Глава 10 с Пропастью.
14 июня 2019 г., 16:01
Сопротивляться судьбе, может быть, не менее рискованно, чем отдать себя в ее руки. Анджей Сапковский. Меч Предназначения
— Так, молодые люди, лапти свои снимаем! В дверях не задерживаемся! На улице не июнь месяц! — я стала крутить рукой в воздухе, скоро провожая парней в комнату. По полу уже тянуло ледяным воздухом, и приходилось ставить одну ногу на другую, чтобы хоть как-то их согреть. Акутагава «Гроза женских сердец 2008*» Рюноскэ бросил на меня свой высокомерный взгляд, останавливаясь прямо на порожке, всем своим видом показывая, что готов выпалить неведомую хрень, на которую мне даже сказать будет нечего. — Тапочки есть? — совсем холодно, что у меня аж под ложечкой всё скомкалось, спросил парень. Я на секунду опешила, что даже не заметила, как Рампо разразило на смех. Я безмолвно обернулась и направилась к шкафу-купе, смутно припоминая наличие хоть какой-то домашней обуви. Как истинная женщина, у которой всё лежит непонятно где и в понятном для неё порядке, я предположила, где возможно могут лежать тапочки. Удивительно, но стоило мне раздвинуть двери и достать первую попавшуюся обитую тканью коробку, как обнаружила розовые тапки с объёмными мохнатыми свинячьими носами. Не знаю, что неприличнее: спрашивать, откуда у Акико такие тапки, или предлагать их Акутагаве. Но мне ли говорить о приличии? Рюноскэ смерил обувь недовольным взглядом и, закатив глаза, снисходительно посмотрел на меня. Я как-то криво улыбнулась и дёрнула плечом, нелепо состроив гримасу: "Ну, чем смогла!" — Хря, — раздалось в дальнем углу комнаты, где уже на кровати разлёгся Накахара, лениво почёсывая живот и вытягиваясь в полный рост. Эдогава снова закатился смехом и смачно ударился об полку на стене, сваливая просто всё, что там стояло. — Вам всем воздастся, — грозно пробормотал Акутагава и протянул свои ножки в розовые домашние тапочки. Я похлопала его по плечу, но он его как-то нервно отдернул. Чуя, мать его, сразу это заметил и присвистнул, за что тут же получил смачный щелбан от Рампо. — Не свисти. Денег не будет, — назидательно произнёс он. К слову, этой фразе научила его я. – Хорошо, ладно, – я потёрла переносицу и попыталась как-то сконцентрироваться на том, что мне сказали ребята. – Я знаю, что человеческие лица становятся симметричными после смерти, но это вообще из другой оперы. Как бы то ни было, даже если у тебя супер-пупер симметричное лицо, это ещё не значит, что оно пропорционально идеально. Да и два человека с идеальными чертами могли быть просто совпадениями… – Десять. Их было десять, – хмуро констатировал Рюноскэ, присаживаясь на моё креслице, которое я добыла на распродаже в мебельном магазине, в розовую и серую полоски. – От них никакого толку, потому что они либо молчат, либо мычат, либо бормочут что-то невнятное. Но приборы показывают то же состояние, что и у Ги... – осёкся парень и зажмурился. – То же состояние, что и у Гин. В комнате резко повисло неприятное напряжение, пробирающее до самых костей. Может, конечно, это из-за того, что дверь на балкон была слишком долго открыта, но внутри бы так всё не похолодело. От такой атмосферы у меня разболелась голова, и я опёрлась о стенку. Рампо осмотрел бардак на моём рабочем столе, на котором были разбросаны альбомные листы с изображёнными на них всяческими физическими законами и теоретическими экспериментами. Всё, несомненно, было красочно и ярко, только вот художник из меня никакой. Да и существо я, наверно, хрупкое и человекообразное без предрассудков в стиле «В ТЕБЕ ВСЕЛЕННАЯ!», потому что моё дыхание участилось от одного только вида Чуи, по-домашнему распластавшегося на моём мягком футоне. Я заалела до самых кончиков ушей, которые были готовы прямо сейчас выполнить функцию крыльев и унести меня подальше от всего этого. – Зато теперь мы знаем, что Кризис – это не один человек. У нас ещё в списках эта Склодовская, которая отравила всё «Шато». Кстати, из выживших только эти двое, – Рампо указал на Рюноскэ и Чую, – да и какой-то женоподобный парниша с высветленными волосами, который после случившегося