Стукачка!

Через три дня. Близился урок по Трансфигурации. Профессор Макгонагалл обещала провести познавательную беседу на тему грядущего экзамена. Весь план она отдала Марлин Маккиннон, старосте Гриффиндора, вместе с важным учебным журналом. — Зачем он вообще нужен? — недоумевал Сириус, рассматривая кожаную, коричнево-серую обложку журнала. — Мы что, настолько тупые, чтобы забывать о собственных оценках? — Журнал нужен для того, чтобы учитель мог вести отчет за все уроки, Сириус. — Марлин цокнула языком и снисходительно улыбнулась, когда Сириус протянул ей журнал обратно. — И если я потеряю его, то меня лишат должности. Прямо как Джексон в том году, — язвительно добавила она, случайно увидев Шанель Джексон на горизонте. — А я этого не допущу. Марлин украдкой посмотрела на Сириуса. Ей было интересно, как он отреагирует о внезапном упоминании о ней. Но он демонстративно состроил равнодушное выражение лица, что вызвало в Марлин больше сомнений: все еще ли он страдает по ней? Ее поражало то, как спокоен был Сириус после расставания с Маккензи Джексон, с которой встречался месяцев пять или больше. Едва ли не полгода. А затем Марлин вспоминала, каким разбитым был Сириус, когда Шанель в очередной раз его отвергла после короткой интрижки, о которой затем говорил весь замок. Марлин возненавидела Шанель всем сердцем, так как искренне верила, что из-за нее Блэк теперь такой отчужденный и холодный. Что именно из-за нее Сириус никого больше не подпускает к себе близко. И Марлин в том числе. — А вот и Минерва, — шепнул сзади подошедший Джеймс на ухо Марлин. — Иди, Маккиннон, твой выход. Скажи, какие мы плохие, раз курим в коридоре. — Дурак ты, Поттер, — закатила глаза Марлин и повернулась к Сириусу, видно, хотела что-то ему сказать. Но тот уже не обращал на нее внимания и окружил себя клубками дыма, незаметно раскрыв форточку. Джеймс хлопнул остолбеневшего Питера по плечу и уселся рядом с Сириусом, на подоконник. — Старик. Ты же только недавно встречался с сестренкой Джексон. — Он выкинул свою сигарету в форточку и взглянул на слишком задумчивого Сириуса. — И давно у вас? — Джеймс мотнул головой в сторону Марлин, на что Сириус лишь усмехнулся: — Не бойся, я тебя ни на кого не променяю. — Он выдохнул дым и бросил окурок в окно. — А если честно, — Сириус заметил заинтересованный взгляд Питера, — я устал от отношений. Джеймс насмешливо фыркнул. — Ты не поймешь меня, Сохатый. — Парень мудро посмотрел перед собой, вызывая еще больший смех Джеймса. — Ты не привык к такому вниманию со стороны женщин, когда тебя чуть ли не за член тащат в постель. — Что ты несешь, Бродяга? — посмеялся Джеймс. Питер закраснелся. — Месяц назад был девственником, а сейчас выкаблучиваешься? — Стоит отметить, я был девственником, в отличие от вас, невинные цветочки. — Сириус подмигнул багровому Питеру. — Если бы я так напился, то потерял бы девственность не позднее, чем ты, — фыркнул Джеймс. — Я думал, ты бережешь свою целку для Эванс, — произнес Сириус. Джеймс не мог не наказать друга за такие слова. Перемена шла мучительно долго. Но лучше бы она продолжалась, так как после нее шла трансфигурация со слизеринцами. Сириус быстро нашел Шанель. Она всегда сидела в окружении гнусных громил, которых было предостаточно в Слизерине. Она ни с кем не разговаривала и от нечего делать гладила свои кудрявые, каштановые волосы. А Сириус и не знал, что у нее есть такая привычка. Он вообще за эти пять месяцев забыл ее полностью, хоть и проводил с ней больше времени, чем раньше. И только недавно вспомнил, как она целуется… Тот поцелуй в полнолунии всплывал в голове Сириуса в самые неподходящие моменты. Он думал о том, почему Джексон это сделала. Действительно ли она так боялась за него тогда? Отвлекшись от глупых мыслей, Сириус увидел вдалеке Ремуса. Он не видел его с того самого вечера, когда отправился из Больничного крыла сначала к Маккензи, а, расставшись с ней, потом уже к Марлин. Ремус держал в руках бумажную папку. Льняная сумка свисала с широкого плеча, одежда как всегда идеально выглажена, ботинки почищены и блестят, как новые. Ремус всегда был очень опрятным, в отличие от друзей, которым самое главное — голыми на урок не прийти. О том, что появился Ремус, Сириус рассказал первым же делом Джеймсу. Питер присоединился к ним позже. — Ты собираешься извиняться перед Лунатиком? — строго спросил Джеймс. — Нет, — фыркнул Сириус. — Не понимаю, с какого перепугу я должен это делать? — Если ты не извинишься, то Лунатик уедет, — подал голос Питер. — Думаю, мои извинения никак на него не подействуют. Он у нас тот еще упертый баран, — выгнул губы Сириус, скрещивая руки. На этот раз он был прав. Ремуса уже ничего не останавливало поговорить с деканом о своем исключении. Он встал у двери и начал разбирать бумаги прямо на сидении, иногда почесывая макушку. — Привет, Лунатик, — поздоровались Джеймс и Питер. Сириус молчал. — Что делаешь? — Подготавливаюсь, — отчеканил Ремус. — Бродяга хочет тебе кое-что сказать, — заговорил Джеймс и подтолкнул Сириуса плечом. Ремус неохотно поднял взгляд. — Счастливого пути, — буркнул Сириус. Ремус замер и поджал губы. Он тяжело вздохнул, пытаясь не обращать внимания на Сириуса, и отвернулся к своим бумагам. — Это фиаско, Бродяга, — развел руками Джеймс. Он усмехнулся и поглядывал то на Сириуса, то на Ремуса. — Полный провал! Ведете себя как полные олухи, черт возьми! — Если среди нас действительно есть «олух», то это только Лунатик, — плюнул Сириус. — Потому что только он может обижаться из-за такой ерунды. — Ты снова нарываешься? — прошипел Ремус и стиснул кулак. — Почему бы и нет? — усмехнулся Сириус и вскинул бровь, разводя руками. — Мне не привыкать, знаешь ли. Среди вас мне только Хвост не врезал. — Зато ты всем носы ломал, — буркнул Джеймс, рассевшись на сидении рядом с бумагами Ремуса. — Но ведь за дело, — небрежно подметил парень и перевел взгляд на Ремуса. — Чего ты ждешь? Давай, вмажь мне напоследок! — Сириус подставил лицо. — «На дорожку», как говорится. Сзади, по иронии судьбы, проходил Снейп с Мальсибером и Эйвери. Видно, он