Я уничтожила вселенную, разделив на ноль на калькуляторе

«Бояться горя, счастья не знать» Иоганн Вольфганг Гётте. «Фауст».

      Дазай ходил из угла в угол, а на лице красовалась блаженная улыбка, смешанная с явным замешательством во взгляде. Он скорее был похож на умалишённого, чем на того, кому пришла гениальная идея по предотвращению беспредела на территории любимого города. Да и во всём мире в целом. Он посмотрел на испуганное лицо Леонардо — тот явно просто был в полном шоке от выражения лица Осаму — и напрягся. Он сжал свои кулаки и часто заморгал, в надежде, что забинтованный хотя бы отойдёт от него. Но тот не сдавался и продолжал всматриваться в его изумрудные глаза.       — Друг мой сердечный, скажи, — промурлыкал Дазай. — Катализатором для запуска этого вашего портала является энергия, которую вы получаете из обычных людей, а эсперы это более лакомый кусочек?       Да Винчи разжался и кивнул, робко показывая своё согласие.       — А вот, допустим, я. Я могу блокировать выделение энергии своей способностью. Или вот, Чуя, он подчиняет себе законы физики, может быть такое, что эспер априори не будет выделять энергию, а, допустим, копить её в себе, а потом, например, передавать другим?       Леонардо завис. Куникида, сидевший за соседним столом, сразу понял, к чему ведёт Осаму. Похожие мысли пришли и в голову Ранпо, и он попытался зарисовать схему того, как примерно происходит энергетический обмен человека и эспера со вселенной.       Члены Детективного Агентства многозначительно переглянулись. Один только Да Винчи не мог понять, к чему именно ведёт Дазай, а потому напрягся сильнее прежнего.       Через пару минут за стол прилетела бумажка с каракулями. «Это схема», — объяснил Эдогава, увидев красноречивое лицо Осаму, но понятнее она, конечно, от этого не стала. Он протяжно выдохнул и, прихватив с собой пачку чипсов, принялся разбирать для других своё «произведение искусства».       — Ну, вот эта грань — это пласт, который разделяет энергетическое понятие вселенной и материальный мир и его обитателей, — На этой стадии, кажется, все более менее всё понимали. — Вот это люди и эсперы, а вот это Чуя, Ксюха и Осаму, — он показал на то, что у детей называется «палка, палка, огуречик». Благо, сразу было понятно, кто их них кто. Ксюша стереотипно была нарисована с юбке с косичками, Накахара — в шляпе, а у Дазая вместо глаз были крестики, а на шее петля.       Суть его объяснения была понятна на том этапе, на котором он её додумал. Человек получает энергию из космоса, копит, а потом выделяет и обратно отдаёт её. Что-то в духе обмена кислорода и углекислого газа. С людьми было всё понятно. Эсперы были немного более сложной кухней для понимания. Они потребляли огромное количество энергии и осуществляли энергетический обмен более разумно и подвластно их желанию. У людей это происходит автоматически, а у эсперов только когда они пользовались способностью. Можно даже предположить, что они могут обмениваться этой энергией друг с другом и копить её в очень большом количестве. Поэтому и нарушали баланс, о котором так беспокоились Тесла и Древние.       А вот Ксюша, Осаму и Чуя были совершенно другими случаями. Дазай был способен забирать часть энергии, поэтому способность могла заблокироваться, ведь для неё тоже нужен определённый запас. Дазай, по сути дела, только поглощал. Грубо говоря, для вселенной от него не было никакого толка. Конечно, говорить ему это было противопоказано, учитывая его нездоровую любовь накинуть на себя верёвку с морским узлом. Нельзя, конечно, сказать, что он не догадывался об этом, но лишнее подтверждение этого факта только даст ему почву для учащения своих суицидальных припадков. В буквальном смысле.       Чуя тоже относился к тому типу эсперов, которые потребляли и почти ничего не отдавали взамен. Одним словом, такой же паразит. Единственное его отличие было в том, что он мог материализовывать скопившуюся в нём энергию в рамках материального мира, то есть управлять гравитацией. Порча же превращала его тело в огромный сгусток этой самой энергии. Представьте, что энергия внутри Накахары — конфетка, а активация этой способности — разворачивание обёртки.       Ксюша относилась ещё к одному типу эсперов по классификации Ранпо — она не потребляла, но излучала. Скорее всего, но это не точно, как и в целом вся гипотеза Эдогавы, дело было в том, что Ксю была не от мира сего. Опять же, буквально. То есть, оказавшись в другом мире без источника энергии из своего, ты просто не выживешь. У неё же внутри спокойно находился чуть ли не вечный запас, поэтому она могла спокойно тусоваться тут.       