Серость душ наших

Это нечестно. Вот так вот поступать с живым человеком. Нечестно. То, что чувствует Гермиона - это больше чем просто привязанность или жалость. Это слишком глубоко и оно душит, не дает жить спокойно. Холодные капли стекают по лицу, но она больше не чувствует холод. Лишь пустоту и незнание: как нужно поступить дальше. А Гермиона так и стоит, всматриваясь в спину уходящего Малфоя. Он отдаляется. Отдаляется насовсем. Так нельзя. Если ты сейчас что-то не сделаешь, то будет поздно. Сейчас или больше никогда. Сейчас или больше ты не "та самая Гермиона Грейнджер". Именно поэтому что-то внутри щелкает, будто бы какой-то переключатель. Заставляет сознание очиститься от ненужных мыслей. Решение приходит мгновенно. Гермиона срывается с места, стараясь не потерять Драко из виду. Потому что если не сделает то, что должна, тогда они пропали. Пропали навсегда. Она бежит, игнорируя сильную боль в грудной клетке. Бежит, несмотря на сильный ветер, проникающий холодом под её кожу. Бежит, ведь это правильно. — Стой, — кричит она ему в спину, когда они наконец-то оказываются в коридоре Хогвартса. Он замирает. Даже глядя ему в спину Гермиона видит насколько Драко напряжен. Она быстро сокращает между ними расстояние и обходит его. Злость начинает течь по венам. Именно поэтому она не выдерживает, потому что самообладание медленно крошится, превращаясь в абсолютное «ничего». — Это нечестно, Малфой. Ты сам выдумал себе что-то в своей аристократической голове. Так нельзя. Я никогда не говорила, что что-то может измениться из-за этой чертовой метки. Мне плевать на неё, потому что я люблю тебя. Мне все равно, понимаешь? Понимаешь? Ятебялюблю. Люблю. Люблю. Люблю. Время остановилось. Все вокруг сразу же перестаёт существовать. Она выплескивает на него весь свой гнев, а он просто смотрит. Просверливает своим взглядом её янтарные глаза, которые вновь слегка влажные от слез. Перестает замечать в это мгновение все, ведь в голове сейчас только одно слово. Люблю. Драко смотрит на её распахнутые глаза, на её покрасневшее от гнева лицо. Смотрит и не может поверить, что она это произнесла. Люблю. А девушка все ещё что-то говорит. Шевелит губами, но он не слушает. Это не может быть правдой. А после Гермиона замолкает от осознания слов, которые она только что произнесла. — Грейнджер, — так хрипло его голос ещё не звучал никогда. Она пятится назад, но Драко перехватывает её запястье, удерживая. Теперь не давая сбежать ей. — Что ты только что сказала? — Я… — Блять, Гермиона, повтори то, что ты сейчас сказала… Гермиона. Её имя из его уст впервые. Сказать его было не тяжело, а почему-то именно правильно. Так, как и должно быть. Давным-давно. Всегда. Она смотрит на него испуганно. Драко и сам сейчас не знает, как выглядит со стороны. Видимо, также перепугано, как и девушка. Именно поэтому в этот момент мозг отключается и его губы накрывают её. Так отчаянно целуя, до мурашек по спине. До пожалуйста-мне-сейчас-это-необходимо. Потому что ты сказала это вслух. Сказала. И теперь я рухнул вниз. Гермиона отвечает на поцелуй, притягивает Малфоя к себе поближе, зарываясь дрожащими пальцами в его волосы. Драко, чуть ли не рыча от ноющего возбуждения внизу живота, прижимает её тело к себе, ладонями накрывая ягодицы Грейнджер, сжимая их. И понимает, что хочет её как никого и никогда. Как ни одну из тех девиц, с которыми периодически спал ранее. Малфой отстраняется и тяжело дышит. В легкие воздух проникает по-особому болезненно. — Ты можешь уйти. Это последний шанс. Потом будет поздно. Она смотрит на него с недоумением. В её голове идет анализ. Незнание, что делать. А после Гермиона сдается своим мыслям, приподнимаясь на цыпочках, легко касается его губ своими. И все. Это последняя капля. Грёбаное фиаско. Потому что Драко дрожащей рукой тянется к карману мантии и вытаскивает палочку. — Алохомора. Дверь в ближайший кабинет открывается и он хватает Гермиону за руку. В голове все перемешалось, но он знает лишь одно: Что ему сейчас это нужно. Как очередное подтверждение её слов. Люблю. Они заходят в кабинет и Драко запирает за ними двери. А после снова набрасывается на её губы, целуя их будто бы в последний раз. Руки ловко подхватывают её за талию, и усаживают на ближайший стол. Нужна. Она тебе нужна. Драко стаскивает с неё мантию и Гермиона остается в юбке и теплом свитере, который оголяет её шею. Он касается её шеи губами, а после слегка прикусывает кожу, от чего девушка слегка всхлипывает, вцепляясь ладонями в его плечи. А после вздрагивает Малфой, потому что ощущает, как её маленькие ладони сквозь ткань неумело гладят его член, вызывая ещё большее возбуждение по всему телу. Драко отрывается от её шеи и смотрит в её лицо. Она прикусила губу, и на её ранее бледном лице сейчас пылает алый румянец. Грейнджер не Грейнджер, если бы не смутилась в такой момент. Это окончательно выбивает всю почву из-под ног, поэтому Драко хватает её за бедра и притягивает к себе, заставляя девушку ощутить всю силу того, как сильно он её хочет. Драко снимает её свитер, и пальцы ловко расстегивают лифчик, оголяя её торчащие соски. Гермиона ерзает на столе и пытается прикрыть грудь руками, но Малфой перехватывает