снова начал таскаться с ними из-за неразделенной любви к Эванс. — Нюниус! — Джеймс соскочил с места и взял за плечо Сириуса, развернув. — Как же ты вовремя! Он взялся за его ворот, у того машинально подкосились колени. Снейп почувствовал тот же страх, который он испытывал раньше. — Какая же ты крыса, Снейп. — Джеймс одним движением толкнул слизеринца в сторону сидения. — Убери свои копыта, Поттер, — шипел Снейп. — Вы все у меня еще попляшите, ясно?! — Он взглянул на Ремуса. — И ты тоже, чудовище! Ученики, стоящие неподалеку, уставились на них. Эйвери и Мальсибер уже начали возникать. Их хотел остановить Сириус, но тут объявилась Шанель, идущая с Забини. — Хватит! — Она встала между Сириусом и однокурсниками, при этом защищая, видимо, их. Она зашептала: — Блэк, лучше уйди. — Ты теперь защищаешь этих дубин? — Сириус плевал на них. Он встал к Джексон настолько близко, что услышал ее тихое, но возбужденное дыхание. Зашептал злобно: — Они тебя, видимо, еще не пытались изнасиловать, как их дружок. Хрупкая ладонь спустя секунду пламенно ударила его по лицу. Щелчок — и Сириус опомнился. Дурь мгновенно вышла из его головы. Джексон и бровью не пошевелила, гордо сдержав слезы, после чего мгновенно ушла в кабинет трансфигурации. Сириус положил руку на горящую щеку и пошевелил челюстью. Он смотрел сквозь Мальсибера и Эйвери и не мог понять, почему так больно. Тем временем Джеймс продолжал выбивать из Снейпа последние жизненные силы. Он никогда еще не был так зол на него. — Молчанию придет конец, Поттер! — рычал Снейп. — Это чудовище чуть не убило меня! — Закрой свой грязный рот, ничтожество, — зашипел Джеймс, упирая конец палочки в его кадык. — Ты будешь молчать, сколько потребуется, понял?! Раздался удар колокола. Мальсибер с Эйвери скрылись за дверью, словно ничего и не увидели, а Питер начал сторожить дверь, когда все студенты зашли на урок. Он молил Годрика, чтобы Макгонагалл не заявлялась и не пыталась искать их. Джеймс, взявшись за грудки Снейпа, рывком бросил его к Ремусу. Слизеринец упал. — Извиняйся, гад, — рявкнул он. — Извиниться? — переспросил Снейп. Он встал с колен и посмотрел на Джеймса беспросветными глазами, затем взглянул на покинутого Ремуса. — Конечно, я извинюсь, — Снейп немного преклонился и незаметно убрал руку за спину. — Извинюсь как подобает. — На губах появилась клыкастая улыбка. — Кру… — Экспеллиармус! — среагировал Сириус, выбив из рук Снейпа палочку. Тот потупился и оглянулся в поиске своей палочки, но, не успев опомниться, оказался схваченным Джеймсом. — Какое заклинание ты хотел использовать, Снейп?! — заорал Джеймс, снова хватаясь за него, как за щенка. — Мерзкий пожиратель смерти, ты даже не представляешь, что тебя ждет! В тот же момент Питер соскочил с места и посмотрел на дверь. Оттуда вышла разъяренная профессор Макгонагалл с журналом в руках. — С Гриффиндора и Слизерина минус двадцать баллов! — строго проговорила она. — Немедленно все в класс! Джеймс в последний раз рыкнул на Снейпа, после чего отбросил в сторону, и зашагал в кабинет. Питер пошел за ним, почесывая острый нос, а Ремус с Сириусом еще немного приходили в себя. — Спасибо, — промолвил первый. Он дышал так же быстро, как и разгоряченный Джеймс. — Ты спас меня. — Так поступают друзья, — без улыбки сказал Сириус. Несмотря на пронизывающий взгляд Макгонагалл, Сириус поднял руку для пожатия. Ремус посмотрел на нее и не задумываясь схватился за нее. Тот рывком потянул друга на себя. — Я не знаю, что у вас здесь произошло, — заговорила Макгонагалл. — Но урок уже давно начался. — Она указала палочкой на часы. — Мистер Люпин, я смогу поговорить с вами после четвертого урока. — Спасибо, профессор, но мне это уже не нужно, — улыбнулся Ремус и посмотрел на Сириуса. Тот качнул головой. — Замечательно, — вздохнула Макгонагалл. — Пятнадцать минут перемены тогда будут моими. Ребята с одинаково опечаленными вздохами зашли в кабинет. Началась лекция.

* * *

— Ты точно справишься? Марлин держала журнал с одной стороны, Сириус — с другой. Она уже пару минут пыталась убедиться, что Сириус не потеряет его. — Торжественно клянусь, Марлин Лия Маккинон, что я, Сириус Орион Блэк, буду охранять этот журнал ценой своей жизни, — вскинув подбородок, декламировал Сириус. — Помнишь, что я тебе говорила? Он очень ценен. — Именно поэтому ты поручаешь его мне? — Потому что ты боишься меня, Блэк, — обаятельно улыбнулась Марлин. — Поэтому ни за что его не потеряешь. Сириус закатил глаза и удивленно замер, когда Марлин поцеловала его в щеку. — Это был дружеский поцелуй, — улыбнулась Марлин и подняла ладони верх в сдающемся тоне. Она начала медленно шагать назад. — Дружище. Сириус не знал, ответить ей улыбкой или отшутиться. Вместо всего этого он невольно ухмыльнулся, помахав девушке на прощанье. Как он еще должен был вести себя с девушкой, которой после проведенной вместе ночи сказал, что хочет остаться друзьями? — Ведь моя фамилия не Джексон, — мрачно усмехнулась Марлин. Ее взгляд был полон хорошо скрываемого гнева, а губы растянуты в широкой странной улыбке. Она словно заставляла себя доброжелательно улыбаться, но у нее это очень плохо получалось. — Так что для меня ты лишь приятель, друг, верно? — Марлин… — Ничего не говори, — попросила девушка, вновь подняв ладонь кверху. Она устало нахмурила брови. — И забудь все, что я сказала. Сириус не знал, куда себя деть. Он сделал шаг вперед к девушке, но она дернулась от него как от прокаженного. Нарочито охнула, взглянув на ручные часы. — Если я сейчас же не пойду на собрание, то меня убьет Минерва, — недовольно простонала Марлин. Словно до этого ничего и не говорила. Она вдруг снова неловко улыбнулась. — Я сама тебя найду, когда нужно будет забрать журнал. После того, как девушка торопливо ушла, Сириус вздохнул и прильнул к стене. — Вы смотритесь мило вместе, — послышался голос позади. — Джексон, — протянул Сириус. Он равнодушно взглянул на нее. Девушка ухмылялась. — Кажется, мы о встрече не договаривались. Шанель насмешливо хмыкнула. Щека Сириуса все еще горела после той пощечины. Он сузил глаза. — Разве ты не рад