Я уничтожила вселенную, разделив на ноль на калькуляторе

      – Какой-то у тебя, Кенджи, хомяк дохлый, – Куникида обошёл клетку, скептически осматривая лежачего грызуна. Миядзава стал отрицательно крутить головой, уверяя детектива в обратном. Однако, взглянув на него вновь, замер в размышлениях.       – Да нет, всё с ним хорошо! Просто спит! – простодушно отозвался мальчишка, схватил клетку и поставил её на подоконник. – Пусть солнечные ванны принимает…       Я была до сих пор под впечатлением от этого «теста на верность». Смысл его заключался в том, смогу ли я пожертвовать собой ради других. Вы мне скажете: "Какой идиот устраивает такие тесты, когда берёт на работу?". Я бы лучше прошла письменный опрос на двести пятьдесят вопросов, итогом которого была бы фраза «Поздравляю, вы Овен!». Всё равно бессмысленно потратила бы часы своей жизни.       – Ксюша-сан! Доброе утро! Ты чего такая грустная? – прямо у порога меня встретил Осаму, весело улыбаясь. Я уставилась на него, не выражая абсолютно никаких эмоций.       – В другой мир попала, - сухо бросила я и обошла парня. Он снисходительно улыбнулся.       – А как же желание узнать новый мир? – Дазай последовал прямо за мной, скрестив руки на груди. – Ты всё-таки физик, ребёнок учёных…       – Не надо мне тут родителями тыкать. Спасибо, я и там этого натерпелась, – снова без лишних эмоций ответила я парню. Он вновь изобразил снисходительный знак, немного наклонившись.       Юкити Фукудзава пришёл позже всех. Он выглядел немного обеспокоенно, но уверенно. Моя любовь к мужчинам постарше снова начала доминировать, и я, глупо улыбаясь, уставилась на начальника. Благо, он этого не заметил.       – Нас сегодня посетит министр обороны. По личному делу, - Фукудзава очень пристально смотрел на нас. – Не ведите себя, пожалуйста, как идиоты.       Все ребята разом поклонились и принялись ожидать почитаемого во всём государстве человека. А я тем временем пялилась на выданную Накахарой перчатку с мыслями о том, что было бы неплохо её ему отдать. И где-то на поверхности мне казалось, что он сам меня без проблем найдёт.       Второй день погода в Йокогаме не отличалась буйством красок и эмоций. Вдалеке лазурное море превратилось в серую кашу. Над землёй нависали тяжёлые хмурые тучи, то и дело собираясь с силами, чтобы пролить на нас дождь. Воздух был отравлен всепоглощающим ароматом сырости, блуждая ветром по улочкам. Только сейчас, как перед грозой, стало невыносимо душно и влажно.       Министр обороны посетил нас в середине дня в компании трёх сотрудников военной полиции. Его звали Нобучика Кусанаги. Он был одет в парадную форму со стоячим воротничком, на груди красовались несколько медалей и два ордена. Его усталый взгляд зрелых глаз выражал глубокую скорбь, скрытую под маской уверенности и отсутствия эмоций.       Военные окружили здание Агентства, до зубов вооружившись. Они сразу отдали распоряжение, что на тот момент, пока Кусанаги находится в здании, никому нельзя ни входить, ни выходить. Сам министр приказал присутствовать всем членам организации, но уточнил, что выбор тех, кто будет участвовать в расследовании, лежит на Фукудзаве.       Мне казалось, что это дело связано так или иначе с политикой, но все оказалось куда драматичнее и запутаннее.       — Моя дочь, Сион, пропала месяц назад. Вышла из учебного корпуса в пансионе Йокогамы и не вернулась в общежитие, - мрачным голосом басил министр Кусанаги. — Полиция Йокогамы продолжает расследование, но за этот месяц у них почти не было зацепок. Привлечение секретных служб с моей стороны было бы превышением должностных полномочий.       Эдогава нетерпеливо вздохнул. На губах Осаму я заметила лёгкую ухмылку, переливающуюся в какой-то недобрый полу-оскал. Я больше чем уверена, что они подумали: «Конечно, ведь работа важнее собственного ребёнка».       — Министр Кусанаги, расскажите, пожалуйста, всё. Вы думаете, её похитили? Или она сама сбежала? — некогда глуповато-веселый Дазай переменился и принял облик настоящего профессионала. Резко сменились его жесты, мимика. Он сидел слишком сконцентрировано, всматривался в лицо министра.       — Если бы это было похищение, как вы говорите, то сразу бы об этом сказали и назначили бы выкуп за неё, - Нобучика Кусанаги мрачнел с каждой секундой, превращаясь в некоторое подобие человека, который доблестно стоит за охраной этой страны. Злость искажает лицо, очень сильно.       Дазай откинулся на спинку и задумался. Когда я была подростком и начинали шарики за ролики ехать, меня часто соблазняла идея сбежать от родителей. Ну, я думаю, вы понимаете, какие у меня были натянутые отношения с ними и их ожиданиями.       — Я думаю, она сбежала и с ней что-то случилось, — наконец-то заключил Кусанаги, выжидающе смотря на нас. Дазай еле заметно покачал головой.       Меня начала возмущать эта ситуация. Как отец может так относиться к ребёнку!? Дети – это прямое отражение своих родителей. Их ошибки, их недочёты – всё отражается на детях. Удивительно, почему многие так удивляются, когда ребёнок резко отдаляется от родителя. Может быть, надо было уделять ему внимание?       — Довели ребёнка! – в сердцах выпалила я.       В тот момент на своей спине я почувствовала гневный взгляд Куникиды. Обе лопатки чуть закололо, будто по ним пробежался разряд. Учитывая, что я такое, это вполне могло произойти.       — Я согласен с Ксюшей-сан, — совершенно неожиданно промурлыкал Дазай, вызвав у других ребят достаточно смешённую реакцию. — Девочки - очень чувствительные существа, особенно в подростковом возрасте. Сколько дочери лет?       — Тринадцать.       — О чём я и говорю. У детей в этом возрасте совершенно другие заботы, отличные от наших. Они начинают познавать мир, сформировывать собственное мнение и искать себя, в конце концов. Для них это сложно, потому что на столь хрупкие плечи неподготовленного мозга сваливаются непосильные проблемы, которым нужна помощь другого человека. Родителя, например. Вы ведь хотите вырастить из своего ребёнка достойного человека, способного спокойно жить в нашем мире?       Кусанаги томно кивнул, и Дазай, вдохновлённый собственной речью, продолжил.       — Вы человек занятой, понимаю, но в этом главная проблема. Вни-ма-ни-е. Ребёнку нужно внимание и поддержка. Вот она и посчитала себя ненужной и сбежала. Всё просто.       Нобучика был явно недоволен таким психологическим анализом. Смею предположить, что он понадеялся на то, что такие дикие псы, как Вооружённое Детективное Агентство, не будут задавать лишних вопросов, а уже тем более – анализировать клиента и высказывать ему всё в лицо.       – И что предлагаете? – снова мрачным голосом спросил министр. Дазай немного улыбнулся, вызвав недоумение у Кусанаги.       – Вы можете не переживать, Вашу дочь мы найдём. Господин Фукудзава, я могу взяться за это? – парень обернулся в сторону начальства и немного поклонился. Мистер Сексуальность кивнул.       – Как только будет что-то известно, мы Вам непременно сообщим, - мы все дружно откланялись. Министр Кусанаги очень быстро собрался, и не успела я переварить всё, что было сказано, как его след простыл вместе с его гончими военными.       Дазай очень долго ходил в некоторых размышлениях, поглядывая на меня. Я была уверена, что в его голове снова созрела какая-то дурная идея, похожая на тот тест. Поэтому я старалась как-то избежать Осаму. Но, как оказалось, он уже всё давно решил и просто хотел меня заинтриговать.       – Ксюшенька и Рампо идут со мной. И это не обсуждается! – наконец-то заключил он. Мы с Эдогавой переглянулись и мысленно послали друг друга нахрен. А в унисон нашим мыслям грянул гром, разрывая тёмный небосвод на кусочки.