её ладони и прижимает их к столу. — Нет. Я хочу видеть, — тихо, практически неслышно выдыхает парень, а после губами накрывает её сосок. Слегка прикусывает зубами, не сильно, чтобы не причинить боль. Касается языком, а после мысленно ухмыляется, потому что слышит как меняется её дыхание. Становится тяжелым. — Мерлин, — произносит Грейнджер, когда Драко ускоряется темп. И снова не выдерживает. Потому что ему нужно быть в ней. Прямо сейчас. — Черт тебя подери, — рычит он и отстраняется. Стаскивает с себя рубашку, а после рукой проникает под её юбку, стягивая с неё единственный мешающий предмет одежды. Глаза Гермионы испуганно распахиваются. Она начинает сомневаться в правильности своего решения. — Я же тебе говорил, что слишком поздно, — произносит Малфой и подтягивает её к себе ближе. А его ладонь ложится между ног девушки. Она уже влажная. Для тебя. — Я никогда не… — Я догадывался, — отвечает он и дрожащими пальцами стаскивает с себя белье. — Не бойся. Все будет хорошо. Я не сделаю тебе больно. Нихера хорошо не будет. Она дрожит. Его и самого сейчас бьет озноб. — Только, пожалуйста, медленно… Драко кивает и приподнимает её бедра, чтобы было удобнее. А после медленно начинает входить, постепенно. Слишком узко. Гермиона морщится, а после впивается ему руками в плечи, пытаясь не упасть. — Я тебя держу, просто расслабься, — произносит он и обхватывает девушку за талию. Второй толчок. Немного глубже. Она ахает. Ей больно. Черт. Ты делаешь ей больно. Медленно — хуже. И именно поэтому он резко входит в неё полностью, от чего Гермиона вскрикивает и утыкается лицом ему в шею. Руками сжимает его плечи до такой степени, что ему самому становиться неприятно. Обещал, что не сделаешь больно? Сделал. Вновь солгал. Вот, она дрожит, морщится от боли. — Ты как? — он не узнает собственный голос. Будто бы кто-то чужой сейчас произнес эту фразу вместо него. Ты как? Серьезно, Малфой? Ей пиздец как больно. Но он первый. Он у неё первый. Ни Поттер, ни Уизли. Он. Малфой. И эта мысль вызывает уйму непонятных ощущений. Драко не знает, что делать дальше, поэтому так и замирает в такой позе, давая девушке прийти в себя. Внутри неё горячо и влажно. Хочется большего. С любой другой он не стал бы так церемониться. И продолжил бы трахать, особо не обращая внимания на их ощущения. Но Грейнджер не другие. Это она. Та, которая постоянно вытаскивает его из ада. — Продолжай, — шепчет она ему в плечо, видимо свыкнувшись с новыми ощущениями. Драко толкается в неё еще раз и Гермиона снова всхлипывает. Толчок. Ещё один. Она постепенно расслабляется. Боль уменьшилась. Девушка обхватывает его ногами прижимаясь ещё ближе. Позволяя этим жестом продолжить. А у него перед глазами все плывет. Потому что становится намного легче. В какой-то момент рука Гермионы скользит вниз по его левому предплечью, и её большой палец начинает поглаживать его метку. Что ты творишь? Что ты, мать его, творишь? Толчок. Глубже. Драко впивается в её губы своими, ускоряет темп. Внизу живота становится невыносимо горячо, он целует её, притягивая к себе как можно ближе. По телу стекают капельки пота. Невыносимо жарко. Её ладони скользят по его голой груди, вызывая хуеву тучу мурашек. Они теряются в ощущениях. Ты права, Грейнджер. Видимо, это всё, что между нами сейчас, именно то самое, что ты сказала пару минут назад в коридоре. Последний толчок. Внутри все переворачивается. Он вцепляется пальцами в край стола, а лбом утыкается в её плечо, пытаясь восстановить дыхание. Гермиона обнимает его в ответ. Дышит рвано и сдавленно. Ей все еще больно. Драко отстраняется и смотрит в её влажные глаза. И осознание накатывает мгновенно: Они это сделали. Но ведь к этому все и шло. Шло. Как не пытайся убежать. Губами прикасается к её губам, целуя совершенно легко. Вкладывая в это касания всю благодарность, на которую он способен. Он отстраняется и начинает собирать их разбросанные по кабинету вещи. Тело постепенно остывает от недавней близости, становится холодно. Драко протягивает ей свитер, а губы почему-то расплываются в глупой ухмылке, когда он видит, что Грейнджер одевается. Одевается после того, что они сейчас сделали. — Жалеешь? — слова вырываются прежде, чем мозг анализирует их. Она ежится. Натягивает рукава маггловской толстовки на ладони, пытаясь согреться. Взгляд направлен куда-то в пол. Молчит. Делает глубокий вдох, а после говорит: — Жалеют о чем-то только настоящие глупцы. Что сделано, то сделано. Мы не можем ничего изменить, — эти её слова будто бы режут его ножом. Она говорит правду, — А даже если бы я могла что-то поменять, то не стала бы. И я бы не стал. И вдруг грудную клетку прожигает мучительная боль. Мерлин. Он должен сейчас идти. Он ведь вернулся сейчас лишь для того, чтобы закончить начатое. — Мне нужно идти, — растерянно шепчет он и наспех одевается. Она ничего не отвечает. Лишь поднимает на него взгляд, полный растерянности и боли. Нет. Ты это серьезно? Думаешь, я убегаю от тебя после того, что произошло? — Нет, Грейнджер, не о том думаешь. Совершенно не та мысль в твоей умной голове, — отвечает он, а после подходит к ней и целует её, осознавая, что, возможно, делает это в последний раз в своей херовой жизни.