меня видеть? — поинтересовалась она. Ее мантия была расстегнута, вокруг тонкой талии был туго затянут ремень. Сириус возненавидел себя, позволив себе задержать взгляд на ее чертовых ногах: юбку сегодня она надела неприлично короткую, будто знала слабое место Блэка. — Я пришла посмотреть, на кого ты променял мою сестру. Просто было интересно, — начала оправдываться девушка, строя из себя саму невинность, когда парень гневно вздохнул. Но Сириус прекрасно видел, как по-плутовски горят ее бесстыдные глаза. — Все же Марлин не предел твоих мечтаний, да? Джексон охнула, когда Сириус больно стиснул ее руку. — Не смей так говорить, — процедил Сириус. Девушка злобно прищурилась. — Тебя не должно касаться, с кем я встречаюсь, — продолжил он. — Ты же сама говорила, что мы просто друзья. Или забыла? — Ну да. — Губы Джексон словно назло растянулись в короткой хитрой улыбке. Ее взгляд медленно опустился с серых глаз на поджатые губы. — Ты же всех друзей так страстно целуешь? Сириус молча наблюдал за девушкой, не сводя с нее взгляд. — Признайся, Блэк, что ты скучал по мне. — Ну и самомнение у тебя, — усмехнулся Сириус. Джексон улыбнулась краем рта и встала на носочки. Сириус пытался держаться, но даже отшутиться у него не получилось. Он вновь начал чувствовать ее вейловские чары, парящие в воздухе, но совершенно им не противился… — Помнишь, мы целовались в полнолуние? Тебе было приятно, Блэк? — Девушка опустила взгляд на журнал. — А это что? — Марлин дала… на сохранение, — выдохнул Сириус. Он вдруг почувствовал приятное головокружение. — Ясно, — мгновенно забыв о нем, Шанель обвила его шею руками и прошептала: — Ты всецело доверяешь мне. И ты без ума от меня, Сириус… Шепот вейлы мгновенно затуманил разум Сириуса. Шанель поклялась бы, что применила его лишь для благой цели, но ей не нравилось то, как быстро парень подчинился ее воле. Маккензи куда более сильная вейла, чем Шанель: тогда Сириуса она могла очаровать практически ничего не делая, лишь поманив пальцем, лишь одним своим взглядом. — Какой же ты податливый, Блэк, — разочарованно вздохнула девушка. — Что? — пробормотал Сириус. — Тебе послышалось, — прошептала девушка. — Отдай мне журнал, Блэк… Нет. Нет, нет, нет… Шанель не должна была этого делать. Она позволила себе пожалеть Сириуса, и теперь ее шепот перестал срабатывать на нем. Она не успела произнести те последние слова, так как почувствовала, как ее голос резко ослабел. — Что тебе отдать? — рассеянно спросил Сириус. Его лицо медленно вытянулось. — Блядь, Джексон, не говори, что ты опять пробуешь на мне свои вейловские штучки. Он вдруг расправил плечи, и Шанель неловко опустила руки. Что за кошмар. Девушка бранила себя в мыслях, ей хотелось провалиться сквозь землю и никогда больше не появляться на глаза Сириусу. Шанель вдруг усмехнулась, скорее нервно, и немного выждала паузу. Сириус потер глаза, он все еще чувствовал себя немного растерянно, и улыбаясь сказал: — Бестолочь. Даже охмурить меня не можешь. Это звучало как вызов. — Да, не могу, — зазвенел голос девушки. Сириус поднял на нее взгляд и слабо ухмыльнулся. Шанель на секунду растерялась от этого взгляда: он смотрел на нее как раньше, без прежнего холода, словно между ними ничего плохого никогда не происходило. Он смотрел на нее таким же взглядом, каким смотрел, когда был скрытно влюблен. — Зато, знаешь, что у меня получается лучше всех? Сириус не сдержал улыбки. Он хотел спросить «что?», но девушка грозно произнесла: — Убегать! Парень не осознал, что произошло в следующую секунду. Журнал словно по инерции выскользнул из его рук, и он мгновенно оказался в руках девушки. Она развернулась так быстро, как могла, воспользовавшись рассеянностью Блэка, и побежала в женский туалет. — Джексон! Твою ж!.. — опомнился Сириус и резко припарковался у двери в женскую уборную. Он оглянулся по сторонам и вихрем залетел в нее, спрятав перед этим глаза. Он надеялся, что никаких неожиданностей в виде делающих свои дела девушек там не будет. Шанель быстрым шагом огибала уборную, приближаясь к окнам. Сириус практически поймал ее, но девушка резко направила на него палочку. — Я клянусь, Блэк, если приблизишься, то не буду долго думать, какое заклинание применить. — Давай только без щекотки, лады? — усмехнулся Сириус, шутливо вскинув руки, и все же остановился. У него была улыбка на лице и разъяренные горящие глаза. — Тебе смешно? — прошипела Джексон. Джексон прижимала к груди журнал и продолжала направлять на Сириуса палочку. Парень не поддавался манипуляциям. Он осторожно глядел на девушку, на ее безумные действия. — Между прочим, это журнал нашего факультета, — покачал головой Сириус. — Если с ним что-нибудь случится, то… — Я в курсе, Блэк, что тогда произойдет. Она вдруг подошла к окну и осторожно залезла на подоконник, открыв створки. — Ты что собираешься сделать, Стукачка? — Сириус немного даже испугался. — Не делай из себя самоубийцу. — Я и не собиралась. — Шанель убрала палочку на подоконник и взялась за журнал. — Твое последнее слово перед тем, как я выброшу его? — Ты сумасшедшая, — единственное, что мог промолвить Сириус. Из-за свистящего ветра Шанель не разобрала, что он сказал. — Можешь попрощаться со своей Марлин, — прошипела Шанель. Она открыла журнал на рандомной странице. — До свидания, зачеты за прошлый месяц! — декламировала она и вырывала страницы одну за другой, выбрасывая их в окно. — Оценки за вступительную аттестацию! Декларация о… Ничего себе! О нынешнем образовании! Отчеты дежу… Не успела девушка вырвать и малую часть журнала, как Сириус, не на шутку разгневавшись, подошел к окну и резко потянул Шанель на себя. Из ее рук предательски выпал журнал, некоторые документы небрежно вывались из него на пол, а девушка издала короткий, но такой громкий, крик. Ее сердце едва не лопнуло от страха, когда она, ударившись коленом о подоконник, упала прямо в руки Сириусу. Парень прижал ее к себе, но не потому, что желал этого. Он делал ей больно, стискивая плечи девушки и чувствуя, как ее сердце внутри чудовищно колотится. Сириус немного отстранил Шанель от себя, наблюдая