пообещал, что сменит ориентацию. Или пол. Я так и не понял. Я заметила, как Акутагаву жутко перекосило и бросило в дрожь после слов Эдогавы. – Мы попросили тела жертв для вскрытия, но нам не дали разрешение, – Накахара лениво потянулся на моём спальном месте. – Даже связи Мори нам никак не помогли. Придурок Дазай сказал, что кто-то из родственников запросил тела обратно, чтобы устроить погребение по правилам. Думаю, что у родственников тела попросить для "высшей цели" будет проще, чем пытаться искать обходные пути. – В любом случае, мы можем просто украсть тело, – уверенно объявил Рампо, но тут же получил дозу непонимания со стороны других. – Что? Вы же Мафия. – Вот именно, Мафия, – буркнул Акутагава, – а не дикари. Что за предрассудки? – А о вас другого мнения сложить и не получается, уж простите, – саркастически ответил Эдогава. Я отошла от стены и встала посреди комнаты, расправляя руки, как крылья. – А ну, цыц, девочки! – крикнула я. – Все свои бабские проблемы с фандомами своими на улице решать будете. А здесь приличное место, тут храм науки, – я ткнула на разбросанные учебники и погрозила пальчиком обоим парням, которые уже в любую секунду были готовы сорваться. – Проблемы с чем? – с искренним непониманием спросил Акутагава. Я закатила глаза, проигнорировав вопрос парня. У меня уйдёт кучу времени, чтобы объяснить этому человеку значение слова "фандом". – Тот белобрысый попросил тело своей сестры, которая тоже работала в "Шато". Он был очень решительно настроен, что уже назначил дату сжигания тела, – на лице Чуи проскользнула еле заметная улыбка, которую он постарался тут же скрыть. – В противном случае он обещал, цитирую, "запидорасить там всех". Я не знаю, как интерпретировать эту фразу, но кажется после этого наше локальное правительство будет лечить своё мышечное кольцо. Ничего плохого сказать не хочу, но мужики есть мужики. Комната наполнилась раскатистым мужским смехом. До последнего я надеялась, что хотя бы Рюноскэ проигнорирует эту шутку, но и тот сидел с улыбкой до ушей. Повторюсь: мужики есть мужики. Мне вспомнила та картина, когда мы всем классом были на похоронах одноклассника, погибшего во время жуткого цунами несколькими годами ранее. Он был, можно сказать, в самом эпицентре всего происходящего. В Рикудзентакате, если я не ошибаюсь. Ездил навестить свою бабушку, которая по иронии собиралась помирать ближе к лету, но у смерти были другие планы. Как рассказывали, сперва показалось, что одноклассник жив, но стоило поднять его из-под завалин, как обнаружилось, что вместо ног у него превратившиеся в кашу конечности, с которых до сих пор стекала кровь. Его истерзанное тело привезли обратно в Токио и кремировали. Именно тогда я узнала, что лица мертвецов до сковывающего ужаса симметричны. Возможно, в чём-то мне тогда повезло, ведь именно в тот момент, когда Японию накрыла череда несчастий, я очень сильно заболела. Настолько сильно, что меня преследовали галлюцинации. И по случайности маму и папу пригласили на недельную конференцию в Женеву, обозревавшую новшества в современной фармакологии. Оставлять меня в Японии было нельзя, потому что я была совсем маленькой. Брать тоже было нельзя. Тогда родителями было принято решение отвезти меня к бабушке в Челябинск, чтобы я была под присмотром. Череда трагедий началась через сутки после того, как я оказалась на кухне бабушки, болтая ногами на высоком деревянном стуле с цветастой подушкой, и преспокойно пила чай с малиной, в который было подмешано противнейшее лекарство. Температура резко пошла на спад. Вернулась обратно я уже в начале учебного года, в апреле. Для маленькой меня это было очень странное ощущение. У меня и так было множество причин считать себя «чужаком», но в тот момент я почувствовала себя совсем отрешённой от сверстников. Я чувствовала себя предателем, который оставил всех погибать под убийственной стихией. Многие мои одноклассники потеряли родственников в разных областях Японии от цунами и землетрясения. А у меня все были целы. Здоровы. И счастливы. А меня, маленькую девочку, поедало чувство вины, перерастающее в неопределённое