Стукачка!

9 сентября 1973 года. Стадион для квиддича. Третий курс.       Бледно-желтая бесформенная точка то пряталась за пышными молочными облаками, то из них выползала, наделяя сумрачный Хогвартс тускло-белыми негреющими лучами.       — У Кребба нет шансов, — сказал Паркинсон. Он лениво взирал на поле, откинув руку на спинку сидения рядом. — Отборочные пройдет Нотт.       — Еще есть Гойл, — напомнила Иоланда, рассматривая участников отбора.       — Про него и говорить не стоит, — с ледяной усмешкой сказал Паркинсон. — Совсем ловкости нет.       — А у тебя разве есть? — усмехнулась девочка. — Чего тогда не пробуешься, ловкач?       — К твоему сведению, Гринграсс, я буду пробовать в следующем году, — деловито сообщил он. — Как ловец.       — Вообще-то, — тем же заумным тоном начала Иоланда, усердно щурясь, — я буду ловцом. Так что закатай губу, Паркинсон.       — Даже не мечтай об этом месте. Оно мое.       — Вам обоим ничего не светит. Ловцом будет Регулус.       У обоих глаза загорелись недобрым пламенем. Шанель не особо хотела включаться в их беседу, но не высказаться по поводу Регулуса Блэка, который претендовал на звание ловца слизеринской сборной, было бы не в ее манере.       Слизеринец действительно был хорош. Ловкий, быстрый, ухватливый, Регулус поражал своей выдержкой, хоть и поначалу казался совсем другим — более мягкотелым, усидчивым. Наблюдая за ним, можно было не сомневаться — слизеринец не отдаст место кому-нибудь другому в следующем году.       — Блэк? Регулус Блэк? — талдычил Паркинсон. — Ты же не разбираешься в квиддиче, Джексон. Как ты можешь делать такие прогнозы?       — Он выиграет отборочные, — твердила Шанель, не отрывая глаз от квиддичного поля. На самом деле, в августе семейство Блэк пригласили Джексонов в их летнюю усадьбу. Отец Шанель был одним из лучших игроков в квиддич в свое время и, наблюдая за умениями Регулуса, пророчил ему блестящую карьеру ловца. А отец никогда не ошибался. — Это точно.       — Ну-ну, — заговорила Иоланда. — Посмотрим.       Время шло мучительно медленно. Самой скучной частью отборочных была той, когда за место загонщиков боролись сразу девять слизеринцев. Ни один из них не был достаточно сильным, чтобы претендовать на это звание, что было, конечно же, прискорбно для всего факультета.       Зрители начали обсуждать победу Теддеуса Нотта за место вратаря, пока «загонщики» бегали по полю и умоляли капитана команды провести повторные отборы.       — Я же говорил, что Нотт пройдет, — сказал Паркинсон, щурясь от внезапно вышедшего солнца.       — Это все знали, — промолвила Иоланда и накинула капюшон мантии на голову, скрывшись от лучей.       Теддеус Нотт, как и Иоланда, учился на четвертом курсе. Он приходился младшим братом Теодору Нотту — Пожирателю смерти. Тедди был пресловутым молодым человеком, однако слизеринцы по-своему его уважали и считали его, как говорится в высших кругах, «достойным».       Все, абсолютно все говорили о нем, как будто знали его вдоль и поперек. Порой это крайне раздражало.       Однако никогда еще Шанель так не заинтересовывалась человеком посредством чужих разговоров. Теперь, когда Теддеус Нотт прошел отборы, он стоял рядом с капитаном, Дэниелом Монтегю, обсуждая остальных участников. Слава Салазару, загонщики притихли и скомкались где-то на параллельной стороне, так как начались отборы ловца.       — Ставлю десять галлеонов, что Блэк не пройдет, — сказал Паркинсон.       — По рукам, — согласилась Шанель, совсем не по-дамски пожав руку Паркинсону. — Тогда я ставлю пятнадцать на то, что пройдет. — В глазах зажегся азартный огонек.       — Я добавлю пять Паркинсону, — сказала Иоланда, включившись в беседу.       — Не хочу обидеть твои фанатские чувства, Шанель, но Регулус не обойдет Мальсибера, — сказал Паркинсон.       — Элфи хоть и дубина редкостная, но ловец из него отличный, — рассуждала Иоланда вслух.       — Готовьте ровно пятнадцать галлеонов, господа. Желательно, без размена, — торжественно сказала Шанель. — Мальсибер вылетит.