за тем, как горит неподдельный страх в ее глазах. Она замолчала, словно ничего больше не могла сказать, словно испуг засел в ее горле. — Я устал от тебя, Джексон, — прошептал Сириус. Его тон был неописуем. Шанель вдруг помрачнела, словно осознала, что натворила. — Я скажу тебе это всего раз и больше повторять не стану. Его руки все еще держались за ее плечи. Девушка чувствовала от Сириуса такое тепло, такой жар, что она могла запросто растаять. Но серьезный тон парня отрезвил ее. — Не втягивай в наши отношения ни Марлин, — попросил — нет, потребовал — Сириус. — Ни Маккензи, ни кого-либо еще. Этот журнал должен был оставаться в сохранности, но теперь Марлин могут серьезно наказать. Даже лишить должности… как тебя когда-то. Губы Шанель приоткрылись, словно она хотела что-то сказать. Но Сириус оказался быстрее: — Наши отношения только между нами, — тихо сказал он. — Между нами двумя. — Отношения, — повторила Шанель. — А они были когда-то? И вообще, мне плевать, что будет с твоей Марлин, — прошипела девушка. — Где была она, когда меня лишали должности? Бьюсь об заклад, она была чертовски счастлива, когда деканы унизили меня на глазах у всех. Сириус отвел взгляд. Он не мог, не хотел видеть ту боль, что застыла в ее глазах. — Мне плевать, что с ней будет, слышишь? — повысила голос она. Сириус прекрасно слышал ее. — Пусть она хоть провалится сквозь землю, у меня ничего внутри не екнет, потому что она забрала у меня тебя! Сириус ослышался. Она правда сказала это? Он посмотрел на девушку иступленным взглядом и теперь уже сам не мог произнести ни слова. — И ты сам не лучше! — Девушка пихнула парня в грудь. Пораженный, Сириус рассеяно пошатнулся. — Меня тошнит от вас обоих! В ее глазах застыли слезы. Она увернулась от рук Сириуса и быстро направилась к выходу. Она на мгновение остановилась, словно хотела добавить еще что-то, но так ни одно слово и не прозвучало больше из ее уст. Сириус слышал отдаляющиеся звуки от ее каблуков и просто не понимал, снится ли ему очередной бредовый сон и это всего лишь разыгравшаяся фантазия, или Джексон действительно что-то к нему чувствует?

* * *

На следующий день. Последним уроком у гриффиндорцев и слизеринцев была Травология. В теплицах, в такие жаркие дни, уже никто не работал: профессор Стебль вытащила студентов из душных оранжерей в лес и была уверена, что нет ничего лучше свежего воздуха. — Сегодня вы будете работать в группах, — сообщила Стебль, — по три человека, не меньше. — Отлично, — шепнул Джеймс Сириусу. — Хоть бы со мной была Эванс. Ремус, надев рабочие перчатки, протянул несколько пар Сириусу, чтобы он передал их остальным. — Мне не нужна эта чепуха, — фыркнул Сириус. — Хочешь умереть мучительной смертью от яда белладонны? — вскинув одну бровь, спросил Ремус. — А от него умирают? — ошарашено спросил Питер. — В страшнейших муках, — таинственно произнес Джеймс, выпучив глаза, чтобы еще сильнее напугать Питера. Тот быстрее всех надел перчатки и наглухо застегнул мантию. Он не хотел умирать таким молодым… — Носить мантию в такую жару? — усмехнулся Сириус. — Задохнешься же. — Главное, не умрет, — улыбнулся Ремус. Он слегка расстегнул пуговицы, чтобы не перепотеть. Профессор Стебль тем временем начала распределение. В одну группу попали Ремус и Питер, прибавив к себе слизеринца Патрика Паркинсона, в другую — Джеймс, Виолетта Булстроуд и, увы, не Эванс, а Мэри Макдональд. В следующую же попал Сириус со Снейпом и Джексон. — О-хо-хо, такого расклада никто не ожидал, — похохотал от души Джеймс. — Ты случайно не задуши Снейпа. Он и так хорошенько от меня получит. — Я скорее задушу Джексон, чем Нюниуса, — пробубнил Сириус. — А вот с этим не торопись, — все еще веселясь, сказал Джеймс. Он хотел было еще что-то добавить, но потом вдруг возмущенно крикнул учителю: — Профессор, а что это за дамские корзинки? Можно ягоды в карман собирать? Гриффиндорцы громко посмеялись. — Конечно нельзя, мистер Поттер! — раскраснелась женщина. — Вы что, хотите умереть в страшнейших мучениях? — Ну? — Ремус широко улыбнулся и наклонился к Джеймсу. — Что я тебе говорил? Урок начался. Каждой группе была предоставлена определенная территория, где нужно было отыскать ягоды белладонны. По словам Стебль, она может расти только в одном месте — и кому оно попадется, тот получит тридцать баллов. Ремусу и Питеру достался северо-восточный участок земли возле озера. Джеймсу — далекий и западный склон рядом с Запретным лесом. Сириусу — южная поляна, усеянная цветами, деревьями и кустами, одним словом — жутко плодородная земля. Часы текли медленно. До конца урока оставался еще час с копейками (это была пара), так что Сириус не особо торопился. Даже если он не найдет эту белладонну, у него все равно выйдет «превосходно» за год — Травология слишком простая наука для Сириуса. Зайдя в кусты, парень достал маггловские сигареты. Он даже забыл, когда в последний раз курил со вчерашнего дня. Он сунул в рот одну и подвел огонек, глубоко и блаженно затянувшись. Все-таки первый затяг самый вкусный. Солнце палило нещадно. Лучше бы ему досталась северная сторона. Там хотя бы бриз и склоны, а здесь — в этих джунглях и задохнуться, и потеряться можно. Сириус устало потянулся и хотел было разлечься под единственным тенечком возле липы, как вдруг увидел Шанель, утомленную и замученную, с длинными кудрями до локтей и в тонкой шелковой блузке. — Ну привет, — поздоровался Сириус. Он привалился плечом к липе и улыбнулся. — Давно не виделись. Ее лоснящаяся шея, лицо и волосы в последний раз блеснули на солнце, и Шанель зашла в тень. Она коснулась ладонью мокрого лба, и Сириус случайно увидел, что через полупрозрачную ткань блузки просвечивалось симпатичное белое белье. — Это судьба, что мы попали в одну группу, не думаешь? — Сириус облизал губы и затянулся, выдохнув дым в сторону. — Будешь? Посмотрев на него как на умалишенного, Шанель отвернула голову от его сигареты. Табачный дым был слишком противен. — Кстати, иногда помогает расслабиться. — Сириус с интересом взглянул на тлеющую сигарету. — Особенно таким истеричкам, как ты. Возле липы