Я уничтожила вселенную, разделив на ноль на калькуляторе

      – То есть, вы хотите сказать, что от это ублюдка столько же пользы, сколько от всех нас? – голос Накахары невыносимо бил по барабанным перепонкам. – То есть, никакой?       Акико, будучи в какой-то прострации и совершенно не понимая, что вокруг происходит, неуверенно покачала головой и глубоко вздохнула. Я плюхнулась на диван – зашибись! Ехали через весь город за просто так, ещё и зубы не почистила.       – Я не ублюдок, я Лео...       – Мне вообще плевать с высокой колокольни, кто ты там такой. Да хоть Иисус! Я всё равно неверующий, – в полной ярости огрызнулся мой молодой человек и уселся рядом со мной. – Ну и на кой чёрт мы приехали? На него посмотреть? Спасибо, обезьяны и в зоопарке есть.       В лице Миядзавы появилось явное замешательство, и, собственно, зреющий в его голове вопрос не заставил себя долго ждать.       – Хомяк, – выдал Кенджи.       – Чего? – рыкнул Накахара, поднимая глаза на мальчишку.       – Ну, ты сказал, что он обезьяна, но он же хомяк!       – Кенджи, – загадочно произнёс Чуя и пододвинулся к краю дивана, прищурившись на мальчишку.       – Че?       – Ху.., – Я сразу поняла, куда склоняется солнце, и захлопнула рукой рот Накахары, – лаорпловарпловат...лечо. Ксюша!       – Фильтруй свой базар! Тут дети, – я попутно указала на Кёку. Накахара сразу угас от моего взгляда и, насупившись от злости, откинулся назад к спинке дивана. Мы все дружно несколько минут сидели в тишине, пока Акутагава не решился задать вопрос, который напряжённо витал в воздухе с того самого момента, как мы зашли.       Рюноскэ напряжённо рассматривал появившегося гостя в нашем Агентстве. Его внешний аристократический и хамоватый вид никак не соотносился с его спокойным и смущённым поведением. Он смотрел на нас всех своими щенячьими зелёными глазами, не решаясь сказать и слова. Акутагава пододвинулся поближе.       – И что ты тут забыл, Леонардо? – понизив до неприличия голос, спросил он. Его сестра хихикнула, чуть не скомпрометировав его.       – Ну, случайно? – неуверенно выдавил он. – Сам ничего не понял. Помню только, что Павлов поблагодарил меня за чертежи, а потом темнота. А потом я здесь...       – Стоп-стоп-стоп, – резко оборвал его Дазай, – Павлов? Где-то я уже слышал эту фамилию. Ксюш, ты говорила, что Лавкрафт упоминал эту фамилию?       Я сразу включилась в разговор.       – Да, он говорил, что это один из Древних. Ты, получается, тоже что ли? – я не заметила, как перешла на "ты". Лео кивнул головой.       – У нас был Культ. Мы собирались объединить все миры, чтобы править!       Собственно, этих слов нам было достаточно, чтобы понять, что так называемый Да Винчи был не самой важной фигурой на этой шахматной доске Культа и вообще был, кажется, дурачком. Я тяжело вздохнула и прошлась бессмысленным взглядом по обречённым лицам членов Мафии и Агентства.       Сначала бывший представитель грызунов напрочь отказывался признаваться в том, что за чертежи он отдал Павлову. Пока сестра Акутагавы не рыкнула на него неестественным голосом и не приставила кинжал к горлу. Признаться, не то, чтобы я напугалась, сам Рюноскэ заметно напрягся от выходки сестры и вжался в спинку стула, на котором сидел.       Ну и начался его долгий монолог о том, чем он занимался, будучи под покровительством этого Культа. Сам Леонардо был такой же, как и они – Древний, но не совсем сообразительный. Именно по этой причине, по которой он сейчас всё в сердцах рассказывает, от него и решили избавиться. Почему его не убили, а превратили в зверушку? Оказалось, что у Павлова было что-то, отдалённо напоминавшее кредо, по которому он не мог посягать на жизнь Древних.       – Он плачет, когда ему приходится поднимать на кого-то руку, – продолжал Лео, подняв на нас свои лучистые глаза, полные какого-то сочувствия.       Мы в который раз убедились в несообразительности нашего пациента, когда он сказал, что, забирая чертежи, Павлов почти плакал.       Как я и ожидала, идейным вдохновителем оказался Тесла со своим порталом. Правда, цели были у всех разные. Никола хотел как-то стабилизировать Вселенную, а у остальных членов Культа была идея подчинить себе эту самую Вселенную. Древние хотели, как и говорил мне Лавкрафт, привести всё к одной системе, лишив самого только понятия «мультивселенная». Их идея выглядела достаточно продуманно – они используют порталы, чтобы перекачивать энергию в тот мир, параллельно совершенно по глупому принципу убивая людей в этом мире. Со временем энергии других миров адаптировались и заменили имеющуюся здесь. Но существовал один большой страх неопределённости положения – Никола Тесла.       