Стукачка!

      — Вопиющее безобразие! — с этими словами Минерва Макгонагалл вошла в свой кабинет.       Худая грациозная женщина с тонкими чертами лица подошла к учительскому столу, отчего восковые свечи на нем перерождено зажглись. Она резко обернулась и сверкнула глазами, в которых разгоралась ярость.       Перед профессором стояли пять учеников. Четверых из них она вполне могла отчитать, обругать, поставить на место за такое отвратительное поведение, но вот пятую ученицу Макгонагалл не могла коснуться даже пальцем: такое право было за другим деканом.       — Профессор Слизнорт прибудет с минуты на минуту, — сообщила она начальственным тоном, поджав тонкие губы. — Мисс Джексон, этого я от вас никак не ожидала. Будь на месте вашего декана, я бы сгорела со стыда!       Шанель медленно подняла глаза на Макгонагалл. Но та уже успела переключиться на своих гриффиндорцев.       — Однажды вы меня точно доведете. — Ее голос стал менее громким, но более жестким. — Это же надо довести мистера Филча до такого… — Она начала жестикулировать руками. — Мадам Пинс все еще не может прийти в себя. Сначала издеваться над нашим завхозом, затем закрыть его вместе с библиотекарем в библиотеке… Это же кошмар! Как вообще можно было до такого додуматься?!       Время подходило к двум часам ночи. Всполошенный профессор Слизнорт ворвался в кабинет в накинутой мантии, под которой выглядывала симпатичная пастельно-голубая пижама. У Шанель перехватило дыхание. Она приоткрыла рот в надежде, что добрый дедуля Гораций отнесется ко всему с перманентной снисходительностью.       — Профессор Слизнорт, — сказала Макгонагалл, — неужели мы вас дождались! Я надеюсь, вы уже в курсе, что они натворили…       — Да... да, — сонно бормотал профессор. — Раз дело такое важное, что нельзя подождать до утра, то позвольте мне присесть...       Слизнорт плюхнулся на ярко-красное кресло, сжав свои пухлые пальцы. Он сладко и протяжно зевнул, разлепив глаза, и посмотрел на Шанель. Она сместила брови, украдкой взглянув на Сириуса, и виновато убрала руки за спину.       — Мадам Пинс устроила мне истерику, — начала Макгонагалл. — Она хочет уволиться из школы!       — Не может быть! — воскликнул Слизнорт.       — Гораций, ты хоть понимаешь, что они сделали?! Одни поиздевались над нашим завхозом, другие заперли его и Ирму в библиотеке, — говорила она яростно, опираясь на стол ладонями. — И Шанель, между прочим, тоже в этом участвовала.       — Мисс Джексон, — совершенно иным тоном произнес зельевар, осуждающе покачав головой, — это правда?       Девочка промолчала, опустив взгляд.       — Вы меня очень разочаровали. Я думал, что первый день в школе был для вас отличным уроком, как себя... — профессор коротко зевнул, — ...надо вести.       Макгонагалл довольно заулыбалась, скрестив руки.       — Вы действительно помогали этим молодым людям? Вы тоже хотели поиздеваться над работниками школы? — Слизнорт решил убедиться в этом еще раз.       — Да, профессор... — сказала девочка, продолжая копошиться в рукавах мантии.       Мародеры свели брови и недоуменно посмотрели на слизеринку.       — Удивительно, как дети похожи на родителей... — вдруг произнес Слизнорт, премило заулыбавшись.       Декан Гриффиндора возмущенно выпучила глаза и приоткрыла рот, выражая недовольство. Она понимала, что Слизнорт опять заведет свою серенаду, и это ее крайне раздражало.       — Эх, какие раньше времена были... — Гораций посмотрел в окно, в котором сияла стареющая луна. — Знаете, мисс Джексон, мне припомнился один случай из школьной жизни вашего отца. Он был таким бунтарем... Мог весь урок заниматься своими делами, однако работы его всегда были отличными. В нем скрывался прекрасный потенциал...       Шанель ошеломленно посмотрела на профессора, который размышлял о чем-то своем. Отец рассказывал, чем он занимался в школе и как Слизнорт снисходительно к нему относился и даже по-своему его любил.       — Гораций, мы здесь не для этого собрались, — строго произнесла Макгонагалл, ритмично постучав палочкой по столу.       — Знаю, профессор Макгонагалл, — сказал зельевар, опять зевнув. — Хотя, я думаю, стоит еще подождать мадам Пинс с Филчем, ведь так? Они же придут к нам?       Мародеры и Шанель опасливо посмотрели на деканшу, дожидаясь ответа. Макгонагалл положительно кивнула, отчего ребята с синхронным разочарованием вздохнули.       — Ох, Минерва... Ты же прекрасно помнишь, как мы только-только стали учителями. Ты ведь не забыла всех наших учеников, так? — Немного помолчав, Слизнорт продолжил: — Я помню каждую проделку Клода, — посмотрев на Шанель, сказал он и мягко улыбнулся. — И как Орион Блэк был за него горой, хоть и не разделял его увлечения...       Сириус незаметно закатил глаза, когда речь зашла об отце.       — Они были хорошими друзьями, — продолжал профессор. — Мои лучшие ученики. — Слизнорт, казалось, хотел всплакнуть, отчего Макгонагалл укоризненно выдохнула.       В кабинете слышалось лишь тиканье часов и мягкий, басистый голос Слизнорта.       — Припоминается мне, как на пятом курсе Клод признался вашей красавице-матери в любви, — улыбнулся Слизнорт, разлепив глаза после некоторого молчания. Мадам Пинс и Филча все никак не было. — Это было прямо в школе, в Большом зале. Она, конечно же, не ответила взаимностью, но на следующий день они уже ходили в обнимку. — Последние слова сопровождались с довольной улыбкой.       