***

      Рюноскэ Акутагава и Чуя Накахара рано утром отправились прочёсывать неблагополучные районы Йокогамы и в конце концов пришли туда, где прошла часть жизни одного из парней.       – Я и не думал, что трущобы до сих пор есть здесь, – задумчиво произнёс Рюноскэ и окинул взглядом окрестности.       – Акутагава, как ты думаешь, какая тема чаще всего встречается у писателей помимо любовной? – Накахара прошёлся вперёд и многозначительно вытянул руку, указывая на маленького худого ребёнка, смотрящего пустыми глазами на пришельцев из мафии.       – Смерть? – предположил Рюноскэ, но Чуя сразу же отрицательно замотал головой.       – Социальная несправедливость. Как бы ни старались сделать равными всех, всё равно выходит, что есть богатые и есть бедные.       – А средний класс?       – Средний класс – промежуточное удовольствие. В конце концов ты всё равно начинаешь принадлежать одному из эти двух классов, – Накахара достал из кармана спичку, но заметив, что на рукав упали капли дождя, убрал обратно в пачку. И здоровье сбережёт, и сигарету не испортит.       – Хочешь сказать, годы пройдут, а трущобы не исчезнут? – как-то огорчено и холодно спросил Рюноскэ. Чуя пожал своими плечами и осмотрел маленьких детей, бегающих вокруг какого-то чучела из старой женской одежды.       – Именно.       Накахара снова потянулся к сигарете, ощущая какую-то дикую тоску. Она немного разъедала его мысли и заставляла опять уйти куда-то в неизвестность. Он упал своим взглядом на правую руку, которая чувствовала себя немного некомфортно из-за отсутствия перчатки. Необходимо было встретиться с Ксюшей, но где-то на поверхности ему казалось, что она сама без проблем его найдёт.       Причиной их визита в рассадники Всадников Апокалипсиса был звонок полоумной старушки ранним утром. Она с всхлипами рассказывала Мори о каком-то странном мужчине с белыми глазами, маячащем «у чёрта на куличиках» с кривым ножом. Огай был не в состоянии разобрать, откуда вообще эта старушка достала его номер, что за «куличики» и почему мафия. Ну, наверно, она предположила, что эффективнее против уголовников работают подобные им, поэтому в пять утра позвонила Боссу. Хорошая бабушка, далеко пойдёт.       Именно по этой причине Акутагава и Накахара шляются в поисках этого самого места «у чёрта на куличиках».       С болью в душе Рюноскэ вспоминал эти моменты, когда он был сиротой в трущобах с сестрой на руках. Он и не думал, что спустя столько лет эта боль так отзовётся и засверлит внутри. Глубоко и безнадёжно. Ему хотелось провалиться, смотря на этих беспризорных маленьких детей, скитающихся от места к месту. Акутагава был, конечно, не из альтруистичных ребят, но несколько раз проскользнули мысли, чтобы унести этих детей в приюты, где их оденут, накормят и приласкают.       В глубине трущоб находилась небольшая палатка, где пытались торговать едой. Возле неё на сиденье сидела девочка лет двенадцати-тринадцати, одетая в форму пансиона, располагающегося в двух километров от Йокогамы. Заметив двух членов мафии, эта девчушка тут же улизнула из виду. Когда Акутагава вновь обернулся, чтобы посмотреть на неё, то её и след простыл.       – Добрый день, мадам, – Чуя подошёл к женщине средних лет с сильными морщинками, которые ужасно портили её ещё совсем не старое лицо. – Вы не видели случайно мужчину с белыми глазами? У него ещё ножик с изогнутым лезвием.       «Чертовы аристократы», – подумала женщина, скептически осмотрев парней, и взяла тазик с бельём в другую руку. Вторую она по-барски убрала вбок и выставила грудь вперёд.       – Тут каждый день глаза заливают мужики какой-то белой чушью! Я что, каждого пьяницу должна в лицо знать?! – возмущённо захлюпала она губами, плюясь на парней.       – Вы меня не поняли…       – Все вы, мужики, так говорите! Сначала шпилите под забором, а потом, как обрюхатите, начинаете лапшу на уши вешать. Не так поняла! Тьфу на вас!       Агутагава опешил от напора дамы и на секунду завис, переваривая информацию. Женщина тряхнула головой и с гордым видом отправилась дальше по своим делам, оставив парней дальше разбираться со своими проблемами.       – Ничего не понимаю, – искренне бросил Рюноскэ, выйдя из своих размышлений. Чуя кивнул в ответ и тут почувствовал, что его тянет в совершенно другое место. Без лишних слов он двинулся куда-то в сторону выхода, не обращая внимания на нервные крики Акутагавы. Стоило выйти Чуе на небольшую широкую улицу, как он увидел посреди неё Ксюшу вместе с Дазаем и их местным уникумом.