чувство долга перед судьбой, спасшей меня от ужаса, который, скорее всего, будет преследовать всю жизнь тех, кто видел трагедию воочию. Думаю, именно с тех пор появилась моя привычка сначала делать, а потом уже думать о последствиях: я полностью стала доверять знакам и указаниям судьбы. Каким бы ты ни был расчётливым и хладнокровным гением, тебе никогда не уследить за непредсказуемой человеческой натурой, внутри которой сидит горячее сердце, так точно реагирующее на весь окружающий мир. Я не хочу вас убедить в том, что оно всегда право, нет, ни в коем случае. Разум и сердце, которым необходимо быть в полном согласии друг с другом, составляют одно целое. Идея внутри одного должна проходить через другое. Это и есть гармония с душой. Я вечно теряю её, потому что бросаюсь в крайности. Я всеми силами стараюсь прислушиваться ко всему одновременно, но разум и сердце так редко находят точку опоры, что приходится искать нечто иное в другой системе координат. А выходит, что остаётся одна числовая прямая – разум или сердце. Однако сейчас обе составляющие единого целого не дают точного ответа, находясь в полном замешательстве. Ни одна ипостась не знает, как реагировать на уничтожение вселенной. Единственным, с чем они согласны, является моя прямая причастность к этому. Всё, что происходит в нашей жизни, не случайность. Вы можете осуждать себя в тот момент, ненавидеть, жалеть, бояться, любить. Но стоит вам обернуться назад спустя пару лет, как вы понимаете, зачем всё это случилось. Зачем всё это было нужно. Главное, найти эту волну, которая будет подталкивать вас и направлять. Вы ведь сами понимаете, что сопротивляться судьбе также тяжело, как и отдаться ей целиком. Но вопрос: где именно вы обретёте счастье? Думаю, ответ очевиден. Я опёрлась о прохладную стену и прислушалась к своему внутреннему состоянию. Если не учитывать внутреннее бдение гормонов, я была спокойна. Причины для беспокойства, естественно, были, но каждая частичка моего тела говорила: «Тише, падаван, ты на верном пути». Взгляд Накахары упал на меня. Он изучил моё лицо, освещенное лунными лучами, и украдкой улыбнулся. Я приподняла уголки в ответ и расслабленно вздохнула, чувствуя, как внутри всё защекотало. – Мы столько этим занимаемся, а проблем всё больше и больше, – выдохнул Рампо и опёрся о мой стол, скрестив руки на груди. – Эта пропорциональность лиц только усугубила ситуацию. Даже я не могу понять, что к чему. – Главное, не зацикливаться на этом. Мы можем не заметить основного, может быть, спрятанного под этими «золотыми» масками, если будем так много придавать им значения. – В любом случае, нам нужно что-то делать, – Рюноскэ встал с кресла и звонко шмыгнул носом. – А ты, – он резко обернулся ко мне, – не притворяйся дамой в беде. И быстрее включайся. Может, твоё альтернативное видение ситуации ускорит этот процесс. Краем глаза я заметила, как Чуя драматично закатил глаза и сделал ладонь уточкой, открывая её в такт словам Акутагавы. – Ксю, мы обязательно разберёмся с этой ужасной историей, – Чуя резко переменился, как только в его сторону обернулся темноволосый. «Только, наверно, уже без моего возвращения домой», – мысленно осеклась я и прикусила губу, вспоминая, что никто и не знает о моём «небольшом» секрете величиной в бесконечность. Но всё внутри меня говорило о том, что пока не следует это кому-либо рассказывать.***
Утро следующего дня оказалось достаточно счастливым, потому что мой организм избавился от лишней ноши в виде критических дней. В животе порхали бабочки, а вся нежелательная сыпь магическим образом пропала с моего лица, уступая место свежему взгляду и розовым щёчкам. Всё во мне бурлило и хотело вырваться, чтобы все почувствовали это переполняющее счастье во мне. Я вылетела из ванной и, перехватив на ходу Ёсано, смачно чмокнула её в щёку, оставляя влажный след. Девушка испуганно отшатнулась от меня и похлопала своими глазами, стараясь прийти в себя. Я шуточно щёлкнула её по носу и быстренько выбежала из квартиры, прихватив свою сумку. На улице было до невозможности холодно, что аж зубы стучали, но мне было