* * *

      — Признайся, Шанель. Признайся! Сейчас же!       Иоланда еще никогда не была так увлечена спором. Столько ярости вышло из нее, пока она пыталась выдавить из Шанель «правду».       — Признайся, что ты помогала Регулусу!       — И каким же образом? — невозмутимо поинтересовалась Шанель.       — Магией, конечно! Ты же колдовала прямо на поле! — заладил то же самое Паркинсон, строя разъяренную гримасу. — Ну не мог Блэк пройти! Не мог!       Шанель поспешно спускалась вниз по лестницам, опережая Иоланду и Паркинсона. Ей очень хотелось отцепиться от этих прилипал, но, в то же время, ей чертовски нравилось питаться их гневом.       — Поздравляю, Регулус, — сказала она, пролетев вихрем мимо Регулуса.        Тот посмотрел на нее удивленно, будто сомневаясь, что обращались именно к нему.       — И ты еще утверждаешь, что ты ни при чем? — возмутился Паркинсон.       — Я действительно тут не причастна, Паркинсон. Отстань уже от меня! — рассердилась Шанель.       Сразу за слизеринскими отборами шла тренировка у Гриффиндора. По словам Паркинсона, состав был почти полон, за исключением ловца.       Гриффиндорцы в спортивных мантиях алого цвета шли единым строем. Их метлы были гораздо примитивнее, чем у слизеринцев, однако намного крупнее. Темно-бежевая гибкая древесина отдавала золотым отблеском в свете солнечных лучей.       — Семьдесят девять галлеонов на форму, — говорил Джеймс Поттер, готовясь загибать пальцы. — Мантия за двадцать пять, жилетка за тринадцать, перчатки за шесть, разминочная куртка за… девятнадцать, по-моему. Гляди, Лунатик, — сказал он и хлопнул Ремуса по плечу, чтобы тот опустил взгляд вниз, — мама где-то обувь отхватила всего за шестнадцать!       Ремус по белой зависти загляделся на спортивные ботинки друга. Родители любили своего сына всем сердцем, но редко могли побаловать его чем-то подобным.       Мальчик понимал, что ему никогда не суждено играть в квиддич. Он был тощим, хоть и жилистым, и организм его явно был создан не для спорта. Ремус отнекивался, говорил, что в квиддич играют здоровяки да тупицы (хотя если присмотреться, то так, по сути, и было), но в душе мечтал видеть себя на поле, в спортивной форме, на метле…       Он был искренне рад, когда Джеймс и Сириус попали в команду. На отборах они проявили себя очень достойно. Питер даже не пробовался. Самооценка у этого мальчика была явно ниже дозволенного, что огорчало.       …Все поздравляли новых игроков сборной. В особенности поздравляли нового ловца, Регулуса Блэка, и нового вратаря, Теддеуса Нотта.       — Регулус, дашь полетать? — Джексон обожала улыбаться по одну сторону. Ямочка-полумесяц внезапно появлялась на бледной щечке, что выглядело весьма мило.       Второкурсник скованно почесал плечо, не зная, куда деть руки, и посмотрел на Шанель. Нельзя было сказать, что он смутился, но какая-то рассеянность в несводимом взгляде была. А Шанель продолжала преспокойно улыбаться, будто гипнотизируя.       — О, Джексон, решила заняться спортом? Тебе бы не помешало, — сказал Сириус, проходящий мимо брата и Шанель.       Ему понравилось, как слизеринка одарила его скользким взглядом. Доводить ее — лучшее развлечение для Сириуса. Однако, не только для него.       — Боюсь, если Джексон каким-то чудом попадет в команду, то у нас не будет никаких шансов выиграть Чемпионат, — строя опечаленную мину, произнес Джеймс. Затем выдавил из себя драматичный вздох.       — Ой, что ты! Она же нас в булыжники превратит одним своим взглядом. Да, Медуза Горгона? — ухмыльнулся Сириус, мимолетно посмотрев на слизеринку.       Сириус заговорщически захохотал, а затем оперся руками в бока и взглянул на Регулуса. Из толпы он слышал, что брат стал ловцом.       Он узнал об этом от толпы. Даже не от самого Регулуса. Хотя и сам слизеринец узнал про то, что брат стал охотником, только от Дэниела Монтегю.       — Поздравляю, братец, — произнес он, услышав в ответ гневное шипение. — Матушка с отцом лопнут от счастья, услышав такую новость.       Шанель и Джеймс оба знали, что отношения между братьями натянутые. Им не особо хотелось стать свидетелями блэковских семейных разборок. Сириус что-то говорил про «любимого сынка», а Регулус, подражая матери, всячески его клеймил.       Шанель и Джеймс переглянулись, и девочка заметила в его глазах странную усмешку. Слизеринка поблагодарила все на свете, когда вскоре вмешался Патрик. Правда, он что-то наплел про «предателей крови», отчего Сириус вспылил и, не контролируя себя, врезал тому в лицо. Благо, Джеймс оттащил его, схватив за шкирку как несносного сына, и проконтролировал, чтобы больше никто «по мордам не получал».       Еще никогда Сириус не смел бить Паркинсона. Хотя большинство ситуации вели к этому. Отношения у них, мягко говоря, были не особо дружескими, поэтому надо было всячески остерегать мальчиков от стычек друг с другом. Все произошло так быстро и неожиданно, что никто и не понял, в чем было дело.       У Шанель никак не вязалась мысль, что она может быть в самом эпицентре их напряженных отношений. Ей вообще не нравилось участвовать в мальчишеских передрягах. Вокруг нее все время были драки, ссоры, выяснения отношений. И никогда не было так, чтобы хоть кто-нибудь отнесся к ней не как к такому же участнику кавардака, а как к обычной девочке. Пол, видимо, решающей роли в этом не играл. Однако хотелось же чего-нибудь нового. Не все же время смотреть на эти тупые рожицы Паркинсона, Поттера и Блэка!       Взгляд произвольно, даже случайно упал на командира сборной Слизерина, Дэниела Монтегю, и рядом идущего Тедди Нотта. Дэниел учился на пятом курсе и был хорош собой: мужественная спина, широкие плечи, высокий рост и довольно взрослые черты лица. А в четверокурснике Нотте, однако, все было по-другому – лицо юное, свежее, с большими серыми глазами.       Глаза у Шанель забегали по нему так глупо и наивно, что девочка почувствовала себя одной из диких фанаток, которые обычно толпятся кучами возле трибун. Нотт прошел прямо перед ее лицом, на расстоянии вытянутой руки, но мальчик совершенно не обратил на Шанель никакого внимания, так что ей захотелось провалиться под землю.       — На кого это ты так глядишь, Джексон?       «Да сколько уже можно посылать мне тупоголовых, Мерлин?!»       Эван Розье, еще один придурок, имел необычайную проницательность. Бесил он Шанель не хуже Сириуса.       — Сгинь отсюда, — сказала Шанель, не удостоив сокурсника зрительного контакта.       Ей уже было глубоко наплевать на всех. Она была сыта по горло этим тупым днем, поэтому позволила себе грубость.       — Неужто на Нотта? — удивился Розье, игнорируя слова сокурсницы. — Будь я на твоем месте, я бы не спешил с этим…       — К чему ты клонишь? — ничуть не изменив агрессивную интонацию, спросила девочка. Она посмотрела на него.       — Рассказал бы я тебе, кто его брат и чем он занимается, да боюсь — расплачешься, — бесцельно пройдясь взглядом по лицу слизеринки, сказал Розье.       Не хотелось этого признавать, но Розье задел за живое. Она прекрасно понимала, чем занимается Теодор Нотт. И она, конечно же, знала, кто руководит этим.       Шанель вспомнила четверг — день, когда перед ней оказался он — маг, имя которого нельзя произносить вслух.