***

      Какая-то диковатого вида женщина пыталась нам впарить, что её домогались два юноши, выпрашивающие информацию о местных алкашах. Мы спокойно слушали её, пытаясь разобрать этот странный диалект, которым обладают почти все тут. Но неожиданно она замолкла и указала куда-то в сторону с дотошным криком:       – Вот эти свиньи! Они меня домогались! – её рука указывала на двух парней, стоявших в метрах тридцати от нас и указывающих на нас.       Одним из них оказался Чуя Накахара.       – Акутагава Рюноскэ и Накахара Чуя! – радостно отозвался Дазай. – Какие приятные новости!       – Что? Вы знакомы? – удивлённо уставилась я на Осаму, отчего тот не менее удивлённо посмотрел на меня.       – А кто не знает этих удодов? Все их знают. Портовая мафия, как-никак.       Я застыла. Мафия? Какая, к чёрту, мафия? Неужели эти два выходца из английских книг на самом деле мафиози? Ну, конечно! Кто так ещё может одеваться, кроме как не члены дурацких организаций? Ацуши Накаджима, прости, я думала у тебя дерьмовый наряд!       Я окинула взглядом Дазая и ляпнула:       – Ты тоже, что ли, оттуда?       Лицо Эдогавы выразило крайнее удивление, но потом он посмотрел на тех ребят и Дазая и тут же рассмеялся. Мне кажется, наше мысленное понимание работает не только в отношении неприязни друг другу, но и в отношении неприязни других.       К нам подошли эти двое. Второй, который Акутагава, был похож на карикатурного вампира без бровей. Думаю, при удобных обстоятельствах он мог бы и стать героем «Сумерек» Стефани Майер. Конечно, если бы у него были брови. Я уже хотела что-то шепнуть на ухо Рампо по поводу бровей Рюноскэ, но заметила его серьёзное лицо, и сама попыталась также скрючиться. Я отвернула голову в сторону Акутагавы и Накахары и заметила злобно сверкающие глазки Чуи, поглядывающего на меня. Он хоть и выглядел немного растеряно, увидев меня в компании этих двоих, но постарался сохранить самообладание. Как оказалось, в те минуты, пока я размышляла об этой парочке, Осаму всю дорогу пререкался с Чуей.       – Так, хватит этого детского сада! Мы сюда не за этим пришли! – раздражённо крикнул Рюноскэ. – Нам надо искать этого идиота с бельмом, а не пустозвонить. Накахара-сан, валим.       Рампо увлечённо посмотрел на говорящего парня и подошёл к нему поближе. Лицо Акутагавы скрючилось и выразило крайнее недовольство от такой близости.       – Тут что, сумасшедший шастает?       – А всё вам так и скажи! – дразня, отозвался Чуя. Я слегка бросила на него взгляд, и он, на удивление, немного заробел и притих.       – Накахара-сан, – на манер Акутагавы обратилась я к парню, – что происходит?       Осаму Дазай с неким удивлением стал наблюдать за Чуей, который вдруг резко стал готов было всё поведать мне. Сегодня не день, а какой-то праздник "Кто кого сильнее удивит"!       Дазай медленно переводил взгляд с меня на рыжеволосого, прихлопывая себя слегка по лицу. Мне показалось, что он сейчас думал, будто я ведьма, заколдовавшая такого неприступного мальчика. Это он ещё не знает, что мы целовались!       Накахара перестал рассказывать и глубоко вздохнул, злостно смотря на меня. А я только пожала плечами и подмигнула ему, чтобы он себя не винил в излишней разговорчивости. Осаму открыл рот.       – Ты его заколдовала?       – Пошёл нахрен, Дазай! Идиот! Это был акт дружелюбия по отношению к даме! Она, в отличие от вас, не идиот! – неожиданно завопил Чуя, почти кидаясь на парня. Но Осаму лишь блаженно растянул свои губы в кошачьей улыбке и посмотрел на нас.       – Всё, я понял. Перчатку не забудь вернуть, – как гром среди ясного неба бросил Дазай, и я на автомате спрятала руку.       Я почувствовала, как моё лицо стало пунцовым и температура на улице повысилась градусов так на пятьдесят. Чуя поддержал мой марафон смущения и сам превратился в один пылающий красный шарик.       Гром снова разорвал небосвод, пропуская в царство смертных энергию мира.       – Мы ищем девочку, – начал Рампо, посчитав, что им не особо-то нужна девчушка министра обороны. – Она сбежала из дома месяц назад. Точнее, из пансиона загородом.       Акутагава бросил на него холодный взгляд и тут же указал в сторону какой-то лавочки с едой.       – Я видел её там. А теперь, извините, Дазай-сан, мы вынуждены покинуть вас по своим делам, – я была удивлена манерам этого безбрового Эдварда из «Сумерек».       