Я уничтожила вселенную, разделив на ноль на калькуляторе

      — А вас там, в вашем мире, не учат что ли предохраняться? — лицо Дазая было спокойно, хотя в голосе чувствовалась какая-то насмешка, тревога и удивление. Я виноватыми глазами смотрела на его статичное лицо и не находила себе оправдания. Хотелось, конечно, выдать что-то в духе «чувства», но тут же прикусила язык. Мне было жутко стыдно и страшно.       — Ладно Ксюша, она молодая совсем, неопытная. Но ты куда смотрел, Накахара? — без злобы, но с укором обратился он к Чуе. Мой молодой человек сам ещё не пришёл к осознанию того, что ему предстоит стать отцом. По нему было видно, как он растерян. Потухшие голубые глаза бегали по квартире, пытаясь зацепиться за что-то знакомое. Но знакомого он ничего не видел. Всё резко стало чужим и совсем пустым. Ко мне же постепенно приходило осознание того, что нужно брать себя в руки.       Аборт я делать сразу отказалась — это человеческая жизнь, а я знатный фаталист. То есть, если это случилось, то значит так надо, а там как судьба сложится. Я думаю, что меня многие осудят, потому что ребёнок — это было не самое разумное решение сейчас. Кто знает, что случится за это период. Может, я вернусь домой? Вот удивятся родители.       Хотя, знаете, я постоянно думаю о том, как будет выглядеть мир после того, как всё вернётся на круги своя. Ремарка: если всё вернётся. Шло ли время там? Сколько прошло? А вдруг я вернусь в тот момент, когда меня ударило током квантовым компьютером? Вопросов было множество. От осознания того, что мне придётся оправдываться, почему я оказалась в кабинете с этим межпространственным агрегатом и почему всё замкнуло, я поёжилась. Вот смеху-то будет: девушка после удара током квантовым компьютером забеременела. Военные тайны с Игорем Прокопенко.       — Какой срок? — нежно спросила Акико. Я пожала плечами. В женской консультации я не была, только сделала тест. Всё случилось, я думаю, на Новый Год, потому что после этого мы предохранялись. Девочки, ни за что не верьте всем этим словам, что после первого раза ничего не будет. Будет!       — По моим расчётам 7 недель. Хотя, возможно, меньше, — всё-таки сказала я.       — Ну, вот, придурок, папой станешь в сентябре, — Акутагава похлопал парня по плечу и ехидно засмеялся, но потом Гин пошутила, что и сам он может столкнуться с такой проблемой, если будет неосторожен. Рюноскэ сразу изменился в лице и стал что-то судорожно набирать в телефоне. Видимо решил спросить у Ичиё, не беременна ли она. Господи, сколько же от меня проблем.       — Ну, слава Богу, что не скорпион, — пробубнила Гин.       К чему я говорила о том, что у меня могут быть близнецы? Моя мама одна из близнецов, поэтому существовала вероятность появления на свет не одного Накахары-младшего, а целых двух.       — Тебе нужно документы сделать, — предложила Гин. — Я могу помочь с этим. У Мафии везде есть свои связи. Тебе быстро сделают паспорт и прочее необходимое. К тому же, нужно по докторам пробежаться.       — Да, было бы неплохо, — согласилась я и положила руку на живот. Ну, всё когда-то бывает в первый раз.       — А че, батей стану? — медленно включился Чуя и в замешательстве посмотрел на меня.

