Я уничтожила вселенную, разделив на ноль на калькуляторе

Actum ne agas. C чем покончено, к тому не возвращайся.

      Я смотрела на тело Чуи, ощущая себя маленькой девочкой, бороздящей бесконечные темные океаны. С морской болезнью. Слезы застилали глаза настолько, что я переставала различать предметы вокруг себя. Мысли путались в голове, переплетались с какими-то глупыми доводами и волнениями. Я чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Я чувствовала себя разбитой на мелкие кусочки хрупкой вазой, которую раньше выдавали на мраморный антиквариат. А части этой вазы разлетелись в разные стороны, утрачивая надежду на восстановление. Даже от рук мастера.       Просторная комната, которая служила Акико кабинетом, стала сужаться и давить на меня своей атмосферой. В помещении были все, даже горе-хомяк, восставший из мертвых. Но я никого не замечала, кроме рыжеволосого парня, распластавшегося на кушетке. Не сколько ироничен, сколько страшен тот факт, что он лежал, скрестив свои бледные руки на груди, как покойник. Ёсано поспешила убрать его руки по швам, заметив мой ужасающий безжизненный взгляд. Все крутились вокруг него, постоянно смотрели на показатели приборов.       Рюноске положил свои локти на колени и обхватил голову. Я даже не пыталась гадать, что происходило на душе у этого паренька. В первую нашу встречу он выглядел иначе, а сейчас он дрожал и вскакивал при каждом слове в его сторону. Он не злился. Он не был в ярости. Он просто боялся.       — Акико, ты, блять, ещё долго будешь над ним издеваться? — неожиданно вспыхнул Осаму, хватая руку девушку, в которой блеснул шприц с жидкостью. — Он и так….Он и так неживой! — пересилил себя парень и выговорил это. Ёсано выдернула руку и укоризненно посмотрела на него. Она сохранила самообладание и совершенно уверенной рукой всадила шприц прямо в шею Чуе.       — Я знаю, что делаю, — тихо сказала она и выкинула шприц. — Выйдите все.       Члены Агентства переглянулись. Ёсано стояла к нам спиной, но я отчётливо видела, каким было её лицо. Уверенным. Холодным. Бесчеловечным. Она выпрямила спину и немного развернула к нам голову, сверкая своей заколкой.       — Пожалуйста, — шёпотом попросила она.       На минуту все затихли. Ацуши по-братски похлопал по плечу Акутагаву. Они обменялись многозначительными, но совершенно не враждебными взглядами, и вышли из помещения. Я была последней, кто покинул комнату, не сводя глаз с Накахары, возле которого стоял прибор, измеряющий его редкое надрывное сердцебиение.       Как только я вышла из кабинета, меня потянула вниз невозможная усталость, призывающая в Царство Морфея на Валтасаров пир. Последним, что я помнила, были руки Акутагавы, успевшие ухватить меня за секунду до столкновения с ламинатом.