Сириус невольно посмотрел на девочку и поймал ее взгляд. От неожиданности мальчик резко отвернул голову.       Каждый в приличном обществе знал эту историю. Шанель слышала ее чуть ли не каждый день, проведенный с папой, а отец Сириуса частенько упоминал ее в своих разговорах.       Весна 1946 года. Лондон.       — Geneviève, ты хоть понимаешь, что женишься с bâtard?! — Женщина поправила подол мантии в цвете звездного неба и неглубоко затянулась кипарисовой сигарой.       — Анджелайн, прекрати! — Отцовский голос всегда напрягал. Мистер Гринграсс невольно встревал в разговоры дочери и бывшей жены, что только сильнее усугубляло обстановку.       — Se taire, avorton! Я ненавижу вас, вы’годков! — рявкнула Анджелайн, выпустив через нос остатки голубого дыма. Она перевела выжидающий взгляд на дочь и потребовала разъяснения.       — Мама... я люблю его, — раздался тихий голос Женевьев.       — У этих Джексонов ни единого ф’ганка за спиной. Как ты можешь любить его? Этого... le mendiant garçon?! Этого б’годяжного пса?!       — Не называй его так! — Слезы самовольно текли по щекам, падая на бархатную ткань платья.       — Ты — леди Г’гинг’гасс! Если станешь Джексон — можешь не появляться во Ф’ганции! — поставила условие мать, погасив сигарету. Она вскинула голову, от усталости впустив пальцы в отливающие белым золотом волосы.       — Замолчи, Анджелайн! Это твоя дочь. Она любит его, и они поженятся, — стоял на своем мистер Гринграсс. Это был смелый и твердый мужчина, хоть и казался мелочным на фоне своей величественной жены. Хоть и бывшей.       — Я тоже однажды вышла за тебя, бастаг’д, — рявкнула она, отцепившись от волос. — И тысячу раз пожалела, что сделала это! Ты позог’ нашего имени!       — Жалкая алчная вейла, у тебя нет души! — вспылил мужчина, ударив по столу.       — Папа, не кричи на нее...       — Отойди, Женева. Отойди, я сказал! — С незначительным усилием мужчина оттолкнул от себя дочь и встал с кресла.       — Она Женевьев! — рявкнула Анджелайн, стиснув черничного цвета губы.       Слизнорт неожиданно помрачнел, его лицо стало менее оживленным. Он вспомнил, как юная Женева плакала из-за матери и сидела в его кабинете часами, пока не наступал отбой. Она заканчивала тогда седьмой курс и как никогда нуждалась в чьей-либо поддержке. Однако никто не мог ей помочь: даже Клод, ее жених, занимался всем, чем только можно, но не Женевой.       В последующие часы, когда пришли Филч и мадам Пинс и говорилось о дальнейшем наказании, профессор не мог произнести ни слова.       Слизнорт помнил не только хорошее. В его памяти сохранилось также и много плохого.

* * *

      Воскресное утро проходило как-никак лучше. Джеймс и Сириус выспались, хоть и заснули оба часа в четыре, Питер все время зевал, но чувствовал себя не хуже ребят, а Ремусу было не привыкать — частенько приходилось высыпаться за короткое время. Завтрак был вкусным и сытным: ребята наелись и напились.       Тем более, профессор Макгонагалл и профессор Слизнорт обещали в первое воскресение учебного года посетить Хогсмид. Счастью не было предела — наконец-то можно будет поразвлечься в магической деревушке вместе со своим факультетом!       Однако на выходе четверку остановила Макгонагалл и сухо промолвила:       — А вы куда собрались?       — В Хогсмид, — с очевидным настроем произнес Джеймс, весело переглянувшись с ребятами.       — Нет, друзья мои, — улыбнулась Макгонагалл. — Вы остаетесь в школе отрабатывать наказание. Или вы уже забыли про ночное происшествие?       Мародеры одновременно разинули рты. Сириус возмущенно фыркнул.       — Кстати, — продолжила Макгонагалл оглядевшись, — а где ваша спутница?       — В смысле «ваша»?! — мгновенно среагировал Сириус. — Что за «спутница»?! Никакая она нам не спутница!       — Мистер Блэк, сейчас же разыщите мисс Джексон, — строго сказала профессор, возвысив над учеником твердый взгляд. — Вы же не надеетесь, что она избежит наказания?       «Хм. Да она заслуживает отработки еще больше, чем мы. Мы хотя бы не обманываем учителей...»       — Вы меня слышали, Блэк? Немедленно... — Взгляд уткнулся в толпу приближающихся слизеринцев. — А вот и мисс Джексон.       Девочка шла, томно зевая и протирая заспанные глаза. Выглядела она кошмарно: кудри торчали со всех сторон, глаза немного опухли и покраснели.       — Доброе утро, профессор Слизнорт, — произнесла Минерва, собрав пальцы в тугой замок.       — И вам доброе... — Гораций тяжко зевнул, и за ним зевнула Шанель.       — Сегодня я решила вместо того, чтобы вести этих учеников, — она обвела взглядом Мародеров и Шанель, — в Хогсмид, надо дать шанс им на исправление. Я предлагаю оставить их в школе и назначить наказание. Как вы считаете?       — Эм-м, ну да. Занятное предложение, — сказал Слизнорт, чтобы побыстрее отвязаться от профессора трансфигурации. — Мисс Джексон, простите, но я обязан согласиться с профессором Макгонагалл. Вам необходимо отработать наказание.       Он одарил Шанель улыбкой и направился за своим факультетом. Девочка готова была провалиться под землю тут же, ведь все с крахом провалилось. Ей с нетерпением хотелось провести этот законный выходной в Хогсмиде, но, видимо, удача сегодня точно не на ее стороне, ведь придется не только провести целый день за уборкой в Хогвартсе, но и провести его в компании ненавистных ей Мародеров.