***

      Я смотрела на своей новый паспорт и не избавлялась от чувства, что в каком-то смысле это означает, что я «укоренилась» здесь, чего я изначально делать не собиралась. Не то, чтобы мне не нравилось это место, но всё было как-то неправильно. Нереально. Я была частью другого мира (точнее, он был сейчас частью меня), и моё нахождение здесь только усугубляет ситуацию.       Со мной ехала Хигучи, время от времени поглядывая на то, чем я занимаюсь. Думаю, она пыталась выяснить, о чём же я думаю.       — Ты всё ещё хочешь вернуться? — спросила тихо она и увела взгляд в сторону, делая вид, что внимательно следит за дорогой. Я снова погрузилась в собственные мысли.       — Я…я не знаю, — честно ответила я и сжала папку со всеми документами. Медицинский полис, страховка, паспорт, свидетельство о рождении, прописка — всё, что нужно. Завтра я запланировала сходить в женскую консультацию, чтобы наконец-то выяснить, на какой я неделе и сколько у меня детей. Я уже не представляю свою жизнь без каких-либо проблем. Так что, я даже не удивлюсь, если у меня окажется тройня. Это, правда, маловероятно, но и оказаться в другом мире тоже не весьма реально.       Я была против гражданских браков. Быть на птичьих правах, но при этом иметь статус «недожены», не было в моих планах. Раз уже решились на такой отчаянный шаг, как съехаться, то будь добры и распишитесь. У нас и так испорчен институт семьи, так и его осколками пренебрегают. Парень и девушка — это другое. Очень часто люди друг у друга возводят всё в абсолют, как, мать его, ситхи. Друг друга контролируют, запрещают общаться с кем-то, манипулируют интересами — на этом не построишь здоровых отношений. Вообще с появление социальных сетей всё это очень сильно обострилось. Каждый следит за тем, кто и когда появлялся в сети, накручивает себя и выливает на партнёра. Было бы куда проще, если бы люди заранее договаривались о встрече или бы спонтанно появлялись у дверей дома, потому что не могли найти другого способа связаться друг с другом, кроме как просто прийти. Вот это романтика!       Огромную роль играет доверие. Никогда не стоит ограничивать своего партнёра в общении с кем-то, как бы вы не ревновали. А если партнёр и изменил, значит гоните его к чертовой бабушке. Не нужно прощать, искать оправдания для себя и для него. Значит, не ваш человек. Чем больше запрещаешь, тем больше появляется соблазнов. Везде, правда, палка о двух концах. Стоит учитывать личность партнёра.       Я была полностью уверена в Чуе. Я даже не заметила, как превратилась из подростка во взрослую даму, которой не нужно проверять своего потенциального партнёра в сети и просить его пароль, чтобы узнать, с кем он там общается. Мне было достаточно позвонить ему и спросить, как у него дела и всё ли у него хорошо, если он был не дома. Вообще, когда любишь, этого достаточно. Благополучие твоей половинки.       Именно поэтому мне пришлось начать один сложный разговор.       — Может, нам пожениться? — как бы невзначай спросила я и услышала, что Чуя поперхнулся. Он стал сильно кашлять, но я не придала этому особого значения — он был ошарашен. Я бы тоже была удивлена, если бы я оказалась в такой ситуации. Но теперь-то я беременная в другом мире, так что я вряд ли чему-нибудь могу удивляться.       — Я не хочу, чтобы наш ребёнок родился до свадьбы, — настойчиво продолжала я. Накахара замолк и посмотрел мне в глаза с каким-то сочувствием. Он ещё не отошёл от новости, что ему придётся быть отцом, как тут опять появляются какие-то новые обстоятельства. Он встал со стула и подошёл ко мне. Честно сказать, сердце моё ухнуло в пятки, потому что я испугалась, что он может отказать мне. Я была уверена, что он согласится.       — Ты уверена? — заглянув своими искренними голубыми глазами прямо в мои, спросил он. Я молча смотрела в ответ, пытаясь понять, что он хочет мне этим сказать. Сердце стучало в ушах. Неуверенность затмевала мне взор, и Чуя медленно уходил куда-то на второй плана, отстранённым эхом донося свой вопрос.       — Видишь, вот тебе и ответ, — тяжело вздохнув, констатировал он. Взгляд его резко потускнел, и он отвернулся от меня. Самое страшное, что во мне не было никаких порывов остановить его и сказать, что он не прав. Наоборот. Он был прав. Я была ещё совсем не готова. Кроме того, я опять стала сомневаться в своих чувствах к нему.       До сих пор не понимаю, как это работает у людей. Один день приятно нежитесь на диване, чувствуя, как вас заполоняет с головой тепло, а другой день вы чувствуете друг друга максимально отстранённо. Наверно, не будь у человека гормонов, всё было бы куда более определённо. Все цеплялось бы за интеллектуальную привязанность, а не за тем, что скажут вам ваши эстрогены, тестостероны, эндорфины, серотонины, дофамины и адреналины.       Однако, как показывают исследование последних двух столетий, гормоны — увы — это не только секс и всему к нему прилегающее, а почти всё, что у нас есть внутри.