* * *

6 сентября 1973-го года. Урок Защиты от Темных искусств.       Урок ЗОТИ был совместным у Гриффиндора и Слизерина. День выдался прилично солнечным, поэтому в кабинете было очень жарко. Мало того, дышать практически нечем, гриффиндорцы и слизеринцы так вообще устроили бумажную войну: куски пергамента студенты заколдовывали и отправляли в кого попало.       Шанель испуганно охнула, когда в лоб прилетел зачарованный бумажный журавлик. Подняв взгляд с учебника на сокурсников, слизеринка увидела Сириуса, сидящего за первой партой с палочкой и нарочито не обращающего на нее внимания. Он махал волшебной палочкой, вырисовывая в воздухе треугольники, и хохотал во весь рот с Мародерами. Девочка сделала вид, что ничего не заметила, и отвернулась от четверки. Уж больно противные рожицы они строили. В следующее мгновение в лицо пожаловал тот же журавлик.       Шанель не на шутку рассердилась. Назойливая птичка то и дело порхала у глаз и дразнила слизеринку. Девочка свела брови и откинула журавлика в сторону при помощи пальцев. Сириус заново взмахнул палочкой, и птичка снова оказалась у ее глаз.       — Джексон! — послышался знакомый голос, и Шанель обернулась. Патрик кивнул на птичку.       Девочка смутилась. Журавлик принадлежал вовсе не Сириусу. Значит, гриффиндорец игнорировал ее не специально. Она к нему присмотрелась и заметила, что его внимание полностью занимает Марлин Маккиннон, возле которой, чертя треугольную траекторию, порхала записка. Марлин хмурила брови, но ее губы то и дело растягивались в смущенной улыбке.       Почему-то Шанель это не понравилось. Она злобно глядела на Марлин, но все же старалась сдерживать свои эмоции. Почему вдруг Сириус обратил внимание на нее?       Мысли Шанель прервались, когда журавлик замер у ее глаз. Девочка все же смирилась и, взяв его в руки, осторожно раскрыла. Они с Патриком сидели сегодня отдельно, потому что после их совместной работы на зельеварении, во время которой у них взорвался котел, профессор Слизнорт отныне запретил им сидеть вместе. Эвану Розье профессор поручил следить за тем, чтобы сокурсники соблюдали правила, и поэтому отныне он сидел с Патриком, а Вениамин Булстроуд — с Шанель. В записке говорилось:       «По-моему, вы отлично смотритесь с Вениамином вместе. Желаю вам счастья!»       Шанель опустила записку на стол, и она вмиг превратилась заново в журавля. Девочка обернулась к Патрику и натянуто улыбнулась.       Когда журавлик резко повернулся и медленно запорхал изящными бумажными крылышками в сторону хозяина, Шанель бросила в него сжигающее заклинание. В один только момент птичка окуталась в черном пламени и пеплом упала на светлые волосы Мэри Макдональд. Гриффиндорка немедленно всполошилась и принялась спрашивать, в чем дело.       Патрик усмехнулся и откинулся на спину стула. Он не отрывал от подруги взгляд, крутя меж пальцев длинную палочку из кедра. Шанель виновато закусила губу, смотря на Мэри, и хотела было извиниться, однако после протяжного скрипа неожиданно все умолкли и в классе воцарилась гробовая тишина. Каждый приковал взгляд к дверям. В проеме стоял новый учитель защиты от Темных искусств.       — Меня зовут Тенебрис Дрекслер. С этого года я буду вести у вас защиту от Темных искусств.       В речи профессора слышался немецкий акцент, который полностью оправдывал его внешность. На доске магическим образом появилось его имя.       Не зря Иоланда все уши прожужжала на перемене: профессор действительно оказался невероятной красоты человеком. Цвет глаз нельзя было разглядеть через слегка затемненные стекла прямоугольных очков. Волосы собирались в небольшой аккуратный пучок, их оттенок напоминал черное дерево. Тело худое, но крепкое, с едва видимыми мышцами, которые были заметны даже через черный деловой костюм.       Ученики видели лишь его очерченный профиль. Когда же профессор повернулся к ним лицом, то внимание полностью охватывали четыре когтистых шрама, проходящие через левый глаз.       Профессор Дрекслер объяснил ученикам, что сегодня будет практическое занятие. Все вместе, по указанию профессора, покинули класс ЗОТИ и направились в учительскую.       — Это же Пивз! — заорал кто-то так громко, что все остановились и начали глядеть по сторонам.       Полтергейст, напоминающий низкорослого скомороха, высунул свою голову из стены и громко захохотал. В один момент он вытащил все свое тело и пролетел над учениками, останавливаясь точно у кабинета, где шел урок истории магии.       Пивз просунул свою голову через дверь, и третьекурсники могли услышать, как начали раздаваться панические вопли и крики.       — Ригентибус! [1] — произнес профессор Дрекслер, направив свою палочку прямо на затылок Пивза.       Полтергейст застыл и не смог высунуть свою голову обратно. Он упирался руками о дверь, пытаясь выбраться, но у него ничего не получалось. Студенты громко засмеялись, отчего из уст Пивза посыпалась более жесткая ругань.       Казалось, больше всего смеялись Мародеры. Пивз, хоть и был таким же по натуре, часто срывал проделки друзей.       — И часто он так? — спросил профессор, убирая палочку.       — Да постоянно! — ответил Сириус.       — Все время уроки срывает, — подхватил Джеймс.       Дальше ученики продолжили свой путь в учительскую. Это оказалась весьма просторная комната с креслами. Но большее внимание к себе привлекал изящный черный шкаф.       — Профессор, а что это?       — Это гардероб, — сказал Дрекслер и загадочно улыбнулся. Лица студентов приобрели недоуменный вид. — Но не просто шкаф, в котором хранится одежда, — продолжил он, подойдя чуть ближе к слегка шатающемуся гардеробу. — В нем находится боггарт. Кто знает, что это такое?       Ремус Люпин невысоко поднял руку и был уверен, что профессор Дрекслер не заметит его среди нескольких выскочек. Однако учитель спросил именно его. В груди гриффиндорца что-то нежно залепетало, и он почувствовал легкий жар. Собравшись, Ремус ответил:       — Боггарт — это привидение, — Ремус вздохнул, убедившись, что учитель его слушает, — которое перевоплощается в то, чего волшебник боится больше всего.       Профессор улыбнулся и похвалил Люпина за верный ответ. Также добавил пять баллов Гриффиндору, после чего Джеймс и Сириус дали пять Ремусу. Далее профеесор рассказал подробнее о боггартах.       — А теперь, — начал он, — мы перейдем непосредственно к практике. Кто хочет начать первым?       Профессор даже шарахнулся от такого наплыва рук.       — Эм-м, — Дрекслер взялся за подбородок и принял задумчивое выражение лица, — мистер Люпин? Хотите попробовать?       Ремус от удивления сглотнул и ошарашено перевел взгляд от учителя к шкафу. Джеймс вместе с Питером подтолкнул приятеля, улыбаясь до самых ушей.       — Вы запомнили заклинание, ведь так? — спросил он. — Для тех, кто забыл… — сказал профессор на весь класс, — Ридикулус!       — Готов, Ремус? Начинай! — громко произнес он, когда Ремус встал на положенное место, и открыл заклинанием дверцы шкафа.       Из него белесым туманом поднялись вверх облака. Они скомкались в тучу и вскоре расплылись, оголив сверкающий хрустальный шар. Профессор внимательно пригляделся.       В это время Шанель устало подняла глаза, отвлекшись от черного пола. Огромная молочная луна сияла перед Ремусом, который, казалось, задыхался. Он стоял на месте, боясь сдвинуться.       Мародеры перекинулись пару словами. У них лицо было не спокойнее, чем у Ремуса.       Ремус, спустя худшие секунды своей школьной жизни, бросил несколько шагов назад, лихорадочно берясь за палочку. Профессор не торопился помогать: он был уверен, что Ремус справится.       — Ридикулус, — произнес Ремус, сглотнув обратно свои слова.       — Увереннее, Ремус! — потребовал Дрекслер. — Увереннее!       — Ридикулус! — крикнул он и испугался своего же голоса.       Луна превратилась в выпуклое лицо клоуна со свекольными щеками и широким красным ртом. Лицо громко захихикало.       Молчание. В первые секунды все были просто поражены.       Мародеры захлопали первыми. Гриффиндорцы начали ликовать вслед за ними.       За Ремусом сразу же хотели испробовать свои силы слизеринцы. Сестра и брат Булстроуды смели всех со своего пути и выстроились первыми. Паркинсон пошутил, что у них у обоих будет пустой стол без еды. Он ошибся: из-за того, что близнецы боялись разных вещей, боггарт растерялся, пытаясь напугать обоих, и превратился в половинчатого слизня с головой дракона.       — Кто следующий? — спросил Дрекслер с явным увлечением.       Так, прошла большая часть урока. Ученики в быстром темпе сменялись один за другим. Все было очень динамично и весело.       — Так-так… Почему девочки стесняются? — говорил он, исследуя взглядом женскую половину. — Скорее! Скоро же закончится урок!       Он внимательно вглядывался в лица учениц, ища, как им показалось, «жертву».       — Мисс Джексон? Верно? — Глаза остановились на самой крайней. Шанель коротко кивнула. — Проходи к гардеробу.       Шанель, сжав палочку, направилась к шкафу. «Почему все знают, чего они боятся, а я — нет?». Она думала о пауках, червях, слизнях… но нет. Точно не их.       — На моем веку все ученицы боялись одних и тех же вещей: огромных гусениц, пауков, змей… Бывало, и жаб боялись! — насмешливо сказал Дрекслер, и мальчики посмеялись, посмотрев в сторону надутых девчонок.       «Жабы… Может, я тоже жаб боюсь?.. Ну нет. Это в прошлом».       Шанель оставалось только гадать. Тянуть время было бессмысленно. Профессор взмахом палочки открыл дверцы гардероба.       Оттуда некоторое количество времени никто и ничто не выходило. Дыхание прервалось, сердце застучало где-то в животе, а дрожь забила по коленям.       Студенты подошли чуть ближе, присматриваясь к шкафу. Профессор Дрекслер не на шутку насторожился.       Девочку неожиданно обдало жаром. Ладони вспотели, палочка могла в любую минуту выскользнуть. Ноги приросли к земле, что только сильнее вызывало ментальную истерику.       Волшебник в длинной мантии смольного цвета выполз из гардероба. Шипение застучало о стены. Красные огни в глазах горели животной яростью. Меловая кожа была покрыта белой змеиной чешуей.       — Ты не должна знать о нем, милая. Еще слишком рано.       Он направлялся к Шанель медленным недосягаемым шагом. Чем ближе он становился, тем больнее были удары сердца. Вокруг образовывалась черная пелена дыма.       —Почему ты интересуешься им? Шанель, ты еще маленькая.       Темный волшебник был очень высоким. На мощные плечи мог уложиться целый мир. Как на титане.       —Ты не понимаешь, что я тебе говорю?! Это не самое подходящее время, чтобы…       У него были страшные черты лица: губ не было, был вздернутый нос со змеиными ноздрями, кожа скапливалась на шее, длинной и тонкой. Как у змеи.       — Я видел Волдеморта лишь раз в своей жизни. Про него слухи ходят страшнее, чем он сам.       Отец ошибался. Он был самым страшным существом, что видела Шанель, и даже те слухи не могли превзойти его облик.       — Тебе не стоит думать о нем, Шанель. Представь, что его нет.       — А как же война?..       — Она скоро закончится.       — И Тот-Кого-Нельзя-Называть погибнет?       Шанель стояла как вкопанная. Она не понимала, почему так тихо. Устрашающе тихо.       А существо все приближалось и приближалось, словно ползло ступнями ног. Сознание девочки бродило где-то далеко. Не там, где нужно.       Неожиданно Сами-Знаете-Кто исчез. Вместо него оказался нунду, гигантский леопард с короткими мелкими иглами вместо шерсти. В один только миг он превратился в рыжего пушистого котенка, который тут же исчез.       Профессор Дрекслер говорил Шанель какие-то неясные слова. Они практически не доходили до сознания. Она завороженно, даже слегка безумно глядела на профессора, который торопливо что-то говорил, держа девочку за плечи. Учитель напугано смотрел на нее, иногда сводя брови, и Шанель не понимала, почему он злится. Девочка пыталась читать по губам, но все было тщетно.       — Обещай мне, что никогда не будешь интересоваться такими вещами. Темная магия запрещена во всем мире.       — Сама-Знаешь-Кто будет в скором времени повержен.       — Ты не должна его бояться, Шанель.       Джексон не понимала одного. О чем говорит профессор?       — Мисс Джексон. — Учитель наклонился к слизеринке. — Мисс Джексон, вы слышали, что я сказал?       Девочка рассеянно перевела взгляд с темных очков на гардероб. Под конец урока он совсем обезумил.       Профессор Дрекслер тяжело и быстро выдохнул, повернувшись к ученикам. Примерно в тот же момент прозвенел колокол.       —Дай слово, что ты никогда не станешь одной из них. Дай мне слово, Шанель. Даже если у тебя не будет выбора… и даже если тебя заставят, ты не встанешь на сторону зла. Обещай мне.

* * *

      Джеймс Поттер равнодушно пялился на яркую дневную лампу, которая освещала рабочий стол, и ритмично стучал пальцем по выключателю. Громко чавкающий Сириус слегка надоедал, но говорил он, как показалось Джеймсу, очень даже умные вещи. Питер, приоткрыв рот и оголив передние зубы, безмолвно сидел рядом и ковырял жвачки с нижней поверхности стола. Ремус выучивал формулы по зельеварению, иногда отвлекаясь на друзей.       — А я тебе отвечаю, — сказал Сириус, заклеив крупную ядовито-зеленую жвачку под стол. — Никто нас не поймает. Если мы, — рассуждал он, — сумеем проникнуть на место сбыта, отыскать наши вещи, не попасться на глаза кошаку Филча, — от последних слов Сириус брезгливо фыркнул, — то нам можно рискнуть.       — Да как вы не понимаете! — сорвался Ремус, уже жмурясь от громких голосов друзей. — Вам никак туда не пробраться! Макгонагалл специально заколдовала эту комнату, чтобы туда никто не смог зайти. И вещи, которые у вас отобрал Филч, вы больше не увидите! — закончил он, сурово откинув учебник зельеварения в сторону.       — И что ты тогда предлагаешь, Лунатик? — требовательным голосом произнес Джеймс, отцепившись от выключателя. — Где мы отыщем новую Карту?       — Тебя только Карта интересует?! — возмутился Сириус. — А как же зеркало? Взрывные колбы? — По взрывным колбам Сириус скучал больше всего.       Список можно было продолжать еще очень долго.       — А ты почему молчишь, Хвост?! — снова взорвался Сириус. — Разве тебе не больно от того, что в мире так много несправедливости?.. — мальчик резко перешел от негодования к драматизации и положил ладонь на грудь, словно его сердце изливалось кровью.       — Ну… есть немного, — признался Питер и отлип от жвачек. Он вспомнил и про свои украденные вещи и выпятил нижнюю губу.       Сириус толкнул свой табурет вперед, опершись ботинком о его сидение, и глаза его зажглись. По очкам Джеймса прошелся блеск.       — И что же нам остается делать, братья? — ораторским голосом произнес Сириус.       — Бороться! — выкрикнул Джеймс, подняв кверху невидимый меч.       — Все верно, Сохатый! — Сириус указал на него пальцем.       «Начинается…» — подумал Ремус, обреченно вздохнув, но снисходительно улыбнувшись.       — Кровь, месть и мясо! — вместо «плоти» Сириус сказал «мясо», чтобы хоть немного разукрасить унылые физиономии Питера и Ремуса.       — Мясо! — поддержал друга Джеймс и замахнулся кулаком по воздуху. — Да-а-а!       Питер прыснул, и ребята дружно засмеялись. Спрыгнув с табуретки на кровать Ремуса, которая находилась к нему ближе всех, Сириус собственнически разлегся на ней, закинув руки за голову.       — М-да, с Филчем надо бы разобраться, — сказал он, когда все успокоились.       — Бродяга прав. — Джеймс задумался: — Только вот как?

