Стукачка!

Спустя пять месяцев. Май в этом году выдался теплым и дождливым. Ливни в последнее время случались только по утрам, а в полдень уже выходило яркое-яркое солнце. День был идеален для прогулок, а вечер — для свиданий. В воздухе, несмотря на уходящую весну, парила юная и цветущая, точно ландыш, романтика. Возле теплиц росло множество цветов. Солнце успело украсить утреннее небо, начало теплеть; ландыши по-весеннему зазвенели, колокольчики выглядывали из высокой влажной травы, стряхивая с себя росу. Ромашки зацвели раньше положенного времени, их белоснежные кукольные личики с оранжевой бусинкой посередине заблестели в солнечном свете. Природа благоухала. Еще раз посмотрев в сторону стадиона, Шанель встала с корточек и поднесла ландыши к лицу. Свежий, точно воздух после дождя, медовый аромат обволакивал легкие, а мокрые белые лепестки ласкали кончик носа. Вернув букет профессору Стебль, Шанель спросила, можно ли уже уходить с пары. — Можно, мисс Джексон, — разрешила профессор и улыбнулась. Попрощавшись с учителем, девушка захватила сумку и вышла из сада. Осознав, что теперь у нее больше нет дел на сегодня, Шанель направилась в сторону стадиона, где сейчас проходила тренировка у сборной Слизерина. В январе Маккензи приняли в команду, сделав ее третьей охотницей. В том же месяце взяли и близнецов Булстроуд, которые заняли места загонщиков. Теддеус Нотт и Регулус Блэк занимали те же позиции — вратарь и ловец соответственно, а Рикардо Забини теперь уже официально считался охотником наряду с Дэниелом Монтегю, который также был командиром. По словам Слизнорта это — поистине звездный состав. С этим было сложно поспорить. Сборная Слизерина выиграла все матчи в этом сезоне, пройдя в финал. Последний матч с Гриффиндором должен состояться завтра, в дождливый и безотрадный понедельник. Поэтому именно за день до игры сборная начала подготавливать стратегический план. Примерно после трех часов напряженной работы игроки решили, что лучше позаниматься еще немного вечером, когда закончится тренировка у Пуффендуя. Дэниел с неохотой согласился и уже пошел в раздевалку, чтобы принять душ. Девушка остановилась у трибун. Она внимательно проследила за сборной Слизерина. Маккензи и близнецы Булстроуд вместе сидели на согретой солнцем траве и что-то бурно обсуждали. Они были очень напряжены. А неподалеку, оставив метлы в специально отведенном месте, шагали Забини и Нотт. Первый рассекал ладонью воздух, планируя стратегию завтрашнего матча, а второй молча его слушал. — Джексон, ты что тут делаешь? — спросил Забини, когда они с Ноттом подошли ближе к трибунам. Девушка, вздохнув, скучающе прислонилась плечом к стенке. — Матч будет завтра. Во времени потерялась? После того, как Шанель перестала скрывать свою дружбу с Мародерами, она опустилась в глазах всего Слизерина. Скользкие пронизывающие взгляды слизеринцев в лишний раз напоминали девушке, что ее репутация отныне на дне. У Шанель теперь не было никого, кроме Мародеров и Забини, с которым у нее совершенно неожиданно зародилась дружба. Тот злосчастный вечер Слизнорта заставил их пересмотреть мнения насчет друг друга. — Ты просто прелесть, — язвительно улыбнулась девушка, скрещивая руки на груди. — Всегда найдешь время, чтобы сказать какую-нибудь чушь. Забини фыркнул и напряг мышцы, демонстративно подтягиваясь. — Чемпиону срочно нужен душ, — выдохнул мулат. Его лоб и шея блестели от пота. — Оставлю вас наедине, голубки. Он подмигнул Нотту и, все никак не унимая свои мышцы спины и рук, важной походкой направился в раздевалку. Шанель ошарашено подняла взгляд на Нотта. — Что это было? — почти прошипела она. — Ты рассказал ему о нас? Парень был отъявленным молчуном. Еще и глядя на его смазливое личико, можно было с уверенностью сказать, что в голове у парня вместо мозга лежал бладжер. Но Джексон знала, что он был не только глуповатым красивым парнем, с которого не сводили взгляды все девчонки (в том числе и Шанель в свое время). Он стал для нее спасательным кругом в какой-то период ее жизни, когда она не могла выбраться со дна переживаний и самомучения. — Я доверяю ему, — сказал Нотт. Его голос был низким и одновременно мягким. Он всегда заставлял Шанель робеть. — Не надо так переживать. — А что, если… Ее голос вмиг утих, когда парень нежно улыбнулся, как не улыбался никому другому. — Никто не узнает, — словно гипнотизируя, тихо сказал Нотт. Шанель задержала дыхание, когда он приблизился. — Никто. — Ладно, — выдохнула девушка. Жаркий румянец залил ее щеки. — Но я все равно злюсь на тебя. Больше не рассказывай никому. Выражение его лица трудно было прочитать. Оно было задумчивым и каким-то непроницательным, а взгляд — туманным, но и одновременно жадным. Девушка видела в его глазах какую-то загадку. — Можем сразу пойти ко мне. Или хочешь вечером после ужина? Шанель ослабила улыбку. Он снова о своем… Но не успела девушка расстроиться, как парень незаметно обвил свою руку вокруг ее талии, вновь заставляя смущаться. — Я не смогу сегодня, — очень тихо сказала она. Пальцы смущенно заскользили по его разгоряченной после тренировки коже. — У меня… тест завтра по зельям. Важный. — Тест, говоришь? — ледяным тоном переспросил Нотт. Он скрывал что-то в своем голосе. Затем немного прищурился, внимательно смотря девушке в глаза. — А завтра? — А завтра… — прошептала девушка и мгновенно осеклась. Ей не понравилось, что в глазах Нотта появилось раздражение. — Завтра я… Лицо слизеринца помрачнело. — Завтра мы собирались прогуляться с друзьями, — выдавила Шанель из себя и виновато улыбнулась, но все было тщетно. Тедди уже злился. — Прости… — На них у тебя всегда есть время, — выдохнул парень и отстранился от слизеринки. — Что происходит между вами, Шанель? — Тедди… — Одна девушка и четыре парня гуляют вместе. По ночам, — усмехнулся Нотт, а потом брезгливо скривил губы. — Звучит довольно интересно, не считаешь? Шанель прищурилась. — Что за глупости, — обиделась она. — Они мои друзья! — Друзья, — сухо повторил парень. — Какое отличное оправдание. День только начался, а Джексон уже успела поругаться с кем-то. Это было так на нее похоже… Девушка отвернулась. — И зачем я только пришла сюда? — разозлено пробурчала девушка. — Ты вечно портишь мне настроение. Шанель думала, что хуже быть не может. Нет, еще как может. Дождь внезапно забарабанил по всему полю. Булстроуды прекратили гонять мечи, а Маккензи, скинув с себя дождевик, лихо побежала в сторону трибун. Она резко остановилась, увидев Шанель. А близнецы, обойдя слизеринку, с интересом взглянули на Нотта. И, словно назло, из раздевалки вышли Забини и Регулус, приготовившись бежать за своими метлами, которые оставили на стадионе. Вся команда теперь переключила свое внимание на них двоих. — Я ухожу, — хмуро сказала она и бросила злобный взгляд на Нотта, наблюдая за тем, как парень совершенно не реагирует на ее слова. Нотт неотрывно смотрел на выход из стадиона, и в его взгляде сгущались темные тучи. Сборная Гриффиндора громко и впечатляюще ворвалась в пространство сборной Слизерина. Они шумно, вместе с небольшой компанией болельщиков, шагали на поле, которое сейчас было практически не разглядеть из-за проливного дождя. Но гриффиндорцев это совершенно не останавливало: ничто не могло сбить их смелый настрой. — Эй, Джексон, чего не здороваешься? Шанель услышала позади себя голос и тут же обернулась. Увидела лохматого высокого гриффиндорца с необычайно довольной физиономией. — Привет, — невольно расплываясь в улыбке, сказала она и оглядела Джеймса с ног до головы. — Ты что, подрос? Нотт был наверняка в бешенстве. Но Шанель об этом уже не думала: она услышала напоследок лишь его раздраженный вздох и отстраняющиеся шаги. — Тренировка — восемь раз в неделю, — важным тоном сказал он и демонстративно похлопал себя по бицепсу. — Протеин на завтрак, обед и ужин дают о себе знать. — Если протеин тебя завтра подведет, то ты дашь мне двадцатку, — ухмыльнулась Шанель. — Нет, Джексон, это ты дашь мне двадцатку, — уже собираясь уходить, сказал Джеймс. Затем гриффиндорец пропел на прощанье, уже оказавшись среди своих: — Гриффы завтра порубят змей, вот увидишь. — Еще посмотрим, — одними губами сказала слизеринка и вздохнула, провожая игроков сборной взглядом. Как и догадывалась Шанель, Нотт уже ретировался. Они с Забини стояли неподалеку, возле раздевалки. Мулат усмехнулся, так как сборной Гриффиндора придется тренироваться под сильным дождем. А Нотт переглянулся с Поттером, и в его взгляде Шанель увидела плохо скрываемую злобу. — О, Салазар, помоги, — закатила глаза девушка. Среди игроков сборной Гриффиндора не было Сириуса. Обычно он шел рядом с Джеймсом и походил на яркую елочную игрушку из-за своих манер и поведения, однако Шанель все никак не могла найти его взглядом. У нее появилось плохое предчувствие, и она начала искать уже Маккензи. Как и следовало ожидать — все оказалось вполне предсказуемо. Он был со своей любимой девушкой Маккензи и наверняка уже с ней прощался. Шанель громко фыркнула. Она могла смотреть на них часами и все больше поражаться их долгими отношениями, построенными на шатком, хоть и удачном грунте…