Акутагава был, снова на удивление, достаточно приятным собеседником. Ну, моё понятие «приятный» отличается от общепринятого, я думаю. Много молчит и говорит по делу и по теме. Вот это собеседник!       Мы откланялись в ответ и направились по направлению к тому шатру. Только обменялись с Чуей многозначительными взглядами. И только на несколько секунд моё сердце замолчало и ударило вдвойне сильнее. Особенно в тот момент, когда пальцы парня немного задели тыльную сторону моей ладони и, как призраки, ускользнули.       Рампо несколько раз посмотрел на меня, пытаясь что-то сказать, но не решился. Я сама поглядывала на него, ожидая услышать что-то по девочке. В конце концов, он указал на место между двумя балками, на которых были навешаны большие мешковины. Из-за этих тканевых навесов доносился аромат жареной рыбы. Стоило мне отодвинуть мешковину, как показалась девочка, сгорбившаяся под самодельным мангалом.       Девочка испуганно глядела на нас, высматривая путь, как ей лучше сбежать. Какой-то ком подступил у меня к горлу, и мне просто хотелось броситься ей в объятия. Она была исхудавшей, с усталыми глазами и почти синим цветом кожи. Я была удивлена, что она до сих пор может ходить. На бескровных обветренных губах выделялись алые ранки, сильно контрастирующие со всем лицом. А большие детские карие глаза только и просили о помощи.       – Оставьте нас, – мягко попросила я мальчиков, не отводя взгляда от бедной Сион Кусанаги. Рампо и Осаму понимающе удалились, оставляя нас наедине. Девочка забилась в дальний угол, притягивая край матраца за собой.       – Вас отец подослал? – буркнула Сион, недоверчиво смотря, как я присаживаюсь рядом. – Уходите, я не вернусь домой…       Я думала присесть поближе, но не решилась. Ребёнку нужно подавать всё дозировано.       – Да, он. Он же твой отец, беспокоится…       – И что с этого?! Может быть, стоит ему напомнить, что он мой отец? Разве это нормально, когда дела государства он ставит выше собственной дочери? Вы хоть сами в это верите?       «Нет, Сион, не верю», - подумала я, но собралась с мыслями и прикрыла глаза, слушая исповедь девочки. Через несколько минут своей тирады она сломалась и принялась плакать, обхватывая колени. Я подсела ближе и обняла её. Сначала она немного отталкивала меня, но потом ещё сильнее прижалась.       – Я тебя понимаю, моя дорогая, – как можно ласковее прошептала я. – Мои родители почти всю мою жизнь посвятили фармацевтике, но…       Я замолчала, чувствуя, как мне не хочется врать маленькой девочке. Я сама не верила своим мыслям, которые потоком проходили через мою голову. Я не могла понять, правда это или я сама себе придумала.       –…они всегда любили меня и ценили. Может быть, они и были вечно заняты, иногда им не хватало времени на то, чтобы банально поговорить с мной. Но вся эта занятость выливалась в то, что они хотели для меня лучшей жизни. Занятие медициной был вклад не только в будущее науки и планеты, но и в меня. Мало ли какая болезнь может коснуться! – я немного выдохнула, с трудом переваривая, что говорю сама. – Так и твой отец. Он стоит за охраной нашей страны, чтобы ты могла спокойно спать по ночам. Ведь твоя безопасность – это причина, почему отец так бережёт пост министра обороны.       – Почему он сам мне об этом не говорит? Почему он не говорит, что любит? – с детской искренностью спрашивала Сион.       – Ну, порой любовь не нуждается в словах, а любовь родителей тем более, – я взяла девочку за плечи и посмотрела ей в глаза. – Ты для отца не просто любовь, ты – целый мир, заключённый вот тут, – я положила ей руку на сердце. Она внимательно смотрела на меня, поглощая каждое слово и улавливая каждое движение моего лица. Я не верила многим своим словам и начинала чувствовать себя гадко. Мне хотелось скорее выбраться отсюда и умыться.       Люди не любят в других то, что они не признают у себя. Мне было неприятно тут находиться лишь по причине того, что я была такая же, как и эта девочка. Оставленная без любви на произвол самой себе.       Сион Кусанаги успокоилась и смиренно встала передо мной.       – Я готова вернуться домой. Спасибо, вы мне очень помогли, – девочка поклонилась мне, но тут же схватилась за бок. – Только, пожалуйста, перед этим свозите меня в больницу. Меня недавно задели кинжалом в потасовке. Я вроде бы перевязала, но чувствую себя очень слабо.       