абсолютно без разницы, ведь меня согревала какая-то неведомая хрень, прочно усевшаяся у меня в сердце. Это будет смелое предположение, но, кажется, имя этой хрени Чуя. Конечно, сейчас не до влюблённости, но какая, блин, разница? Если я так буду рассуждать, умру старой ненужной девой. Нужно быть открытой для перемен, которые ждут нас в этой жизни. Иначе для чего нужна она, раз не для приключений? Да, мать, совсем с катушек съехала. – Эй! – донёсся до меня женский голос. Я обернулась и увидела на другой стороне улицы девушку с красивыми светлыми волосами. Она была в чёрной форме, в которой обычно ходили члены Портовой Мафии. Я, было, пошатнулась, но тут же вспомнила, что Мафия и Агентство вроде дружат сейчас. – Ты же Ксюша? – снова спросила девушка, снимая очки. Я подошла ближе и как-то осторожно кивнула, изучая девушку. Из-под тёмных очков выглянули выразительные медовые глаза, обрамлённые длинными изогнутыми ресницами. Её пухлые губы, на которых был нанесён почти незаметный блеск, даже для меня казались слишком чересчур соблазнительными. На бархатных щеках был еле заметный румянец, но сразу можно было понять, что это не работа косметики. Она просто была от природы красива. Молча изучив её лицо, я скоро осмотрела её фигуру и почувствовала, как моя самооценка упала ниже уровня протекания грунтовых вод. Обладательницы таких фигур обычно снимаются в рекламах фитнес-клубов, показывая всем, насколько они прекрасны и стройны. Даже в этом почти мужском костюме она выглядела сногсшибательно, что я автоматически подтянула живот и выпрямилась, стараясь скрыть несовершенства. Я, конечно, завидую тому человеку, которому достанется эта красотка. – Да-а... Я Ксюша, – неуверенно ответила я, пытаясь собрать в душе все осколки своего достоинства. – Ичиё Хигучи, – она кивнула мне. – Ассистент Акутагавы-семпая. Я неуверенно поклонилась ей в ответ, не веря своим ушам. Кто-то называет этого олуха семпаем? Этого недовампира? – Можно просто Ксю, – криво улыбнулась я, стараясь смахнуть с этого красивого лица каменное выражение. Но, естественно, ничего у меня не вышло, и я просто нервно и глупо хихикнула. – Мне было поручено отвести тебя на тайную базу Мафии, где теперь проходят собрания, – важно объявила она и повернулась к машине.– Все члены Агентства там, кроме Акико Ёсано, так что можешь не беспокоиться. Никто тебя убивать не собирается. – Да я сама, кого хочешь, убью, – выпалила я. Хигучи немного удивлённо повернулась ко мне и, приподняв бровь, надела очки обратно. Следом за девушкой я села в машину, уже продумывая на всякий случай план побега. Больше мне импонировал вариант с шокером, обладательницей которой я являюсь на постоянной основе, но тут вырисовывается другая проблема: я не умею водить. Поэтому в случае кипиша просто выброшусь в окно. Половину пути мы проехали в полном молчании. Ичиё поглядывала время от времени на часы, а у меня почему-то внутри всё сжималось. В какой-то момент мне стало казаться, что она пялится на меня, но оказалось, что сзади ехала фура, и девушка поглядывала на неё из соображений безопасности. Я уже хотела попросить включить радио, но меня прервал звонок Акутагавы. Телефон Хигучи был связан с мультимедийной системой в машине, поэтому на экране сразу засветилось "Сэмпай". Ичиё, выждав пару секунд, ответила. –Акутагава-семпай, Ксюшу я забрала. Уже едем, – резко отрезала она. – Отклю... – Подожди, Ичиё, – проскулил неожиданно парень, и я резко впечаталась в спинку сидения. – Просто за то, что вчера наговорил тебе. Я, признаюсь, погорячился. Просто понимаешь, я весь на нервах и... – Акутагава-сэмпай! – неожиданно девушка покраснела, и начала сбрасывать звонок, но мультимедиа отказывалась её слушаться. Телефон девушки лежал на заднем сидении. – Понимаю, сейчас не самое время говорить о таких вещах, но думаю, что лучше сказать это сейчас, чем вообще не сказать... Голос Рюноскэ выглядел настолько неестественно, что я начала сомневаться, он ли это вообще. Хигучи нервно тыкала на кнопку отмены, но из-за того, что отвлекалась на дорогу, промахивалась. По ней было видно, что она вся тряслась, будто