* * *

На следующий день. Теплый ливень ошпарил поле и оставил после себя влажный туман и легкую изморось. Небо напоминало пуховое одеяло с грязными мутными пятнами; зябкий ветер разгонял тучи, очищая небосвод; солнце высвечивалось из полупрозрачной меховой тучки, высвобождая солнечный свет. В воздухе благоухало озоном и запахом жареной картошки, а на горизонте, подле стадиона, рисовалась первая радуга этой весны. Победа далась Гриффиндору тяжело, а Слизерину было трудно принять поражение. Это была захватывающая игра, до невозможности долгая и нескончаемая. Очки постоянно равнялись, счеты скакали, а потом снова восстанавливались. Регулусу Блэку не хватило буквально пару секунд — Джек Фишер оказался проворнее. Единственный, кто не был бы рад ни победе Слизерина, ни победе Гриффиндора, был Северус Снейп. Он не признавал эту игру, считал квиддич оскорблением волшебных метел и магии в целом. — Ну что ты ворчишь, Сев? — беззлобно сказала Лили и улыбнулась. — Мог бы порадоваться за Гриффиндор. — Гриффиндор, — фыркнул Северус. — Ваша сборная состоит из одних выпендрежников. — Он бросил взгляд на ликующих гриффиндорцев. — Может быть, — широко улыбнулась Лили. — Но согласись… они хороши. Северус устало вздохнул. Если бы не Лили, он бы никогда не пошел на этот злосчастный матч. Что его удивляло — Лили стала снисходительна к Поттеру. Он не путался больше у ее ног, а она перестала пренебрегать его вниманием. Складывалось ощущение, как будто между ними образовалось перемирие, которое, честно признать, слегка настораживало Северуса. Даже его дружки стали появляться возле Лили чаще. И не в качестве поддержки для Поттера, а уже как друзья. Северус не знал, чем занимается там Лили и может ли все еще рассчитывать на ее взаимность. Он ненавидел это затишье. Он чувствовал, что близится нечто плохое, что может разрушить его мир. Северус решил, что нужно больше времени проводить со своей подругой. Он отказался от дружбы с Мальсибером и Эйвери ради нее. Он стал еле как ухаживать за собой и следить за своим поведением. Он менялся, но Лили этого не замечала. И, что самое ужасное, — Лили не стояла на месте. Она увеличивала свой круг общения, и теперь Северус делил почетное место ее лучшего друга с Марлин Маккинон, Мэри Макдональд и даже с Ремусом Люпином. С Ремусом Люпином… Его дружба с Лили не давала покоя Северусу. Он боялся, что Люпин навредит его единственному другу. Он боялся потерять свою Лили, свой солнечный лучик, ведь без нее — нет света в его темной жизни. — Сегодня полнолуние, — промолвил Северус, не моргая и не дыша. Он не смотрел на Лили, но чувствовал на себе ее задержавшийся взгляд. — Ты опять за свое? — свела брови девушка. Ей на полном серьезе захотелось уйти отсюда, ведь тон и взгляд Северуса не обещали ничего хорошего. — Я беспокоюсь за тебя, — напряженно выдохнул парень. Он провел ладонью по мокрой щеке. Они только что зашли в школу. — Лили, послушай… — Что? — требовательно спросила она, скрестив руки, и остановилась. — Что ты хотел сказать, Северус? — Мне нет никого дороже тебя. Клянусь, — он взял ее ладони в собственные и поджал губы. Еще никогда ему не было так мерзко — он повторял про себя «Держи язык за зубами», но что-то сжигало его изнутри. Он должен все ей рассказать. — Поэтому я делаю это… Лили, Ремус Люпин — оборотень. Самый настоящий, ты должна мне поверить. Я могу все тебе рассказать, я видел своими глазами, как… — Ты не сможешь это доказать, — твердо заговорила Лили. — Северус, прекрати говорить мне об этом… Я все равно тебе не поверю. — Не смогу доказать? — Парень нахмурился и сощурил черные, как воронье перо, глаза. — Вот увидишь, я докажу тебе. Прямо сейчас. Кубок Чемпионов покрывался уже десятым слоем поцелуев. Джек Фишер держал его за обе ручки, и, кажется, золотой блеск ослеплял его глаза. Он был жутко горд собой. Второй год подряд он смог поймать снитч в финальном матче. Он смог это сделать — принести победу Гриффиндору. — Давай уже сюда, Фишер! — возмутился Блэк, обняв ловца за шею одной рукой. — Я тоже хочу подержать! Поттер рассмеялся где-то со стороны и взял на руки какую-то девчонку, подбрасывая ее как снитч. Она хохотала и иногда, когда случалась возможность, целовала его в губы. — Эй, Вуд, иди сюда! Томас Вуд, вратарь сборной Гриффиндора, помялся и взглянул на Блэка. Он был тихим, незаметным, но очень преданным игроком. Его игра всегда отличалась четкостью, и если бы не Поттер, он бы мог занять место командира, ведь даже в его тихом характере скрывались лидерские качества. Больше всего победе Гриффиндора радовался, конечно же, Поттер. Его радовала мысль, что весь последующий год на чемпионском кубке будет его имя. Кажется, сегодня он не уснет не только из-за полнолуния и Лунатика, но и от переполняющей его душу гордости. — Детка, на землю, — вдруг появился Лиланд Хилл и схватил сестру за руку, потянув к себе. Рыжеволосая мисс Хилл еще раз улыбнулась счастливому Поттеру и послала ему воздушный поцелуй. Она была слишком маленькой и задорной, чем привлекала молодых людей. Ее платье цвета летней травы сидело на стройном привлекательном теле, а ее старший брат терпеть не мог ее легкомысленные выходки, поэтому смотрел за ней в оба. И это были единственные моменты, когда Хилл был серьезен и страшен в ярости. — Еще одна рыженькая, — фыркнул Поттер, и его тон показался слишком небрежным. Петтигрю выгнул губы дугой и забегал взглядом по толпе. Лили Эванс и Снейп направлялись прямо к ним. — Сейчас развлечемся, Хвост… Эй, отвали уже от кубка и иди к нам! Подмигнув милой болельщице, Блэк вскоре оказался с друзьями. Он стряхнул с глаз косую челку и замер, точно охотничий пес. Его губы расплылись в коварной улыбке. — У нас гости? — спросил он и уже с дистанции прожигал Снейпа. — Особые гости, — поправил Поттер. Эванс выглядела сегодня сногсшибательно. Густые, темно-рыжие, длиннющие пряди ложились на ее шикарную спину и грудь. На губах был слой розового блеска, а глаза подведены черным карандашом. — Неужели я дождался свою Рапунцель! — бессовестно ухмылялся Поттер, наслаждаясь каждым злобным взглядом Лили. Как же ему нравилось ее злить. — Оставь подобные комментарии своим фанаткам, Поттер, — процедила Лили, скрещивая руки. Она элегантно прильнула к стене, отвернулась и с натягом выдохнула. Снейп стоял рядом с ней, демонстративно поглядывая по сторонам. Эти двое на этот раз пришли к Мародерам сами, что было непривычно. — Так, а где ваш мохнатый дружок? — Снейп еще раз огляделся. Ему до жути понравилась собственная дерзость. — Подштанники снимешь — увидишь, — рыкнул Сириус, скривив губы. Поттер осуждающе покачал головой и похлопал его по плечу. — Ну, Бродяга, не будь так груб. — Поттер посмотрел на Снейпа. — Просто Нюниус еще не знает, что наш мохнатый друг может с ним сделать… Акулья улыбка у Поттера напугала Снейпа. Даже Сириус немного насторожился, но затем быстро поймал намек друга. — Я не боюсь! — воскликнул Снейп, сжав кулаки. Проходящие мимо болельщики оглянулись на него. — Скоро все узнают о природе Люпина… Я обещаю! — Да неужели? — усмехнулся Поттер, высоко вскинув брови. — И кто тебе поверит? — Мне поверят все, — уверено говорил Снейп. — Как только я найду способ застать его превращение. — Он приблизился к Поттеру и зашептал, широко улыбаясь: — А сегодня полнолуние… Поттер не отрывался от Снейпа. Он смотрел ему в глаза и готов был растерзать его тут же, если бы не Сириус. — Хочешь узнать наш секрет? Все обернулись к Сириусу. У него был непроницаемый загадочный взгляд и легкая улыбка на губах. Он подошел ближе к ним и зашептал: — Приходи к Гремучей иве сегодня ночью. — Снейп стал дышать чуть быстрее. Он прищурился и не мог понять, что имеет в виду Блэк. — Возьми волшебную палочку и просунь ее между корнями дерева. Будь внимательнее — берегись веток. Ива сначала покажется тебе злой, но это лишь на пару мгновений, — повествовал Сириус и смотрел Снейпу прямо в глаза. Тот не шевелился и внимал каждому слову. — Потом она подобреет, главное — не убегай от нее. Подожди немного, — зашептал он еще тише, слегка поддавшись вперед, — и тогда ты узнаешь все наши тайны… Больше Снейп не проронил ни слова. Он смотрел сначала на Сириуса, потом на Поттера, и в конце концов грубо схватил недогоняющую Эванс за руку и ушел в толпу. — Я знал! — воскликнул он спустя пару минут. Он все так же держал подругу за руку и гнал в Большой зал. — Я знал, Лили! Я всем докажу! И тогда Люпина исключат из Хогвартса! — Он резко остановился, повернулся к Лили и посмотрел ей в глаза. Его выражение лица было неописуемым. — Тогда… тогда… — он не мог подобрать слов своему счастью. — Тогда все станет по-другому, — его глаза загорелись еще сильнее, стали глянцевыми и возбужденными. Он стиснул ее пальцы и ладони. — Они не выживут без Люпина. Они просто… исчезнут.