пахло цветочной пыльцой. Молодая кора мягко скользила по плечу Сириуса, сочные ядовито-зеленые листья с липкими цветами едва касались черных волос. Дерево было очень юным. — Почему ты молчишь? — насмешливо сказал Сириус. Он снова облизал губы: ему было очень жарко из-за палящего солнца. — Не припомню, чтобы ты была такой стеснительной. — Я пить хочу, — прямолинейно сказала Шанель. — Забыла взять воду? — По-моему, ты за нее отвечаешь, — отчеканила девушка. Она с жадностью втянула раскаленный воздух в легкие, поводив острыми плечами. Наблюдая за ней, Сириус был уверен, что она может в любой момент растаять от жары. Назойливое солнце пробралось сквозь крону дерева. Сириус стряхнул с глаз челку, показав лоснящийся благородный лоб, и сделал вид, что не замечает палящих лучей, устремленных прямо в его глаза. — Ты так сильно хочешь пить? — Сириус клыкасто улыбнулся и сильно прищурился. Его лицо выглядело еще бледнее на солнце и становилось все привлекательнее с каждой мокрой крупинкой. Честно признать, он выглядел жутко обаятельным в такую знойную жару: белая выглаженная рубашка была тесно заправлена в черные брюки, затянутые кожаным ремнем; а хлопчатая ткань мокро прилегала к атлетичным мышцам. — Давай без шуток, — выдохнула Шанель, хмуря уставшее лицо. Она прильнула к тому же дереву и слегка запрокинула голову. — Просто отдай мне бутылку. Благодаря ее свободной позе Сириус мог рассмотреть все, что обычно скрывалось за мантией и высокими воротами. Ее длинная белая шея лоснилась, как море в лучах полуденного солнца, и выглядела блестяще-маслянистой, словно была написана на холсте. Ключицы с мягким надломом посередине выглядывали из выреза блузки, а пальцы, тщетно пытающиеся прикрыть просвечивающиеся кружева, были длинными и с аккуратными короткими ногтями. Они вскоре отстали от шелковой ткани и коснулись шершавой коры, медленно соскальзывая с одной трещинки на другую. — Ты меня услышал, Блэк? — Ее голос, обмякший из-за жары, ворвался в идиллию Сириуса и прервал цепочку его мыслей. Он не заметил, как сигарета истлела полностью, поэтому выбросил ее и обвел полукругом липу, добираясь до Шанель. Голосом — липким, как мед — он промолвил: — Сделай мне приятно, Джексон, — его голос понизился до неузнаваемости: — И я сделаю приятно тебе. Зеленые жадные глаза посмотрели на Сириуса. Они сливались на фоне листвы липы, до невозможности зеленой и сладкой, точно жженый сахар, и могли растопить Сириуса при одном только случайном взгляде. Ресницы, черные и густые, были обращены в его сторону, словно копья. Шанель не улыбнулась и прошептала тем же ласковым тоном: — Пошел ты. Еще немного они посмотрели друг другу в глаза. Сириус расплылся в мягкой, насмешливой улыбке. Он приблизился к ней лицом, еще бы чуть-чуть и коснулся ее носа, но Шанель упрямилась и избегала контакта. — Просто отдай мне бутылку, и мы разбежимся, — ровным тоном сказала она. — Разве ты не хочешь остаться со мной? — ухмыльнулся Сириус. Его дыхание оказалось на ее блестящей коже. — Или тебе важнее похвала Стебль? — Мне важнее сейчас — не получить солнечный удар и не умереть от обезвоживания, — заучено отчеканила Шанель. Она увидела, как в ледяных глазах появляется знакомая искорка. Она испепелила изнутри все, что было нетронуто раньше. Шанель почувствовала сильнейшую жажду, а еще приятное покалывание в бедрах. По плечам и предплечьям пронеслось что-то подобное, задержавшись в запястьях и ладонях. Кажется, солнечный удар ей обеспечен. — Давай же. — Его слова пронеслись холодком по коже. — Пока Снейп не видит… — Сириус, — выдохнула Шанель. Горячее солнце палило их кожу, делая ее красной. — Просто отдай мне бутылку. — Как скажешь, — легко согласился Сириус и скрылся с ее глаз буквально на пару секунд. Бутылка оказалась практически полной. Шанель взяла ее из рук Сириуса и скользнула вниз по древесине, оказавшись на траве. Парень последовал за ней, тут же взяв в рот травинку, и сел полулежа, в царской непринужденной позе. Посмотрел на Шанель. Она немного рассеянно завертела крышкой и сжала ее в руках, поднеся горлышко ко рту. — Что? — спросила она, поймав немного ленивый, немного надменный взгляд Сириуса. Горлышко застыло в пару сантиметрах от ее губ. — Ничего, — отвернулся парень и, сощурив глаза, вновь взглянул на бледное, сине-голубое небо. На нем было очень мало облаков. И все они были либо полупрозрачными, либо слишком густыми и скомканными где-то на горизонте. Кажется, приближался обильный грибной дождь — ветер успокоился, солнце засветило еще ярче, а воздух стал тяжелее. Сириусу очень захотелось посмотреть, как она пьет. Жадно или сдержанно? Стекает ли вода с ее губ? Например, с его губ она всегда стекала. По крайней мере, в такую жару. Когда он все-таки нетерпеливо повернул голову, она уже закрывала бутылку. Не успел. — Ты вся промокла, — заметил он. Его голос вдруг стал еще ниже. Блузка у Шанель была не слишком подходящей для леса. Ее мантия висела на поясе и была затянута рукавами, в отличие от Сириуса, который выбросил ее еще в начале занятия — на кусты. Юбка солнышком прятала голые, гладкие бедра, доходя до колен, после которых шли уже капроновые чулки. Сириус смотрел на все это со странным интересом. Она действительно была вся мокрая: лоб покрылся блестящей пленкой, плечи обтянул шелк блузы, выделяя мелкий пот, а острые колени, выглядывающие благодаря задравшейся юбке, покрывались лоском. — Держи, пожалуйста, от меня дистанцию, — раздражилась Шанель, выставив руку вбок. До Сириуса коснулись длинные, никак не сопротивляющиеся пальцы. — Мне и так жарко. Сириус лишь фыркнул. Ему и самому было жарко, только он никак не жаловался. Подул долгожданный ветер. Он расшевелил волосы девушки, рассыпав их по груди и плечам. Сириус усмехнулся, наклонив голову вбок, и рассмотрел Шанель со всех сторон, не двигаясь с места. — Поверить не могу, — сказал он с надменным выражением лица. — Только вчера клялась мне в любви, а сегодня так бессовестно отвергаешь? Сняв перчатки, девушка воспользовалась ими как веером и убийственно взглянула на Сириуса. — С дуба рухнул? Свои фантазии