К другой же категории относились Древние, которым вообще было по барабану на эти ваши энергии. Не будет удивлением, если окажется, что они воплощение чего-то чистого, что может существовать независимо от всего. Таким образом можно объяснить их спокойный переход из одного мира в другой.       — Но у нас остаётся несколько д-дыр… вопросов, — голос Эдогавы дёрнулся. — Как Гин может существовать, если она вернулась к жизни с помощью энергии другого мира? Или же наша беременная девочка — Древний?       — А что если она и есть Тесла? — вбросил Лео и тут же понял, что сморозил полный бред. Дазая аж перекосило.       — Солнце моё, ты дешёвых фильмов пересмотрел или что? Это было бы слишком просто.       — Нет, — выпрямился Да Винчи, — я немного другое имею ввиду. Что, если в момент эксперимента материальная и духовная часть Теслы отделилась от его энергетической составляющей и поменялась с Ксюшиной? И внутри неё, по сути, сейчас чистый источник, который не будет конфликтовать, как у меня.       Ранпо задумался. Тяжелый мыслительный процесс был виден на его лице.       — Это имеет смысл. В этом что-то есть, — наконец заключил он, но почему-то не расслабился. — А это не значит, что сейчас её мир жив и здоров, и там шастает Тесла с энергией Ксюши.       — Вполне, — кивнул Лео.       Эдогава перекинул ногу на ногу и потёр подбородок. В голове начали снова выстраиваться догадки, а собственная гипотеза начала обрамляться ответвлениями с домыслами и предположениями, требующими большего размышления.       — А что тогда… будет… с её ребёнком? — Ранпо откинулся и задумчиво с расстановкой, как будто был неуверен, спросил.       — А тут, — Осаму улыбнулся, — поживём — увидим.

***

      На моём лице было всё страдание еврейского народа времён Второй Мировой. С похожим выражением рядом со мной сидел Накахара и сдерживался, как бы не вякнуть чего-то едкого.       — Вот такие пироги, — заключил Дазай. — В общем, у нас несколько путей, но мы абсолютно не знаем, как доказать хоть что-то из вышеперечисленного. Эксперимент?       — Подожди-подожди, — я остановила пыл Осаму и выставила вперёд ладошку, зажав большой палец. — Перед этапом эксперимента есть ещё три пункта. Во-первых, наблюдение, — начала я, поочередно загибая пальцы, — во-вторых, анализ полученных данных, а далее их синтез. Затем идёт формирование гипотезы, а потом только эксперимент.       Договорив, я поняла, где просчиталась — они уже сделали всё необходимое для эксперимента.       — Ну-у? — подтолкнул меня к завершению мысли Осаму.       — Хорошо, я поняла. А как нам его провести?       — Воспользоваться их порталом. Ну…или построить его самим, — на лице Дазая появилась хитрая улыбка, и он довольно захихикал. — Сложность, я думаю, будет примерно одинаковая.       Страдание, написанное жирными мазками на моём лице, резко сменилось какой-то грустью. Что будет, если их догадки окажутся и не догадками вовсе, а подтверждённой теорией? В таком случае окажется, что я и не уничтожала вселенную, разделив на ноль, как я изначально думала. Придётся ли мне возвращаться домой?       Мне нужно было что-то решать. Нужно было рассмотреть ситуацию с разных сторон.       Итак, развилок событий у нас всего было несколько, но начало они брали из двух основных веток: «строим сами» и «отбиваем». Сразу можно понять, что первый вариант достаточно безопасный и долгий, а второй — быстрый и несёт за собой потери. Неопределённые потери. Учитывая способности Марии, то в живых останемся только я и Акутагава. Ну, или только он.       — Лео, ты сможешь воспроизвести все чертежи? — Доппо присел рядом с Древним и ясно взглянул в испуганные глаза. Хоть жест Куникиды был достаточно дружелюбным, в его взгляде прочиталось не предложение, а приказ, команда и прямое распоряжение. Да Винчи очень громко сглотнул и вжался в деревянный стул, как в подушку. Я сидела от них далеко, но даже оттуда я заметила, как у паренька запотели подмышки.       — М-могу-у. Но д-для пос-с-строения…в-время нужно, — заикаясь от страха быть убитым Доппо, ответил Лео. Он, к слову, не знал, что у него за способности, поэтому, кажется, сам придумал для себя, что тот может убить одним только взглядом. Как потом выяснилось, Доппо даже и не думал об убийстве, он просто пристально смотрел.       — Сколько? — донёсся голос Рюноскэ.       — Минимум года полтора, –он перевёл взгляд в сторону и немного успокоился.       — А максимум?       — Ну-у, — он задумался и почесал подбородок. — Создавать с помощью чернового варианта чертежа у меня заняло почти год. Хоть это и не сложно всё, но я несколько раз путался с расчётами, и приходилось всё делать заново, — объяснение своей работы сразу меняло его в лице. Он становился увереннее и удивительно спокойнее, как художник за работой. В его глазах пропал страх и сменился ярким блеском, как будто в комнате был ещё один источник света. В нём стала проявляться вся непорочность и чистота ребёнка, одухотворённого своим делом и лишённого неправильных мыслей.       Но, конечно, лопушком он был ещё тем.       — Прибавьте это к тому периоду, как я оказался у вас в теле хомяка, и получите примерный срок, — закончил он и погас. — Всё вместе где-то полтора года, а то и больше. Я не знаю, какой максимум. Если бы у меня не было примерного плана, то года два, а может и три.       — Тут и родить можно, — хмыкнула я и погладила себя по животу. По комнате пробежался смешок.       Эдогава прошёлся по комнате, явно что-то вынашивая у себя в голове. Всё то время, что Лео нам рассказывал про свою инженерную деятельность под крылом Культа, он чертил на доске схему своей гипотезы обмена энергией, а потом добавил туда портал и очень долго на неё смотрел. Его мысли, видимо, перешли из одной стадии в другую, и теперь ему просто было необходимо абстрагироваться от этой схемы, но при этом выстраивать мысли с её помощью. Ранпо развернулся на пяточках к нам и в шаг преодолел расстояние между ним и Лео. Он развернул стул и сел прямо напротив бывшего грызуна.       — Ты не обманываешь, говоря, что не знаешь, чем они сейчас занимаются? — томно и настойчиво спросил парень и щелкнул по носу. Лео опять вжался в стул, потеряв то внеземное обаяние и шарм, которым он пользовался минутами раннее.       — Н-нет, — ответил он. — Правда, у них был план. Если они не отошли от него, то сейчас скорее всего идёт подготовка ядра для запуска. Это займёт достаточно времени. Оно сложное. Почти ювелирная работа.       — Сколько? — снова задал вопрос откуда-то из-за угла Рюноскэ.       — Месяцев семь. Восемь. Зависит.       — Зависит? — переспросил Куникида. Лео кивнул.       — Инженера у них сейчас нет. Всё делают они сами. И-и-и…       — Тут и родить можно, — вновь я сделала вставку со своей больной темой.       Леонардо задумался и посмотрел куда-то в сторону. Его глаза забегали по комнате, а потом он остановился на мне и покачал головой.       — Мне кажется, я там снова допустил ошибку в подсчётах. Им нужно будет время, чтобы заметить это и исправить. А пока нельзя набирать энергию, потому что всё может рвануть, хе-хе, — хихикнул он и немного улыбнулся. — Я могу помочь вам. Альтруистично.       — Какой ты стал сговорчивый, — я покачала головой. — Удивительно. Или это защитная реакция?       — Просто обязан жизнью, — он с каким-то искренним почтением кивнул мне, и моё ехидство сменилось смущением, которое Чуя тут же заметил и нахмурился. Он поднял руку прямо по направлению наших с Лео взглядов и указал ему на кольцо на руке, мол, занято. Я по-хозяйски положила руку на ногу Накахаре и томно начала водить, чувствуя, как медленно его мышцы размягчаются. Парень бросил на меня хищный и многозначительный взгляд, но потом перевёл его на живот и закатил глаза. Растягиваясь в улыбке, я провела рукой ближе к его паху, и снова почувствовала, как всё его тело напряглось, но уже по другой причине. Я хмыкнула и быстро убрала руку.       — Чертовка, — горячее дыхание парня обожгло мне шею, но я провела пальчиком по его губам и оставила легкий и неуловимый поцелуй в уголке.       Однако тот факт, что благодаря мне у нас в руках оказался достаточно полезный союзник, готовый нам помочь, очень порадовал меня. По сердцу пробежалось какое-то тепло, и счастье захлестнуло меня. Я резко прижала к себе шею новоиспечённого мужа, чувствуя как всё внутри было готово перевернуться от чувств. Любовь захлестнула меня с такой силой, что я была готова обнять абсолютно всех. Хотя, может быть, это просто гормоны. Я ведь беременна.       — Я могу начать воссоздавать чертежи хоть завтра, если вы дадите мне листы, карандаши и прочий необходимый материал, — Лео стал выглядеть увереннее, что от его глупого образа ничего и не осталось. Но Эдогава отнёсся к этому с каким-то недоверием, поэтому настоял, что он ему помогал. Да Винчи просто пожал плечами и согласился, кивнув головой.       С завтрашнего дня начинался новый этап в предотвращении конца света.