* * *

Сиренево-белый туман окутал мглистое озеро. В зеркальной глади отражались сумерки и черные грозовые тучи. Ранняя осока шелестела под ногами; девственные сочные листья покачивались на ветру; дуб обнял мощными древними корнями участок земли, на котором разлегся большой черный пес. Положив голову на скрещенные лапы, пес безотрывно смотрел в сторону Гремучей ивы. Ее древние ветви глядели в небо, ветер едва-едва задевал ее жесткие, похожие на иглы листья. Рядом с ней рос рогоз с непривычно огромными клиновидными листьями. Вокруг них плавал крупный белый лебедь, поглядывающий в ту же сторону. Лебедь подплыл к берегу и приподнял свои крылья, собираясь нырнуть под воду. В особенно теплые вечера головастики выплывали на поверхность — питаться ими было одно удовольствие. А неподалеку, в камышах, шуршала светло-серая крыса, подыскивая себе теплое местечко. Везде пахло грязью и гнилой древесиной. Грызун ловко выполз из оков камышей и тут же попался в заросли лебеды, запутавшись в собственных лапах. Он быстро проскочил мимо высокой травы, оказавшись у подножия дуба, возле которого пристроился высокий грациозный олень. Олень озлобленно и быстро чесал мощные рога о кору дуба, затем поднял голову в сторону Гремучей ивы и клацнул копытами о корни. Крыса взобралась в дупло, соскочив с низкой ветки, а пес, встав на лапы, громко залаял. Лебедь выплыл из воды, извивая длинную шею. Сумерки на небе сменились звездной мглой. Полная луна все также пряталась за тучами, едва пропуская блеклые лучи. Увидев это, олень заново клацнул копытами о ствол и превратился в изначальный облик. Джеймс расправил шею и залез на дерево, схватив из кустов мантию-невидимку. — Хвост, сюда. — Парень прищелкнул зубами и языком, как будто подзывал белку, и, взяв крысу в ладонь, подбросил ее на толстую ветвь. На ней тут же появился Питер, машинально потерев лапки. Он пришел в себя и повернулся к Гремучей иве. — Ну скоро они, или нет? — зевнул Питер. — Терпение, Хвост, — сказал Джеймс и поправил очки, высматривая двор Хогвартса. — Осталось совсем чуть-чуть. Пес залаял раньше, чем Джеймс и Питер заметили директора Дамблдора, мадам Помфри и Ремуса, направляющихся к Гремучей иве. — Тише, Бродяга, тише, — говорил Джеймс, нагнувшись к ветви плотнее. Они с Питером накрылись мантией, не отрывая взгляд от троицы. Ремус выглядел еще хуже, чем они себе представляли: он был окутан в плотную мантию, ноги — босые, рук не видно — они окутали со всех сторон дрожащее тело, лицо спрятано в тени, из нее выглядывают лишь горящие пламенем глаза. Мадам Помфри, крепко держащая Ремуса за руку, зашла с ним в потайной ход, который скрывался ивой, а профессор Дамблдор, вскидывая руки, пытался угомонить разбушевавшееся дерево. Оно, однако, их не трогало, но почему-то испускало агрессию. Из ивы мадам Помфри вышла уже одна. Профессор Дамблдор кивнул ей, взял за руку для поддержки, и они неторопливо направились в замок. Когда они дошли до внутреннего двора, Джеймс сбросил мантию и спрыгнул с дуба на землю, к Бродяге. Пес был возбужден, он все еще гавкал и резвился. Джеймс усмехнулся и попытался почесать ему за ухом, но пес был категорически против — он зарычал и побежал к иве. — Эй, Джексон, хватит лягушек есть. Лебедь тряхнул головой и крыльями, избавившись от воды, и подплыл к земле, а на его месте появилась улыбающаяся Джексон в черной шелковой мантии. Ее превращения отличались эффектностью: белоснежные огромные крылья сменялись тонкими руками в черной ткани, корпус вытягивался, лапки удлинялись и мгновенно превращались в ноги. — Хвост, запомни этот великий день, — улыбнулся Джеймс. — Джексон смогла превратиться и не промокнуть. Блаженно вздохнув озерным бризом, девочка томно улыбнулась Джеймсу и Питеру и неторопливо подошла к дубу. — Пошлите, — махнул рукой Джеймс и накинул на всех троих мантию, направившись за псом, который уже поджидал их у подножия ивы.

* * *

На небе еще не было луны. Сумерки едва-едва светились над озером, холодный туман расплылся по глади, а Гремучая ива, о которой Снейп успел перечитать пару книг, спокойно качалась из стороны в сторону. Слизеринец не верил, что делает это. Он подозревал, что это может быть простая ловушка, в которой он — приманка, но шестое чувство подсказывало — нужно попытаться. Еще никогда Мародеры не давали ему подсказок или советов, которые могли бы сыграть на руку Снейпу, поэтому для него это была реальная возможность узнать правду и рассказать об этом другим. Тропинка к иве была неотчетливой, но Снейп знал, где идти. Он пробрался через кусты и небольшую дубовую рощу, оказавшись у Гремучей ивы. Он достал волшебную палочку и с глубоким вздохом посмотрел на небо. Хорошо, что полнолуния еще не было. Значит, он сможет застать Люпина на самом превращении. Случайно коснувшись мыском корня ивы, Снейп отпрянул и испугался пролетевшей мимо него ветви. Он решил не отходить далеко и все-таки попробовать просунуть палочку между сплетенными корнями. Ему пригляделись два толстых корня, сплетенных в косичку. Слизеринец очень аккуратно подошел к ним и тут же чертыхнулся, упав на землю. Ветви продолжали дико качаться, снося все на своем пути, но Снейп стоял на своем и мгновенно воткнул палочку в корневое углубление. Казалось, ива воскликнула. Ее корни зашевелились, ветви поднялись и съежились, как высохшие растения, а подножие ствола обратилось в потайной вход. Разинув рот, Снейп продолжал сидеть на траве и смотреть на вход. Он просто не поверил своим глазам — ему казалось, что это сон. Вот она — его фактическая победа, единственная за все пять лет. Подойдя ближе, Снейп услышал вой. Он был почему-то собачьим. Снова посмотрев на небо, Снейп осознал, что тучи вот-вот расплывутся и оголят полную луну. Нужно поторопиться.