* * *

      Как потребовала Макгонагалл, ребята должны были убираться в школьном коридоре. Филч первое время контролировал учеников, чтобы те вычищали каждое пятнышко на рыцарских доспехах, мраморном полу и даже статуях. Завхоз следил за всеми внимательно, позволял себе легкое рукоприкладство — что тебе сделают наказанные маги без палочек? Единственная, кого он не трогал, была — понятно дело — Шанель. Хотя бранил он ее, казалось, больше всех.       — Джексон, я все вижу! — воскликнул сквиб.       Завхоз разозлился, потому что Шанель убиралась слишком нерасторопно и неумело.       — Отпрыск богатеньких чистокровок не привык к труду, ведь так? — съязвил он, оскалив серые прозрачные зубы. — Вы только умеете издеваться над несчастными животными! — сказал завхоз и нагнулся к сияющему свинцовому рыцарю.       Испачканными пальцами Филч прошелся по поверхности доспехов и недовольно прокряхтел. Он оставил на нем грязные следы. Влажные блики теперь не блестели, а скрылись под золой и пылью от пальцев завхоза.       Шанель подняла на него горящие от злости глаза, но промолчала. Она порывисто выбросила тряпку в ведро, отчего вода выплеснулась, и скрестила руки.       Странно, что завхоз этого не заметил. Он уже отправился к Джеймсу и Сириусу, которые стояли чуть дальше Шанель. По пути он бросил на Ремуса с Питером угнетающий взгляд и подошел к их друзьям.       — Э-эх, гнусные мальчишки, — пропыхтел он, взяв на руки шипящую миссис Норрис. — Знаю, золотце, они плохие. Хотели взять тебя в плен... — Филч нежно потрепал шипящей кошке ухо, чтобы та успокоилась. — Они не стоят твоей злости.       Мародерам не хотелось связываться с Филчем в данный момент. Минерва предупредила их, если вдруг завхоз хоть на что-нибудь пожалуется — мальчишек отстранят от занятий. А этого не пожелаешь любому врагу. Разве что, Снейпу...       — Знаешь, что мне сказал Нюниус на днях? — спросил Джеймс Сириуса, когда Филч от них отошел.       — Что? — усмехнулся Сириус, ожидая от друга историю очередной глупой выходки Снейпа.       — Он сказал, чтобы я не смел говорить с Эванс, — красноречиво ответил Джеймс. Сириус почувствовал в его речи иронию. — Наверное, стоит его послушаться...       — Безусловно, ты прав, Сохатый, — поддержал друг. — Слова Снейпа — закон.       Шанель слышала позади себя смех, что порождало в ней исключительно отрицательные эмоции. Она резко обернулась и увидела беспричинно веселые физиономии Сириуса и Джеймса.       Сириус сделал выражение а-ля «Чего смотришь, Стукачка?» и скривил губы. Слизеринка округлила глаза и без промедлений закатила их, отвернувшись обратно к рыцарю.       …Шанель с трудом пережила лето перед третьим курсом. Во-первых, она узнала от отца, кто такой Тот-Кого-Нельзя-Называть. Во-вторых, отношения с матерью и сестрой натянулись до предела. В-третьих, ей приходилось чуть ли не каждый выходной видеть подлеца по имени Сириус Блэк. И причина тому такова, что Женева и Вальбурга решили сблизить своих детей, хотя обе терпеть не могли своих преемников и преемниц: миссис Блэк на дух не переносила хулиганку Джексон с маггловским именем, а Женева никак не переваривала избалованного Сириуса.       Но и мальчику было нелегче. Летом мать окончательно сбрендила и вдалбливала Сириусу идеи аристократизма, которые его до чертиков бесили. Она не унывала, зная о том, что старший сын попал в ненавистный Гриффиндор, а только сильнее начала заниматься его воспитанием. Мало того — в единственный период, когда можно не видеть этих гнусавых слизеринцев — он встречался с их главной бестией почти по каждым воскресениям! Об этом он рассказал первым же случаем Джеймсу, который искренне ему посочувствовал.       Тем временем Филч заснул на табурете и начал так громко храпеть, что даже миссис Норрис содрогнулась с места. Питер, который в это время проходил мимо, тоже шелохнулся и чуть не обронил ведра с водой.       Джеймс укоризненно помотал головой, а Ремус поспешил помочь другу. При его содействии, Питер донес ведра до остальных, чтобы приступить к уборке.       Сириус, почесав макушку, достал из кармана штучку-липучку и присел на корточки. У друзей во взгляде повис вопрос, они внимательно присмотрелись к действиям друга.       — Спер у Хилла, — разъяснил он. — Думаю, он не будет слишком расстроен.       Сириус раскрыл пакетик с порошком цвета горчицы и насыпал его в одно из ведер.       — Гениально, черт возьми! — приглушенно воскликнул Джеймс, тоже нагнувшись к ведру. — Надеюсь, это то, о чем я думаю?       — Серьезно? — осуждающе говорил Ремус. — Сириус, вам же не по десять лет...       — Не будь занудой, Лунатик, — усмехнулся Сириус. — Мы же просто шутим.       Сириус вглядывался в смердящую желтоватую эссенцию, которая за несколько секунд обратно превратилась в кристально-чистую воду. Гриффиндорцы сразу же дали друг другу краба и посмеялись.       — Вы когда-нибудь дошутитесь, — с явным упреком сказал Ремус, отвернувшись от друзей.       Сириус отряхнулся и зализал волосы назад. Джеймс усмехнулся и потянулся за ведром.       — Действуй, дружище, — произнес он и протянул его другу.       — Идем вместе, — сказал Сириус. — Хвост, ты с нами?       Питер невольно хрюкнул, покачав головой, и кинул на Ремуса жалобный взгляд.       — Смотрите у меня! — сказал Ремус, угрожая сырой тряпкой. — Если Макгонагалл будет меня пытать, я вас выдам.       Это вызвало у Джеймса добрый смешок, а у Питера — покрасневшие щеки. Как же ему не хотелось в этом участвовать... Притом, снова.       Сириус, отвернувшись от Люпина, наглой и беззаботной походкой зашагал к Джексон. Она, вся лохматая и измученная, вычищала нижний кафель, постепенно перебираясь к следующему рыцарю, который тоже нуждался в очистке. Шанель коротко промычала, еле-еле вычистив черную плитку в рыхлом песке, и порывисто встала с корточек.       Звонкий стук железа о пол заставил девочку вздрогнуть и обернуться.       — Вот, — промолвил Сириус, сделав ленивый поклон, — ведерко чистой воды. Специально для вас, Ваше Высочество.       Шанель, не одарив Сириуса никаким знаком внимания, зализала выпавшие кудри по бокам и сказала быстрое «Спасибо».       Девочка намочила тряпку и принялась протирать доспехи. Краем глаза она заметила, как Сириус прильнул к стене, не отрывая от нее взгляд. Она вопросительно посмотрела на него, продолжая очищать щит из выкованного железа, как вдруг пальцы начали резко твердеть и прилипать к поверхности доспеха.       — Что за... — Шанель попыталась одернуть руку, но тряпка еще сильнее приросла к ладони и щиту. — Какого…       Шанель было глубоко наплевать — ругаться или нет — это выходило за все адекватные рамки поведения. Она с дичайшей злостью посмотрела налево, где еле сдерживали смех три Мародера.       — По-вашему, это смешно?! — прошипела она.       Последней каплей было то, что Сириус так громко расхохотался, что перестал себя сдерживать. Он оперся лбом о плечо Джеймса и смеялся уже в него.       — Ах, так? — Шанель прекратила брякать доспехами, отстала от щита и вскинула подбородок.       Девочка со всей силы пнула ведро с липучкой, и вода залила почти все пространство под ботинками Сириуса, Джеймса и Питера. Сначала они ничего не заметили, но когда ступни резко приклеились к полу и ноги перестали из-за этого двигаться, они, словно ни в чем неповинные, уставились на Шанель.       — Упс! — Слизеринка сотворила невинную физиономию. — Допрыгались, клоуны?       — Ты что творишь?! — заорал Сириус. — У нас же противоядие было на одного!       Шанель почувствовала себя самым глупым человеком на свете. Действительно: Сириус же не такой жестокий, чтобы оставлять ее здесь одну, на произвол судьбы, приклеенную к доспеху.       — Мать вашу, Бродяга! — воскликнул Джеймс, когда до него дошла суть дела. — В смысле только на одного?!       Резко повернув голову, Сириус увидел занятого Ремуса. Он приглушенно крикнул ему, чтобы не разбудить спящего завхоза.       Увидев самую смешную и одновременно нелепую картину в своей жизни, Ремус слегка растерялся и почесал голову. Он вскинул брови и подошел к друзьям.       Шанель разъяренно мотала своей приклеившейся рукой, отчего рыцарь качался из стороны в сторону. Весил он не меньше сотни, но легко поддавался посторонним движениям. Девочка была в крайнем бешенстве. Казалось, она хотела потащить за собой все доспехи, лишь бы не находиться рядом с Мародерами.       Это выглядело жутко смешно. Мало того, в нескольких метрах от него находилась Шанель Джексон, рука которой приросла к громадному рыцарю, да еще и рядом стояли его друзья, не способные сдвинуться с места и которые, к тому же, кулаками махаются друг об друга, пытаясь выяснить, кто прав.       — Бродяга, это ты виноват! — вскликнул Джеймс, толкнув Сириуса в плечо. — На кой черт надо было это делать?!       — Ты что, олень, нарываешься?! — тут же отозвался Сириус, не зная с какой стороны лучше повернуться к Джеймсу.       — Не надо! — пропищал Питер, хватаясь за кофту Джеймса.       — Отвяжись, Хвост! — Джеймс менее агрессивно оттолкнул Питера. — Ты кого оленем назвал, олень?!       — Ой, зря ты так, Сохатый... — Сириус демонстративно похрустел косточками пальцев. — Сейчас быстро вспомнишь, где Больничное Крыло...       Ремуса бросило в жар — такого странного побоища он еще не видел: Сириус пыхтел вместе с Джеймсом, жестоко избивая воздух и пытаясь дотянуться друг друга; Хвосту пришлось не гладко — Джеймс, казалось, причинил больше вреда близко находящемуся Питеру, чем Сириусу; Шанель же избивала рыцаря, стуча кулаком по его нагруднику в попытках отклеиться.       — Да перестаньте же вы! — влез в передрягу Ремус, став граничащей стеной между друзьями. — Где противоядие? Я надеюсь, ты его не выкинул, пока раскрывал упаковку? — спросил Ремус, посмотрев на Сириуса.       — Зачем тебе?       — Я дам его Джексон, а вы...       — Чего?! — возмутился Сириус, засунув упаковку с антитоксином обратно в карман. — Она у меня не дождется! — Сириус выглянул через Ремуса, бросив на Шанель ненавидящий взгляд.       — Болван! — Шанель еще хлеще ударила ботинком по доспехам, обращаясь то ли к рыцарю, то ли к Сириусу.       — На себя посмотри, идиотка!       Девочка разгневанно прошипела и наверняка разорвала бы Сириуса на кусочки, если бы не вынужденное положение.       — Успокойтесь! — рявкнул Ремус, вспыльчиво схватив бушующего Сириуса. — Я же хотел предложить вам снять обувь, а не...       Мародеров обдало ледяной водой. Джеймс зажмурился, ударив себя по лбу, а Сириус сразу же решил расшнуровать ботинки. Питер разинул рот и, наблюдая за друзьями, решил сделать то же самое. Однако, каким-то образом снять ее не удалось. Джеймс опрокинул голову и тяжело вздохнул.       Послышался громкий кошачий возглас. Миссис Норрис подкралась к ребятам, грациозно виляя хвостом, и елейно замурлыкала, обвиваясь вокруг ноги Шанель.       — Ну, нет, отойти от меня...       Девочка не любила кошек. Она вообще мало кого любила, но собаки и кошки были ее самыми нелюбимыми животными.       Это немного разбавило угнетающую обстановку. Все засмотрелись на ласкающую Шанель кошку. Однако она быстро от нее отскочила, когда Филч прохрапел как паровоз. Каким-то чудом завхоз продолжал сладко спать.       — Спасибо, Ремус, — плюнул Сириус, расставив руки по бокам. — Ты нам очень помог!       Ремус невозмутимо поглядел на надутого Сириуса, задумавшись. Он почесал макушку и спохватился, но ничего не сказал друзьям.       — Решай, Лунатик, — сказал Джеймс. — Видит Мерлин, ты наша единственная надежда.       Так и было. Вскоре Сириус протянул Ремусу «противоядие» в тускло-сером цвете, которое надо было нагреть.       — Здесь же только на одного, — смутился Ремус.       — Как ты догадался?       Что-то заставило Ремуса промолчать. Он рассматривал пакетик очень внимательно и был погружен в раздумья.       — Кажется, я знаю, что делать, — сказал Ремус и прищурился. — Только надо пробраться в гостиную. Возможно, Заклинание Удваивания поможет...       — Хочешь взять палочку? — спросил Джеймс, посмотрев на Ремуса. — Гениально!       — Ты с луны свалился?! — разгневался Сириус. — Ты хочешь нас оставить здесь еще на несколько часов?       — Я быстро, — промолвил Ремус, уже направляясь в башню Гриффиндора.

* * *

      Прошло примерно десять минут. Шанель отсчитывала в голове секунды, пока Мародеры расселись на полу, кидая друг другу зачарованного жучка. Это было крупное усатое насекомое изумрудного цвета, сделанное из мягкого волшебного материала.       Мозг буквально кипел от жужжания тупого жука, и Шанель выдавила из себя максимально ненавидящий вздох. Она не могла себе представить, что все сложится вот так: приклеится к пыльному доспеху, будет выслушивать тупые рассказы тупого Поттера и вместе с тем поддакивание тупого Сириуса, ждать Ремуса — единственного, кто в силах ей сейчас помочь.       Последней каплей стало то, что магический жучара низко полетел в сторону Шанель и стукнулся об ее колено. Тот пьяно свалился на пол и жалобно прожужжал.       — Чего встала, Стукачка? Кидай обратно, — «вежливо» попросил Сириус, обернувшись.       Шанель приняла беззаботный вид и беспощадно растоптала жука. Она любовалась разгневанным Сириусом и одурманивала его своей наглой, издевательской улыбкой. Однако мальчик, хоть сначала и растерялся, не поддавался напору.       — Это тебе за то, что испортил мой выходной, — произнесла Шанель, только сильнее размазывая жучка по полу.       Сириуса будто только что вытащили из транса, и он жадно вздохнул. Его жучок через мгновение вновь вернулся в прежнее состояние и, что есть силы, сбежал от Шанель.       — Совсем, что ли? — сказал он, скорчив болезненную рожицу. Он с грустью смотрел вслед убегающему жуку. — Ты сама во всем виновата. Не надо было по библиотекам ночью шастать.       Шанель свела брови и возмущенно пропыхтела. Она неожиданно умолкла.       — Кстати, что ты там делала? В секретной секции? Уж явно не книжку по травологии искала...       — Хотела бы я узнать то же самое от вас, — сказала девочка, смахнув обезумевшие кудри.       — А это уже не твое дело, — невозмутимо ответил Джеймс, поморщившись.       Шанель закатила глаза и хмыкнула. В ту же секунду в руку ударила колкая боль. Она онемела. Слизеринка повела плечом, пытаясь снять онемение, но все было безуспешно. Она запрокинула голову, зажмурив глаза, и вернула ее обратно, чуть ли не взорвавшись от злости.       «Не день, а сущий кошмар»       Повисла тишина. Играть было теперь нечем, поэтому Мародеры засыпали, не смыкая век. Шанель с крахом уничтожила умиротворение, резко толкнув рыцаря. Она не прекращая ударяла его по доспехам, вызывая раздражающее звяканье.       — Черт тебя подери, Джексон! — гаркнул Джеймс. — Я только уснул!       От безысходности хотелось провалиться под землю. С каждым порывом ей казалось, что ладонь потихоньку отклеивалась вместе с тряпкой. Ребятам было нелегче: Питер чуть ли не рыдал, держась за колени, а Джеймс с Сириусом, полчаса назад едва друг друга не разодравшие, уныло смотрели на потолок, разлегшись на полу.       