рассказывай тем, кто в них слепо поверит. А меня оставь в покое. Она замучено прикрыла глаза и тряхнула волосами. Они успели запутаться в юной неравномерной коре. — Вы, вейлы, странные существа, — усмехнулся Сириус, взглянув в сторону. — Сегодня говорите одно, а завтра другое. Что ты там мне твердила? Что я без ума от тебя? Шанель застыла на месте. Было бы чудесно — подумала она — от стыда провалиться под землю прямо сейчас и никогда больше не видеть его жутко красивой рожи. — Прости, — надменно произнесла Шанель. Она вовсе не извинялась. — Я совсем забыла о малышке Маккиннон. От нее-то ты точно рассудок свой теряешь. Кстати, как она поживает? Вопрос не нуждался в ответе. Не стоит упоминать, какое унижение ждало Марлин, как сильно пошатнулась ее жизнь, когда Сириус подвел ее. Серьезные последствия от безрассудных действий Шанель касались лишь Марлин, и девушке было очень приятно это осознавать. — Минерва была недовольна, — сказал Сириус. — Обе мои щеки получили по две звонких пощечины. В принципе, им не привыкать. Шанель насмешливо фыркнула, отведя взгляд. Если бы Марлин лишили должности, то Сириус бы первый ей об этом растрепал, гневно обвиняя в несправедливости. Если же этого не произошло, то значит, что с должностью Марлин все в порядке. Чудно. — Твои стандарты становятся все ниже и ниже, Сириус, — изобразив безразличие на лице, вдруг сказала девушка. — Марлин действительно неплохая. Но что-то мне подсказывает, что ты просто хочешь позабавиться над ней. — А ты с каждым разом становишься все глупее, Джексон, — сказал Сириус. — Я не использую девушек. Они сами дают мне повод разорвать с ними. — Ах вот как? — улыбнулась Шанель. Она уже игнорировала соприкосновение их плеч. — И какой же у вас был повод с Маккензи? — Измена, — не думая сказал Сириус. Его тон показался суровым. — С чьей стороны? Сириус опустил взгляд и, к своему удивлению, улыбнулся. — Тебя действительно это интересует? — спросил Сириус. Она увидела его холодный сосредоточенный взгляд. — Или может… — он сощурил глаз на пару секунд, и улыбка сама появилась на лице, — ты просто интересуешься мной? — Ты слишком высокого о себе мнения, — прошептала Шанель. Дистанция не позволяла говорить громко. — Я заметил, ты тоже, — зашептал в ответ Сириус. — Целуешь меня, даешь пощечины, ревнуешь, выбрасываешь журнал… Считаешь, что можешь легко меня одурачить. — Он приблизился к ней лицом и увидел что-то поблескивающее на дне ее глаз. Ее охватило волнение. — Ты же чувствуешь что-то ко мне. — Ты так считаешь? — вскинула брови Шанель. — Я в этом уверен. Их губы были очень близко друг к другу. Взгляд зеленых глаз не отвлекался от Сириуса. Их губы, полные и горячие, приблизились еще немного… — Если ты так уверен в моих чувствах, — прошептала Шанель. — То уверен ли ты в своих? — Джексон, — еще более тихим голосом сказал Сириус. — Вчера я не поддался твоим чарам не потому, что ты слабая вейла. Шанель слегка свела брови. Игривая улыбка на ее губах ослабилась, и девушка вдруг осознала. — Не говори только, что по уши влюблен в меня, — немного устало произнесла девушка. — Столько раз я слышала это... И что же в итоге? — Ну, услышать такое от Сириуса Блэка — гораздо приятнее, разве нет? Шанель цокнула языком, но затем вновь широко улыбнулась. Она положила ладонь на щеку Сириуса и нетерпеливо его поцеловала. На секунду оторвалась от его губ, взглянула в глаза, и инициативу на себя взял уже Блэк. Его поцелуи были отнюдь не нежными. Из-за наглых горячих губ Шанель на секунду забывала, где находится и почему ей так хорошо. Низ живота начало чудовищно тянуть. Гул ветра усилился. Солнце продолжало палить, только намного активнее. Птицы заглушили свое пение, а насекомые — жужжание. С земли поднялся приятный аромат испарений и цветочной пыльцы. Сириус не отвлекался от Шанель. Им было настолько жарко, что они не замечали близкой дистанции. Когда Сириус перестал целовать девушку, его руки коснулись ее обнаженной шеи и убрали волосы за спину. Он положил большой палец на ее щеку и утонул в зеленом омуте. Они все еще сидели на земле. Шанель не сопротивлялась, когда Сириус касался ее кожи. Каждое его прикосновение было подобно электрическому шоку. Только вот Сириус недолго пребывал в эйфории. Заметив на горизонте Снейпа, своего третьего компаньона, парень легонько подхватил Шанель за локти, и они встали с земли. Вновь прильнув к липе, только уже с другой стороны — теневой, девушка спросила: — Что-то случилось? — Ничего особенного, — прошептал Сириус. Над головой блеснули темные облака. Солнце, однако, они не трогали — оно светило так же ярко и щедро. Приближался ливень. По коже пробежались первые капли дождя. Шанель с жадностью прижала к себе Сириуса. Грибной дождь не трогал их в первое время, так как они стояли под кроной липы, но потом он полил обильнее. — Давай начнем все с начала, — тихо сказал Сириус. Мокрые пряди сразу же полезли в глаза, но Шанель заботливо их убрала. — А Марлин? — спросила она. С ее лба потекла крупная капля дождя, прокатившись по спинке носа. Шум дождя заглушал голоса, поэтому Сириус сказал чуть громче: — Мы не встречаемся. — Правда? — искренне удивилась Шанель. Сириус лишь молча кивнул. — Значит… Сердце девушки стучало так бешено, словно норовило выпрыгнуть из груди. Неужели это не сон, а реальность? — А ты? — вдруг спросил Сириус. — Ты же ни с кем?.. — Нотт, — все, что могла сказать Шанель. — Я с ним… точнее, была с ним. Сириус пораженно посмотрел на девушку. — Нотт? Какого… я узнаю это только сейчас? — Я не хотела, чтобы об этом кто-то знал, — призналась Шанель. — И мне повезло, что он немногословен. Я… мне просто нужен был кто-то рядом. Теперь с ним все уже кончено. Сириус после паузы кивнул. Видимо, он пожалел о том, что спросил. Шанель заметила это и положила ладонь на его щеку, немного повернув лицо парня к себе. Внушительным тоном произнесла: — Не ревнуй. Я его никогда не любила. Она выделила слово «никогда», словно оно было самым главным. И она не ошиблась: Сириус, услышав это, с каким-то неземным облегчением выдохнул и мягко поцеловал девушку в шею. Это