствуешь, приятель? — обратился гриффиндорец к Джеймсу Поттеру, который тоже вскоре подоспел.       — А-абсолютно ничего, — отозвался Джеймс, незаметно подмигнув.       Шанель смешно прищурилась, словно пыталась прочитать правду на лбах Джеймса и Сириуса. Они довольно искусно сдерживали свои улыбки и смех.       — Расскажите же, — попросила Шанель. Она вдруг догадливо улыбнулась. — Неужели…       Раздался оглушительный грохот. Ученики столпились у входа в столовую и возле главной лестницы.       — Что это было?! — слышались не на шутку напуганные голоса студентов.       Профессора Хогвартса поспешили к небольшому взрыву. Также прибыл и директор, Альбус Дамблдор.       — Без паники! — уверенным глубоким голосом произнес директор так, чтобы все услышали. — Мы во всем разберемся! Все под контролем, — заверял он, отправляясь к месту взрыва.       — Что за… — Джексон бесстыдно уперла взгляд в трех мальчиков, что выбежали из коридора. — Только не говорите, что… — Она не могла не посмотреть на Сириуса и Джеймса, которые с самодовольным восторгом наблюдали за слизеринцами.       «Итак, Розье, Мальсибер и Эйвери получили по заслугам: те конфеты с пылающей карамелью, что принес Хилл, имели удивительное свойство взрываться не только во рту, но и при реакции с обыкновенной подсоленной водой. Сделать «бомбы» с таким чрезвычайно интересным наполнителем было очень просто. Однако, как позже оказалось, конфетные бомбы при своем действии не просто взрывались, они также могли вздымать вверх и лопаться, вызывая тем самым потоки липкого сиропа» — это все, что Шанель могла вытащить из Сириуса, довольного совместной работой с Поттером.       — Нет, вы не смогли это сделать, — не верила слизеринка своим ушам и глазам. — Это же… как вы…       — Какая же ты зануда, Джексон, — весело подметил Сириус. — Ну просто взяли и сделали. Что здесь трудного?       — Да как же вы могли! Этому учат только на третьем курсе!       Приятели переглянулись. Серьезное и одновременно яростное выражение лица Шанель немного пугало. Хотя в следующее мгновенье она улыбнулась, посмотрев в сторону сокурсников. Они, все мокрые и в зеленой липкой субстанции, отправлялись в Больничное Крыло.       — Так держать! — К ребятам подбежали Лиланд и Джек. — Я же говорил, что эти конфеты суперские!       Сириус обратился к Шанель:       — Ну и как тебе? Понравилось?       — Понравилось?! — возмутилась слизеринка, резко повернувшись к Блэку, отчего тот не на шутку растерялся. — Это было восхитительно! — высказалась она, восторженно улыбнувшись. Она вдруг расхохоталась. — Так им и надо!       — Надо будет почаще это устраивать, — произнес Сириус. — Смотри, как положительно на тебя влияют розыгрыши.       Слизеринка скромно улыбнулась, даже... «Покраснела. Мерлин, ты серьезно?».       — Это, знаешь, похоже на что-то вроде... эм, дождя, что ли, — заговорил Сириус. — Бомба лопается и из нее выходит эта жидкая штука... Словно...       — Конфетный дождь, — закончила мысль Сириуса Шанель и лучезарно улыбнулась.       Чуть позже мальчик с ужасом заметил, что вот уже несколько минут он не может оторвать от Шанель взгляд.