* * *

— Лунатик, не в первый раз, — подбадривал Джеймс. — Ты мощный, слышишь? — Он заглянул ему в глаза. — Сегодня полнолуние не слишком активное, так что переживешь. Огромные окна, скрытые наполовину черной льняной тканью, отпугивали своими размерами. Деревянную старую рамку можно было легко снести, если бы не специальные заклятия, наложенные Дамблдором. Из небольшой форточки на Ремуса глядели мглистые тучи с едва поблескивающими звездами. Полная луна должна была вот-вот появиться. — Но сегодня мы останемся здесь. С тобой, — предупредил Джеймс. — Сейчас ночью часто ходят всякие попрошайки да пьяницы… — подала голос Шанель. — Так что лучше посидим здесь. Не будем выходить. Каждый раз, когда наступало полнолуние, Ремус всерьез думал, что это его последняя ночь. Эта мысль не давала ему покоя: парень вцепился пальцами в подоконник и ткань, лежащую на нем, и уткнулся лбом в батареи. Он редко глядел на друзей. Чуть позже он совсем перестал двигаться и лишь тяжко стонал. — Как думаете, стоит уже превращаться? — шепотом спросил Питер. Если бы Ремус слышал их, то определенно сказал бы «да». — Нет, — строго сказал Джеймс. — Подождем еще. Джеймс, Питер и Шанель сидели возле Ремуса. Сириус, все еще в облике пса, лежал у двери. Обычно он всегда был рядом с Ремусом, но сегодня с ними была Джексон, так что Сириус решил воздержаться от сопливых бесед. Девчонка не заслуживает того, чтобы видеть его обеспокоенным. Вдруг Ремус шевельнулся и сгоряча ударился о батарею. Полнолуние должно было случиться с минуты на минуту. Сириус залаял. Очень громко, словно предупреждая. Он набросился на дверь, что была закрыта, и начал карябать ее древесину когтями, привлекая к себе внимание. — Что опять, Бродяга? — раздраженно спросил Джеймс. — Его чутье никогда нас не подводило, — осторожно промолвил Питер. Ремус совсем задрожал. Сириус продолжал рычать на дверь и поджидать кого-то. Джеймс очень серьезно нахмурился и встал с колен. — Я тоже что-то чувствую, — сказал он и повернулся к Джексон. — Превращайся сейчас. — Зачем? — Девушка непонимающе посмотрела на Джеймса. Он сжал кулаки и процедил: — Превращайся! Пес зарычал еще громче, когда Джеймс оттащил Джексон от Ремуса. Питер превратился в крысу, осознав опасность, и подполз к столу, спрятавшись за ножки. Сириус превратился обратно в человека и неосознанно схватил Шанель за руку, прижав ее к параллельной от Ремуса стене. На небе расплылись тучи. — СТОЯТЬ! В комнату ворвался тяжело дышащий Северус Снейп с палочкой, направленной на Ремуса Люпина. Снейп увидел чудовища. Ремус жалобно зарычал, забился об стену и за считанные секунды превратился в оборотня. Он увидел это. Джеймс, непрерывно державший Ремуса, случайно попятился назад и вырос до двух метров, превратившись в огромного, мощного оленя, каких Снейп еще никогда не видел. Своими рогами он ограждал оборотня, предотвращая опасность. Снейп все еще направлял на него свою палочку, не понимая для чего. Он испугался так, как не пугался никогда в своей жизни. Его руки вспотели и задрожали. Он не заметил, как в него врезались Шанель и Сириус. — Я не оставлю вас, — дрожащим голосом промолвила она, вцепившись в руки Сириуса. Блэк с силой вытолкнул сопротивляющуюся слизеринку, готовясь прийти в наступление. Он торопился помочь другу. — Я не уйду, Сириус, — не подчинялась она, удерживая Сириуса. — Пожалуйста, пожалуйста, я останусь… — БЕГИ! Это было последнее, что услышал Снейп от Блэка. Он тоже был анимагом — большим черным псом с поистине страшными глазами. — Питер! — крикнула Джексон и выловила крысу ладонями. Пес тем временем набросился на оборотня, пытавшегося атаковать оленя. Снейп испуганно попятился назад и больше ничего не смог сделать: его одолел мучительный страх гибели, его слепая смелость куда-то исчезла. За рукав его темной мантии схватилась Джексон. Она вытащила его из комнаты через дверь и вытолкала на каменную лестницу, ведущую обратно на поляну в Хогвартсе. Она не решилась запереть дверь. Там были Джеймс и Сириус, а рядом с ней — Снейп и Питер, которые тоже не должны были пострадать. Джексон прижимала к себе Питера и не понимала, что делать дальше и кого именно нужно спасать. — Нет! — закричала она, когда Снейп порывисто закрыл дверь в комнату. Она с нечеловеческой силой оттолкнула слизеринца от двери. — Не смей! — Оборотень убьет нас! — громко воскликнул Снейп, вернувшись к деревянной ручке. — Он убьет тебя! Нас с Питером он не тронет! Как же он сразу не понял — Джексон тоже анимаг, как и Петтигрю. А жирная крыса это и есть он. — Отдай сюда! — он попытался отобрать визжащего Питера, чтобы скормить его оборотню. В какой-то момент его не удержали, и крыса упала на пол. Питер превратился сразу, все еще лежа на земле, и простонал от боли. Об закрытую дверь ударился зверь. Послышалось собачье, жалобное завывание, и у Джексон тогда остановилось сердце. Еще один удар. Рога Джеймса сцепились со стеной, с потолка посыпался песок; оборотень грозно завыл и разбил стол из дерева, лежащий в углу. — Нет… — Джексон стояла на месте, не отрывая взгляд от деревянной дрожащей двери. Она слышала страшные, умирающие звуки. Снейп и Питер были уже на лестнице, передумав оказаться съеденными оборотнем. Их уже не было рядом. Они сбежали. — Нет, — повторила она. — Нет, нет, нет!!! Она ломилась в дверь, но ее было невозможно открыть. Снейп запер магией. — Сволочь! Дверь в какой-то момент снесли. Ремус — тот самый Ремус, которого Шанель знала с первого курса, которого считала примером во всем — был самым настоящим чудовищем. Он сломал дверь на куски, приближаясь к Шанель на задних лапах. Она стояла на месте, не осознавая, что может умереть. Она не посмела достать свою волшебную палочку, потому что не хотела причинить боль Ремусу… но, кажется, у нее не оставалось выбора. Но внезапно олень яростно набросился на оборотня, откинув его в угол комнаты, и вновь напал на него. Джексон всхлипнула, когда увидела Сириуса. Он был жив, он мог ходить и наверняка еще бегать, только вот на его теле остались страшные шрамы. Девушка подняла ладонями его морду и молила Салазара, чтобы Сириус очнулся. Его глаза открылись, когда оборотень завыл от боли. Сириус обратно превратился в человека и поднялся на ноги с помощью Джексон. Она порывисто поцеловала его в губы и ощутила вкус крови. Джексон обняла ладонями его лицо по бокам, еще сильнее прижав к себе. Она целовала жадно и отчаянно, словно не видела Сириуса много-много лет. Они прекратили через пару секунд, когда Джеймс поранил рога о стену. — Нужно выбираться, — ослаблено сказал он. Сириус перешагнул порог, навалился на стену, посмотрел на Джеймса и с надрывом вздохнул, когда Шанель охватила его для поддержки. — Он справится. — Ей самой хотелось в это верить. — Ты ранен, тебя нужно вытащить. Я могу использовать магию, если Джеймс… — Нет. Только хуже сделаешь, — низким грудным голосом сказал Сириус. Ему было очень трудно дышать. — Где Снейп? — Сбежал, — ответила Джексон. Она крепко стиснула его руку и поддерживала, чтобы он нормально спустился по лестнице. — Трус, — плюнул Сириус и вдруг что-то почуял. Он обернулся и увидел Джеймса с дико