***

      — Мне жалко матерей одиночек, — ни с того, ни с сего вслух сказал Чуя. — Ты только представь, сколько всего им приходится делать. Думать.       — Я скажу тебе больше. Некоторые и с мужьями так делают. Всё зависит от человека, — я покачала головой и продолжила перекладывать вещи со шкафа на кровать, косясь на задумавшегося парня. Он, сидя в одних домашних штанах, уставился в пустоту и согласно закивал.       — Я ведь не такой? — он с жалостью и замешательством посмотрел на меня, и меня просто пробило на смех.       — Хе-хе-хе, Накахара, ты, конечно, дурачок ещё тот, но в безответственности я тебя вообще обвинить не могу, — ответила я и наклонилась к нему. — Ты лучший мужчина. Даже рожать не страшно.       Он расплылся в улыбке и повернулся прямо ко мне, приблизив своё лицо к моему так, что я ощутила его горячее дыхание. Он провёл руками по своим распущенным волосам и откинулся обратно, кокетливо подмигнув.       — Спасибо за комплимент, детка, — голубые детские глазки дьявольски заблестели, и он совсем лёг на кровать, раскинув руки в сторону. — Через пару месяцев всё поменяется. Слушай, а если всё-таки окажется, что ничего ты не уничтожала и всё в порядке, что ты в таком случае делать будешь?       Я пожала плечами. Я хотела соврать, что не думала об этом, но потом в ту же секунду отогнала от себя эту мысль, решив, что раз мы связали наши отношения, то лучше не скрывать от него такие вещи. Я села рядом с Чуей и посмотрела в глаза.       — Сейчас это не самое главное. Сначала нужно остановить Культ. Если окажется, что я смогу спокойно перемещаться между двумя мирами, то всё будет намного проще…       — А если нет?       — Ты зачем о грустном? — я возмущенно отпрянула и покрутила головой.       — Не грустном, а реальном. Вдруг тебе придётся вернуться?       Я пододвинулась к парню ближе и положила ему руку на шею, ласково смотря в глаза. Он молчаливо смотрел мне в ответ, хотя от возникшей от собственных мыслей паники в душе, его взгляд бегал в поисках ответа, которого он больше всего хотел услышать. Я накрыла его губы лёгким поцелуем, который тут же перерос в более чувственный. Мои руки обхватили его шею, прижимая его волосы к спине. Парень обвил мою талию и аккуратно пододвинул к себе ближе, не давая чувствам затуманить сознание и забыть о том, что я ношу его детей.       Я неохотно отпрянула и снова ласково улыбнулась.       — Я долго думала, что меня там удерживает. И решила, что это семья. Но ведь когда-нибудь даже птенцам приходиться улетать из гнезда. Тем более, когда у птенцов появляется своя семья, — я приложила его руку с своему животу и заглянула в глаза. Глаза Накахары заблестели от подступивших слёз, и он тут же отвёл взгляд в сторону, заметно краснея.       — Умеешь ты чувства взбудоражить, — пробормотал он и шмыгнул. Мы несколько минут сидели в тишине, глупо улыбаясь и почему-то радуясь такой атмосфере. Я сама после своих слов почувствовала какое-то чувственное семейное единение. Чуя резко вскочил с кровати и направился в другую комнату, которую он когда-то отвёл себе для кабинета.       — Тут нужно обои сменить. Или покрасить, — воодушевлённо решил он. — На розоватое что-то. У нас же девочки будут.       Я согласно кивнула и почувствовала, что что-то новое стремительно проникает в нашу жизнь и хочет всё перевернуть с ног на голову. Начинается новая глава.