хранила какую-то страшную тайну, которая могла бы вот-вот раскрыться. – Акутагава-сэмпай! – Не перебивай меня! В общем, Ичиё, я тебя лю... И в эту секунду она попадает на кнопку и сбрасывает вызов. Хигучи начала громко и прерывисто дышать. Может, конечно, это работа воображения, но я услышала биение её сердца, колотившегося внутри. В салоне машины резко стало очень жарко. Девушка опёрлась локтём о выступ возле окна машины и приподняла рукой чёлку, управляя машиной другой рукой. Ладони липли к рулю, щёки блестели бордовым цветом. Только бы дурак не догадался бы, что хотел сказать Рюноскэ. Я была в полном шоке и старалась не смотреть на Ичиё, чтобы лишний раз не смущать. Но та первая прервала это робкое и неловкое молчание: – Ты ничего не слышала. Я продолжала сидеть в кресле в страхе лишний раз пошевелиться. В какой-то момент даже показалось, что у меня задёргался глаз. Рука заискрилась лёгкими молниями, но Хигучи никак не обратила на это внимания, нервно уставившись на дорогу. Я выглянула в окно и увидела крутой склон, огороженный небольшим забором. В подножие склона билось неспокойное море, разгоняя пену в разные стороны. На этой трассе почти не было машин, поэтому, видимо, Ичиё решила на несколько секунд отпустить руль и потянуться назад к телефону. – Следи, –холодно бросила она и круто развернулась назад, почти полностью проваливаясь в другую часть машины, что было видно только её прекрасный зад в переднем зеркале. Я, сразу сообразив, схватила руль и что-то прокричала ей в ответ. Как всегда забыв о своих умопомрачительных способностях, я треснула девушку правой рукой по заднице. Не поймите меня неправильно, это было сделано не с целью ударить, а проучить! По Хигучи пробежалась еле заметная электрическая волна, которой было достаточно, чтобы сломать её телефон к чёртовой бабушке. Он взорвался прямо у неё в руках и, издав подобие вздоха, загорелся. Я молилась всем существующим ныне Богам, потому что дорога была совсем пустой. Но стоило мне похвалить вездесущего Бога Ра, как в лобовое стекло влетел клинок. Он резанул моё плечо и прошёлся немного по спине Хигучи, а потом сразу вылетел в заднее стекло. Мы вдвоём не успели ничего понять. От прилившего адреналина я совсем не почувствовала, что у меня глубокая рана в плече, с которой уже стекала бордовая кровь. Ичиё не реагировала на рану на спине. Клинок разорвал ей одежду, оставляя ровный разрез прямо по позвонку. Она вернулась обратно на место водителя, тяжело дыша. В руках она держала автомат, ехидно улыбаясь. – Говорила, что кого хочешь убьёшь? –ухмыльнулась она. – Твой шанс. Дулом автомата она распахнула люк в крыше машины и ловко вынырнула туда. Кровь со спины Хигучи стекала прямо мне на лицо. Руки тряслись от страха. Я не успела понять, откуда прилетел клинок. Он будто появился из ниоткуда. – Хигучи! – крикнула я, увидев, что оружие снова летит к нам в салон. Оно двигалось молниеносно, но траекторию проходило ту же. Если Ичиё не наклонится, то оно пройдёт сквозь её ногу . Я стала замечать, что совсем перестаю контролировать электричество. Маленькие молнии стали обвивать моё тело и переходить на ближайшие предметы. В таком состоянии я вообще ничего не могла сделать. Если отпущу руль , то свалимся, но если продолжу в таком духе – взорвёмся. Ичиё отстреливала клинок автоматом, но пули с лязгом отлетали от лезвия. Господи, неужели мне придётся второй раз умереть? Хоть это и брутальнее, чем прошлый раз, но я совсем не хочу умирать вновь! Я видела перед собой этот клинок, который был в миллиметре от лобового стекла автомобиля. Неожиданно что-то распахнуло боковую дверь машины и разом схватило меня и девушку. Мы оказались по другую сторону дороги, но через секунду нас снова стало нести куда-то вниз, к самому дну провала. От потрясения я начала терять сознание, но успела заметить, что меня и Хигучи держит что-то склизкое. С каждым мгновением становилось всё темнее и темнее, пока я совсем не отключилась от потери крови. * "Сумерки" вышли в 2008 году.
Примечания:
Ода-а-а-а, я жива и здорова ~
Спасибо за 150+, меня это прям подстёгивает :)