***

      — У нас уже восьмая неделя, — ласково говорил мне доктор, водя по животу устройством. — Хотите новость?       — Ну.       — У вас двойня, — улыбнулся гинеколог и посмотрел на меня с каким-то благоговением. Акико сидела рядом и светилась вся от счастья. А вот я нет. Я поняла, что проблем у меня будет в два раза больше. Однако есть и хорошая новость — у меня не тройня. В ожидании чего-то надейся всегда на худшее. Если всё сложится хорошо, то это будет приятный сюрприз, а если всё не пойдёт так, как надо — так и ожидалось. В моём случае, лучшим раскладом, конечно же, было бы отсутствие беременности вовсе, а худшим — тройня. И, судя по всему, я была ближе к худшему развитию событий.       Хотя казалось бы, дети — цветы жизни.       Были и вполне себе хорошие новости. Беременность протекала хорошо. Даже моя депрессия никак не отразилась на здоровье детей. Мне прописали витамины и дали общие рекомендации. Дали снимок. Определить пол было ещё немного трудновато, но мне сказали прийти через недели четыре для полной уверенности. Он спросил, если у меня токсикоз, хотя обычно он начинается чуть позже. Я сказала, что никаких симптомов, кроме эмоционально дисбаланса. У моей мамы не было токсикоза, когда она была беременна мной, поэтому, возможно, что и меня это обойдёт стороной.       Предварительно, у меня две девочки.       Я смотрела на своё отражение в зеркале и не могла поверить, что через недель 30 (может и больше) я буду держать на руках детей. Я вглядывалась в свои белые волосы, которые уже немного отрасли. Смотрела себе в глаза, в лицо, в изгиб губ, в очертания носа. Затем я перевела взгляд на рамку, где была фотография Чуи. Интересно, на кого они будут похожи? Какого цвета будут волосы? Чьи губы?       Будут ли они эсперами? Или у них будет что-то похожее на мои способности?       — Ты чего такая, хм… загадочная? — Накахара зашел домой и сразу заглянул ко мне в комнату — он знал, что я была у врача. Я стояла в одном нижнем белье у зеркала, осматривая себя, когда он подошел и сзади приобнял меня. Он снял перчатки и положил руки мне на плечи, прильнул к шее и оставил теплый влажный поцелуй. Кончиками пальцев он спустился к предплечьям и, дойдя до моих ладоней, придвинул мой таз плотно к себе.       — Чуя-я-я… Дети увидят, — промурлыкала я. Ах! Если бы только не беременность!       — Дети? — он как-то машинально положил руки на живот и с искренним удивлением посмотрел на меня. — В смысле? Их несколько, что ли?       Я загадочно улыбнулась и поцеловала парня в висок.       — В том смысле, что да, их двое, — ответила я. — Две девочки.       В лице парня были две эмоции: радость и страх. Как они могли ужиться в нём, я не могла понять, но через некоторое время он сел на край кровати и застонал от потрясение.       — Девчонки…       Исступление сменилось на умиление, и он поднял на меня свои чистые голубые глаза.       — Мэй и Сацуки, — выдал он. — Я хочу, чтобы моих детей звали так.       Я совсем не ожидала от него такой реакции, поэтому просто молча смотрела на него. Представьте эту картину: молодая девушка, у которой уже 8 неделя беременности, стоит в полосатых труселях, черном бюстгальтере с совершенно статичным лицом и смотрит на парня, который умоляет назвать своих детей в честь персонажей «Моего соседа Тоторо». На мой взгляд, всё к месту.       — Так, что будем делать? — спросила я, присаживаясь рядом с парнем. — Рожать в девках?       Голубые глаза Накахары в миг потеряли краску, и он поднялся с кровати. Моё сердце вмиг опустилось вниз и забилось в непривычном темпе, как от электрического разряда. Комнату наполнил неприятный теплый воздух и напряжённое молчание. Я пыталась всеми силами успокоить себя, потому что совсем не понимала, какой у беременных порог нервозности. Может быть то, как я обычно переживаю, совершенно несовместимо с беременностью.       — Ты хочешь, чтобы я тебя опять об этом спросил?       — Я-я…       — Подожди. Пока ничего не говори, — он резко остановил меня. — Я неправильно начал, извини. Хочу сначала поделиться собственным мне… чувствами на этот счёт, — он опёрся о комод и опустил глаза, явно собираясь с мыслями. — Да и мнением тоже. Всё так получилось резко и неожиданно, что я сам в растерянности. В общем… Если твоя беременность давит на тебя… Твою мать, это так ужасно звучит, — он горько улыбнулся и закрыл глаза. — Короче, Ксюш, если ты не видишь во мне человека, с которым ты бы хотела разделить жизнь, но участь матери-одиночки перечит твоим принципам, то я согласен принимать полное участие в жизни наших детей, даже если у нас ничего не сложится. Не хочу, чтобы ты переживала из-за этого. Ну, я думаю, ты поняла меня.       Он говорил это осознанно и так серьёзно, что я почувствовала, как неприятный ком застрял у меня в горле. В груди всё заныло, и я словно лишилась дыхания.       — Поэтому подумай сейчас хорошо, — он опустился на колени возле меня. — Ты правда хочешь быть со мной?       Я смотрела в его глаза, неосознанно пытаясь найти ответ в них, но в голове всё путалось. Я не понимаю своего положения. Я не знаю даже, что будет завтра. Сегодня вечером. Я не знаю, чем вообще вся эта история закончится. Я опять возвращаюсь ко всем своим переживаниям, которые я испытываю на протяжение всех этих долгих месяцев здесь. Есть ли в этом толк? Может быть, опять поступить, как всегда? Сначала сделать, а потом уже думать о последствиях?       — Я много чего хочу сказать. Но у нас будет достаточно времени. Как завещал Шекспир, — я прикоснулась лбом ко лбу Накахары, — где мало слов, там вес они имеют. Да. Хочу.       Чуя поцеловал меня в лоб и тихо улыбнулся.       — Ну и дурочка ты, — Чуя протёр переносицу. — Ну и родителей, конечно, наши дети отхватили. Хуже не придумаешь.       — Придумаешь. Осаму.       — Да, — сразу согласился он. — Хуже есть. Так что, — он улыбнулся и резко встал на одно колено, — Ксения, ты выйдешь за меня?       Девочки, самые романтичные предложения не делаются на публике. Учитесь у Накахары.       — Выйду.