испуганным лицом, который как можно громче закричал: — БЕЖИМ!!! …На пути к Гремучей иве Снейп мог несколько раз сломать себе шею. Он слышал страшный вой, крики и скулеж, которые могли доноситься на протяжении всего лаза. Здесь было темно и скользко из-за промокшей насквозь почвы, по каменной лестнице было невозможно спускаться — камень был покрыт липким мхом. — Отойди с дороги! — воскликнул Снейп, оттолкнув Питера. Он покачнулся, случайно вцепился ногтями в стену и набросился на недруга. — Это ты отойди! — его голос был непривычно низким. — Если кто-то из нас сегодня и умрет, то это будешь только ты, Снейп. — Ничтожество, — прошипел он и побежал так, как никогда не бежал. Оборотень пронзительно завыл. У обоих сердце ушло в пятки. Они упали на землю в конце лестницы, и, кажется, у них не было больше сил. Полнолуние высасывало из них энергию. — Как отсюда выбраться? — небрежно спросил Снейп, встав на локти. Его мантия и штаны испачкались, палочка затерялась в грязи. Здесь ужасно пахло. Тихо простонав, Питер поднялся на ноги. Он никогда еще не чувствовал себя настолько немощным. Он доверился крысиному обонянию и примкнул к месту, где должен был находиться выход. Питер нащупывал смрадную грязь и пытался отыскать нужный корень. — Скорее! — взвыл Снейп, еле разглядывая низкорослую фигуру Питера. — О нет… Он обернулся на звуки и увидел зажженные факелы издалека. На каменной стене вырисовывались длинные тени. Но в какой-то момент Снейпу показалось, что они слились и стали напоминать огромного чудовища. Он боялся, что это Люпин. — Нет! — закричал он, снова упав на землю. За него сделал это инстинкт самосохранения — ему было очень страшно. Питер все еще возился с выходом, но Снейпу казалось, что он уже давно сбежал, оставив его одного, на растерзание оборотню. Сердце заколотилось, как бешеное. — Петтигрю! — взревел он. — Где ты?! — Снейп! — прорычал голос в темноте. — Я убью тебя! Этот голос был знаком Снейпу — низкий и громкий. Похожий на тот, что принадлежит Сириусу. — Стой, — женский голос. — Что мне делать? — Судя по голосу, Джексон еле дышала. — Лунатик долго не продержится, — звенящий командирский голос. Поттер. — Выбирайтесь, я задержу его. — Я с тобой! — снова голос Блэка. — Нет! — пропыхтела Джексон. — Ты никуда не пойдешь… Снейп заерзал. Голоса были все ближе и ближе, он понимал, если попадется им, то не останется в живых. Он должен найти выход. Услышав гнусавое дыхание Питера, Снейп немедля подбежал к нему. Питер не мог отыскать корень, потому что сильно волновался — это подводило его бдительность. — Ты здесь! — снова рык. Он принадлежал Блэку и звучал уже отчетливее. Снейп понял, что Блэк позади него. — Я убью тебя, ничтожество, даже если сам сдохну сегодня. Разглядев в полумраке его лицо, Снейп инстинктивно сжал в руках палочку и отпрянул назад. Сириус, которого поддерживала Джексон, порывисто отошел от нее и схватил Снейпа за ворот, рыча в бледное, напуганное лицо. — Отпусти его! — рявкнул Поттер. Они впятером столпились у входа. Оборотень, казалось, был далеко, но что-то подсказывало, что это ненадолго. — Разберемся с ним потом, — выдохнул Поттер. Он становился все ближе и сразу же разглядел Питера, отыскав нужный корень. — Отпусти, я сказал! Мокрые от крови пальцы резко выпустили воротник, оттолкнув от себя. Сириуса тут же подхватила Джексон. Снейп понял, что тот серьезно ранен. Вновь послышался волчий крик. Над головами с глухим звуком открылся выход. Корни подползли ниже, под их ноги, и стали необычной лестницей, по которой было затруднительно подниматься. Видимо, нужна была дополнительная магия, чтобы вместо этого толстого прута из корней появилась нормальная лестница. — Вперед, вперед, вперед, — затараторил Джеймс, подгоняя всех к выходу. Первым вышел Питер. Он довольно умело схватился за корни и оттолкнулся от земли, перебравшись наверх, чтобы сразу же «отключить» иву. Следующей была Джексон. Она за полгода уже научилась это делать, но ей все равно требовалась поддержка. Дальше Джеймс помог Сириусу. Хорошо, что у него были здоровые ноги. Благодаря ним парень перебрался на бугор с корнями, а потом его уже подтолкнул Джеймс. Джексон и Питер помогли ему подняться. Следующим должен был быть сам Джеймс, но тень оборотня издалека заставила его замереть на месте. — Иди, — отрезал он Снейпу. — Я задержу его. Не став возражать, Снейп еле как взобрался на корни и схватился за почву с травой. Вскинув голову, он увидел блестящие звезды и ночной туман, окутанный мглой. Он никогда еще не видел такой красоты. Повернувшись на вопль, Снейп увидел Поттера в облике. Олень направил на оборотня огромные ветвистые рога, собираясь на него наброситься. Люпин прорычал, встав на четвереньки, и, подобно быку, напал на оленя. Вскоре олень отшатнулся. Оборотень повредил ему переднюю ногу и правый рог, но Поттер все-таки оказался сильнее и отбросил его в сторону. Оборотень ударился о землисто-каменную поверхность и на миг утих. Несмотря на это, олень оставался в напряжении. Он повернулся к входу, у которого все еще стоял Снейп, и подбежал к нему, вытолкав здоровыми рогами слизеринца. Тот свалился на мокрую траву и даже не понял, что ему только что спасли жизнь. Из лаза раздался жадный, протяжный вой. Отдышавшись, Снейп огляделся. Питер и Джексон крутились возле тяжело вздыхающего Блэка. Ива была спокойна, и Снейп не знал почему. Туман опустился ниже к земле и стал бледнее. Мглистое озеро поблескивало, в нем отражались звезды и полная луна цвета топленого молока. — Я пойду к нему, — исступленно говорил Сириус. Его глаза были полуоткрыты, голова наклонена вбок, одна рука хваталась за крупный корень, другая — за Джексон. — Отпусти меня… — Нет, — в который раз повторяла она. Она поджимала под собой ноги и обнимала его лицо. — Сейчас Джеймс придет… Слышишь? Посмотрев в их сторону, Снейп фыркнул, почувствовав себя в безопасности, и сделал пару шагов вперед. Еще не поздно уйти. Примерно в то же мгновение из входа вылез хромающий олень. Все замерли. Джеймс сделал несколько косых движений вперед и упал на землю. Оборотень перестал кричать. Питер быстро отреагировал и закрыл вход, надавив на нужный сук. Олень что-то промычал, и тогда же вместо него появился Джеймс. Он много дышал, уткнув лицо в мокрую колкую траву, и не мог надышаться. Сириус, сидящий у корней полулежа, еле встал на ноги и поплелся к другу. К ним подошли Джексон и Питер. Их компания уже не выглядела как гроза всего Хогвартса — они были похожи на бродяг. — Эй… — Джеймс смог подняться на локти и посмотреть перед собой. — Снейп! Уже не оборачиваясь, Снейп пошел в Хогвартс быстрее, но не пытался бежать. Он был слишком напуган оборотнем, чтобы бояться собственных врагов. — Снейп! — прокричал Джеймс еще раз, срывая голос. Он не мог сдвинуться с места — он слишком ослаб. Не вставая с земли, Сириус облачился и погнался за Снейпом. Серые, точно пепельный гранит, глаза загорелись. Животное оказалось перед Снейпом за считанные секунды. Казалось, Сириус хотел наброситься на него, но сдерживал инстинкты. Снейп замер и безостановочно смотрел на черного, свирепого, рычащего пса. Он испугался его не