было настолько мило, что девушка могла понять без слов: Сириус ей верит. Они были мокрыми. Кружева у Шанель прилегали к ней сильнее, выглядывая сквозь полупрозрачную ткань. Сириус дотронулся до бретелек и скользнул по влажной спине, чувствуя, как внутри загораются новые чувства. Пепел, оставленный после их первого опыта, медленно растворялся в дождевой воде… Ливень был теплым и иногда охлаждающим. Солнечный свет изредка подбирался к ним, рисуя блики на влажных телах. Шанель едва коснулась губами его шеи и подарила легкий, неощутимый поцелуй. Сириус заставил ее посмотреть на себя, взявшись за подбородок, и девушка машинально встала на носочки. — Сириус… — выдохнула в его губы. — У тебя есть презерватив? — Ты правда этого хочешь? — Сириус остановился. Почувствовал, как капелька воды стекает по шее. Почувствовал, как ливень становится тише, не мешая их голосам. Ощутил на своей груди ее заботливые нежные руки. — Очень хочу, — прошептала она в его шею, закрыв глаза. И он хотел. Еще давно, с того самого далекого декабря. Но им казалось, что этих пяти месяцев тишины и безразличия вовсе никогда не было, что все измены и отношения с другими — всего лишь нелепый сон. И именно сейчас приходило время пробуждаться. Приоткрыв глаза, Шанель скользнула пальцами вниз и вытащила его рубашку из брюк. Она расстегнула пуговицы и неторопливо стянула вниз белую ткань, оголяя торс. Подняв взгляд на лицо Сириуса, Шанель потянулась за поцелуем и получила его сразу же. Сначала Сириус мягко коснулся губами ее губ, наслаждаясь каждой мимолетной секундой. Затем запустил пальцы в мокрые волосы и прижал к себе ее лицо, жадно впиваясь в бархатные губы. Он целовал ее и целовал, как ненасытный, и вскоре соскользнул губами к подбородку, медленно опускаясь к шее. Шанель тем временем развязала узел из рукавов мантии, и мантия опустилась на мокрую траву. Девушка запрокинула голову, когда руки Сириуса опускались все ниже и ниже. Капли дождя скользили по его обнаженному торсу, впитываясь в ткань брюк. Руки, отойдя назад, нашли застежку на юбке девушки и медленно опустили ее вниз. Сириус же опустил Шанель на ноги. Юбка сразу же спала, оголив бедра. По ним заскользили капли дождя. Вскоре Сириус напрягся и, положив руки на ее мокрые горячие плечи, стянул блузку через верх, покрывая поцелуями ключицы и шею. Теперь Шанель была в одном белье. Дождь прекратился. Тень, в которой они прятались от солнца, больше не была тенью. Яркое-яркое светило возвысилось над лесом и казалось еще знойнее, чем раньше. Сириус обхватил руками Шанель. Она, в свою очередь, обхватила ладонями его шею. Они повалились в соседние зеленые кусты. — Сейчас… — выдохнул Сириус и встал на колени. Девушка сидела на траве и прикрывалась руками, возбужденно дыша. — Сейчас, Джексон, подожди… Он схватился за свою забытую мантию, отправленную давным-давно в кусты, и накрыл ею землю. — Ложись, — сказал Сириус, нетерпеливо облизав губы. Девушка послушно легла и не отрывала взгляд от голого торса. Кажется, в ее глазах было что-то, напоминающее страх. В какой-то момент она закусила губу и задышала еще быстрее — Сириус начал расстегивать ремень. Жутко волнуясь и порой забываясь, Сириус порывисто распахнул пряжку и стянул кожаный ремень, отбросив его в сторону, в вечнозеленые кусты. Он стоял на коленях и потом повис над Шанель, не отвлекаясь ни на что, кроме ее глаз. — Это твой первый раз? — спросил он. Шанель промолчала. Она поджала губы. — Джексон, — прошептал Сириус и поднял ее лицо к себе, взявшись за подбородок. — Что такое? — Не первый, — стыдливо произнесла девушка. — В первый раз мне было больно. Сириус сместил брови. Тон голоса Шанель был таким приглушенным и запуганным, что парню стало не по себе. Он ласково погладил ее щеку большим пальцем и сказал: — Я не сделаю тебе больно. Ладони Шанель окутали его лицо, и девушка улыбнулась. Пальцы убрали мокрые черные пряди, а губы прошептали: — Я знаю. Глаза заметили глубокие алые шрамы на плечах. — Мерлин… Она посмотрела на него с сожалением и нежно поцеловала в губы. Солнце изливало над ними горячие, безжалостные лучи. Они сушили мокрую вспотевшую спину Сириуса и согревали волосы Шанель, разбросанные вокруг ее лица. Влажная колкая трава шелестела под мантией при любом их движении, а промокшие одуванчики слегли под ступнями Сириуса, выходящими за пределы ткани. Сириус взялся за бедро Шанель и крепко прижал к своему тазу. Ее руки спустились с талии на ягодицы и сняли брюки, державшиеся на его теле слишком долгое время. Они поменялись местами. Шанель стала сверху и начала целовать его шрамы, медленно опускаясь ниже, к животу. Сириус, пока мог, гладил ее по волосам и тяжело, рвано дышал, предоставляя лицо солнцу. Взявшись за брюки, Сириус нашел резинку в кармане. Теперь он вновь был сверху, нависая над до невозможности красивой Шанель. — Сейчас, — Сириус сглотнул и начал заниматься резинкой. Девушка убрала свои волосы с груди и откинула их на траву, дожидаясь Сириуса. — Секунду. Расставив руки по разные стороны и покончив с презервативом, Сириус посмотрел на Шанель и очень медленно расстегнул ее лифчик. Он не мог поверить, что делает это. Кружевное белое белье. Самое простое, без излишеств и дополнений. Жутко дорогое, но все еще скромное. Сириус сосредоточенно потянул его за лямки и снял. Если бы он поднял взгляд, то увидел бы, каким теплым взглядом смотрит на него девушка. Грудь вздымалась и опускалась в ожидании. Сириус смотрел на нее и, кажется, совсем потерял рассудок. Он влюблялся в каждый сантиметр ее кожи. И лишь руки были способны отрезвить его. Они мягкими прикосновениями окружили напряженную шею. Поднялись чуть выше и нащупали вздутые желваки. — Ты переживаешь? — спросила Шанель Сириуса. Его лоб покрылся крупинками пота, хоть он еще и не начал. — Совсем немного, — выдохнул он. Поцеловав Сириуса в лоб, Шанель с наслаждением облизала губы и прижала его грудь к своей. Их тела соприкоснулись полностью, и Сириус блаженно простонал, после чего взялся за ее бедра и испытал такое наслаждение, какое он еще ни разу не испытывал за свои шестнадцать