Я соскочила с матраца и осмотрела девочку.       – А кто задел?       Сион неуверенно пожала плечами.       – Какой-то мужчина с совершенно белыми глазами. Слепой, думаю, – не успела она договорить, как вбежали Дазай и Рампо, ошарашенно смотря на нас. Недавно известили о смерти двух людей, которые были жертвами этих сумасшедших с бельмом.       Земля начала уходить из-под ног, а голова теряться где-то в собственных мыслях. Но я нашла силы, чтобы выйти из этого убежища девочки.       – Вы идите, а я пойду прогуляюсь, – я, теряясь в местности, прошла немного вперёд. – Может дождь пойдёт, освежусь…       – Уверена? – недоверчиво спросил Эдогава.       – Абсолютно.       Они кивнули мне в ответ и удалились вместе с девочкой. Я чувствовала себя гадко. Не было ещё подтверждений, что умирали только по той причине, что их задели эти сумасшедшие с матовыми глазами. Но несколько прецедентов! Разве это не доказательство?       Что ты такое, Кризис?       Я вышла на берег. На небе громыхало сильнее, поднялся небольшой ветер, развевающий мои волосы в разные стороны. Море неспокойно разносило свои воды к моим ногам, и неведомая сила вновь затягивала его обратно. Я прикрыла глаза, судорожно вдыхая аромат надвигающегося дождя.       Гром снова разорвал небосвод, пропуская в царство смертных энергию мира.       – Я слышал тебя в палатке девчонки, – я почувствовала за собой знакомый голос Чуи. – Это было сильно.       Я обернулась и как-то больно ухмыльнулась.       – Удивлён?       – Поражён. Я думал, ты дурочка, – улыбнулся он и отошёл на шаг от меня. – Прости.       – Я не просто дурочка. Я полнейшая дура, – я прикрыла лицо руками, собирая все осколки в голове воедино. – Я не верю всему тому, что я ей наговорила. Я же сама такая! Вечный ребёнок, который и по сей день считает, что не получил достаточно любви от родителей! Вообще не получил любви! И вынуждена врать другим, раскалываться и собирать себя воедино, чтобы хоть чуть-чуть кто-то поверил, что это всё подростковые сказки! А что делать мне? Мне? Что мне делать? – я не почувствовала, как гром стал со мной в такт грохотать. Слёзы начали течь горячим ручьём по моим холодным щекам.       – Может, ты сама всё это придумала? – совершенно спокойно спросил парень.       – Что? –вытерев один глаз его перчаткой, спросила я и тут же принялась её стягивать.       – Может, тебе стоит наконец-то выйти из этого подросткового максимализма и стать взрослым человеком, который не будет на всё так критично смотреть? Любовь и нелюбовь. Зачем так зацикливаться? Ты росла с родителями, которые тебя обеспечивали, дали тебе образование и лучшую жизнь. Сама же говорила, что это было ради твоего же блага! Рано или поздно, ты сама создашь семью, где дашь любовь и где получишь её. И что, ты продолжишь ныть человеку, который тебя бесконечно любит, о том, что когда-то давно родители сделали что-то не так? Ты не думала, что ты так будешь делать больно ему? Ты хоть…       Он не успел договорить, как я швырнула ему в лицо перчатку. Она немного прилипла к его лицу, но он стянул её и взял в руку.       – Да что такой мужлан, как ты, знаешь о любви!? Ты только себя любишь!       Чуя резко потемнел и схватил меня.       – Так, хватит. Это уже лишнее. Успокойся, – он сжимал меня в своих объятиях, но я всеми усилиями пыталась вырваться. В какой-то момент я даже заметила, что он хочет меня укусить, но я вырвала руку и положила ему на плечо, отталкивая.       – Отпусти меня! – продолжала кричать я, но выражения его голубых бездонных глаз говорило лишь о том, что ничего не выйдет. Не сдержавшись, я пустила мощный заряд электричества в его стороны.       Но заряд словно поглотился им, не нанося никакого ущерба. Я резко успокоилась и уставилась на парня, глотая от удивления воздух. Он и сам вылупился на меня, поражённый такой быстрой сменой состояния.       – Что, успокоилась? – спросил он, но продолжил обнимать, крепко удерживая.       – Нет. В смысле, да. Просто я в тебя сейчас запустила мощный заряд, а ты даже глазом не моргнул…       Чуя медленно опустил взгляд на мою правую руку, которая до сих пор хрустела у него на плече, и абсолютно не чувствовал никакого урона.       Гром снова разорвал небосвод, пропуская в царство смертных неспокойный холодный дождь.