* * *

      В коридорах Хогвартса всегда пахло мелом и легким петрикором. Однако ночью холодок оседал, хаотично рассыпаясь в воздухе, и эти запахи куда-то пропадали. Становилось жутко прохладно, по коридорам расходился смрадный запашок Филча и его кошки. Кто мог знать об этом лучше, как не сами Мародеры?       — Еще раз наступишь мне на ногу — я тебя пну, — приглушенно рявкнул Сириус.       — Я тебя первый пну, — пробубнил Джеймс, туго поворачиваясь назад.       Четверо друзей еле поместились под мантией-невидимкой. Раньше, на курсе первом-втором, таких проблем не было.       — Вымахал детина! — проворчал Джеймс, чуть не споткнувшись о подол мантии. — А еще что-то возмущается!       Сириус действительно сильно подрос за лето. Он весомо отличался на фоне пузатого Питера, тощего Ремуса и невысокого Джеймса.       — Иди уже, Бродяга! Не задерживайся. — Ремус подтолкнул Сириуса, чуть ли не упав на него.       Мародеры на этот раз решили пробраться в будку Филча. Сегодня была суббота, которая медленно перетекала в воскресный выходной, поэтому друзья ожидали застать завхоза спящим. Им не терпелось украсть что-нибудь этакое… ценное и важное для него. Гриффиндорцы были, видимо, по-глупому бесстрашными, раз решили провести злую шутку над старым сквибом. Они договорились, что «одолжат» на время миссис Норрис, применив к ней застывающее заклятие, которое продемонстрировал сегодня профессор Дрекслер, и потом, когда Филч забьет панику, они вернут ему его кошку и обменяют ее на украденные завхозом вещи.       Сложности возникли, когда друзья спускались по лестнице. Приходилось поочередно спускаться, следить за подолом мантии, держаться максимально просторно, чтобы не упасть. Спустя пятнадцать минут кошмарного пути к пристанищу завхоза, гриффиндорцы оказались на третьем этаже.       Послышался чей-то задорный хохот. Джеймс осторожно высунул голову из-под мантии и посмотрел по сторонам.       — Летающая голова! — завизжал знакомый голос. — А-а-а!!! Как страшно!       За отчаянными воплями последовал угнетающий, издевательский смех. Люди на портретах всполошились. Перед ними устрашающим вихрем пролетел Пивз, корча противную рожицу и задразнивая их.       — А я разбужу, разбужу-у-у все-е-ех! — петушиным кукареканьем пропел полтергейст. — И вы все попляшите, пляшите-е-е!       Он продолжал показывать язык портретам. Всякая ругань слетала с его уст.       — Ах ты-ы! — раздался разъяренный голос с лестницы. — Как ты смеешь поднимать такой шум, жалкий призрак?!       Это был Филч. Его кошка громко промяукала.       — Дуралей, дуралей, — повторял Пивз, весело шагая по стене. — Филч — дуралей! — Он спрыгнул со стены на пол.       Завхоз погнался за ним.       — Это наш шанс! — приглушенно сказал Сириус Джеймсу. — Вон кошак! Ловить его надо!       — М-м, — задумался Джеймс. — Она далеко. Надо бы поближе подойти.       — Я не собираюсь применять к неповинному животному магию, — строго сказал Ремус.       — Я тоже! — тут же отозвался Питер. — Да и как мы к ней подойдем? Она же сейчас побежит за Филчем.       — Тогда разделимся, — мгновенно предложил Джеймс. — Кто-то выбежит, применит заклинание и заберет кошку.       — Это точно буду не я! — воскликнул Сириус. — Ты же знаешь, как я отношусь к кошкам…       Джеймс переглянулся с друзьями. Ремус тоже кошек ненавидел, сам он хотел отвлечь Филча, а вот Питер…       — Не смотри на меня так, Сохатый! — возмутился Питер.       — Слушайте, — начал Джеймс. — Бродяга, ты сможешь применить заклинание лучше нас. Тогда ты, Питер, схватишь кошку. Ремус, пойдешь со мной, мы вместе позаботимся о Филче. Встретимся у башни.       — Ты сдурел, Поттер?! — рассердился Сириус. — Ты нас из мантии хочешь прогнать?       — Нет времени! Филч сейчас прогонит Пивза и пойдет за кошкой, — воскликнул Джеймс и командирским жестом взмахнул рукой.       Пока завхоз возился с полтергейстом, Джеймс и Ремус подошли ближе к ним и начали поджидать момента, чтобы сбить сквиба с толку. Сириус и Питер подкрались к лестнице, спрятавшись за рыцарские доспехи. Кошка зашипела, но, слава Мерлину, Сириус быстро среагировал и одарил миссис Норрис застывающим заклинанием.       — Круто! — восхищенно произнес Питер, разинув рот.       — Спасибо, — сказал Сириус, не сводя глаз с застывшей кошки. — Давай, Хвост, действуй!       Высушивая мокрые ладони о грудь, Питер осторожно вышел из доспехов, поглядывая на Филча.       — А-а-а! — закричал Пивз. — РАЗБОЙНИКИ!       Сириуса и Питера обдало жаром. Пивз скрылся, а Филч быстрым шагом пошел к ним. Джеймс бесстрашно вышел из мантии и запульнул в завхоза каким-то невдумчивым замедляющим заклинанием. Ремус тоже вышел из мантии-невидимки, набросив ее на предплечье, и погнался за Джеймсом.       Питер не знал, куда ему деться, но вдруг кто-то резко хватает его за плечо и несет за собой. Сириус с Питером резкими и широкими шагами поднялись по лестнице, и второй схватил миссис Норрис. Ему было очень боязно и неприятно этого делать, но все ради друзей…       Тем временем Филч взревел от боли и, избавившись от заклинания, не знал, за кем бежать — за теми, кто украл его драгоценную кошку, или за теми, кто применил на нем заклинание. Но все-таки Джеймс предусмотрел то, что Филч будет метаться, поэтому сделал так, чтобы завхоз, в конце концов, погнался именно за ним.       — Возвращаемся! — воскликнул Сириус, резко развернувшись. — Сохатый с Лунатиком его отвлекли!       Приятели собрались обратно вернуться вниз. Прямо по центральному коридору Сириус увидел, как Филч в гневе шатается и ползет по полу. Он, покачнувшись, резко встал и начал бежать прямо на него с Питером.       — А где… А где Джеймс? — Сириус растерялся. Он не мог понять, куда делись друзья.       Завхоз был все ближе, но вдруг кто-то подставил ему подножку.       «Поттер! Черт бы тебя побрал!» — Сириус заулыбался, раскраснелся и посмотрел на Питера.       — Разделимся! Беги в запретную секцию… спрячешься где-нибудь. Мы тебя найдем. А я пока вернусь на третий этаж… Помогу Сохатому, — быстро сказал Сириус и рванул к лестнице.       — Стой, Бродяга! — заорал Питер. — Я не пойду в запретную секцию! — Он схватил его за рукав.       — Не бойся, — торопливо сказал Сириус. — Мы же прикроем тебя…       Он заново попытался спуститься вниз по лестнице, но Питер снова его остановил.       — Я не пойду туда! Не пойду! — стоял на своем месте мальчик.       Сириус коротко простонал и сжал кулаки.       — Тогда давай мне кошака, — сказал Сириус.       К их счастью, Филч был отвлечен. Ремус и Джеймс до последнего издевались над бедным сквибом. Питер резко протянул миссис Норрис Сириусу, отчего тот отскочил и зарычал:       — Да ты шутишь, что ли?! Я имел в виду при помощи магии перенести ее, — уж слишком сильно Сириус ненавидел кошек. — Акцио Кошка! — произнес заклинание Сириус.       Миссис Норрис медленно взлетела вверх из рук Петтигрю.       — Значит, вы разберетесь с Филчем, а я спрячу ее в запретной секции, ясно?       Слова «разберетесь с Филчем» слегка насторожили Питера, и он сто раз успел пожалеть о том, что отказался спрятать миссис Норрис. Питер боязливо закусил губу и, почесав макушку, метнулся к лестнице. Оба приятеля сейчас быстрым шагом направлялись в разные стороны.

* * *

      — Давай, взлетай! — раздраженно бубнил Сириус. — Ну давай же!       Гриффиндорец стучал палочкой по пальцам, пытаясь, видимо, ее «починить», и безостановочно повторял заклинание левитации. Ни за что и никогда Сириус не тронет эту кошку хотя бы пальцем.       На удивление, замок в библиотеку вскрывать не пришлось: он был взломан. Ему вдруг припомнилось странное напутствие Ремуса, когда тот утверждал, что по ночам в библиотеке находиться крайне опасно, ведь частенько туда заглядывает библиотекарь мадам Пинс.       В библиотеке было слегка страшновато. Теперь понятно, почему Питер не хотел сюда брести. Не растерявшись, Сириус Люмосом зажег палочку и отправился вперед, проходя мимо угрюмых стеллажей. Сзади него летела миссис Норрис, и выглядело это крайне жутко.       Сириус подыскивал место, где можно временно спрятать кошку. Ему пригляделся громоздкий стол с большими шкафчиками, однако это было не самым надежным укрытием.       Взгляд упал на запретную секцию, которая находилась чуть ли не в самом конце. Сириус прищурился и заметил, что веревочная перегородка опущена. И страх, и ужас, и интерес овладели им, и гриффиндорец направился туда.

* * *

      — Профессор, я не понимаю… — сместив брови, спросила Шанель. — Я никогда в жизни не видела Сами-Знаете-Кого. Как же он мог оказаться моим боггартом?       — Просто именно так ты его представляешь. Но на самом деле, он не такой уж и страшный на вид… Хотя ты близка к его реальному образу. Не всем под силу бояться темных волшебников. И не каждый способен признать это.       Возможно, Шанель совершала свою величайшую ошибку в жизни. Наверняка она будет долгое время жалеть о содеянном. Но интерес был сильнее ее.       Она не могла объяснить это чувство, но знала, что ни к чему хорошему это не приведет.       Взломав замок, слизеринка вошла в библиотеку. В запретной секции она находилась примерно двадцать минут, успев прочитать только две страницы какой-то громадной книги с черным переплетом и почти прозрачными серыми буквами, которые по размерам напоминали кунжутные семечки.       Шанель читала книгу про себя и, собравшись перевернуть страницу, вдруг услышала чей-то голос.       — Кто здесь? — Шанель так сильно шарахнулась, что небольшая керосиновая лампа, стоящая по правую руку, вдребезги разбилась об пол. — Джексон?! — Вдруг тон голоса резко изменился. Сириус более низким голосом спросил: — Ты что тут забыла?       «Лучше бы это была мадам Пинс»       — Неважно! — рявкула Шанель, еле захлопнув книгу. Ее щеки запылали. — Я как раз собиралась уходить…       Внимание Шанель быстро переключилось на что-то позади него. В тот момент Сириус собирался отступить назад, но девочка вдруг схватила его за руку.       — Сзади, Сириус! Сзади! — Она указывала пальцем на кошку, которая парила совсем близко к ним.       — Ты назвала меня «Сириус»? — усмехнулся он, пытаясь угомонить ее дрожащие запястья.       — Мертвая кошка! — Несмотря на сковывающие ладони мальчика, она продолжала показывать на парящее тело. — Убери ее! Убери!       