лет. Пение птиц и жужжание насекомых придавали ее хриплому голосу, повторяющему имя Сириуса, нежности и простоты. Однако сама Шанель не слышала голоса природы, полностью отдаваясь Сириусу. — Черт… — прорычал Сириус, вдавливая ее бедра ближе к своим. Он сжимал их чуть выше колен и двигался методично. — Черт возьми. Он любил ее так сильно в тот момент, что слышал скрип костей. Сириус подумал, что это и есть настоящая страсть. И эта страсть больше не казалась ни одному из них чем-то грязным и пошлым. Это было то чувство, что порождает в тебе желание жить и испытывать это удовольствие все больше и больше, ощущая себя частью бесконечной цепочки жизни. Сириус двигался в такт природному унисону. В перерывах он ласкал девушку, добиваясь нужного эффекта. — О, Салазар… — выдохнула она и втянула живот, когда его руки скользнули вниз. Сириус нежно поцеловал ее в губы. Сжал ее бедро и замедлился, растягивая удовольствие. Как только закончил, поцеловал девушку в углубление между ключицами. — Скоро закончится урок… — томным голосом сказала она. Сириус обнял ее и лег рядом. Надел брюки обратно, наблюдая за тем, как Шанель пытается застегнуть лифчик. Все тело было мокрым от пота. Сириус усмехнулся и помог ей, а затем обхватил талию и притянул к себе. Они снова легли. — Давай отдохнем, — сказал он, закрывая глаза. — А может, пойдем в замок? — попросила Шанель. — Сириус? Но парень уже не слышал. Он уснул у нее на груди и накрепко заточил в объятиях, сладко посапывая. Девушка тоже прикрыла глаза, представляя вместо этого жаркого солнца теплый камин с раскаленными поленьями, какой был у них в поместье… Но что-то все равно не давало ей уснуть. Странный шелест листьев и мелодичные, синхронные писки раздавались неподалеку. Девушка оглянулась, перестав гладить Сириуса по волосам, и замерла: прямо под сиреневым кустом, в самой его глубине, расцвела прекрасная белладонна с изящными тускло-фиолетовыми цветами и черными бусинами-ягодками. — Сириус, — тихо сказала Шанель, не отрывая взгляд от белладонны. — Сириус, проснись. Растение продолжало цвести. Волшебный подвид, известный своими смертельно-опасными свойствами, был прямо перед их носом. И как же они сразу его не заметили… Разбудить Сириуса оказалось достаточно проблематично. Однако стоило Шанель просто выскользнуть из объятий, так Сириус проснулся мгновенно. Он никуда не отпустил ее и прижал к себе, поцеловав в шею. — Прекрати, — съежилась она. Сириус заскользил руками по животу, а губами — по шее. — Мне щекотно. — Щекотно? — усмехнулся он. — Очень, — выдохнула Шанель. Расслабленные руки потянулись к едва ощутимой щетине. — Тебе нужно побриться. Ты колючий. — А ты липкая, — Сириус потянулся за поцелуем, но был остановлен. — Хочешь сказать, я потная? — Да, — протянул парень. Его голос был хриплым и мягким. — И я тоже вспотел. Мы оба вспотели… — нос уткнулся в каштановые кудри. Пальцы медленно переплелись. — Идем, Джексон, искупаемся… Блаженно улыбнувшись, девушка посмотрела в его пьяные, самодовольные глаза. — Я окутаю тебя в мантию, понесу на руках… — рассказывал он. Солнечный свет падал на черные волосы, играя на контрастах. — Мы будем плавать целый день, пока нам не станет холодно. А потом я разведу костер. И мы будем сидеть у него допоздна, пока не надоест… — А как же профессор Стебль? — широко улыбаясь, спросила Шанель и завила на палец очередную черную прядь. Девушка рассмеялась. — Она ведь поставит нам «тролля». — Ты совсем не романтичная, Джексон, — вздохнул парень и отвернулся. Как раз в сторону белладонны. — Ты обиделся? — усмехнулась Шанель, положив подбородок на его плечо и заглянув в угрюмое лицо. Вдруг девушка прошептала: — Милый? По коже прошлись мурашки. Сириус перестал хмуриться, услышав такое от Шанель, и приподнялся на локте. Он хотел было что-то сказать, но вдруг его взгляд резко стал сосредоточенным. — Мне кажется, или под сиренью растет белладонна? — прищурился парень и окончательно привстал. — Та самая. Их взгляды одновременно зависли на грациозном растении. Его бутоны расцвели окончательно, когда солнце поднялось практически до зенита. Листья, темные и горделивые, обняли побег и завились на концах, обрамляя только что родившуюся белладонну.

* * *

Как и обещала профессор Стебль, тот, кто найдет это волшебное растение, получит тридцать баллов. Но ей все-таки пришлось пойти на уступки и начислить пятнадцать баллов Гриффиндору и пятнадцать баллов Слизерину. Она, довольная совместной работой мистера Блэка и мисс Джексон, не пожалела баллы и поставила обоим «превосходно» за год. — Потрясающая женщина, — говорил Сириус и улыбался до ушей. Он остановился у скамьи и легонько потянул Шанель к себе. — Мы же договаривались, Сириус… — тихо шепнула девушка, контролируя его руки. — Не при людях. — Половина класса уже ушла, — так же тихо сказал Сириус и нагнулся к ее лицу. Носы соприкоснулись, и на девушку распространилась эта заразительная широкая улыбка. — Это будет в первый и последний раз, — строго сказала она и мягко поцеловала его в губы. — И я такой говорю Булстроуд: «Эй, если хочешь работать в команде, то ни при каких обстоятельствах не…». — Джеймс не договорил и остановился на месте, увидев весьма занимательную картину неподалеку. Все три Мародера разразились хохотом и остановились в пару метрах от целующихся Бродяги и Джексон. Они обнялись как настоящая пара и даже целовались как-то слишком правдоподобно… Джеймс сначала ничего не понял и, кажется, уже забыл о том, о чем хотел рассказать Ремусу и Питеру. Он знал, конечно, что они крутили шашни когда-то зимой, но вот чтобы так — легко и просто, целоваться на глазах у других?.. Джеймс был в замешательстве. Черт возьми, Сириус всего за пару часов добился Шанель, пока Джеймс думал, как бы извиниться перед Лили за тех слизняков под кроватью… Когда они отстали друг от друга, Джеймс не изменил ехидной ухмылки на губах и громко спросил: — Мы что-то пропустили? Джексон немножко свела брови и в ожидании взглянула на слишком довольного Сириуса. Он не убирал рук с талии. — Ты не представляешь, Сохатый, сколько всего ты пропустил…