***

      Лицо стал обдавать тёплый морской воздух, пахнущий безмятежностью и свободой. Над головой в унисон друг другу кричали чайки. Я до боли в груди не хотела открывать глаза, прекрасно зная, что грядёт после пробуждения. Снова последовал морской бриз. В сердце появилось странное чувство, говорившее мне о том, что что-то не так. «Что-то» от слова «совсем».       — Ксения, э-э-э…Александровна. Не делайте вид, что спите, — я услышала родную русскую речь и распахнула глаза с мыслью о том, что мое путешествие в другой мир был лишь сном. — Быстрее-быстрее, у меня не так много времени, — снова повторил голос. Над головой я видела голубое небо. Удивительное сходство с глазами Накахары, и сердце сразу неприятно потянуло вниз.       Я приподнялась и увидела Волгу. Да, именно Волгу. Я оглянулась и узнала побережье Самары, на котором я один раз была в раннем возрасте. Я посмотрела прямо перед собой и увидела нечетко вырисовывающегося парня. Для меня это было очень странно, ведь у меня отличное зрение. А он двоился и расплывался.       — Даже не пытайся меня рассмотреть. Не получится, — отрезал он, и я сразу распрямилась, понимая, что всё вокруг – иллюзия.       Проще говоря, кажется, я во сне.       — Здрасьте, — неуверенно пробубнила я.       — Ага, и тебе тоже, — я услышала шелест листьев. Хоть было и не ясно, но я заметила тетрадь в руках у юноши. — Такс-такс. С чего бы мне начать? Суворова Ксения Александровна. Восемнадцать лет от роду.       — Это я и без вас знаю, — я важно поднялась с песка и отряхнулась. — Я ведь не умерла, нет?       — Конечно, нет. Что за бред?       Я тряхнула головой, чтобы привести мысли в порядок.       — Просто, когда оказываешься в подобного рода местах, первая мысль всегда о смерти. Кто вы такой?       Мой собеседник хмыкнул.       — Обычно я не представляюсь, но сейчас особый случай. Азраил, проводник душ на тот свет, - беспристрастно и высокомерно ответил он.        Я скептически отнеслась к представлению парня и почесала покрывшийся испариной лоб.       — Редкое имя для жителя Поволжья. Родители верующие?       Снова последовал «хмык» от парня.       — Ага, чего не скажешь о твоих. Да и о тебе тоже.       Я вопросительно изогнула бровь, вновь стараясь рассмотреть лицо хама.       — Я же сказал: не пытайся. Пустая трата времени.       — Неприятно, знаете ли.       — Мне нет никакого дела, — раздраженно и резко сказал он. — Даже вот не знаю, с чего начать…       Я ещё раз осмотрелась и пожала плечами.       — Не тяните за яйца. Говорите, как есть, – возвращение к родной речи было блаженством. Может быть, я и покинула Россию, но она от меня никуда не собиралась.        Я снова услышала шуршание листами тетради и поняла, что собеседник перевернул по меньшей мере около десяти страниц.       — Вы уничтожили свою родную вселенную, разделив на ноль на, э-э-э…калькуляторе? — неуверенно начал Азраил. — Гребанные херувимы, понапишут же…       — Не калькулятор, а квантовый компьютер. Точнее, приближенная к нему версия, — поправила я загадочного собеседника, скривившись.       — Это сути дела не меняет. Всё равно у тебя билет в Ад в одну сторону, — отрезал он, и я выпала из реальности. Подождите, что?       — Чего, блять? В Ад? Издеваешься? — я резко переключалась на «ты», возмущённая таким крайним абсурдом.       — А ты как будто удивлена? — я увидела, как он раскинул руки и убрал обратно их в бока. — Тоже мне, святоша…       Я насупилась и хотела двинуться, чтобы смачно врезать юноше, но вовремя остановилась. Я пока не могла понять, что именно тут происходит, поэтому давать волю своим необдуманным действиям будет плохой идеей.       — Я не знаю, кто вы такой, но меня и так закинули в Ад за мои грехи пару недель назад, — махнула я рукой.       — Уууу, это ещё не Ад, поверь, — вновь хмыкнул он. — Так, уничтожила вселенную. Нуууу-с…       Он принялся ворчать что-то под нос, и я стала зевать, надеясь, что этот страшный кошмар когда-нибудь закончится. Но он продолжал бубнить.       — Так вот. Из-за того, что ты уничтожила вселенную, баланс в материальном и духовном мирах пошатнулся, и вся энергия перекочевала к тебе. Ну, чтобы хоть как-то стабилизировать миры. Та-а-а-к…        Он задумался.       — Ага, понятно. Круто. А мне-то что делать? Я ж по глупости, случайно, — начала я глупо оправдываться перед архангелом.       — Ты подбила нескольких херувимов, СЛУЧАЙНО, — сделал он упор на последнем слове, — это преступление. Мне тебе все грехи зачитывать?       — Да читайте. Сами сказали, что любая дорога — в Ад, — пожала я плечами. Азраил глубоко вздохнул.       — Сама попросила, — он снова перевернул страницу. — Ну, уничтожение вселенной – понятно, та-а-а-к…Отречение от Бога, зависть, уныние, гнев и далее по списку смертных грехов. Никого хоть не убивала. О! — он удивленно воскликнул. — Отказ от Бога в пользу своего превосходства над жизнью.       Я нахмурилась, пытаясь понять, чем он был так восхищён.       — Э-э-э, вижу твоё замешательство. Я тоже удивился, когда увидел это.       — Что это вообще такое? Я тут что, на эшафоте что ли? — до меня наконец-то стали доходить все эти бессвязные обвинения, которые кидал мне архангел. — Вы же сказали, что я не умерла.       Азраил выдохнул и, судя по звукам, почесался. Наступило молчание, неприятно давящее на мозг.       — Я же говорил, что нет. Что ты так к смерти привязалась? — он перелистнул страницу тетради. — Мы просто искали, в какой ты мир попала, чтобы уведомить о смерти вселенной. Задержались. Нашли. Я же уже сказал, что у тебя одна дорога после смерти. Почему бы не уведомить об этом сразу? Да и хлопот ты много принесла. Так, о чём это я? — задумчиво сказал он. — Ах, да! У тебя есть право на одно желание, поскольку дьявол не остановил тебя от дурацкого поступка разделить на ноль. Так сказать, плата за моральный ущерб.       Я задумалась.       — Что, я прям всё-всё могу просить? — хитро спросила я и опасно сузила глазки. Архангел хрипло вздохнул.       — Ох, ёмаё. Вселенную возвратить нельзя, сменить внешность нельзя, приворотить тоже нельзя, убить тоже нельзя. И забеременеть тоже, кстати, нельзя. Зато можно бессрочный абонемент в сауну, хи-хи, — усмехнулся Азраил, и мне почему в голову пришла сцена из булгаковского романа «Мастер и Маргарита», где Воланд был готов исполнить любое желание героини в знак благодарности за помощь в проведении Бала Сатаны. Как бы она ни любила мастера, как бы она ни хотела его вернуть, первая мысль, которая посетила её голову, была о том, чтобы попросить за Фриду, которой каждый раз напоминали про убитого ею же малыша.       Как бы я себя ни уважала, как бы я себя ни любила, у меня было особое желание.       — Помогите, пожалуйста, моему другу, Чуе Накахаре, его сильно, так сказать, ранили, — я сложила ладошки в молящейся позе и закрыла глаза. Не для себя прошу, для других!       Хотя, кому я вру? С собой нужно быть особенно честной. Этот рыжеволосый придурок с уникальной возможностью понимать, что я совершенно нелогична, нужен мне сейчас больше всего. С этими его дурацкими закидонами в духе маниакальных поцелуев и поглощения огромного количества электричества. С его злобной ухмылкой, лучистыми голубыми глазами.       Архангел Азраил вздохнул.       — Уверена? — Я кивнула в ответ. — Что ж, пусть будет так. Финти, флюшки, флю! — издал он нечто, похожее на заклинание. — Молись там, грешки свои замаливай. Не убивай, не ври, не жри и с левыми мужиками не спи. Может и не будешь в одном котле с Саддамом Хусейном и Иудой вариться. Бывай.       — Еб..       Не успела я договорить, как резко распахнула свои глаза, лёжа на диванчике в кабинете Вооруженного Детективного Агентства. Я очень долго пялилась на светлый потолок, стараясь остановить тот поток мыслей, который непрерывно протекал у меня в голове.       «Всего лишь сон. Всего лишь сон», — твердила я сама себе, но легче не становилось. Тут на меня уже глядели несколько удивлённых глаз. Эдогава хотел было мне что-то сказать, но смачно выругался, снял свою шляпку, свернул её и протёр себе ею лоб. На лице же Акутагавы были озадаченность, кроткое смущение и совершенное непонимание всего того, что тут творится. Не успела я приподняться, как на меня кинулась Наоми и крепко-крепко обняла.       – Ксююююююю! – завопила девушка.       – Откуда она вообще взялась? Одни фрики, – важно заключил Рюноске, получив в свою сторону смешки от меня и, как вы уже поняли, Рампо. Он сначала не понял, почему мы усмехнулись, но потом злобно ответил нам своим животным взглядом. Это кто ещё фрик!       – Ксюх, ты просто резко отрубилась на две минуты, – Эдогава сел рядом и взволновано заглянул мне в глаза, выискивая ответ на вопрос, который он ещё не задал. – Может, ещё поспишь? День был тяжёлый. Да и ночь не из лёгких…       – Ты прав. Я себя неважно чувствую, – каким-то хриплым и неестественным голосом ответила я и посмотрела на Рампо. Он всё ещё глядел на меня своим аналитическим взглядом. Я и не заметила, как его рука накрыла мою и стала приятно согревать. Сердце стало биться совершенно нерешительно. Оно не знало, как правильно реагировать на это. Но сейчас я резко захотела, чтобы вокруг меня была вся эта чуждая поддержка, которую я почти не получала от родителей. И даже этот незамысловатый жест от Эдогавы мне был очень ценен и необходим.       Если я и правда уничтожила свой мир абсолютно идиотским поступком, то никого у меня больше нет, кроме этих необычных, неповторимых и совершенно уникальных эсперов и не очень. Даже этот угрюмый Акутагава казался мне самым лучшим на свете. Может быть, стоит перестать воевать и пытаться вернуть то, чего возможно уже нет, и начать жить новой жизнью. В конце концов, всё, что ни делается, – всё к лучшему.       И пусть мне это сложно признать, но я обрела «причину», которая всё больше и больше заставляет меня остаться в этом бешеном мире.       Я посмотрела в ласковые зелёные глаза Рампо, и услышала его тихую фразу:       – Всё будет…       – ГДЕ ЭТА СУКА?       Как вихрь в пустынном Канзасе, из кабинета вылетел весь взъерошенный и подбитый Чуя. Он оглядывался по сторонам, как дикий кот, вышедший на охоту. По телу стала разливаться приятная теплота и облегчение, которое заставило меня расцвести и начать улыбаться. Я вырвала руку из тисков почти эспера и собралась вставать, но меня остановила едкая фраза Осаму:       – Ксюха, что ли? – в эту же секунду в него полетела расчёска, которую Кёка прижимала к себе. Парень виновато улыбнулся и тихо пробубнил: «Не сдержался».       Вслед за Накахарой выбежала Акико, совершенно испуганная и растерянная. Она держала свой тесак впереди себя, но будто не знала, что с ним делать.       – Ёсано, твои методы поражают, – удивлённо посмотрел Дазай, протирая ушибленное расчёской место и переводя взгляд с неё на рыжеволосого. По взгляду девушки легко можно было понять, что что-то пошло не так.       – Так я ничего и не сделала, – она уставилась в никуда и опустила руки. – Перед началом своего "лечения" он просто открыл глаза и уставился на меня! - её голос дёрнулся и взвыл вверх.       Я не верю в Бога, вы это знаете. Но, кажется, скоро в этом появится необходимость, потому что оправдывать всё тем, что тут недомагия, я больше не в силах.       Тем временем Фукудзава и Акутагава пытались успокоить Чую, который порывался уничтожить какую-то "красноволосую мегеру Склодовскую". Надеюсь, что не Марию Склодовскую-Кюри, ибо нет у меня больше сил терпеть этот литературный и прочий каламбур. Поживу чуть-чуть ещё и Гоголя встречу, обязательно.       К слову, надо будет узнать про второй том "Мёртвых душ".