Вдруг ухмылка с его лица сползла. Он ненавидел, когда кто-то бьется в панике… Это наводило на него очень плохие мысли. Она повторяла все те же слова и просила его, чтобы он убрал «дохлую кошку».       — Успокойся же ты! Успокойся! — Сириус взял у нее манеру повторять слова. — Здесь нет никакой дохлой кошки, ясно?! Мы просто временно заморозили ее, чтобы проучить Филча.       Вдруг глаза мрачно потухли, обратно залившись тиной, и Шанель оттолкнула Сириуса от себя. Она вся съежилась, будто ее облили ледяной водой.       «Какой ужас. Какой кошмар!»       — Да вы же чокнутые, Блэк! — совсем другим голосом сказала Шанель.       — Теперь я уже «Блэк»? — снова игнорируя посторонние слова, заговорил Сириус.       Шанель открыла рот, чтобы зачитать оскорбительно-поучительную речь для Сириуса, однако неожиданно послышались два взрослых голоса. В одном Сириус узнал голос Филча, в другом — голос мадам Пинс.       Сириус взмахнул палочкой, и кошка оказалась в материи огромной золотой вазы, которая находилась неподалеку. Он оглянулся и заметил две тени. Не описать словами, как тогда испугались Шанель и Сириус.       К их счастью, завхоз и бибилиотекарша не торопились заглянуть в запретную секцию. Филч говорил Пинс какие-то сумбурные и странные комплименты, а она мило хихикала.       За громоздким стеллажом было некоторое пространство, в котором можно было спрятаться. Там не было слишком тесно, однако Сириус и Шанель туда еле-еле пролезли.       — Эта ситуация доходит до абсурда… — девочка сильнее прильнула к стене. Она не видела ничего, кроме двух сверкающих в темноте льдинок. Расстояние было чудовищно малым.       — Отпусти меня, Стукачка! — раздраженно процедил Сириус. — Обжиматься будешь с Паркинсоном, а от меня отвяжись.       — Что-о?! Да как ты смеешь?! — Шанель разгневанно пихнула мальчика, отчего стеллаж зашатался и книги в нем заворчали.       — Ты что творишь?! — возмутился Сириус, нащупав в темноте стеллаж. — Если из-за тебя нас поймают, то я тебе обещаю — ты до конца жизни будешь жалеть, что училась в той же школе, что и я! — на одном дыхании проговорил Сириус.       — Посмотрим, кто пожалеет первым, — прошипела она, агрессивно откинув назад выскользнувшие кудри.       — О Боже, Аргус, перегородка опущена! — в ужасе воскликнула мадам Пинс, схватившись за голову. Ярость блеснула в ее глазах.       Филч прокряхтел как старый дед и оскалился:       — Не волнуйся, миссис Норрис. Хозяин скоро тебя найдет… Негодяи пожалеют, что осмелились поднять грязные лапы на тебя, мое золотце.       Шанель прижалась к стене, словно приклеилась, и в паническом страхе прошлась по лицу Сириуса. Даже в темноте было видно, как многозначительно его выражение. Он нащупал в кармане волшебную палочку и осторожно заглянул через стеллаж. Завхоз двигался медленно, осматривая каждую полочку, и неожиданно свернул в другую от них сторону.       Сириус облегченно вздохнул, когда убедился, что мадам Пинс последовала за сквибом. Он посмотрел на Шанель. Его осмысленный взгляд говорил за него. Слизеринка доверчиво кивнула и неощутимым, но ловким ходом последовала за Сириусом. Он действовал так, будто попадал в подобную ситуацию каждую ночь.       Высоко вскинув голову, мальчик заглянул через стеллаж, мимо которого предположительно шли библиотекарша и завхоз. Он также повернулся к золотой вазе, в которой находилась миссис Норрис.       — Я не могу без нее идти. — Блэк закусил губу. — Сохатый мне этого не простит…       — Если мы не уйдем сейчас же, то нас поймают, — прошептала Шанель. — Пойдем уже отсюда.       Сириус отрицательно покачал головой. Он поджал губы и вытянул шею. Не став спрашивать мнения Шанель, которое было неуместно, он прошептал левитационное заклинание, отчего застывшая кошка медленно взмыла вверх из вазы.       К несчастью, Филч, заметив вдалеке свою драгоценную миссис Норрис, коротко заорал, словно старый осел, и побежал к кошке. Ребятам повезло, что он хромал, поэтому двигался завхоз крайне медленно.       Сириус мгновенно забыл о кошке и вместе с Шанель ринулся к выходу. Разъяренная мадам Пинс выкрикивала несвязные слова, что убийственным скрежетом доносились до третьекурсников.       — Ах, вы! Мошенники! Подлецы! Стоять! — орала библиотекарша несвойственно громким голосом.       Уже через несколько секунд Сириус и Шанель выскользнули из библиотеки. Время было еще в запасе, поэтому девочка закрыла за собой дверь и, схватив завалявшийся замок с пола, нацепила его обратно, применив Заклинание защелкивания.       — Умно, Джексон! — похвалил Сириус, не ожидав такой смелости от Стукачки.       Он оперся о стену, положив ладонь на грудину, и восстанавливал дыхание.       — Никогда, слышишь? — произнесла она и пригрозила мальчику пальцем. — Никогда мне не перечь…       Раздался тяжелый удар о дверь. Филч кричал какие-то неразборчивые слова.       — Так и надо этим… — зажмурив глаза и несколько раз их протерев, сказал Сириус и, кажется, был не в силах договорить.       Сзади Шанель оказалась Минерва Макгонагалл в ночной рубашке и распахнутой мантии. Такого гнева в ее глазах Сириус еще не видел. __________________________ «Rigentibus» (лат.) [1] — застывать. Заклинание выдумано автором.