Внутри девочки черти продолжали бушевать, поэтому она поистине разгневалась и затрясла рыцарский щит, к которому была прикована ладонь.       Все перевернулось в тот момент, когда оживившийся рыцарь резко схватил девочку за приклеенную руку. Она знала, конечно, что все в мире бывает, но... живые доспехи?       Мародеры, услышав посторонние движения, мгновенно повернулись на звуки и испугались не меньше, чем слизеринка. Шанель сделала пару свободных шагов назад и попыталась все-таки вырвать руку из стиснувших ее железных перчаток.       — Меч, Джексон! — Шанель повернулась на голос и лихорадочно прошлась по лицу Сириуса.       «Он что… напуган?»       Обратно возвратившись к рыцарю, девочка заметила, что он крепко держал величественный меч, который медленно взмывал вверх. Шанель почувствовала себя настолько беспомощной и слабой, что лишь всхлипнула. Что-то внутри стучало, отдавая весь пульс в голову.       «Блэк прав. Надо снести этот меч к чертовой бабушке!»       Сделав то движение, что делала на протяжении всего «заключения» с доспехами, девочка скинула меч, отчего рыцарь только сильнее забрыкался. Ей повезло, что оружие оказалось слабо прикрепленным к перчатке.       В этот момент словно чудо-спасением прибежал Ремус. Он, увидев еще более пугающую обстановку, взялся за палочку и мигом подоспел к друзьям.       — Что происходит?! — спросил он. — Джексон, что ты пытаешься...       Ремус не договорил. Девочка добила рыцаря, отчего тот нагнулся вперед и едва на нее не свалился. Она судорожно отошла, хотя ладонь так и не отклеилась, и испуганно всхлипнула. Шанель зажмурилась, когда рыцарь начал стремительно над ней опускаться.       Ремус, не ожидавший такого поворота, хотел было помочь слизеринке, но неожиданно нагрянула устрашающая тишина.       Рыцарь повис почти под острым углом над девочкой, замерев при падении. Сзади него, чуть левее, небольшой участок каменной стены вышел за пределы и разделился на две стороны. Обе из них синхронно распахнулись, став дверями, которые в ту же секунду обратно «вошли» в стену.       Все пятеро пригляделись к потайному выходу. Мародеры впервые узнали о нем. Внутри него не было лестниц, а лишь черная пропасть, из которой слышались эхом веселые голоса. Это одновременно пугало, завораживало и заинтересовывало.       Однако ребята все еще не отошли от живого рыцаря, поэтому могли лишь заботиться о том, чтобы наконец избавиться от штучки-липучки.       Ремус поступил очень хитро: из одного противоядия сделал четыре при помощи Заклинания Удваивания. Он разогрел их при помощи зажженного факела, что висел на стене, и помог ребятам освободиться.       — Спасибо, Ремус, — поблагодарила Шанель Люпина.       Мародеры возмутились, что Ремус помог этой девчонке первой. Он объяснил это тем, что она пострадала из-за них и что вообще-то они первые начали. Шанель так заулыбалась, наблюдая за реакцией Джеймса и Сириуса, что даже на секунду забыла про потайной ход.       Она осторожно подошла к нему, бесстрашно посмотрев в черную мглу. Девочка пыталась прислушаться, но ничего из этого не выходило: эхо было слишком не ясным.       Сириус, избавившийся от липучки вторым, тоже не оставил без внимания потайной вход.       — Боишься, Джексон? — усмехнулся он, нагло заулыбавшись.       — Твоей рожи я боюсь больше, — протянула девочка.       — Тогда прыгай, — заладил Сириус. Казалось, он пропустил те слова мимо ушей.       — Сдурел? Только самонадеянный кретин сможет это сделать, — хмуро подметила Шанель, заново заглянув в черноту.       Раздался бодрый топот Джеймса. Кажется, он стал самым счастливым человеком после того, как избавился от липучки.       — Ну что, Бродяга, кто первый? — Джеймс втиснулся между этими двумя и заговорщически потер ладони.       Ремус, освободив Питера, подошел к друзьям и непререкаемо отодвинул их друг от друга.       — Вы оба остаетесь здесь, — изложил Ремус, нахмурив брови. — Мало вам сегодняшнего наказания?       Шанель, будто не при делах, снова осмотрела потайной ход, и у нее появился страшно сильный интерес. Оттуда веяло чем-то приторно-сладким, таким терпким и вкусным, и пряным, и потрясающим, и душистым. Нотки фруктовых десертов, цитрусов, золотистой карамели, выдержанных сливок, корицы, выжатых лимонов и маслянистых орехов играли с рецепторами девочки, заставляя целиком и полностью погружаться в таинственный мрак.       Она опиралась руками о две противоположных стены, которые служили бортиками, обрамляющих бездонную черноту. Послышался какой-то голос снизу. Он словно звал, манил к себе и был таким нежным и трепетным, что мгла перестала пугать. Шанель в безумии, в отуманенном разуме наклонилась туда, едва держась пальцами за бортики, и в следующую секунду пораженно вскрикнула.       — Куда лезешь? — Сириус одернул Шанель за локоть.       Она возмущенно свела брови.       — Отпусти меня, — глухо прошипела она, став похожей на рассерженную кобру.       Она ответно одернула руку, слегка пошатнувшись, и чуть не упала вниз, в черноту.       