Самые оптимистичные члена Культа верили в то, что протопортал был уничтожен вместе с вышеупомянутым товарищем, но кто знал его получше, всё же переживали. Мозгом Культа Древних был Фибоначчи, и я опять не удивилась, потому что «золотое сечение» его рук дело.       – Несколько месяцев назад мы зафиксировали огромную вспышку, которая могла бы нам помешать в осуществлении нашего плана. Мы попытались зафиксировать её, но она быстро скрылась. О! Я помню, что это всё случилось на электростанции и в тот день пропал Тесла, – невинно рассказывал Лео, отчего все переглянулись и посмотрели на меня. Я нервно улыбнулась. Но никто ничего не сказал. Мы продолжали слушать, что ещё скажет мой Джон Сноу.       Оказывается, это очень опасно, когда образуются огромные сгустки энергии, буквально, вы словно наливаете в полный стакан воды масла. Во-первых, это другая плотность и консистенция, а во-вторых, всё выливается к чёртовой бабушке. И какой вывод? Нестабильность и бултыхания в стакане. То же самое происходило и с энергией в мире эсперов. Они медленно и осторожно стали осуществлять свой план, взрывается Тесла, и меня выкидывает с целой Вселенной в их мир. Естественно, они в шоке. Я тоже была в шоке, когда очнулась в больничке, а вокруг меня все болтают на японском языке.       Они стали думать о том, что же делать со мной, но из-за того, что на горизонте появился Чуя, видимость моей прелестной энергии немного заглушалась, и я была недоступна для радаров Культа.       – Извини за кровожадный вопрос, но сколько они собирались перебить людей, чтобы привести Вселенную в стабильность? – заинтересованно спросил Дазай.       – Большую часть энергии дают и потребляют эсперы, а там как придётся. Мы не выбирали, – честно ответил Лео.       – За последнее время активность Культа сошла на нет. Ты знаешь, с чем это может быть связано? – спросил Доппо, хотя прекрасно знал, что наш пушистик был в теле грызуна в последнее время. Но, оказалось, он был осведомлён о некоторых планах.       – Значит, они строят порталы. Мы имели только один, на тот момент, когда я отдал чертежи. Это был, как я понял, черновой вариант Теслы. Тот, что полноценно функционировал, был уничтожен вместе с Николой. Черновой я доработал и по ходу работы изучал, что построить. Это оказалось просто, – он по-детски улыбнулся и засмущался, словно ребёнок, которого похвалили.       – Получается, как только они закончат работы, то и смертность резко возрастёт? – спросил Куникида.       – Да. Но для начала нужно найти источник той огромной энергии.       Я недовольно скукожилась и нахмурилась. Опять мне проблем на голову! Пожалуйста, существо, которое писало историю моей жизни, сделай так, чтобы она не была похожа на историю Цириллы. Потомок Фальки!       Конечно же, рассказ внёс свою лепту в понимании всей ситуации, но легче от этого совсем не стало. Точнее, пропало чувство неизвестности, но появилось чувство страха, что с моей жизнью может что-то случиться. Но тут проблема: оно появилось у всех, кроме меня. Я лишь думала о том, что у меня засос на ляжке, который никому нельзя показывать.       Шучу. На самом деле, я думала о том, что всё сложилось бы куда веселее, если бы меня не было. Так бы они только заботились о том, что нужно уничтожить эти порталы и Древних этих, а теперь у них появилась такая обуза. Настроение резко ухудшилось, и у меня пропал интерес дальше слушать Да Винчи. Я смотрела на него, на других и ничего не слышала, словно смотрела куда-то в подзорную трубу. В голове стали кружиться назойливые и противные фразы, от которых меня всю выворачивало. Я только вышла из длительной депрессии, как снова стала туда погружаться.       Глупая, глупая девочка. Понадеялась, что Накахара вытащит меня оттуда. Вытащить-то вытащил, но я снова упала. Правда в том, что постоянно он не сможет подавать мне руку и тянуть копящуюся за моей спиной вереницу неприятных воспоминаний и мыслей. Он просто не вытянет, не запачкав руки, что в один момент просто отпустит.       Не знаю, зачем я подумала об этом. Мне снова стало совершенно не по себе. Я смотрела на Чую и видела его влюблённые глаза, а саму заполнял страх, что я могу лишиться этого взгляда навсегда, если не решусь на какой-нибудь отчаянный поступок.