меньше, чем оборотня. Тащить Снейпа за ногу не пришлось. Он сам отпрянул назад, ближе к иве, где его уже поджидали сокурсники, мотивы которых были явно не самыми добрыми… — Ты чудовище, Снейп! — заорала Джексон прямо в лицо слизеринцу и скинула его на землю, на место, где был вход в лаз. — Полегче, — через силу усмехнулся Джеймс. — Чудовище не я, а ваш дружок! Пес все еще рычал, не двигаясь с места, и послушно стоял рядом с Джеймсом. У всех были страшно разъяренные лица. Даже у Питера, который сбежал от них всех, кривил губы, подобно Джеймсу, и стискивал кулачки. — Скажи мне, — тихо прошипел Джеймс, склоняясь над Снейпом, точно как Джексон. — Во что ты, мать твою, превратился? Из-за тебя мы все могли сегодня сдохнуть! — Это была бы интересная картина, — дергано заговорил Снейп. — Люпин сожрал собственных друзей… Он улыбнулся как помешенный и тут же получил пощечину от Джексон. — Успокойся же ты, успокойся, черт возьми, — говорил Поттер, перехватив ладонь слизеринки. Джеймс посмотрел на белого, как мука, Питера и сразу же повернулся обратно к Снейпу, взяв его за грязный воротник. Не успел он ничего сказать, как Сириус превратился в человека. Теперь он казался еще страшнее, ведь из воротника и оторванной ткани на плечах глядели серьезные шрамы. Снейп перестал двигаться. — Зря ты искушаешь судьбу, Снейп, — первое, что сказал Сириус. Его голос был ледяным и пугающим. Джексон посмотрела на него влажными глазами. — Похоже, жизнь тебе не так дорога. Сириус многозначительно взглянул на Джеймса и кивнул. На лице Поттера появилась безумная улыбка, которую Снейп никогда еще на нем не видел. — Ты ответишь за все, что сегодня натворил, — тише обычного говорил Джеймс и потянул слизеринца на себя, взявшись за воротник. — Ты просто, — он приблизился к нему лицом, дав какую-то команду Питеру, — умрешь. Снейп одернулся и хотел было вырваться, но Джеймс слишком крепко держал его, глядя безостановочно в слезящиеся, напуганные глаза. — Тебя убьет наш друг, и мы его не сдадим, — шептал Джеймс убийственно-тихо. Казалось, Снейп готов был умереть только от одного его шепота. — Мы просто выбросим тебя к нему. И завтра, — зашептал он еще тише. Одно движение — и он точно выбросит его в лаз, к зверю, — никто тебя уже не найдет. Задышав быстрее гепарда, Снейп опустил голову и увидел открытый темный вход. Раздался волчий вой. — Прощай, Нюниус, — улыбнулся Джеймс на прощанье и сделал такой маневр, что Снейп схватился за него обеими руками и закричал: — НЕТ! Улыбка Джеймса ослабилась. Он держал Снейпа буквально над лазом, в то время как слизеринец сжимал дрожащими руками его плечо и бегал взглядом по его лицу. Он смотрел только на Джеймса, не замечая остальных лиц. Но если бы Снейп все-таки осмотрелся, то увидел бы совершенно другие эмоции у одноклассников. — Нет? — вскинул брови Джеймс. Его тон был делано-наивен. — И почему же я должен пощадить тебя? — Я… — выдохнул Снейп и зажмурился, стиснув его плечо сильнее. Он невольно опустил голову и выдал: — Я буду молчать. Клянусь. — Из-за тебя мог погибнуть Бродяга, — тон Джеймса стал серьезен. — Ты подверг нас всех опасности, но мы все равно спасли твою шкуру. И ты обещаешь нам только молчание? — Его брови вновь вспылили верх, Джеймс громко усмехнулся: — Ты и так будешь молчать, Снейп! Хотя бы из вежливости. Беззаботный тон сменился яростным выражением лица и грубым движением, которое отправило Снейпа не в лаз, а на мокрую траву с корнями. У Джеймса было такое лицо, как будто он только что пощадил раба, у Сириуса же — словно он был палачом, у которого только что забрали жертву. Еще никогда Снейп не чувствовал себя так беззащитно. Услышав команду, Питер обратно закрыл вход в подземный лаз и поднялся на ноги. Он тоже смотрел на Снейпа, как на ничтожество, что никак не шло его глупому, детскому лицу. — Тебе нужна помощь? — спросила Джексон, когда все замолчали. Она подошла к Сириусу. — Справлюсь, — небрежно отрезал Сириус, отвернувшись. Он снова начал хромать, как и Джеймс. Все же ночь была слишком длинной. В черной мгле Снейп больше не видел красоты — она пугала его снова и снова, во вновь появляющихся кошмарах. Он опустил взгляд с неба на землю, и никогда еще земля не была так жестка для него. Ему было холодно и больно, в груди все еще млел страх. Четверо одноклассников оставили его одного, у подножия ивы, и спустились к озеру. Сириус свалился на песок и зализывал раны в облике пса, Джеймс же разлегся рядом и пытался заснуть. Джексон сразу же окунулась в озеро, приняв облик лебедя, а Питер боялся даже дотронуться до столь ледяной воды, скромно рассиживаясь около камышей. Так закончилась их ночь. Снейп глядел на них не пойми сколько времени и не понимал, что происходит. Он чувствовал такую усталость, что вскоре сам свалился на траву и закрыл лицо ладонями. А потом встал, вытирая горькие слезы со щек, и побрел в школу, так и не уснув до самого утра.

* * *

На следующий день. Вечер в Больничном крыле проходил умиротворенно до тех пор, пока здесь не объявились Мародеры. Лицо Ремуса изменилось до неузнаваемости, когда он встретил друзей. — Здорово, бандит! — воскликнул Джеймс и бодро зашагал к другу, раскрыв руки для объятий. — Как поживаешь? Все трое навалились на Ремуса, крепко обнимая. — Не слюнявь меня, Бродяга, — посмеялся Ремус, еле-еле выкрутившись из объятий Сириуса. — Все, хватит, хватит… — Я просто скучал по тебе! — объяснился Сириус и, поджав ногу, сел на койку около ног Ремуса. — И как прошла ночь? Я, честно говоря, совсем забыл, о чем вы там говорили перед… ну, вы понимаете. Улыбки на лицах друзей ослабились. Питер, сглотнув, скромно поджал под себя ноги, а Джеймс вдруг начал протирать очки, чего никогда не делал. Сириус вздохнул над этой идиллией и откинулся на бортик кровати. — Нормально все прошло, — небрежно бросил он. — Весело было. Бровь Ремуса изогнулась в непонимании. Если бы не этот тон, он мог бы поверить Сириусу. — Что произошло? — насторожено спросил Ремус, рассматривая лица друзей по очереди. — Что произошло? — более настойчиво задал свой вопрос гриффиндорец. — Бродяга? Объясни же. Напряжение усилилось, когда Сириус передумал отвечать. Кажется, о том, что произошло и кто в этом виноват, должен был рассказать именно он. Молчание становилось все более продолжительным. Его вновь оборвал Ремус, спросив: — А где Джексон? Она была с нами? Где-то в подсознании Ремус помнил, что с ними приходила Джексон. Она не каждый раз могла проводить ночь вместе с ними, но, Ремус был уверен, именно в это полнолуние слизеринка была рядом. — Да, — сухо ответил Джеймс. Он перестал заниматься очками и вскоре надел их, взглянув на Ремуса. — И где она? — выжидающе и настороженно. — Сказала, что у нее много дел. Сириус язвительно усмехнулся. — Как это?.. — Лунатик, ты за ночь английский забыл? — не вытерпел Сириус, резко повернув голову. У него было сердитое выражение лица. — Она к тебе не придет, понятно? — Бродяга, — строго сказал Джеймс. Питер вдруг съежился от его голоса. — Джексон правда занята. И ей сейчас… не до Больничного крыла. — Что произошло? — У Ремуса вдруг лицо стало сильно напуганным. — Признавайтесь… Я