Вдруг сильный испуг ударил куда-то в грудь. Земля под ногами отчаливала, стала слишком мягкой, неустойчивой, а голоса из бездны доносились все слабее. Шанель обомлела и почувствовала, как покосились ноги.       — Какого... черта, — удивился Сириус, смотря себе под ноги.       Мрамор возле потайного хода медленно осыпался, его частички падали вниз. Худшее произошло в ту секунду, когда до самого сознания еще не дошла суть: земля дробилась, а вход становился все более широким. Шанель, снова прислушиваясь к голосам, случайно упала внутрь, в сам потайной вход. Сириус содрогнулся, когда услышал протяженный визг, который с каждой секундой становился все менее ощутимым, и вскоре сам полез туда.       Он что-то крикнул, отчего друзья всполошились и подбежали туда. Ни Сириуса, ни Шанель там уже не было.       — Бродяга! — вскликнул Джеймс, бесстрашно заглядывая во мглу. Он испугался больше всех. — Бродяга-а-а!       Мало того, пропал их друг, который затерялся где-то в черноте с Шанель, к тому времени проснулся Филч. Он быстро заметил, как ненавистные мальчишки трутся возле какой-то дичи вроде потайного входа. Завхоз разъяренно прохрипел и, схватив на руки подоспевшую миссис Норрис, побежал бодрой трусцой к негодяям.       — А ну стоять на месте, гнусные мальчишки! — кричал он, сопровождая слова с сердитыми воплями.       Мародеры промедлили, не зная, что делать, и решились отправиться за Сириусом и Шанель. Джеймс прыгнул первым, за ним — Ремус, последним был Питер. Еще ничего более устрашающего и одновременно захватывающего они не испытывали.

* * *

      Сердце в тот момент сошло с ума. Оно стучало словно в последний раз, билось о ребра в попытках выбраться; желудок скрутило, голова закружилась как на гироскопе, а теплый, освежающий воздух неумолимо бил прямо в лицо.       Черт возьми, ничего еще такого Шанель не испытывала. Это оказалась вовсе не бездонная чернота, а всего лишь крутая горка, ведущая в светлую, совсем не пыльную подсобку. Несколько лучей света пробирались туда, однако их хватало на то, чтобы осмотреться и убедиться, что здесь нет ничего пугающего.       Шанель упала на бок, больно ударившись и заполучив огромный синяк, наверное, на всё бедро. Еще большее потрясение у нее вызвало, когда на нее упал Сириус Блэк, невольно ударив локтем по ее голове.       — Ай! — завизжала Шанель, схватившись за макушку. — Ты специально, что ли?!       То он ей локти сжимает, то запястья. Сейчас чуть мозги не выбил!       — Это мы... где? — чужим, деревянным голосом спросил Сириус. Кажется, его частично оглушило.       Забитая голова трещала. Перед глазами освещались какие-то фрагменты, как у душевнобольного, а руки опирались о стену.       Шанель отругала себя в мыслях, наблюдая за тем, как Сириусу плохо. Не надо было сюда лезть.       — Что с тобой? — обеспокоенно спросила она, подойдя к Сириусу.       — Ничего, — отозвался он после гнета в голове. Какое-то напряжение чувствовалось в его движениях. — Нормально, — сказал он, заметив ничуть не успокоившийся взгляд Шанель.       Девочка слегка прищурилась и огляделась. Голоса начали потихоньку возобновляться...       Послышался звонкий гул, исходящий из потайного хода. В одну минуту все трое Мародеров упали друг на друга и болезненно поскулили. Однако Джеймс мгновенно избавился от боли и встал на ноги, подойдя к Сириусу.       — Что случилось? — спросил он, вглядываясь в лицо друга.       — Ему стало плохо, когда... — ответила Шанель, но Джеймс быстро ее заткнул:       — Я не с тобой разговариваю, — рявкнул он. — Бродяга?       — Заткнись, Сохатый, — устало промолвил он. — Ведешь себя как озабоченная мамка.       Сириус ухмыльнулся и посмотрел на слизеринку. Она одарила его недопонимающим взглядом и заново осмотрелась.       Рецепторы ее тогда не подвели: это оказалась подсобка «Сладкого Королевства», магазинчика сладостей в Хогсмиде. Мерлин, этими запахами можно было полноценно питаться.       Ремус и Питер, отряхнувшись, направились в центр комнаты. Они с удивлением огляделись и направили весь свой взор на полки со сладостями. У Ремуса потекли слюнки при виде шоколадных плиток, завернутых в сверкающие золотые обертки.       — Надо убираться отсюда, — сказал Джеймс, злобно косясь на Шанель. — И поскорее.       — И ты даже не хочешь попробовать все это? — Сириус поманил Джеймса в сторону сладких запасов.       Ремус уже десятый раз облизывал губы, пытаясь не смотреть в сторону шоколада. Питер глядел себе под ноги, жуя от внезапного голода язык. Сириус заманчиво улыбнулся и подошел к полкам. Джеймс последовал за ним.       Шанель опомнилась. Голоса, что ее звали, принадлежали покупателям. Она подошла к двери, которая вела в сам магазин, и посмотрела в маленькое окошко. Увидев сестру, она невольно улыбнулась. Маккензи не сводила с лица широкую улыбку и смотрела на витрины со сладостями.       «Стоп, какого… она делает в Хогсмиде?!»       Шанель так рассердилась, что чуть ли не выбила дверь.       — О-о-о, святой Мерлин, — постанывал Джеймс. — Как же это вкусно...       — Что вы делаете?! Надо выбираться отсюда! — отчитала Шанель, направив на гриффиндорцев строгий взгляд.       Шанель так и не дождалась ответной реакции. Она заметила еще одну дверь, ведущую на улицу, и подошла к ней. Поттер первым отошел от сладостей и, несуразно протерев запачканный рот, тоже направился к двери.       Он по-командирски выставился перед слизеринкой и первым заглянул за дверь. Как только он ее открыл, в подсобку проник свежий осенний ветер, растрепав «шапку» у Джеймса еще больше.       — Вы закончили уже? — деликатно произнес он, посмотрев на кивающих гриффиндорцев.       Шанель тоже повернула голову в сторону Мародеров, однако они не торопились следовать за ними. Все трое набили карманы первыми попавшимися сладостями и, сделав огорченные физиономии, подошли к двери.       — На, Джексон, — сказал Сириус, протянув слизеринке мармеладную двигающуюся улитку. — Попробуй.       Девочка с непониманием посмотрела на него, сместив брови. Та же улитка была на шоколадных пирожных, которые послужил предлогом для продолжительной, гнетущей войны между ними.       — Это шутка?       — Просто попробуй, — произнес Сириус, требовательно посмотрев на слизеринку.       Девочка снисходительно вздохнула и взяла ненавистную улитку. Она противно обвела палец, оставляя мокрый след, и в следующую же секунду оказалась во рту у девочки.       Шанель удивленно выпучила и без того большие глаза и вскинула от удовольствия брови. Сириус ухмыльнулся, наблюдая за ее реакцией, ведь ожидал увидеть ее именно такой. Слизеринка на мгновение закрыла глаза, издав удовлетворенное «м-м», и пыталась как можно медленнее прожевывать улитку. Это была одной из самых вкусных сладостей, что она когда-либо пробовала.

* * *

      Слава Мерлину, никто не знал, что у Мародеров и Шанель наказание. Ребята могли спокойно сливаться с толпой, направляясь в замок. Хотелось поскорее скрыться с глаз посторонних, чтобы случайно не оказаться замеченными деканами...       — Черт меня подери, бежим отсюда! — воскликнул Джеймс, протолкнув Питера вперед. — Быстрее, быстрее!       — Что случилось? — спросил напуганный Питер.       Каждый осмотрелся. Вдалеке Ремус заметил взгляд Макгонагалл, направленный прямо на замечательный квинтет, что прогуливался по Хогсмиду, будучи наказанными.       — Бежим на счет три, — произнес Джеймс. — Раз...       Макгонагалл обращается к рядом стоящему Слизнорту, но не сводит взгляд с ребят. Она опасливо щуриться. Плохой знак.       — Два...       Гораций смеется и вскидывает от удивления брови. Минерва указывает пальцем на далекую толпу, отчего зельевар начинает внимательно вглядываться. В одно только мгновение его лицо вспыхивает.       — Три! — кричит Джеймс и проносится сквозь столпившихся учеников.       Пришлось бежать в другую от замка сторону. Мародеры знали, где можно попасть в Хогвартс по другому пути.       Джеймс бежал впереди остальных и прильнул к какому-то хилому забору. Не дождавшись друзей, он шустро через него перелез. Шанель, точно вкопанная, не знала, как это делается, поэтому ей оставалось лишь «контролировать», наблюдая за перелезающими Ремусом и Питером. Питер очень даже умело это сделал, что только сильнее выбило Шанель из колеи.       — Чего ждешь? Перелезай! — крикнул Сириус, подоспев к друзьям. Ему пришлось бойкотировать поворот к этому подозрительному местечку.       Он непонимающе свел брови и затем устало вздохнул.       — Не умеешь? — догадался он, наблюдая за виноватым кивком девочки. — Я был о тебе лучшего мнения, — покачал головой Сириус, после чего согнул одну ногу в колене.       Шанель испуганно присмотрелась к нему и отчалила вбок.       — Если нас и сейчас поймают — я тебе этого точно не прощу, — сурово проговорил Сириус. — Давай, наступай.       Шанель наступила на колено Сириуса, и тот положил руку на заднюю поверхность ее бедра. Девочка хотела было вспыхнуть, но мальчик быстро объяснился.       — Берись за верхушки забора и, как только я дам команду, ты прыгнешь. Я подтолкну тебя. Поняла? — сказал он. — Я спросил: поняла?       — Я боюсь, — неохотно призналась девочка, обмерив взглядом забор. — Я не смогу...       — Сможешь! — Сириус уже не мог терпеть эти сюсюканья. — На «три» ты прыгаешь. Готова? Раз, два...       ...Шанель ударилась коленями о твердую землю. В следующую секунду рядом свалился Сириус и подал девочке руку.       — Страшно? — усмехнулся Сириус, потянув ее на себя.       — Нет... — призналась Шанель и легко встала на ноги, не отпуская ладонь Сириуса.       — Идем, Стукачка. Познакомлю тебя с подземными ходами Хогвартса, — торжественно сказал Сириус, направляясь к каменной стене, под которой вырисовывалась небольшая арка. Они дошли до нее, и вдруг Шанель уставилась на их сцепленные руки. Сириус медленно опустил ее ладонь и больше не произнес ни слова, пока они не добрались до друзей.       Арка вела в замок. Оттуда оранжевым блеском доходило свечение факелов, а голоса Мародеров все еще доносились до Сириуса и Шанель.       Надо было подоспеть в Хогвартс вовремя.