***

      Несколько недель я прожила у Чуи, потому что он мог скрывать меня от «взглядов» Древних. Я пыталась всеми возможными способами скрывать своё поникшее состояние, строя из себя жизнерадостного человека. Любящего. Конечно, внутри себя я нисколько не охладела к нему, но не ощущалось какого-то подросткового бума.       От секса я не отказывалась.       Пока я была «взаперти», я часто думала о любви, о жизни и прочих важных вещах. И во всех своих размышлениях я всегда приходила к каким-то фаталистическим мыслям. Наверно, мне просто надоедало заходить от собственных мыслей в тупик. Бессмысленные размышления ни к чему не приводят, а только делают хуже.       Я вспоминала слова Говарда о том, что любовь – это самое важное в жизни и всё строится на ней. Не в своём тривиальном смысле, как его любят трактовать, а всякая. Любовь к ближнему, матери, отцу, незнакомцу, своему делу, человечеству. Самому себе, в конце концов. Всё исходит из этого. Даже если притянуть за уши ситуации с нелюбимой работой, когда ты работаешь день и ночь там, где не хочешь, чтобы прокормить себя, а иногда и семью. Инстинкт самосохранения рождён любовью к своему существу и животному инстинкту.       В конце концов, любовь – это одна из тех вещей, что отличает нас от животных, которые сходятся для размножения. Люди более избирательны. По крайней мере, мне хочется в это верить.       В перерывах между своими размышлениями о мироустройстве я стала замечать нечто странное. Может быть, конечно, это было связано с тем, что я была в депрессии, но всё же меня это напрягло.       Как-то к нам наведалась Гин, и я потянулась к ней, чтобы обнять.       – Ой, а ты чего-то током не бьёшься? – задорно спросила она, но не придала этому значения. Однако я же задумалась. Обычно в моменты возбуждения, в коим я была в тот момент, я не могла контролировать выделение энергии. Этого не случилось.       Я даже поверила в то, что я правда научилась контролировать свои способности. Но другой момент, который меня напряг был в тот моменты, когда я в порыве страсти, будучи верхом на своём молодом человеке, схватилась резко за его плечо. А он мне совершенно без злобы и с любовью отвесил: «Что-то как-то я не чувствую волны. Или тебе не нравится?». Я была в шоке, потому что была готова кричать от нахлынувших чувств.       – Задумалась? – Чуя подошёл ко мне со спины и ущипнул за талию. – Какая прелесть…       – В смысле? – встревоженно спросила я.       – Ну… Ты немного набрала, и у тебя более аппетитные формы. Грудь…       – Ты совсем? Ты зачем мне это говоришь? – обиженно начала я, но Накахара тут же постарался успокоить, медленно начав снимать майку, но сразу же увидел, что на меня это не возымело никакого эффекта.       – Прости. Но мне правда нравится, – виновато признался он и потянулся ко мне за поцелуем, но я остановила его.       – Слушай, ты чувствуешь вокруг меня энергию? – резко спросила я, смотря прямо в его по-детски голубые глаза.       – Ну, да. Но ты перестала шпарить током. Хотел, кстати, тебя об этом спросить. Ты контролировать их что ли научилась?       Я задумалась.       – Наверно. Да. Научилась, – соврала я и затянула парня в поцелуй, начиная медленно снимать с него футболку.       Я заметно поправилась за этот период, что сидела у Накахары дома. И знаете, он был прав, говоря, что я выгляжу куда аппетитнее: грудь стала больше, бёдра округлились. И вообще в целом, несмотря на то, что я себя чувствовала не особо-то приятно, я выглядела здоровым и счастливым человеком. Признаться, я даже на какой-то период подумала, что все не так уж и плохо.       Боже, как женщине мало нужно, чтобы почувствовать себя счастливой. Даже мои белые волосы стали здоровее, чем в тот период, когда я была темноволосая. Прямо магия какая-то!       Но все мои удивления и восхищения вмиг разбились, когда я вспомнила курс биологии и некоторые лекции матери. Шёл месяц, второй, когда я неожиданно обернулась назад и поняла, что не прибегала к использованию средств женской гигиены. Кроме того, из-за перестройки гормонального фона улучшается просто всё, что возможно улучшить в женском организме.       Я всем сердцем надеялась, что есть другая причина. Я была согласна на всё, кроме беременности! Я же сама ребёнок, у которого проблем непочатый край. Тут даже дело не во мне – что будет с ребёнком? Не самая лучшая мать в моём лице, которая даже не из этого мира, а тут ещё и папашка с приколом. Одно радует – я хоть знаю, кто отец. Говорила мне мама: «Не торопись ты с половой жизнью». Конечно, я слушала, но, видимо, очень невнимательно.       Поток мыслей вихрем проносился у меня в голове, останавливаясь на одном только вопросе: что делать? Мне кое-как удалось выйти на улицу, чтобы купить тест на беременность так, чтобы Чуя об этом не узнал. Не то, чтобы я боялась сказать об этом, но всё же я сильно переживала.       Сделав все дела, я всем сердцем боялась смотреть на тест. Кровь стучала в ушах, сердце колотилось, что я начала думать, что сейчас свалюсь. Оно и было хорошо – может, замертво. От удивления.       Всмотревшись в тест, я обречённо вздохнула и скатилась по стенке на пол.       Плюс один к моим проблемам. Хотя, чёрт его знает, может, два.