навредил ей? — Нет, что ты, — коротко махнул рукой Сириус. — Она-то как раз совсем не пострадала… Джеймс цокнул языком. Тишина, иногда прерываемая короткими предложениями, стала невыносимой. — Слушайте, — выдохнул Ремус, садясь. Он поджал под себя ноги и положил забинтованную руку на колено. Выглядел он лучше, чем в прошлом месяце: синяки под глазами не так сильно выделялись, лицо как обычно бледное, но с живым оттенком, количество шрамов не увеличилось. Хоть что-то могло успокоить. — Я хочу знать все, как есть, — поставил он условие. — Ладно, — согласился Джеймс. — Так получилось, что… — он отвел взгляд и посмотрел на Питера. — Давай ты, Хвост, у меня не получается. Джеймс упрямо скрестил руки. Его пораненная нога ныла, он не мог нормально стоять, поэтому, дабы Ремус ни о чем не догадался, спокойно сел и замолчал. Если он откроет рот, то может ляпнуть лишнего. — В общем, сначала мы все сидели у дуба, — начал Питер, поглядывая на замолчавших Сириуса и Джеймса. Он говорил медленно и спокойно, как будто объяснял что-то маленькому ребенку. — Потом мы увидели тебя, мадам Помфри и профессора Дамблдора. Вы направлялись к Гремучей иве… — Ближе к делу, Питер! — нетерпеливо выронил Ремус. — А потом мы отправились в Визжащую хижину под мантией-невидимкой, а потом… — Достаточно, Хвост, — выпалил Сириус. Все посмотрели на него. — В общем, — начал он таким же макаром, и Ремус подумал, что пересказ будет подобным. — Короче, Лунатик, я этого не хотел! — вдруг сорвался он и поднял на друга сожалеющий взгляд. Эти глаза и этот взгляд очень напугали Ремуса. Было в них что-то такое, что он не мог объяснить. Под ложечкой заныло, Ремус прикрыл глаза и отвернулся. Сознание само рисовало перед ним страшные фрагменты той ночи. И кажется, что все было еще хуже… — Я кого-то убил? Тихий и невыразительный тон. Вопрос не прозвучал с необходимой интонацией. Друзья коротко переглянулись. Ремус не смотрел на них, друзьям был виден лишь лохматый светло-каштановый вихор — настолько низко он наклонил голову. — Я знал это, — Ремус закрыл глаза ладонями, уперев локти в бедра, и замотал головой. — Я знал, что это произойдет однажды… Тишину, вязкую и пугающую, пришлось прервать Джеймсу. Ему все это надоело. — Не реви, Лунатик, никого ты не убивал, — грубо и бестелесно заговорил он. — Просто тут такое дело, — сбавил тон голоса. — О твоих… превращениях узнали. Это было в духе Джеймса — сказать все прямо, как оно есть. Только вот Ремус не оценил его прямолинейности на этот раз. Он нервно зачесал волосы назад, вихры его распушились, а рукава задрались. — Кто узнал? — задал он вопрос, не отрывая взгляд от Джеймса. — Снейп, — сказал хриплым, упавшим голосом Сириус. Больше ничего не имело значения. Снейп знает. Если знает Снейп, значит знает вся школа. Весь Хогвартс знает, что он оборотень. Ремус ненавидел себя в тот момент сильнее обычного. В его голове проносилось миллион мыслей. Их было настолько много, что казалось — голова может взорваться. А потом, в определенный момент, все мысли пропали, и образовалась пустынная тишина. Ремус чувствовал что-то щемящее, что-то разъедающее изнутри. Его тошнило от самого себя. — Снейп, — повторил он, глядя в никуда. Он прокручивал это имя еще в своих мыслях в попытках разобраться. — Как это произошло? И тогда Сириус во всем признался. Он рассказал про их победу в Чемпионате, про то, как Снейп грозился рассказать о его секрете всей школе, как частично ему в этом помог он сам, надоумив того пойти к Гремучей иве. Сириус понимал, что это он виноват. Но попросить прощения ему пока не удавалось. Да и слова никак не исправят их положение. — Как ты мог, Сириус? — спросил Ремус, не веря своим ушам. — Ты… — ему было тяжело говорить, — предал меня… — Я хотел проучить его! — оборонялся Сириус. Он понимал, что нельзя было так поступать, но что-то не прекращая сверлило ему желудок. Обида и унижение. Поднявшись на ноги, Ремус оперся руками о деревянную тумбу и тягостно задышал. Услышав ответ Сириуса, он словно задохнулся воздухом и зажмурился, не желая продолжать этот разговор. — Лунатик, — выдохнул Сириус. — Мне жаль, — он развел руками и вскинул брови. Ремус больше не смотрел на него. — Доволен? Я искренне сожалею. Ты это хотел услышать от меня? — Сириус встал с койки и безостановочно глядел ему в затылок. Друзья смотрели на них, но молчали. — Да, я был не прав. Да, я подвел тебя. Но ведь все остались живы, так ведь? Вон, у Сохатого уже нога заживает. Одними синяками отделался! У Ремуса перехватило дыхание. Он навредил Джеймсу, своему другу… — А насчет Нюниуса даже не переживай. Ему это будет хорошим уроком, как надо себя вести. Все это казалось просто бредовым сном. Ремус не мог поверить, что его предали. И кто? Его близкий друг. От кого угодно можно было ждать предательства, но только не от Бродяги. Этого просто не может быть. Стиснув кулаки, Ремус вновь зажмурился, и ему вдруг стало до невыносимости противно выслушивать оправдания Сириуса. — Я думал, мы друзья, — промолвил Ремус, не оборачиваясь. Сириус замолк. — Я доверял тебе. Считал своим другом. — Считал? Мы ведь все еще друзья, Лунатик, разве не так? — Мы были друзьями. А теперь, судя по всему, уже нет. Ремус сдерживал себя до последнего. Он наклонил голову вниз, закрыл глаза и втянул живот. Он был напряжен как никогда. — Ты сейчас серьезно? — усмехнулся против воли Сириус. — Это же… это все глупости. Нюниус заслужил такого наказания! — Никто этого не заслуживает! — воскликнул Ремус в ответ, резко повернувшись к Сириусу. Он еще никогда не видел в его глазах такого дьявольского гнева. — Из-за тебя Снейп мог умереть! И обвинили бы в его смерти меня! — Да лучше бы так все и было! Не думая ни секунды, Ремус ударил Сириуса в лицо. Они были одного роста, и размах пришелся хорошим. Кулак заболел, Ремус очень сильно пожалел о том, что сделал. Светло-алая кровь хлынула из носа, Сириус упал к бортику кровати. Придя в себя, он тут же вытер ее рукавом и поднял взгляд на замершего Ремуса. Он бешено дышал, в глазах плескалась ярость. Ему не стало лучше, ему стало только хуже. Взгляд у Сириуса был не по-человечески жалобным, слишком щенячьим, что только сильнее расшатало Ремуса. Ему стало плохо. — Я ухожу из Хогвартса, — решил Ремус. Его голос звучал твердо, но поломано, как будто из воды. При помощи Джеймса и Питера Сириус встал и, не отрывая взгляд от Лунатика, неизящным движением вытер кровяную кашу. После тех слов его глаза больше не были жалостливыми. — Уходишь? — насмешливо выгнув губы, спрашивает Сириус. — Как хочешь. Можешь валить! — Парень указал на дверь из Большого крыла рукой и повысил голос, почти что крича: — Уходи! Давай же! Ноги не слушались Ремуса. Ему хотелось уйти сейчас, лишь бы не быть здесь. — Только знай, приятель. — Сириус ткнул в грудь Ремуса свой палец и небрежным движением стряхнул с глаз челку. Кровь почти перестала бежать, взгляд стал суровее. — Уйдешь ты — уйду и я. Сириус отходит от Ремуса спустя пару секунд и добирается до выхода. Порывом открывает дверь и быстро уходит, не желая больше видеть друзей. Отправляется туда, где его всегда ждут. К тому, кому он всегда нужен.

* * *

— Слушай, Маккензи, я твердо решила, что… Нет. Я осознала… — с надрывным вздохом Шанель закончила и зажмурилась. Смотреть в дверь из черного дерева и не отрывать от нее взгляд — было, как минимум, странно. Но этому нашлось объяснение — слизеринка просто репетировала свою речь. Ей очень хотелось поговорить с сестрой и наладить с ней отношения. Со вчерашнего дня она думала, как это сделать. Решила, что лучше всего просто прийти и поговорить. Наплела себе что-то насчет Хогсмида, в который можно было бы сходить, но это был проигрышный вариант. Лучше просто попросить прощения. Перед глазами все время всплывал поцелуй с Сириусом прошлой ночью. Зачем она это сделала? Что, если Сириус обо всем рассказал Маккензи? Шанель не выдержит последствий. Она вновь зашептала: — Прости, что так относилась к тебе. Я устала от наших ссор. Для меня важнее всего ты, а не… кто-либо другой. Я знаю, как важны для тебя твои отношения с Сириусом, так что… — Шанель захлебнулась своими же словами, почувствовав жжение в глазах. — Так что можешь не переживать. Я не буду мешать вам. Ей понравились эти слова. Она облегчено вздохнула и натянула на губы улыбку. Главное, сказать все без надрывов и лишних вздохов. Тогда все получится. Подставив кулак для того, чтобы постучать, Шанель невольно охнула, когда кто-то развернул ее к себе. — Черт возьми, — прошептала она, когда подняла взгляд. Ее спина мягко врезалась в стенку. — Я испугалась… Сердце все еще билось как бешеное. Внизу живота заныло, Шанель томно вздохнула и опустила напряженные руки. Прижалась к стене еще сильнее. — Что ты здесь делаешь? — Соскучился. На пояснице оказались крепкие руки. Шанель невольно расслабилась, и на губах предательски появилась улыбка. Щеки заалели, а руки вдруг начали сопротивляться. — Перестань, нас могут увидеть. — Утром ты не была недотрогой. — Я сказала… — Дыхание у Шанель вдруг перехватило. Она сжала его руку на своем бедре. — Боже, Нотт, хватит. Он перестал, но все равно держался к ней впритык. Она краснела все сильнее и чувствовала, как от волнения потеют ладони. Ее охватила волна, ей стало очень жарко. — Пойдем ко мне, — тихо сказал Нотт, улыбаясь. — Можем выпить чего-нибудь, если хочешь. Нос уткнулся в мягкие волосы Шанель. Неприятное чувство вдруг вспыхивает в ее груди, злость душит, сдавив шею, когда девушка вспоминает губы Сириуса, которого поцеловала ночью. Все это было неправильно. — Когда тебе плохо, я тут как тут, а когда мне — ты ничего не хочешь. Его голос звучал грубее и требовательнее обычного. Но это не испугало Шанель — Нотт слишком мягкотелый, чтобы проявлять жесткость. По крайней мере, с ней. — Нам никто не помешает, — пообещал он. Пальцы вновь заскользили по талии. Опустились ниже. — Пожалуйста, — зажмурилась девушка, когда Нотт коснулся губами ее шеи. — Давай… не будем. Сердце бешено забилось. Страх того, что их могут увидеть, воспламенял все внутри. — Шанель, — выдыхает ее имя. — Пойдем же. У нас уже давно не было… Глаза невольно закрываются. Подбородок приподнимается, руки хватаются за плечи, сжимая шелк рубашки. Изо рта вырывается еле слышный стон, когда Нотт оставляет влажный поцелуй на ключице. Это до невозможности щекотно и мокро. В голове появляются фрагменты этой зимы, когда Шанель была с Сириусом. И еще их поцелуй прошлой ночью — вновь и вновь перед ее глазами появляется Сириус. На коже возобновляются его прикосновения, порой нежные, а порой — требовательные. Нотт обжигает спину девушки своей ладонью, медленно опуская ее по позвоночнику. И Шанель невольно представляет перед собой Сириуса. Девушка все выше приподнимается на носочки. Шум за дверью становится громче, ей становится не по себе. Шум также доносился из коридора. Покосив взгляд, девушка видит Регулуса. Слизеринец резко остановился, и в его глазах Шанель увидела… разочарование? Теперь и Регулус знает о том, что между ними происходит. Регулус просто стоял и чувствовал с ее стороны хладнокровие. Ни разу не было так, чтобы Шанель смотрела на него с таким безразличием, с такой грязной небрежностью. Еще никогда она не выглядела так… непристойно. Циничные, подлые глаза продолжали смотреть на Регулуса, как будто ждали от него каких-то действий. Регулус вдруг задумался. Что бы сделал Сириус? Наверное, врезал бы Нотту, послал Шанель и пошел дальше своей дорогой? Вполне вероятно. Только вот Регулус не собирался пачкать кулаки об этого идиота. Да и резона нет. Шанель ему никто, соответственно и он ей никто. А если так — тогда в чем смысл злиться? Регулус не пошевелил ни одной мышцей лица. Ему было все равно. И даже этот унижающий взгляд Шанель не возбудит в нем ничего, кроме хладнокровия. Но что-то царапало его изнутри. Ему захотелось развернуться и немедленно избавиться от этого вида перед глазами, но это было бы слишком по-детски. Слизеринец просто берет волю в кулак и решает пройти мимо Шанель, словно ничего и не видел. Нотт знал, что Регулус смотрит на них. Он лишь немного отстранился от девушки и повернул голову в его сторону. Как же все это надоело. Не успел Регулус пройти мимо них — Шанель взялась за ручку двери и небрежно оттолкнула от себя Нотта. Она быстро зашла в спальню девочек и закрыла за собой дверь. Она долго смотрела перед собой, прильнув к лакированной древесине лбом. В ушах стоял оглушительный звон. «Достало уже всё» — зажмурившись, подумала она и пыталась отдышаться. Отлепив лоб от двери, девушка глубоко вздохнула и обернулась к девочкам. На нее посмотрели все, кроме Маккензи. Сестра лежала на кровати, обнимая подушку, и ревела навзрыд. Ее плечи содрогались, каждый сантиметр тела был в напряжении. Умоляющие, любопытные взгляды были прикованы к ее фигуре. У Шанель вдруг появилось плохое предчувствие. Она медленно подошла к кровати Маккензи, переводя взгляд с одной соседки на другую, и присела на колени. Подружки Маккензи сидели вокруг нее. Они продолжали смотреть на Шанель, как будто ждали от нее поддержки. Так и было — Габриэль, сидящая к Маккензи ближе всех, слегка кивнула в ее сторону и поджала губы. От Маккензи нельзя было добиться ни слова. — Кенз, — прошептала Шанель, положив ладонь на плечо сестры. — Что случилось? Какое-то время Маккензи продолжала реветь и не обращать никакого внимания на сестру. Но потом девочка медленно подняла голову с промокшей подушки и посмотрела на нее опухшими, призрачно-голубыми глазами. Сначала они, высохнув от слез, загорелись гневом, но потом по лицу вновь потекли соленые ручьи. Маккензи опять заревела и свесила ноги с кровати. Шанель сидела перед ней на коленях, как в детстве, и пыталась поймать ее взгляд. — Что произошло? — Она положила ладони на мокрые, красные щеки и села рядом. Маккензи сглотнула. — Иди ко мне. Шанель прижала к себе Маккензи и погладила по растрепанной макушке. Девочка обняла ее и зарылась в ткань мантии, словно пряталась от окружающих взглядов. Бедная, беззащитная Кенз. Еще совсем ребенок — неокрепший, неопытный. Внутри зарождалось ноющее, тошнотворное чувство… Ее маленькая сестра страдает. — Не молчи, пожалуйста… Маккензи вдруг брезгливо сморщилась и хмыкнула. Казалось, сейчас она снова заплачет, только уже от злости. — Сириус, — выдохнула она, озлобившись. У нее было яростное выражение лица, и много гнева в глазах. — Он бросил меня! — Что? — растерялась Шанель. — Почему? На своих губах она чувствует жжение. Прошлой ночью Сириус с тем же рвением ответил на ее поцелуй, словно не существовало ни Нотта, ни Маккензи, ни Регулуса. Они целовались так, словно были одни в этом мире и принадлежали лишь друг другу. Лица соседок стали выражать уже не сочувствие, а нечто другое. Габи приоткрыла рот и сощурила глаза, как будто Маккензи только что оскорбила ее. Кэролайн и Кортни перекинулись парой слов. — Он думает, что я изменяю ему! Одна из девчонок фыркнула. Все это знали. Даже Шанель подозревала, что Маккензи не верна Сириусу, как, собственно, и он ей. И кажется, такие отношения Сириуса перестали устраивать. — И вчера его видели с… — Маккензи зажмурила глаза. — С этой старостой из Гриффиндора… — С Марлин Маккиннон, — напомнила Габриэль. Вдруг что-то очень сильно кольнуло Шанель. Она опять подумала о том глупом поцелуе в полнолуние, когда их подстерегала опасность, когда все было так… спонтанно и непонятно. Она уже и забыла про то, какие у Сириуса наглые губы, как он жадно целуется… И поцеловать его в такой обстановке было так рискованно и незабываемо, что это не могло не оставить след в сознании. И, услышав новость про Марлин и Сириуса, Шанель совсем растерялась. Ей было не по-детски больно, хотя она понимала, что сама целовала парня своей сестры, будучи в отношениях с другим, и теперь была слишком рассеяна. Она чувствовала себя мерзко как никогда. — И знаешь, что они делали? — с болью в голосе проговорила Маккензи, щуря глаза, чтобы снова не заплакать. — Прямо там, в башне Гриффиндора… — Она поджала губы, бегая взглядом по потерянным глазам Шанель. Маккензи заплакала, но сестра ее уже не успокаивала. Ее саму нужно было успокоить. — Ты была права насчет Сириуса! — твердо сказала Маккензи, убрав ладонью мокрую дорожку на щеке. Девочка быстро встала с кровати и начала рыться в шкафчиках. Она бешено вытаскивала оттуда красивые вещицы, брелочки и глупые сувениры из «Зонко» и бросала их во все стороны. — Ненавижу его! — Она совсем обезумила и скинула целый ящик барахла на пол. — Я сожгу всё это к чертовой матери, подожгу все его вещи!.. — Она с диким визгом выбросила тяжелый ящик в сторону двери. — Ненавижу тебя, Сириус Блэк! Даже Габриэль шарахнулась от дикой подруги. Мимо нее пролетела голубо-синяя хлопушка, едва не взорвавшаяся перед самим носом. Маккензи подошла к двери, схватив по пути выброшенный ящик. — Я пойду и выскажу ему все, что о нем думаю. — Девочка тряхнула блестящими взъерошенными волосами на манер сестры и хлопнула дверью. А потом, оставшись наедине с собой, Маккензи прильнула к стене и медленно скатилась вниз.